Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Легкая дрожь прошлась по стройному телу, задевая своей тревогой каждое нервное окончание, и сердце заколотилось чаще, отбывая бешеный ритм в бледной груди. Почему-то Вик чувствовала себя маленькой девочкой, которую вот-вот отчитают, только за что? За то, что не слушает полезные советы и предостережения и все делает по-своему. Вопреки здравому смыслу и рациональности, зато в угоду собственным чувствам, и Ничуть не жалеет об этом. — Без пяти семь, Дамиано, почему ты не спишь? — внезапно для самой себя и для друга, сидящего на дизайнерском кресле, выпалила Виктория, невозмутимо складывая руки на груди. — и вообще, ты что, следил за мной?! Фронтмен в удивлении выгнул бровь, сталкиваясь с неподдельным возмущением в голубых радужках, и, устало потирая глаза, поднялся на с кресла, роняя себе под ноги тяжелый вздох. — Не следил я за тобой, успокойся, — уверенно сказал музыкант, заводя руки за спину. — просто стало интересно, как долго ты еще собираешься делать из меня идиота. — Боже, ты и без меня отлично с этим справляешься. — Вик легко усмехнулась, стараясь унять волнение в душе и теле, и подошла к своей кровати, аккуратно опускаясь на ее застеленный покрывалом край. — я была у Итана, мы всю ночь готовили вам сюрп… — Избавь меня от этого, Виктория, хватит. — слегка повышая тон, перебил девушку Дамиано, чувствуя как его венах закипает раздражение. — я не хочу с тобой ссориться и выяснять какие-то отношения. Просто скажи мне правду, я ведь не чужой человек. Девушка сжала губы и понуро опустила голову, тяжело выдыхая. Действительно, хватит уже историй и выдумок, все итак было до предела очевидно, и отпираться больше не было никакого смысла. Дамиано снова сел напротив гитаристки в то же кресло, заглядывая в ее прячущиеся глаза. Будто она делала что-то неправильное и настолько противоречивое, что боялась признаться в этом и себе, и ему. — Вы с Итаном трахаетесь? — спокойно спросил музыкант, стараясь собрать в кучу собственные догадки и мысли. — Что?! — Виктория в ужасе вкинула голову, загораясь от возмущения и шока из-за слов, слетевших с губ фронтмена секунду назад. — ты совсем с ума сошел, нет, боже! — А что я должен был подумать, Вик, вы постоянно о чем-то шепчетесь, не отлипаете друг от друга! — Дамиано в недоумении пожал плечами, активнее жестикулируя. — ты пропадаешь в его комнате днями и ночами, и эти засосы в Вегасе, ты так и не сказала откуда они, а Эдгар тогда умело замял эту тему, вот я и решил, что вы… Виктория истерически рассмеялась, хватая с кровати подушку, и с силой ее сжала, не зная, как комментировать бредовые мысли лучшего друга, который внезапно решил, что между ней и барабанщиком есть что-то кроме крепкой трогательной дружбы. Да логичнее было бы предположить, что Вик спит с Паулинн и Эстеллой одновременно, чем то, что у них с Итаном какие-то особенные романтические отношения. А еще легче было бы догадаться, что Виктория снова сошлась с Грейс и потому скрытничает, утаивая истину от лучшего друга, потому что знает, что он закатит ей скандал. Настолько он не допускал такую возможность, что решил, что завела отношения с ударником. — Дамиано, ты реально идиот, как тебе это вообще в голову пришло… — девушка покачала головой, потирая уставшие из-за практически бессонной ночи глаза. — это Грейс, ясно? Мы помирились еще в Вегасе… А Итан знал и просто меня прикрывал. Глаза солиста поползли на лоб, и он в ужасе уставился на подругу, подбирая слова распахнутыми от шока губами. И правда, готов был смириться и принять ее отношения с любым человеком на планете, но только не с лживой особой, которая, по его мнению, портила им всем жизнь с прошлого октября. — Да ты издеваешься! — парень всплеснул руками, хватаясь за голову, и уставился на Викторию в полном непонимании ее действий. — какого хрена, Вик, тебя что жизнь вообще ничему не учит?! И почему ты сразу мне не рассказала?! — Потому что знала, что взбесишься! — басистка подскочила на ноги, хватаясь руками за собственные плечи, и стала мерить шагами небольшое пространство между кроватью и стеной. — но я люблю ее, понятно, и она меня тоже, так что мне плевать, что ты ее ненавидишь, потому что с ней я счастлива! — А что об этом думает Алекс? — язвительно улыбнувшись, поинтересовался Дамиано, увлеченно наблюдая за мечущейся девушкой, и положил в руку свой подбородок, упираясь локтем в подлокотник дорогого кресла. Вик бросила на друга возмущенный взор синих радужек, будто она сказал самую абсурдную и идиотскую вещь на свете, и упала обратно на кровать, закрывая лицо руками. — Она скажет ему, как только он прилетит из Нью-Йорка! Солист закатил глаза, покачивая головой, и сжал губы в тонкую линию, оглядывая взбудораженный вид светловолосой. Почему-то ему не верилось в то, что внушала ему подруга, потому что мнение о ее увлечении в лице темноволосой американки было настолько испорчено, что он совершенно не верил в позитивный исход всех этих событий. Не верил, что Грейс с легкость не разрушит Викторию вновь. — Я не знаю, что сказать тебе, Вик, потому что ты прекрасно понимаешь, что я об этом думаю. — Дамиано серьезно глянул на басистку, обессилено вздыхая. — дело твое, но я не верю в то, что Грейс стала белой и пушистой и не причинит тебе боль снова, такой уж она человек. — Но ты совсем ее не знаешь, Дам, ты не знаешь, какая она на самом деле! — Мне достаточно того, что я увидел за эти месяцы. — спокойно возразил музыкант на оправдания блондинки. — она манипулирует тобой, использует, это — нездоровые отношения. Виктория посмотрела на друга с такой яростью в глазах, что он по идее должен был рассыпаться горсткой серого пепла по дорогому паркету. Он не знал, о чем говорит, но был настолько уверен в своей правоте, что на лице не дрогнул и мускул, и это раздражало с таким напором, что девушке захотелось придушить его подушкой. Конечно, она понимала, что Дамиано пытается ее защитить и предостеречь, но не нужно ей это было, не теперь, когда Грейс ей все рассказала, и размытое понимание зародилось в голове Вик, перечеркивая собой все прежние обиды и терзания. — Она не такая, как ты думаешь, у нее непростая судьба, вот она и натворила дел. — Виктория хлопнула рукой по покрывалу, с возмущением встряхивая спутанные блондинистые пряди. — но она пообещала мне все исправить, и я ей верю. Я хочу, чтобы ты дал ей еще один шанс! Гитаристка требовательно заглянула в глаза друга, который немного безразлично на нее смотрел, понимая, что спорить тут бесполезно. Тяжелый глубокий вздох, и Дамиано медленно покачал головой, запуская пальцы в собственные растрепанные волосы. — Хорошо, я не буду возражать ее компании и вашим отношениям. — фронтмен хлопнул ладонями по собственным коленям и поднялся с кресла, направляясь к выходу из чужой спальни. — но если что, Виктория, я тебя предупреждал! Потому что так просто не бывает. — он задержался на пороге, внимательно наблюдая за тем, как девушка донельзя закатывает глаза. — и лучше тебе рассказать об этом всем остальным, потому что Томас и Эстелла уже успели поспорить на сто долларов о том, спишь ты с Итаном или нет. Вик тихонько рассмеялась, прикладывая ладонь к глазам, и покачала головой, взором синих радужек провожая выходящего из спальни друга, который уже через мгновение исчез за межкомнатной дверью. И она обессилено упала на постель, накрывая руками сонное личико, легко улыбаясь, потому что реакция Дамиано на новости об их с Грейс возобновившихся отношениях хоть и не стала чересчур восхищенной, но все-таки и такой уж радикальной не была, и это означало, что американке теперь можно снова появляться в их кругах, а басистке больше не нужно скрывать эту связь от компании. И такая теплая надежда зародилась, словно все вот-вот наконец-то наладится и придет к тому состоянию, о котором Виктория могла только мечтать. Но сложностей предстояло преодолеть еще огромное множество, и если поделиться новостями с ребятами, из них была самая безобидная, то вот признание Грейс в измене, им всем могло принести невообразимую кипу неприятностей. Но уставшая и жутко сонная Вик уже не думала ни о чем, кроме желанного отдыха, на который прошлая ночь оказалась невероятно скупа. От того эта ночь и стала для нее одной из самых чудных и счастливых. Виктория лениво потянулась, заползая под пуховое одеяло, и как только светловолосая макушка коснулась мягкой поверхности подушки, девушка практически сразу провалилась в вязкую пучину сна. С улыбкой на счастливом личике, потому что жизнь неожиданно оказывалась не такой уж и сучкой.

***

Теплое калифорнийское солнце осторожно падало лучами на охристую россыпь песка на длинном побережье, тянущемся до самого горизонта. Крик чаек слегка раздражал, но вместе с тем никак не мешал непринужденной тихой беседе, уединенной на клочке пляжа, усыпанного людскими силуэтами. День клонился к закату, пенными волнами отсчитывая свои часы, а синева бескрайнего Тихого океана завораживала, не позволяя даже на секунду отводить от нее такой же глубокий голубой взор. Пшеничные пряди развевал легкий игривый ветерок, из-за которого губы невыносимо обветривались, а в воздухе так умопомрачительно пахло морем, что хотелось раз за разом наполнять легкие, чтобы накопить приятный аромат бриза внутри организма. А солнечный диск краснел все сильнее с каждой секундой, приближаясь к кромке воды на дымчатом горизонте, и так отчаянно хотелось жить, чтобы видеть такую картину как можно чаще. И мыслей в голове было нескончаемое множество, отчего извилины работали на износ, и слов хотелось сказать так много той, кто в эту секунды сидела на мягком клетчатом пледе, жуя спелый виноград, и смотрела куда-то вдаль, растягиваясь в трогательной умиротворенной улыбке. Каждый прожитый день теперь казался не бесполезным, совершенно вся рутина превратилась в наслаждение, аккорды остервенело летели из-под тонких пальцев, складываясь в новое соло, что определенно рисковало в будущем стать бесповоротным хитом, а вечера с друзьями снова наполнились легкостью и нежностью, семейной непринужденной атмосферой, что разливалась спелым румянцем по женским щекам. С того момента, как Дамиано застал Вик в ее спальне после возвращения от Грейс, прошло всего три дня, а по ощущениям — целый год, за который жизнь успела трансформироваться до неузнаваемости, а все потому, что счастье плясало с сердце, наполняя собой весь девичий организм, и улыбка не сползала с пухлых губ, а шутки вновь спрыгивали с уст, врезаясь в тела лучших друзей, которые были только рады возвращению прежней жизнерадостной Виктории в компанию. Она рассказала всю правду ребятам в тот же день, когда ее узнал Дамиано, после того, как проспала до обеда. И к ее огромному облегчению новость о том, что Вик и Грейс теперь «как бы» вместе не вызвала особого фурора, только лишь разочарованный стон Томаса, который проспорил сотню своей проницательной девушке. И Виктория могла бы еще долго исподтишка подкалывать Итана тем, что их в компании уже успели поженить, однако длинноволосый пообещал ей, что если она продолжит в том же духе, то он непременно засунет ей барабанную палочку туда, куда не надо. И хотя Дамиано все еще не питал особой радости от того, что его лучшая подруга сошлась со своей «недобывшей», он не был больше против ее компании. Только раз за разом повторял Вик, что в случае его правоты в недоверии американке, он сотрет ее в порошок сразу же, как только она успеет подумать об очередном предательстве. Медленно но верно дни приближали итальянскую компанию к возвращению на родину, и эта перспектива немного пугала и расстраивала Викторию, которая еще пару недель назад сгорала от тоски по родному Риму, а теперь не желала и думать о скором отъезде домой. Потому что не хотела прощаться с Грейс, а предложить ей поехать с ними пока не решалась. Как минимум до того момента, пока всю правду не узнает Алекс, который единственный не был посвящен в неожиданные отношения своей девушки на стороне. Но уже завтра мужчина прилетал из Нью-Йорка, и басистка начала морально готовиться к неприятностям как минимум в свою сторону, а как максимум — боялась, что получит за этот роман вся их группа, чего девушке, конечно же, до ужаса не хотелось. Очередной вечер предвиделся без особых дел, парни снова собирались играть в баскетбол, Итан пропал за книгой, а Паулинн и Эстелла засели за удаленной работой, с которой их боссы застали девушек буквально врасплох. И Вик решила не терять даром время, и, позвонив Грейс, позвала ее провести время вместе в последний раз перед тем, как все неминуемо полетит к чертям. Решение было принято молниеносно, и теперь девушки сидели на тихоокеанском песке, застеленном пледом, и непринужденно беседовали о разных мелочах, поедая свежие фрукты. Так тепло и уютно было обеим, и так не хотелось думать о том, что уже завтра их ждут серьезные проблемы. Хотелось просто жить и быть вместе, но ничего не бывает так легко и просто. — Tesoro… — Вик тихо позвала американку, которая дожевывала кусочек арбуза, прислонившись спиной к женской груди. Грейс обернулась, растягиваясь в улыбке, и итальянка коротко чмокнула ее в нос, перебирая пальцами короткие волнистые пряди. Забыла, что именно хотела сказать, сталкиваясь с умопомрачительным светом томных оливковых глаз. — Хочешь послезавтра поехать с нами потусить? — снова спросила Виктория, оставляя легкий поцелуй за ушком брюнетки, когда та, умиротворенно зажмурившись, опустила затылок ей на плечо. — Итан все-таки организовал Дамиано и Томасу сюрприз, думаю, будет весело… — А Дамиано не покусает меня? — усмехнувшись, протянула девушка, закидывая в рот виноградинку. — не хочу заразиться от него вредностью… Вик довольно захихикала, обнимая талию возлюбленной крепче, и та едва не замурлыкала в нежных тонких руках, растягиваясь в еще более счастливой улыбке. — Не переживай, он пообещал не убивать тебя. — успокоила Грейс Виктория, жуя кусочек банана. — мы поговорили, и он не против наших с тобой отношений, как и все остальные, так что можешь спокойно к нам приезжать и оставаться на ночь… Грейс глубоко вздохнула, наполняя легкие океанским воздухом, и осторожно отстранилась от итальянки, нехотя высвобождаясь из ее цепких объятий. Она протянула руки к своей джинсовой куртке и вытащила оттуда пачку сигарет, резво закидывая одну себе в рот. Щелчок зажигалки, и синеющий огонек опалил кончик сигареты, и американка затянулась никотином, жмурясь на ярком закатном солнце, и полностью развернулась к Вик так, что теперь сидела напротив нее, разминая затекшие ноги. — Сначала нужно рассказать Алу обо всем этом… — смакуя серый дым в легких, сказала темноволосая, опуская на глаза солнцезащитные очки, что до этого покоились на ее макушке. — думаю, когда он узнает, я к вам не просто приеду, я к вам перееду… Виктория закусила губу, надрывисто вздыхая, и осторожно придвинулась к Грейс, укладывая голову ей на плечо. Та легко потрепала ее волосы, грустно улыбаясь, и сделала очередную затяжку, обнимая гитаристку за шею. Снова пришлось вспомнить о том, что не все так уж и радужно, и сердце американки сжималось от страха и осознания, что она вот-вот потеряет одного, и до недавнего времени, единственного близкого ей человека, которого она так ужасно предала, запутавшись в собственных чувствах. И хотя Грейс не сомневалась в том, что хочет ему все рассказать, боль от неминуемой потери уже начинала играть в нейронах, даже не смотря на то, что она уже приобрела гораздо больше, чем то, чего совсем скоро лишится. И не было тут ничьей вины, просто в жизни так бывает, чувства вспыхиваю и угасают, но Алекс для американки был намного большим, чем просто парнем или партнером, он был ее семьей. И знала она, что он не простит, но других вариантов попросту не оставалось, а ошибки прошлого научили тому, что лучше не тянуть с правдой, которая хоть и станет разрушительной, зато причинит всем минимальное количество боли. Он был ее другом, братом, семьей, и только потом некогда любимым мужчиной. И как несправедливо, что если убрать последнее, исчезнет и все, что было между ними долгие десятилетия. — Хочешь, мы вместе ему расскажем? — неожиданно предложила Виктория, не зная, как еще поддержать любимую в этой ситуации. — мы ведь обе в этом виноваты… — Не стоит, солнце, это только моя вина… — отрезала Грейс, отрицательно качая головой. — мне с ней разбираться, не нам… — Но мы ведь теперь вместе! — Вик выпрямилась в спине, протягивая руку к бутылке воды, и, открутив крышку, сделала глоток. — значит, все проблемы надо решать сообща… Кстати, о проблемах… — девушка отложила напиток, закусывая губы, и заглянула в оливковые глаза напротив, которые было едва видно из-за сидящих на переносице американки солнцезащитных очков. — через полторы недели мы улетаем в Рим… Руки Грейс слегка затряслись и похолодели от услышанного, и она распахнула усеянные ресницами веки, тяжело вздыхая. Они еще не успели разобраться со всеми трудностями, которые все еще препятствовали их полноценным отношениям, и теперь она слышит, что всего через десять дней их с Вик разделят тысячи километров. И плакать до ужаса захотелось, потому что хоть решение было на поверхности, но пойти на него казалось непозволительной роскошью, которая, дергая за нервные окончания, заставляла тело брюнетки мелко дрожать. Девушки замолчали, каждая размышляя о своем, но одновременно об одном и том же, обдумывая каждую тяжелую мысль с особым пристрастием, ведь от того, что они в итоге решат, будут зависеть из дальнейшие отношения, которые ой как не хотелось выводить в статус «на расстоянии». Но Вик по понятным причинам никак не могла остаться и дальше жить в штатах, бросив все, что у нее было, а Грейс с ума сходила от мысли, что та уедет на неопределенный срок, и думать о том, чтобы за полторы недели перечеркнуть все, что она имеет, было страшно, несмотря на то, что соблазн умчаться на другой континент с любимой девушкой был очень велик. — Полетели со мной… — тихо сказала Виктория, прерывая затянувшуюся паузу, и осторожно взяла в руку девичью ладошку, крепко переплетая их пальцы. — я не хочу с тобой прощаться… — Я бы рада, Вик, правда… — Грейс с сожаление посмотрела в полные надежды голубые глаза, обдумывая громкую просьбу светловолосой. — но я не уверена, что успею закончить с делами за десять дней, да и в том, что твои друзья сильно мне обрадуются в Италии — тоже… — Не думай ты об этом, пожалуйста, наплевать, кто что подумает! — умоляюще воскликнула Виктория, и ее дыхание заметно участилось. — я люблю тебя и не хочу потерять тебя снова после всего, что произошло! Грейс, не выдержав напряжения, притянула Викторию к себе, мягко накрывая ее губы своими, и та шумно выдохнула, нежно обвивая шею темноволосой руками. Такой вымученный и нужный поцелуй слегка унял тревогу в нервах обеих, и через несколько секунд гитаристка мягко отстранилась от американки, с надеждой оглядывая ее поникшее лицо. Видно было, что Грейс не уверена, и это разбивало девичье сердце на мелкие осколки, но Вик не подавала виду, стараясь сохранять самообладание, и успокаивала себя тем, что пока что не услышала четкого «нет». Неужели после всех этих дешевых драм они не заслужили счастья вместе? Неужели Грейс снова попятится назад, испугавшись кардинальных перемен и трудностей, связанных с резким переездом в Европу? Но девушка продолжала молчать, видимо, смакуя в извилинах нескромное предложение возлюбленной, не представляя, что она будет делать в чужой стране, как и где будет работать, зная из итальянского только слова «tesoro», «ciao» и «pasta». Не просто вот так взять, и на триста шестьдесят градусов изменить свою жизнь, но гораздо сложнее будет жить вдали от той, кто открыл ей глаза, научил любить и ненавидеть, существуя месяцами от горького прощания до новой встречи. — Я не хочу тебя обнадеживать, хорошо? — серьезно сказала Грейс, вырываясь из собственных мыслей, что омутом тянули ее на дно. — кроме Алекса, ничего меня тут не держит, и я скоро его потеряю, так что… — она будто уговаривала саму себя, приводя все «за» и «против». — если Дамиано не выбросит меня из самолета, то мне, наверное, больше нечего бояться. — Так ты улетишь со мной в Рим? — с по истине детской надеждой спросила Вик, нетерпеливо цепляясь за женскую руку. — пожалуйста, соглашайся! — А ты научишь меня итальянскому? — с умилением рассматривая блеск предвкушения в глазах возлюбленной протянула Грейс, слегка наклонив голову. — Ti insegnerò qualsiasi cosa, tesoro, dì solo di sì! — вскрикнула гитаристка, накидываясь на темноволосую с объятиями, отчего та упала на спину, соприкасаясь кожей с приятной тканью пледа. Американка засмеялась, крепко обнимая умоляющую Викторию, и с нежностью уткнулась носом в ее плечо, вдыхая запах пшеничных волнистых волос. И о чем тут вообще думать, когда она просит с настойчивостью капризного ребенка? Как отказывать, если это безоговорочно разобьет ее трепетное и хрупкое сердце? — Не знаю, что ты там сказала, но звучит убедительно. — промурлыкала Грейс, когда Вик слегка отстранилась, нависая над ее алым от удовольствия лицом. — я поеду с тобой в Италию, но сначала надо рассказать Алексу, ладно? Виктория утвердительно закивала головой, растягиваясь в сияющей счастьем улыбке, и со всей своей нежностью и любовью прильнула к губам темноволосой с требовательным поцелуем. И та умиротворенно улыбнулась в чужие уста, поглаживая руками спину итальянки, прикрытую тонкой тканью футболки с логотипом ее собственной группы. Две девушки так сладко целовались под лучами закатного солнца, утопая в ласке друг друга, потому что только что определились с их скорым совместным будущем. Две девушки пока что не предполагали, что их проблемы так просто не закончатся.