Незванный гость.

      Ночь — удивительное время, в которое все мысленные и неосязаемые секторы синхронизированно работают: душа, перекрывая все негативные мысли в сладостном пении, в удачливых попытках просвящения безудержных фантазий. Она частенько заставляет особо любопытных юнцов выглядывать из своих окон, всматриваясь в пустую и приятную тишину поселка, откуда даже в такое время мог чувствоваться запах жаренной картошки из соседних домов, то и дело сопровождая это какой-нибудь новинкой по типу «Руки Вверх» и громкими криками соседей, отжигающих и веселившихся на полную катушку.       Жизнь в поселке — беззаботная жизнь, наполненная тёплыми воспоминаниями от бабушек и дедушек: посиделки у трескающегося костра или теплой печки, слушая занимательные рассказы о их молодой и беспечной жизни под вкус овсяного печенья и свежего молока. И как показывает практика, такие вечера — самые лучшие.       Полина никак не могла уснуть этой холодной ночью, то и дело ворочаясь в своей уютной и теплой кроватке, где красовалось несколько слоев теплющего одеяла разных цветов: от ярко красного до темно-коричневого. На удивление, когда она прикрывает свои уставшие глазки, сливаясь воедино со сладким вкусом сна, она укрывается, но не потому, что ей вдруг стало холодно — лишь только под большими слоями ткани чувствует себя в безопасности, радуясь каждому мгновению своей насыщенной жизни в задумчивых мыслях.       Бледный свет фонаря по близости проскакивал в просторную комнатку через открытое окно, которое даже не удосужились занавесить красными шторками с золотым, старательно вышитым мозолистыми руками отца узором Жарптицы. А зачем, если это только закроет все прелести ночи, не позволяя медленно разглядывать безграничное звёздное небо.       Неописуемое чувство свободы над разумом, как в великом XVIII веке воодушевляет, а освобождение и разгрузка мыслей позволяет лучше заснуть, ведь хорошее положение — залог отличного сна!       Из соседней комнаты доносились громкие звуки очередного криминального сериала по типу «Бригады», которые очень любил смотреть отец поздней ночью, запирая свою деревянную массивную дверь в комнату, постепенно погружаясь в антураж бандитской этики и понятий. Часто, перед семейным застольем вместе с какими-то близкими знакомыми отца, он рассказывал всем о своем детстве, а особенно хорошо шли речи после рюмочки водки, закусанной молосольным огурчиком.       — Хороша, — шипел он, ощущая, как ноздри молниеносно расширялись, а по горлу разливалось приятное и тягучее жжение напитка, — хороша плутовка.       Далее, по схеме, следовали долгие рассказы о его подростковом лихом времени, которое он сопровождал в весёлых попытках игры в салки и прятки с своими дворовыми друзьями. Палка — было не просто каким-то отрывом от сухих ветвей дерева, это было своеобразное нечто, которое можно было представлять настоящим и грозным бандитским оружием. Однажды, он даже отшлифовал поверхность материала рабочими инструментами папы, покрыв его стойким советским лаком, прямо под цвет настоящего орудия.       — Я до сих пор горжусь этим! — он горделиво вздымал свою голову вверх, стуча крепким кулаком себе по груди. Его друзья наигранно хлопали ему, смеясь над ситуацией, а после представляли из себя детей и выбегали на улицу, фехтавая на шашлычных металлических шампурах, корча из себя мушкетеров. И за этим было очень интересно наблюдать, особенно Поле, которая лишь безустанно хихикала, выкрикивая:       — Давай, папа! Ты самый лучший! — и он улыбался, стараясь быть для дочери самым-самым на всем белом свете.       Сейчас другое все — другое время, место, обстоятельства. Новое, жёсткое время, наполненное хулиганьем и криминальщиной, что держит в страхе весь поселок, а их последователи — молодые ребята и юноши из школы, по типу Пятифана и его дружков, орудуют в школе, терроризируя ещё совсем маленьких деток. Полина не раз была свидетелем этого беспредела, случайно спускавшись по школьной лестнице, видя через дверное стекло подтянутый силуэт Ромки. Какие-то обрывки доносились до ее ушей, позволяя вникать в истину:       — Я кому сказал! Карманы наружу, фраер!       — От-тпустите м-меня…— тихий детский плач, а после глухой удар звук. Молчание. В окончание лишь звонкая волна рассыпающихся монет по холодному полу и противный смех, кажется, Бяши.

***

      С чем, но вот со своим сердцем она разобраться не могла: это странно, когда вроде что-то чувствуешь, а вроде нет. И как понять, что является правдой, а что идёт на поводу у эмоций?       Открывая глаза, которые так и не успели устать за последний день, скрипачка перевернулась на бок, подкладывая свои аккуратные ручки под голову. Удобное положение никак не сыграло роли в этот раз, от чего она разозлилась, вставая с кровати и касаясь холодными ногами узорчатого синего ковра. Медленно подходя к открытому окну, Полина оперлась локтями на подоконник, невольно переведя свой вялый взор на часть тёмного-тёмного леса, что виднелась издалека за парочкой старых домов. Антон пришёл в голову также быстро, как и мысли о нём ещё за долго до этого жеста: мальчик словно поселился в ее голове, заставляя улыбаться даже вдали от него.       Она смущалась, усмехаясь над собственной слабостью в такие моменты. Это теплое чувство накатывало на нее, вызывая ощущение бодрости. Творить, творить и ещё раз творить! Рисунки, новые фантазии и прочее не заставляло себя долго ждать, а уж проблем с написанием сочинений, заданных домой не было и в помине.       Неожиданно внизу зазвонил дорогой телефонный аппарат, стоящий на одной из полок в кухне. Обратив на это внимание, Полина потихоньку отворила свою тяжёлую и скрипуче противную дверь, бегло оглядываясь по сторонам, проверяя, не разбудила ли никого. Заглянув через стекло в двери́ на отца, стало ясно: он уснул спокойным сном, забыв, как обычно, выключить громкий телевизор, укутавшись в теплый плед, держа в усталой руке пластмассовый черный пульт. Но оставив эти мелочи в стороне, было принято решение не тревожить его, быстрее спускаясь своими ножками по ступенькам вниз.       Звонки не прекращались, и казалось, что это был третий по счету за эти пару минут. — Кто же так настойчиво звонит в такое время? — прошептала она, взглянув на красивые форменные часы, висевшие прямо над миниатюрном красивом бардово-красном столике с рядом стоящими стульями в такой же комплектации и цветах.       Снимая трубку, она услышала знакомый, приятный мелодичный голос парнишки, который буквально минут пять назад проскакивал у нее в мыслях, заставляя сердце оживлённо биться. — Алло? — улыбнулась она, придерживая трубку одной рукой, говоря низким, еле слышимым шёпотом, — ты чего так поздно, Антошка? — Алло-алло? Привет, Полин, — даже через устройство было слышно, как он смущён, — прости, что так поздно. Надеюсь, не разбудил? — Тебе повезло, что папа уснул и не снял трубку, — она хихикнула, прикрывая рот ладошкой, — нет, не разбудил. Почему не спишь? — Да вот, не знаю. Тебе захотелось позвонить. Надеюсь, ты не против? — Не против, дурачок — она то и дело игриво наматывала провод телефонной трубки себе на пальчик, — о чем будем говорить, Петров? — Гм, — послышалось на той стороне, сопровождающийся громким шелестом, напоминающий разглаживание мятого листка бумаги, — ой! — Что случилось? — Ничего, — отрезал он, — о чем хочешь поговорить? — Так я тебя первая спросила! — Уступаю тебе, — немного хохотнув, он вновь чем-то неприятно зашуршал, — прости, я тут рисую просто, листочек доставляет множество проблем. — Ничего, — ответила Поля, понимающе кивнув, — я тоже люблю рисовать, понимаю тебя в этом плане. — Правда? Ого! — он восхищённо отозвался, — а что ты любишь рисовать? — Любопытной варваре кое-что оторвали! — громко смеясь, ответила она, неожиданно слыша за спиной какое-то шуршание или оттаптывание твердым тапком по полу. Медленно повесив трубку, на последок из которой вырвалось «Полиночка», она повернула голову, лицизрея отца, который стоял сложа свои руки на сильной груди, глядя на дочь сквозь пелену темноты. — Я что-то не понял, время позднее, ты не в кровати, да ещё и с Антоном разговариваешь каким-то. Кто это? — Мой друг, — ответила та, — и мой сосед по парте. И давно ты тут подслушиваешь? — Только ли друг? Друзья, мне кажется, не звонят в такое время спрашивая, что ты любишь рисовать — он игриво покачал своей сонной головой, продолжая оттаптывать какой-то ритм ногой, — разговаривали вы словно пара любовничков. И да, слушал я достаточно. — Ну папа! Это некраси-и-иво! — Что «папа»? Марш в кровать, Полина Морозова, и чтобы спала мне, немедленно! — Ну пап! — Не папкай мне тут! Давай-давай, иди. И все-таки радостное чувство не покидало ее, ещё светлее отзываясь в сердце.