Трещит хрусталь

Астер упал на землю. Послышалось, как он ударился головой. Этот звук оказался громким. Действительно ли он был таковым или пронесся столь оглушительно у Софии в голове? Улыбка, которую она держала до этого, тут же спала. Больше не было смысла притворяться. Камера больше не снимала, режиссер сказал торжественное: «Стоп!». Больше не было необходимости играть роль злодейки леди Сильвиайм, отравляющей принца по приказу императрицы. Оставалось надеяться, что Астер запомнит ее самым плохим человеком, которого он встречал, и никогда больше не пожелает сблизиться с ней. Мысль об этом приносила и горечь, и облегчение. На Софию напала мигрень. В затылке скопилось напряжение, принесшее пульсирующую боль. Шея еле удержала голову, ставшую тяжелой как чугун. Предательница нагнулась вперед, чтобы рассмотреть отравленного ею принца. Какой-то странный звук сопровождал эти тяжелые дьявольские секунды, которые торопливо перескакивали, осмеивая ситуацию.       «Что тут трещит без остановки?!» Непонятно откуда разносившийся звук нервировал, будто подгонял сбегать, пока еще ее не схватили и не поволокли на эшафот. Конечно, кинуться в погоню за Софией было некому — слуги спали, уверенные в том, что Его Высочество праздно проводит время и наслаждается обществом своей новой наложницы, а охрана была распущена самим Астером со словами: «Наследному принцу она понадобиться больше, чем мне». В общем, люди были уверены, что Астер веселился с леди Сильвиайм. Но едва ли это можно было назвать весельем сейчас, когда он лежал, истекая, прости господи, кровью. Лунный свет, пеленой укрывающий столь милое ее сердцу лицо, начал тускнеть. А ведь луна ярко светила на небосводе только для главного героя. Она стремилась осветить его жизненный путь. Но что теперь? А может, больше нечего было освещать? София резко опустила взгляд к своим ладоням и только после сообразила, что все это время она крепко сжимала вилку, а та от дрожи руки постукивала по краю тарелки. Вид столового прибора почему-то ужаснул, и Соня резким движением отпустила его. Вилка со звоном упала на пол. Уровень паники поднялся выше, словно вода, которая должна была вот-вот перекрыть дыхательные пути. София снова перевела воровской взгляд на Астера. Ах, ее милый Астер, что же она наделала? Как же она могла так поступить с ним? Какая-то ее часть, не решившаяся на этот подлый поступок, ныла, жалобно скулила и топала ногами. Человек, чья неприкосновенность для нее была важнее собственной безопасности, показался ей слишком бледным. София начала накручивать себя. Склонная к тревожности, в этой ситуации она почти схватила паническую атаку. Вдруг с дозировкой ошиблись? Вдруг он ударился головой слишком сильно и скоро умрет от потери крови? Вдруг ему сейчас в срочном порядке нужна помощь и счет идет именно на те секунды, пока она стоит и смотрит на него? А вдруг он уже… Умер. Его лицо выглядело слишком умиротворенным. Разве живой человек может лежать столь изящно, будто белоснежна, откусившая отравленное яблоко? Софию охватило чувство похуже ужаса — это была скомканная грязная каша, в которой сосуществовали и вина, и страх, и смятение, и гнев. Астер перед ней сейчас — это упавший наземь, беззащитный и оказавшийся на грани жизни и смерти бедолага, которому нужна была помощь. София видела любимого человека в таком состоянии и невольно провела параллель с воспоминаниями, как однажды упал ее отец, получив инсульт во время их очередной ссоры. Чужеземка вспомнила, как испугалась в тот момент, не зная, что делать в подобной ситуации и как помочь; вспомнила мысли, что возникли в ее голове: «Это сделала с ним я». София отмерла.       «Что? Разве такое было?» Она начинала путаться.       «Что это за воспоминания, каких не было прежде?» В комнату кто-то вошел, и София моментально обернулась, дернувшись в сторону и отходя на два шага от места преступления. Но это была Изабелла, которая, как и планировалось, должна была забрать ее. — Ты не откликалась на зов. Я уж подумала, что противоядие не подействовало. — Ах… — София снова взглянула на Астера, пытаясь что-то объяснить. — Нам нужно срочно бежать! — шепот содержал в себе оттенок наезда. Бель схватила подругу за локоть, но та не сдвинулась с места, продолжая поглощать взглядом лежащего без сознания принца. — София! — Что же делать… Что же делать? — повторяла Соня, словно начинала бредить. — Бежать. Нас ждет карета. Давай же, пока не поздно. Отравительница посмотрела в лицо подруги — та тоже выглядела бледной. В ее глазах она прочла волнение за нее. София заметила, насколько удивленной выглядела Бель, будто видела перед собой не человека, а призрака. Что же было не так?       «Может, если я брошу все планы на побег и покаюсь в грехе, то сумею спасти тебя и убедиться, что с тобой будет все хорошо?» Его лицо — она вновь обратилась к нему как к судье, от которого зависела ее дальнейшая участь. — Не плачь, — требовательно произнесла она. Эта просьба удивила. — Он не умрет, я тебя уверяю. Во дворце самые опытные маги и лекари, которые помогут ему. А нам сейчас нужно уходить.       «Нет, Бель права. Даже сейчас я колеблюсь. Ничего уже исправить нельзя. Нам пора разорвать все связи, а мне — признать, что ты будешь в порядке и без моей помощи. София кивнула и, наконец, сумела сдвинуться с места. Девушки очень быстро выбежали из дворца. На улице уже стоял гончий.       «Наоборот, может, тебе будет на пользу считать меня мерзавкой?» Ранее ей хотелось заполнить его одиночество. Ей было жаль, что его судьбой было — всю жизнь цепляться за других людей в слепой надежде получить взаимность. Еще в те годы, когда образ персонажа из новеллы не отделился от реального человека, она тянулась к нему, пытаясь подарить ту любовь, о которой грезил «главный герой» и которую отчаянно пытался заполучить от «главной героини». Тогда ей казалось, что своими действиями она спасает его, излечивая его раны, и тем самым… Возможно, она на самом деле хотела спасти себя? Потому что в нем она видела отражение одинокой и жаждущей любви Сони Поляковой? В сопровождении гончего они поскакали к южной границе по назначенному заранее пути, который составил для них Лоренцо.       «У меня не получилось быть просто рядом и заботиться о тебе. Я слишком долго трепетно любила тебя и сочувствовала тебе. На этот раз я предаю тебя» На этот раз она делала выбор в пользу себя, впервые поступая с Астером жестоко. *** — Спустя некоторое время после нашего отъезда Маргарита под предлогом даров от императрицы войдет в наши покои и «случайно» застанет отравленного Астера. Все шло согласно плану. Маргарита вскрикнула и бросилась звать подмогу, будто увиденное ее ужаснуло. Почти весь дворец проснулся: слуги бежали с одного конца на другой, докладывать императору, докладывать всем, кого встретили на пути. Информация об отравлении принца выскользнула из-под хватки верховного совета и вспыхнула пожаром — это была информация, которую обычно держали в секрете, пока не придумают официальную причину инцидента. — Затем маг из магической башни притворится императорским лекарем и применит особое противоядие. Маг известил о том, что у Его Высочества принца почти не чувствуется пульс и вполне вероятно, что он может умереть совсем скоро. От услышанного император чуть не упал на пол, благо его придержали слуги. Императрица, сидящая рядом, видя такую бурную реакцию, едко прыснула: «А когда умирал третий принц, вы так не драматизировали. Куда же делось ваше императорское достоинство?». Его Величество отреагировал так, словно потерял единственного наследника. Это было более красноречиво, чем что-либо еще. Джулия уверилась — он планировал передать престол бастарду. — Уведите императора отсюда. Он слишком потрясен, поэтому ему лучше отдохнуть в своих покоях, — приказала императрица. Оставшись наедине с магом, она спросила, какова вероятность смерти принца, на что получила неутешительный ответ: — Признаться честно, я не думаю, что Его Высочество доживет хотя бы до следующей ночи. Яд уже паразитируют все жизненно важные органы. Даже, если принц каким-то чудом выживет, он не сможет жить как прежде. Ему будет требоваться постоянный уход и… — Ха-ха-ха-ха! — императрица не сумела сдержать злорадный смех. Глаза ее блестели безумным триумфом. — Получается, ему повезет, если он отделается простой смертью! Она не думала, что настанет день, когда она будет желать герцогскому ублюдку из презренных Литхи жизни. Императрица поверила в сказанную магом ложь, может, потому что ее психика была пошатана из-за смерти сына или на самом деле она долгое время мечтала однажды услышать эти слова. Так долго ждала, что терпение было на исходе. Ей хотелось победить любой ценой. Еще тогда, когда она впервые встретилась с Лидианой, когда заглянула в нагловатые аметистовые глаза, когда взгляд любовницы уже торжествовал, словно та победила, а бой еще не начался. Джулия возненавидела эти глаза, а когда увидела их вновь, встретилась с тем же взглядом победителя — почти сошла с ума. Ее сын был ее точной копией. Нет, он был даже хуже — в нем текла императорская кровь. В нем текла кровь двух предателей, причинивших ей боль, двух ненавистных ей людей. Поэтому старая ненависть как протухшая кисельная жижа впиталась в ее сердце, отравляя его окончательно. Не было вероятности того, что они смогли бы поладить. Возненавидеть друг друга было их судьбой. — Затем Маргарита начнет давить и торопить принять выбор — начать полный захват власти. Все шло согласно плану, каждое последующее событие шло точно так, как его описывала София. Заставить императрицу действовать оказалось даже легче, чем леди Чиарез предполагала — женщина не долго колебалась. — Ваше Величество, пятый принц умер! Этой ночью леди Сильвайм стала его отравительницей — вина за произошедшее будет висеть на ней. Если вы хотели что-то предпринять, то сейчас — самое лучшее время. И действительно — Астер больше не дышал. Она лично проверила пульс — его не было. Он был мертв. Удивительно, насколько легко и быстро погиб тот, кто отравлял ее жизнь долгие годы, одним своим существованием. Стоило раньше просто отравить его, точно как и его шлюху мать. В ту же ночь императрица не стала медлить и отравила заодно и императора. Что творилось той ночью — некоторые будут хранить в тайне под семью печатями, под страхом смерти будут держать в себе, лишь бы не проговориться об увиденном тогда, лишь бы случайно не выдать свое созерцание. Очевидцы ведь вскоре пропали, а приближенные все как один заявляли, что и Его Величество погиб от рук коварной леди Сильвиайм — государственной изменщицы. София Сильвиайм, та самая знаменитая фрейлина была все это время шпионкой соседнего королевства. Отличный повод Карусу начать территориальную войну, как только он сядет на престол. Императрица торжествовала и смеялась: «Как удачно вышло — две шашки одним ходом!» Но ее веселья не разделял единственный оставшийся наследник престола. Впрочем, его мнение Джулию не волновало. — Самое главное — развязать Джулии руки и позволить делать все, что хочется. Она должна ощутить вседозволенность и безнаказанность. Тогда будет достаточно доказательств того, что она была способна творить все те злодеяния, что она совершила за годы правления. Людям казалось, что настали времена репрессий. Как-то быстро померкла идея освобождения страны о произвола Хиллетов, и вот уже нужно было свыкнуться с новой неутешительной реальностью: на троне сидит жадная императрица, а будущий монарх — бесхребетный тюфяк, который будет потакать матери даже после коронации. Казалось, на империю упала тень.