Трещит хрусталь

Наконец-то, это все же произошло. Это был момент, когда закончилась история императрицы Джулии Хиллет. Если быть точнее «нелюбимой, преданной и презираемой собственным мужем, жалкой и выставленной на посмешище императрицы Джулии Хиллет». Закончилось так быстро, словно не длилось долгие, непозволительно долгие и мучительные годы унижений, ненависти и отчаяния. Темный путь, который начался с желания обладать одним мужчиной, в итоге закончился тем, что она этого мужчину убила. Хотя нет, она полюбила молодого мужчины со стойкостью во взгляде, а не этого морщинистого дряхлого слабака с вечно вопросительным лицом. Это разочарование ее брака она заставила смотреть на свое лицо. Ей хотелось, чтобы последним, что он запомнил перед смертью, была она. Поэтому она не позволила ему опустить свой истощенный взор на сухие руки, держащие портрет возлюбленной. Пускай при жизни он запомнит Лидиану, потому что после — Джулия не сомневалась — он встретится с ней. Портрет, к слову, Джулия сжечь не сумела, хотя порывалась. Рука не поднялась, задрожала, ослабла, а гнев, кипящий в ней ранее, столько лет, в итоге утих в самый последний момент, который должен был стать жирной точкой в этой истории. Остались лишь она, мертвый император, упавший на пол с кресла и портрет той женщины, чей озорной взгляд продолжал касаться ее кожи. Джулия хмурилась, длинными ногтями цепляясь за раму портрета. И не отпускала его. Этот путь закончился, однако не так, как она представляла. Она не проснулась от кошмара. За окном было все также темно, а в покоях императора — холодно. И что самое ужасное — она продолжала чувствовать себя неудовлетворенной и одинокой женщиной. *** Джулия нетерпеливо долбила в дверь и кричала: — Открывайте! Сейчас же! Вы откроете мне и подчинитесь или вы мне больше не сын! Но за дверью никто не откликался, будто никого и вовсе не было. — А вдруг он не слышит или ему нужна срочная помощь? — предполагала встревоженная Маргарита. Но Джулия знала — он все слышит. — Взламывайте, — приказала она вскоре. Принц, ее спасательный круг однажды, который стал ее красной нитью, соединявшей с императором, сейчас выглядел наиболее отвратительно. Он всегда был слабым, жалким и безропотным, однако сейчас это раздражало больше, чем прежде. Отчасти он стал таким из-за нее. Слишком тонкая душевная организация и слишком тяжелый напор ее безжалостного воспитания в итоге сделали его душевным — как считала вдовствующая императрица — калекой, неспособным к решительным действиям. Но он был наследником, унаследовавшим внешние черты императора и ее магический дар. В ее глазах он был создан по идеальной формуле, которая могла перекрыть те минусы, что выделились в итоге. Когда двери распахнулись, всем толпившимся у входа открылся вид на неосвещенную ни одной свечкой комнату, погруженную во мрак, который не разбавился даже, когда должен был проникнуть свет с коридора. Заместо принца людей встретила застоявшаяся духота — комнату давно не проветривали. Императрица вошла одна и вскоре нашла наследника. То, в какой позе она его застала, вызвало негодование. — Ваше Высочество! Что вы забились в углу? Каким предстает будущий император перед слугами?! Теперь минусы принца оказались слишком значительными. — Что вы там все бубните?! Она подошла к Кайрусу ближе, желая расслышать, что он повторял. Мужчина же продолжал перекатываться из стороны в сторону. Джулии хотелось вновь на него крикнуть: «Как можно так себя вести? Вы притворяетесь обезумевшим?» — но иначе бы она не разобрала тех слов, что он произносит. Джулия опасалась, что сумасшедшего принца не коронуют, когда он находится в таком состоянии. Однако сейчас большей проблемой был не протест общества, а невозможность вытащит принца из комнаты, в которой тот заперся. — Он придет и уничтожит нас, всех нас… Он придет совсем скоро. Как только он очнется и узнает, что произошло, он выйдет из себя и убьет всех нас! — Что?! — Он придет за ней, куда бы она не убегала. Он найдет каждого из нас. Он найдет, он придет, он восстанет из мертвых. Он будет искать ее, уничтожая все на своем пути… О, как же нам этого избежать? Он уничтожит весь мир, весь континент сожжет дотла… Что же нам делать, чтобы он не уничтожил нас? — Ваше Высочество, — императрица схватилась за оба плеча Кайруса, — как долго вы будете избегать коронации? Вам не получится сидеть здесь и плакаться бесконечно. Не пора бы прекратить? — Матушка, — принц вздрогнул и поднял свой взгляд, только сейчас обратив внимание на вошедшую, — зачем же вы это сотворили? Вы убили отца… Это же были… — Молчи, иначе мне придется отрезать тебе язык, — пригрозила женщина. — Императора и пятого принца отравила шпионка. Ты последний оставшийся наследник, Кайрус. Он отрицательно мотнул головой. — Хватит валять дурака. Возьми на себя ответственность править этой страной. Ты должен стать императором. Кайкос вновь мотнул головой, усерднее, испуганнее. — Нет! — Время для скорби прошло. Я дала тебе достаточно времени. — Нет, матушка, вы не правы. Императором мне не стать. Я вижу сны. Пятый принц не умер, он жив и скоро придет сюда, чтобы отомстить. У Джулии мгновенно отяжелело сердце. — Что ты такое несешь?! Она потрясла сына. — Я видела лично, как он умер. Его хоронили при нас! Ты видел, как его тело в гробу закапывали! Хватит нести чушь. Думаешь, от твоих мук совести что-то изменится? — Он жив. Я видел его во сне. Он будет силен как никогда прежде и… Очень зол. Он всех нас убьет, матушка, вы слышите? — наследный принц дернулся вперед. — Он убьет нас, слышите?! — повторил он свой вопрос громче. — Он убьет нас! Он жив! Пятый принц жив! — кричал, срывая голос Кайрус, пока из его впалых глаз текли слезы. — Что же вы наделали… Вы погубили всех нас! Империя обречена… Он уничтожит всех. София… Как вы могли подговорить ее на подобное? Что же вы наделали? Что же нам теперь делать? На крики прибежала стража и отцепила наследного принца от вдовствующей императрицы. — Прошу, пойдемте. Здесь небезопасно, — рукой отгораживал Джулию страж, пока та продолжала наблюдать за истерикой сына. А затем испуганно вскрикнула — за окном прогремела молния. С того дня в империи Эльбаха начались бесконечные ливни. *** Волны качали судно, на которое беглянки сели под покровом ночи, и каждый толчок океана вызывал у Изабеллы новый приступ тошноты. Ей было плохо в этой монотонной качке или, проще говоря, ее одолела морская болезнь. И не облегчал ее мучений даже свежий прохладный воздух. София сидела около подруги, предлагая то воды, то сухарей. — Разве тебя не укачивает? Прошу, не стоит так печься обо мне, отдохни, — подруга отказывалась от еды и принимала только воду. Бель была бледна, а ее спокойный уверенный голос теперь дрожал и звучал слабо, подавленно, отчего София тревожилась еще сильнее. Ах, если бы у нее тоже была возможность создавать порталы, прямо как у Астера, они бы сейчас не мучились на корабле, медленно плывя на другой континент. — Спасибо, что ты отправилась со мной. Без тебя я бы ни за что не решилась бы на побег. И теперь тебе так плохо. Прости, пожалуйста… Я тебе только неприятности приношу. — Ты же знаешь, что у меня нет сил с тобой спорить, — улыбнулась Бель, пока интонация ее голоса раскрыла оставшееся не озвученным: «Еще хоть слово в этом ключе, и я правда начну задумываться о том, правильный ли выбор я сделала!» София усмехнулась и подняла голову к бесконечному и чистому небосводу. Он веял силой и свободой и словно мог поделиться тем же с ней. А также он напоминал — куда бы она не решила отправиться, она все равно останется под этим могучим, непобедимым небом, от которого не сбежать, и которое будет все так же непреклонно объединять ее с Астером. Где бы они ни находились — они под одним небом.       «Надеюсь, с тобой все хорошо. Мне очень жаль» Глядя на это небо, София снова вспоминала о том, что Астер все-таки главный герой и пока он жив, небосвод все так же будет красиво и величественно расстилаться над людьми. Главный герой, как и небо, будет в порядке и без ее вмешательства. Она усмехнулась громче, намного громче, чем до этого, а затем рассмеялась, ведь, подумать только, все это время она пыталась дотянуться до неба.