Трещит хрусталь

Астер торопился, ведь нужно было что-то предпринять, что-то сделать, чтобы предотвратить трагедию. Не может такого быть, чтобы он ее потерял. Честно говоря, он не верил до конца, что теперь, после пройденных испытаний, такое вообще возможно. Как будто они прошли слишком много, обогнали случаи, когда трагический исход был возможен. Духи пытались его успокоить, но у них получалось неумело, но это было лучше, чем утешения, которые в какой-то момент они зачем-то начали говорить ему. Зачем ему знать, что они то всегда будут рядом с ним, даже если госпожа умрет?       «Умрет?» — его сердце дрогнуло в момент повтора этого слова в голове. Это просто невозможно. Слова, связанные со смертью, должны стать табу.       «София умрет?» Этот вопрос получил жесткий ответ от мира, жестокого к его Софи мира. Буквально сразу императорский лекарь, вставая на колени, кланяясь к самому полу, с ужасом для себя, заикаясь, начал произносить: — В-ваше… В… В…       «Нет», — Астер до того, как испуганный лекарь договорил, догадался, что тот хочет ему сказать. Но он в это не поверил. Заранее не поверил, отринул все далее сказанное. — Г-госпожа С… Си… Сильвиа-айм… Только что… Она… Только что!       «Нет», — фаворит духов мотнул головой, решив отрицать все, что скажет этот глупый мужчина далее. Почему лекарь вообще такой старый? Может, он просто тронулся умом и его нужно заменить? Он даже договорить предложение не мог. Астер считал, что справился бы лучше этого дряхлого лекаря, если бы его лечащая магия работала стабильно и если бы София не создала странные аномальные явления своим присутствием. Он мог бы использовать свою силу и излечить ее, если бы она относилась к части его мира и была подвластна его законам. Но тогда София была бы не той, кем она являлась все это время… — Простите, простите! Уже ничего н-нельзя б-было… было… сделать! — Нет. — Только что она скончалась. Мне очень, очень жаль, Ваше Величество, — старый мужчина тяжело выдохнул, но все же сказал это. — Нет, — Литхи мотнул головой. Духи, действующие в унисон эмоциям их господина, начали бушевать: за окном начался сильный ветер, который вскоре перетек в жуткую бурю, совмещенную с градом. Окна дворца не выдержали страшного погодного явления и разбились, в том числе и в лазарете, в котором они все находились. Астер спросил у духов, лжет ли лекарь. Точнее он просил подтверждения своих надежд, но духи… Впервые, когда их просили сказать ответ, напряженно молчали, как будто для них уже начался траур. Тогда Астер двинулся с места и подошел к неподвижно лежащему телу девушки. Софи, его бедняжка Софи, она и до этого была бледна, однако в ту минуту выглядела как отравленная принцесса из сказки «Белоснежка». Именно эту сказку он просил Софи рассказать в своей интерпретации. — Ты лжец. Она не могла. Нет. Девичье лицо было расслабленное, тело не двигалось, такое болезненно худощавое. В последние дни она питалась хуже, ведь он перестал контролировать ее приемы пищи. Нельзя было так оставлять ее. Ослабленное тело хуже переносит отравление… Астер накрыл щеки Софи ладонью — еще теплая. Нет, она точно живая, раз такая теплая. В груди била в колокол последняя вера в то, что София жива и просто больше не мучается, потому что сработала целительная вода. Просто уснула. Но скоро она проснется, скоро откроет свои глаза и позовет его по имени. Он уже успел соскучиться по ее голосу, по той интонации, с которой она обращалась к нему: нежно и заботливо, словно по-матерински, как Кайла, но также восторженно и умиленно, будто маленькая девочка, что гладила щенка. Астеру успело поплохеть. Жар поднялся к вискам, грудь сдавило в тиски и появилась отдышка. Мана в нем стала нестабильна, он переставал контролировать свои силы и даже не обращал внимания на то, что разворачивалось за окнами. Юный император только звал Софию по имени и тряс ее плечи: сначала аккуратно, опасаясь сделать ей больно, но после того, как не увидел никакой реакции, стал трясти ее сильнее, прося проснуться совсем отчаянно. А когда понял, что это бесполезно, дрожащей рукой осмелился проверить ее пульс. Точнее убедился в его отсутствии.       «Она мертва, господин», — неохотно заключили духи. — Нет.       «Но мы всегда рядом с вами и всегда будем на вашей стороне» Как будто основание очень большой, высокой и тяжелой конструкции треснуло, а затем и вовсе разбилось. Все разрушилось в один момент. Он потерял всех близких людей и действительно остался один. Самый страшный кошмар его воплотился в реальность, а проклятие императрицы Джулии сбылось. А вместе с этой потерей, с этим страшнейшим осознанием он притянул хрупкое тело чужеземки к себе. Ритаус только успел войти в покои и позвать Астера по имени, только успел подумать: «Его нужно успокоить, иначе он уничтожит дворец и убьет всех нас!» — как его мысли материализовались. Вся боль Астера вышла наружу, вся бушевавшая в нем сила была подобна диким зверям, что сорвались с цепей. Эта сила выплеснулась в мир. И уничтожила его. Целый континент, которого не стало за одно мгновение. Один поток умертвляющей энергии. Яростной, жестокой, потерявшей покой, ведь не было больше смысла ее в себе удерживать, как и не было смысла жить кому-либо в этом мире. Пусть этот мир, погубивший всех близких ему людей, будет уничтожен. Не было смысла существовать этому чертовому миру, что отнял у него Софию. Тот не пришелся ей по душе, не принял ее сам, сломал ее. Значит, такой мир должен исчезнуть. Исчезнуть должен и Астер, как самый главный виновник всех ее бед. *** Дверь — и за каждой разочарование в дорогих ей людях, в самой себе, в жизни, которой она жила. Лиза перестала с ней общаться, но и с тем юношей в итоге не сблизилась и продолжила жить спокойной жизнью. Неспокойно теперь было лишь Софии. И тем не менее, за последней ранее открытой дверью показался эпизод, в котором София вышла из последней экзаменационной аудитории, опустошенная и уверенная, что завалила все экзамены. Сдать «хорошо» недостаточно для того, чтобы поступить на бюджет в необходимый университет. Нужно сдать каждый из экзаменов «отлично», а то и «превосходно», допуская максимум две или три поблажки. А после бессонных ночей и бесконечных истерик, она уже была уверена, что не сумела справиться с этой задачей. В день после последнего экзамена она надеялась, что отец встретит ее и что они вместе сходят в кафе в центре города, закажут какой-нибудь десерт. Она могла себе это позволить, хотя бы за старания. София успела добежать и открыть очередную такую дверь прежде, чем Долорес порезала ее на куски.       «Спаслась!» Но Софию не покидало ощущение, будто ее заставили так поступить, будто Долорес загнала ее как напуганную овцу. Софи открыла глаза и вновь очутилась в коридоре собственной квартиры. — Ой прости, я забыла о том, что тебе все равно на меня, — произнесла она внезапно. — У меня прошел последний экзамен, и я думала, что ты хоть как-то меня поздравишь дома, а ты целый день развлекался с этой женщиной! Эти вещи в пакете ты тоже все ей купил, верно? — Да заткнись ты уже! Надоело это слышать! Это было так неожиданно, что у Софии перехватило дыхание. Такой грубый, резкий тон… Она опешила, не успела ответить и за каких-то пять секунд потеряла власть в споре, позволила высказываться уже отцу: — Ты хоть представляешь, как мне стыдно за тебя? Катя посмотрела на твое поведение и была в ужасе! Она сказала, как я мог как мужчина позволить своей дочери вести себя настолько… Неуважительно! Его слова задели Софию, но не из-за того, что они упрекали ее. Самое главное в них было — это влияние Екатерины, которое та уже начала оказывать на мужчину. Эта женщина уже начала внушать ему свои мысли. И последствия ее влияния уже были продемонстрированы: отец вел себя не как обычно. — Да мне все равно, уважительно это или нет, я… — она попыталась ответить что-то колкое, но не успела. — Захлопнись уже и закройся в своей комнате. Сиди там и не высовывайся. Видеть тебя уже не могу! После этих слов мужчина начал собираться у двери к выходу. — Куда ты уходишь? — спросила Соня недовольно, так как они еще, по ее мнению, не договорили. — Ты идешь к этой женщине? — Да, — сухо ответил он и, как только зашнуровал берцы, вышел из квартиры, напоследок громко хлопнув дверью. Она осталась совсем одна в квартире, а затем закрылась в своей комнате. На душу ее прилипли горечь и обида. За окном начало смеркаться рано, хотя то было редкостью летом. Даже погода обернулась против нее. На улице неделями шли дожди и слякотный унылый вид усиливал ее хандру. В последние три дня Софии было особенно тяжело на душе, настолько, что ей становилось невыносимо находиться в собственном теле. Она возненавидела в этом мире все: свой скучный город, своего предателя-отца, всех унижающих ее людей, свое тело. Но прежде всего она ненавидела себя. Не могла остановить этот поток негатива, не могла исправиться. Если бы она была рисунком, то скорее самым неудачным черновиком, что лучше было бы стереть вовсе. Хотя такое даже стереть не получилось бы. Грязь осталась бы отпечатком на листе бумаги, как напоминание о чьей-то жалкой судьбе, чьей-то уродливой душе.       «Ненавижу их всех», — повторяла она про себя. Но было кое-что, заставляющее ее жить. Точнеекое-кто. Это был один странный персонаж сказочной истории.       «Всех, кроме тебя», — подумала она, и только эта мысль заставила ее улыбнуться, в последний раз. Он так сильно напоминал ее саму. Соня понимала его поступки, его чувства. Одинокий, не принятый в обществе юноша, совершающий ошибки, который отчаянно цеплялся за людей, что его не принимали, что боялись его. История о нем была ее отдушиной, но в тот день от чтения ее отвлекло сообщение, пришедшее на телефон. Отец написал, что останется ночевать у Екатерины. София вспомнила о матери, которую в последние дни ее жизни он навещал намного реже. — А разве не тогда он уже был знаком с той женщиной? Кто-то спросил у нее или это были просто ее мысли? Она вспомнила, что отец уже упоминал имя Екатерины. Знакомая фамилия… Эта женщина ведь была его риелтором. Это она предложила ему купить квартиру в этой новостройке, она написывала ему каждый день. Они начали общаться еще при жизни ее матери. — Он уже тогда решил бросить нашу семью. Далее развилась мысль, что и эту квартиру он купил для нее, взял ипотеку на такой долгий срок не для того, чтобы «начать жизнь с чистого листа», а ради какой-то женщины… Какой-то чужой женщины, не ее матери. — Он готов отказаться от нас ради того, чтобы понравиться этой женщине. Он не ценит нас. На глазах слезы. Она задыхалась, лежа на кровати, ударяя матрас кулаками от той невыносимой боли в груди, от той дурноты, что захватила ее голову. — Он должен пожалеть о своем решении. Пусть он почувствует эту боль, пусть осознает, что не ценил свою родную дочь. С трудом она поднялась на ноги, преодолев слабость в теле. Медленно открыла двери комнаты, выходя в коридор. — Он поймет все только тогда, когда потеряет.       «Если у него появилась другая семья, то я ему больше не нужна» — Верно, обретая новую семью, он теряет старую. Пускай он пожалеет и будет мучиться из-за чувства вины до конца жизни. Нельзя позволить ему жить счастливо после предательства. Соня медленно доковыляла до кухни. Встала на носочки и достала с верхней полки кухонного гарнитура аптечку. Она не испытывала страха. Ею двигало нечто хладнокровное, лишенное желания жить. Соне даже не нужно было заставлять себя это делать, оставалось только уступить этой жаждущей мести стороне, этой разрушающей части ее самой. Ведь последний человек, ради которого она могла желать проснуться завтра в этом враждебном мире, предал ее. Зачем сопротивляться, если ей тоже не хотелось видеть лица обидчиков и предателей, выслушивать оскорбления и упреки? Ее уже много лет преследовали эти чувства печали и тревоги, навязчивые, словно дурацкий будильник в голове, все звенели, подгоняя куда-то к обрыву. Прилипли к ней однажды. Она чувствовала себя так постоянно, даже когда ее мать была жива, даже когда в ее семье было какое-то подобие счастья. Долгие годы эта мука не прекращалась, но теперь она не может ее терпеть дальше. А ведь дело было даже не в окружающих людях и даже не в смерти матери… Причина всегда была в ней самой. Она жила и всегда чувствовала дисгармонию, которая с каждым годом только усиливалась.       «Я просто хочу прекратить это» — Они все хотели тебя добить, и у них это получилось. Теперь они увидят результат своих стараний. Ее утешало только то, что отец обязательно будет страдать, увидев ее мертвое тело. Он обязательно пожалеет, что решил ее бросить. Месть свершится. — И тогда мы достигнем освобождения. Но слезы все продолжали течь из глаз, а на душе все так же было погано, словно все ее раны выпотрошили вновь, чтобы они больше никогда не зажили. Она собрала кучу таблеток в своей руке. Эта смерть была такая красивая: белого цвета и грядущего сна. Снотворное, которое она принимала, чтобы справиться с бессонницей, выглядело как никогда привлекательно. — Он предал нас, — повторил голос в голове, когда на секунду в голову закралось сомнение. И обида вновь замахнулась и ударила хлыстом по израненной душе. Она впихнула несколько таблеток в рот и проглотила их. Затем села на пол, достала из кармана телефон и включила радио. Ей попалась волна с иностранной ретро музыкой. Соня не стала переключать, решила, что такое ей даже по душе. Затем она выпила еще несколько таблеток. Она дробила свои приемы, постепенно опустошая пластиковую емкость. — Так вот он каков вкус смерти… Ее начала одолевать легкая паника. Вот он страх, подоспевший слишком поздно, вот оно отчаянное желание жить, вот оно сожаление. Уже появились вопросы: «Может, вызвать рвоту, пока еще не поздно?» И снова хлыстом по душе воспоминание о грубости отца, о словах бабушки. — Они будут даже рады тому, что ты умрешь сама. Им не пришлось марать руки. Она хотела бы соврать, что просто мечтала быть любимой, но не могла. Чего она добивалась своим поведением, она и сама не понимала, даже сейчас, умирая, сидя на кухне. Наверное, она просто слишком сильно запуталась в себе и в этом мире, показавшимся враждебным. Глотала таблетку за таблеткой весь вечер. Звуки радио стали искажаться в ее сознании, больше она не разбирала иностранных слов и комментариев радиоведущих. Все смешалось в коктейль смерти, и ее небольшая кухня стала казаться огромным залом из прошлых эпох. Она поползла в коридор, так как ей показалось, будто в дверь кто-то стучался. От входной двери ее разделяло несколько метров, но внезапно коридор стал удлиняться на ее же глазах. Хотелось поставить на «стоп» и все исправить, попробовать еще раз, переиграть этот день, отменить импульсивный поступок, но она больше не могла встать и с трудом передвигала конечности, которые иногда одолевала судорога. Сколько прошло времени? Часы в коридоре протикали ей целый календарь Майа. Какая была музыкальная композиция по счету? Будто она перематывала к началу джазового концерта тринадцатый раз. Нет, никто не стучался. Возможно ей показалось, а, возможно, это был курьер. Отец иногда заказывал ей еду на дом, когда не был дома, так как волновался о том, поела ли его дочь. Стуков больше не было. Мыслей — ноль, связь с реальностью — отсутствует. У Софии поднялась температура, дышать стало очень сложно, тело — подобно вате, которую продавливали к полу черти своими грязными босыми ногами. Стоп, стоп, стоп. Голова от жара стала подобна нагретому чугуну и упала вниз. Ее не клонило, а прямо-таки утягивало в сон. Далее воспоминания стали какими-то сумбурными. София слышала, какие она в тот день прокручивала мысли, чьи слова постоянно повторялись в голове, где-то на фоне все так же продолжала играть ретро музыка, выкрученная на максимум, что теперь раздробилась на звуки и помехи. В тот вечер она словно бредила: ей мерещились чьи-то силуэты, слышался смех Долорес, а затем… Затем чей-то знакомый и одновременно совершенно незнакомый голос начал звать ее по имени: — Софи, я здесь! Все будет хорошо, только не умирай! Такой приятный. Это единственная слуховая галлюцинация, что успокоила ее перед смертью. Жарко и плохо, жарко и плохо. И только этот голос как спасительный глоток свежей воды в самую душную летнюю ночь. А далее яркая вспышка. *** Астер открыл глаза в белоснежном пустом пространстве, в котором ничего не было. Неужели это было то место, куда души попадали после смерти? Или он сломал систему, уничтожив мир своими силами? Он не слышал голосов духов, хотя взывал к ним. Обычно те моментально откликались.       «Значит, их здесь попросту нет», — понял Астер. Спустя некоторое время перед ним появилась молодая женщина на вид лет тридцати, со статной фигурой, ровной осанкой и очень горделивым видом. По первому взгляду он заметил ее сходства с Софией: темные длинные волосы, форма глаз и губ. Это была Морта, правда он то этого не знал — Что ж, остановить тебя на этом моменте стоило того долгого времени, что я потратила на накопление своих сил, — произнесла она, довольная проделанной работой. — Ну и натворил же ты делов, потомок короля духов. Женщина повертела ладонью так, словно начала крутить стрелку против часов. Пространство из «ничего» внезапно приобрело форму, объем и цвета, пока полностью не повторило лазарет, в котором он только что потерял Софию. — Вы предотвратили уничтожение мира, — Астер произнес это так, словно кто-то чужой испортил все его планы. — Вы можете проматывать время вспять? — Ты слишком догадливый в отличии от той ведьмочки. Так не интересно, — женщина улыбнулась. — Я ведьма, которой подвластны время и пространство, — заявила она гордо. — Моей основной задачей было предотвратить уничтожение этого мира… тобой. Поначалу думалось, что милая ведьмочка сумеет мне помочь, однако я ошиблась. Кто ж знал, что она была основной причиной, побудившей тебя уничтожить собственный мир. Стоило прокрутить колесо времени вперед, ах, позволяли бы мне на то силы. Уже не та эпоха… Тело мертвой девушки оказалось на руках женщины. — Отпусти ее, — потребовал Астер и сжал кулаки. — Не столь угрожающе, — женщина хохотнула, — ведь во второй раз этот трюк провернуть мне не удастся. Все мои силы навеки были исчерпаны для этого шанса, что я даровала тебе и ей, — он кивнула на тело Софии. От слова «шанс» у Астера дрогнуло сердце. Он тут же расслабил ладони, и вид его сделался почти заплаканным. Он ждал от этой женщины подробности, заставив дыхание. — Шанса повернуть время вспять и не совершить тех, последних ошибок. Астер вспомнил слова Кайлы о том, хотел ли он исправить что-то в своем прошлом. И тогда он ответил: «Нет». Но теперь он готов был продать душу кому бы то ни было, даже самому дьяволу, если тот явился к ней в лице этой женщины, лишь бы суметь отмотать время вспять. Кем бы человек перед ним ни был — он готов согласиться на любое условие. — Но учти, что, да, я смогу стереть случившееся, словно этого никогда и не было, но лишь до того момента, как ты снял с этой призванной амулет, что сдерживал влияние твоего мира. Момент, когда он снял с Софи амулет… Астер вспомнил почти полностью побелевший браслет. Это был день, когда по его вине София потеряла их ребенка. — Как этот амулет влиял на Софию? — Он поддерживал силу древнего заклинания, наложенного на нее. — Какого заклинания? — Которое излечило и запечатало ее тело в одном временном промежутке. Благодаря этому древнему заклинанию королевства Алика она и сумела однажды выжить. — Что это за заклинание? — А ты достаточно любопытный для того, кто сам же на нее его наложил. Морта усмехнулась и сделала один большой взмах ладонью, продолжая второй рукой удерживать мертвое тело Софии. Затем взмахнула еще три раза. Она чертила что-то на воздухе невидимыми чернилами. После оборота ладони тело Софии растворилось в воздухе, как и помещение вокруг, а вместо них материализовались новые объекты. — Изменение пространства и времени, — догадался Астер, осмотревшись вокруг. Теперь они с Мортой стояли в императорских покоях. Тело Софии, еще до того, как та отрезала свои чудесные длинные волосы, появилось на руках ведьмы. — Чтобы предотвратить плачевное будущее, ты должен принять решение, — предупредила Морта. Астер поджал губы, догадавшись, что хотела предложить ему ведьма. — Открой портал. Он нехотя исполнил просьбу. В императорской спальне пронеслась вспышка яркого света и открылся самый большой портал из всех, что он ранее открывал — то был портал в родной мир Софии. — Чтобы она продолжила жить, ты должен отпустить ее, хм, скажем, домой, — последнее слово ее рассмешили, как будто она сама признала, что произнесла нелепицу. — Это условие сумеет предотвратить уничтожение мира и смерть Софии. Он уже был согласен на все, так как прошел через самое худшее. Астер, стоя перед порталом и держащей на руках Софию Морту, уже знал, что ему придется согласиться. Он уже был готов пойти на это, только бы это могло гарантировать, что жизнь его Софи сложится лучше, чем с ним, что девушка хотя бы не умрет из-за ненависти к нему и желания отомстить. ***       «Что это было?» Первые несколько минут София стояла, пораженная шоком от увиденного. Она не могла принять эти воспоминания.       «Нет, я не могла так поступить, так… Так эгоистично. Бросить отца, чтобы… Нет!» Она опустила голову.       «Умерла? Я что, правда… Умерла?» Затем София вздрогнула и начала озираться, так как вспомнила о Долорес. Странно, она больше не чувствовала страха и не ощущала ее присутствия как нечто липкое, что проникает в легкие вместе с воздухом, зато ощутила появлению более сильной ауры. Сильной, но не враждебной. — Морта? — чужеземка крикнула в пустоту. — Пожалуйста, объясните мне, что я только что увидела! — Милая, разве тебе уже не стало все ясно? Голос женщины раздался прежде, чем она явилась перед ней в своей новой оболочке. — Морта! — воскликнула девушка, но вскоре произнесла вопросительно: — Морта? Это… Вы снова стали старой… Почему? Но голос этой женщины не изменился. — Я истратила все свои силы и в ближайшую тысячу лет едва ли их восполню. Но не это важно, милая. Взгляни, — она вытащила из кармана своего плаща алую сферу, — не узнаешь? От этой сферы исходила тяжелая энергия, как будто подавленные боль, гнев, зависть ненависть и отчаяние совместили в одно целое. — Долорес, — София узнала, что хранилось в этой сфере. — Это ее душа. Такая темная. — В каждом из нас есть много от нее, Софи. Даже чистые души моментально вбирают в себя грязь мира. Твоя душа получила пороки за такой небольшой срок, хотя изначально была подобна белому листу. Но уже спустя время и в тебе зародились такие чувства как ревность и ненависть. Морта подошла к чужеземке и вручила ей сферу. — Поглоти ее. — Нет, я не смогу. Это скорее она меня поглотит. — Ты должна это преодолеть, — настояла ведьма. — Только тогда твоя душа обретет освобождение. — Что значит это «освобождение»? — Обычные души проходят «страшный суд», на котором высшие силы взвешивают положительную и отрицательную карму души, и, исходя из этого, создают кармический хвост, с которым душа уходит в новое воплощение, однако таким как мы, София, — Морта улыбнулась и погладила девчушку по макушке, — никогда не суждено побывать на «страшном суде». Потому ты должна пройти через трансформации самостоятельно, чтобы стать сильной, бессмертной душой, способной властвовать над грехами. — Такие как «мы», имеется ввиду… — София попыталась уточнить, а женщина, поняв ее намерения, поспешила ей ответить: — Ведьмы. София удивилась. — Так те, кто называл меня ведьмой, были правы? — спросила она с долей возмущения. Как несправедлива судьба. В оскорблениях была сокрыта истина! — Люди имеют хорошую интуицию. Окружающие чувствовали твою сущность, а потому опасались тебя. Они чувствовали, что ты — не совсем одна из них. — Почему? Чем моя душа отличается от их душ? — Мы — души, что не получают другие воплощения и никогда не теряют воспоминаний прошлого. Хрупкие души, способные разбиться на множество осколков, но которым дарованы великие возможности. Например, соединяться с душами людей из других миров. Однажды ты так сделала и попала в другой мир.       «Я оказалась в мире новеллы, да» — Кайла тоже ведьма? — спросила Соня, вспомнив о главной героине. — Она ведь несколько раз перерождалась. — Нет, она избранница бога своего мира. Она перерождалась так как была связана с избранным, чтобы предотвратить разрушение мира. Ведьмы же не могут перерождаться, если только не откажутся от своих сил и бессмертия и не скрепят свою душу с другой, но то решение совершенно отчаянное, и не каждая ведьма готова на это пойти. Куда лучше принять свою суть и свою участь. Другие души принимают старость и перерождение, а мы — принимаем молодость или сознание в межмирье. Но Софию совершенно не интересовала информация о ее ведьминской сущности. — Избранный… Это ведь Астер? Но почему они с Кайлой связаны? —Были связаны, — поправила чужеземку ведьма. — Потому что мир выбрал эту девушку, чтобы она не позволила избранному все уничтожить. — Но если они «были» связаны, то сейчас, когда я все испортила своим появлением. Мир… Он… — Не волнуйся, именно для этого я была здесь — чтобы предотвратить данный исход. Знаешь, мне потребовалось много времени и сил, чтобы суметь всех вас спасти. София вздохнула, но без особого облегчения. Слова Морты не были достаточно утешающими или в достаточной мере позитивными, чтобы перекрыть все ее переживания. Мир не был уничтожен и все, по словам Морты, остались живы. Но что там, за стенами этого бесконечно пустого пространства? Что ждет всех теперь? Ей хотелось задать много вопросов, но она была слишком истощена, чтобы их спросить. Единственное ее желание было — поскорее все закончить. — Что будет, если я поглощу ее? — она спросила о душе Долорес. — Я стану такой же плохой, как и она? — Ты станешь полной душой, пройдешь этап освобождения и вернешься в свое тело. София выдохнула и со смехом ответила: — Ну ладно, как будто может быть хуже. Эм, — она поднялась неловкий взгляд, — а как мне «это» поглотить? — Съешь, — ответила Морта и указала на свой рот. — Фу, на вкус эта штука наверняка отвратительная. Морта рассмеялась. — Я без понятия, милая. Это же твой осколок души, а не мой. — Ладно, — хмыкнула девушка без восторга, — ладно, поняла… — она начала всматриваться в сферу и хмуриться, а затем вновь подняла голову и спросила: — Астер… Он знает о том, что я вернусь в свой мир? Что с ним? Он в порядке? Он… Он не ненавидит меня за то, что Долорес, — она сглотнула, — Кайлу? — Тебя ждет трансформация души и возвращение в свое тело и родной мир, а ты все так же волнуешься о потомке короля духов, — Морта произнесла свои слова со снисхождением, словно была бессильна перед силой любви двух душ. — Ты связала себя с избранным, но теперь тебе нужно оборвать эту связь. Иначе ты не сможешь вернуться в родной мир. — Я оборву, только скажите, что с ним. — Я остановила время в тот момент, когда он готов был уничтожить весь мир. Он был в таком отчаянии и так хотел, чтобы ты осталась жива, что согласился на все мои условия. Я повернула время вспять и теперь он будет жить как ни в чем не бывало. — А Бель? Значит, она тоже жива? Морта отрицательно мотнула головой и с сожалением ответила: — К сожалению, моих сил хватило на то, чтобы вернуть все до момента твоего последнего пребывания в том мире. — А… Вот как… София ненадолго поникла. — Она… Она в том мире мертва. Собравшись, София запихнула небольшую сферу в рот, а затем медленно ее проглотила. Та оказалась совершенно безвкусной, но вызвала одномоментное видение: — Я читаю интересную историю о юноше, который вынужден притворяться женщиной из-за проклятия. В истории есть и главная героиня, но она мне понравилась меньше, чем главный герой… А главная героиня переродилась и знает его настоящий пол. Скажи, ты читала что-то подобное? Соня начала искать средь книг на полках стеллажа ту самую новеллу с зацепившей ее внимание в книжном магазине обложку. — Нет, — Лиза рассмеялась, — никогда о такой истории не слышала. Как ты, говоришь, она называется? — Первым делом спрячем моего младшего брата, — проговорила Соня так быстро, словно выговорить скороговорку. — У нее даже название странное, не находишь? Ты уверена, что история с таким дурацким названием тебе не приснилась? Тебе обычно снятся всякие странные вещи. — Так она так называется, потому что главная героиня пытается спасти своего брата, потому что в другой истории главный герой был психопатом и истязал людей в подвале. А, черт, куда-то положила, но не помню куда! Он в целом достаточно странный персонаж, но, тем не менее, он главный герой, и, боже, его можно понять… Да где же она? — София начала проходить взглядом по всем корешкам книг, внимательно читая названия. — Истязал… Слушай, нет, никогда такого не читала. — Странно… Не могу найти. Попробуй вбить название в интернете. Кажется, я видела, что эта история есть на читалках. Лиза достала свой телефон, начала вбивать поисковой запрос, но в ответах ей высветилось лишь новостные статьи о спасении братьев при пожаре в городе N. — Такой истории нет, — сообщила Лиза. — Не может этого быть, — Соня фыркнула и выхватила телефон из рук подруги. Спустя несколько минут молчания и задумчивых вздохов, она озадаченно ответила: — Странно. — Я же говорила. — Куда же она пропала? Совсем ничего… Как будто… — Ее не существует, — продолжила Лиза с победной улыбкой. — Признавайся, ты ее выдумала? — Нет, нет, я правда ее читала! Она лежала у меня на полке. Но сегодня почему-то… Куда-то пропала, — София оглядела стеллаж вновь, но уже испуганно. А сердце тревожно забилось, ведь она в один момент потеряла нечто очень важное. Видение завершилось. — Что это тогда за мир, в который я попала, раз это не мир новеллы? — Тот же самый, о котором ты якобы читала. Просто форма, через которую ты ведала и приоткрывала двери в другие миры, была в понятном для тебя виде, — она тыкнула по виску девушки, — который могло принять твое сознание, — таково было объяснение Морты. Затем ведьма создала в пространстве стул, чтобы девушка села на него, а не рухнула на пустой пол. — Но как же я… То есть я попала в другой мир после смерти, потому что установила с ним… Связь? — Ты не просто установила с ним связь, ты — создала настоящую аномалию. Вот что бывает, когда не принимаешь и не контролируешь свои силы. Мои потомки такие глупцы… София не поняла слова женщины и продолжила сидеть, став удивительно молчаливой. — Спать… Мне почему-то хочется спать… — сказала она. — Значит, время пришло. София хотела напоследок спросить, что за время и для чего оно пришло, но веки ее отяжелели и упали вниз, и сознание погрузилось из света во тьму.