Алее алого

— Я так и знал. Знал, что ты приебешься снова, блядская пиявка. — Заткнись? Я пришел сюда, потому что малыха попросила помощи.       Стоят два придурка друг напротив друга, скрестив руки на груди. Смотрят лазуритами в аметисты и морщат носы. Хару показывает Рану язык, а тот, подхватывая, начинает паясничать, крутит указательным у виска и косит глаза на кончик носа. — Ударю, так и останешься! — Ну-ну, попробуй только руку поднять. Сразу без нее останешься, пидорас ебаный. — Что ты сказал?       И летят бывший на бывшего с тумаками. Рин, стоя в дверях экпресс-поезда, только и успевает щелкнуть этих идиотов камерой на память. Качает головой и смеется, держась за живот, пока те заняты своим детским садом. — Оставьте свои прелюдии на потом, девчонки, — хлопает в ладони для привлечения внимания Риндо, — и помогите-ка "принцессе", — кавычки пальцами показывает. — Перенести ее багаж в карету.       Юноши отталкиваются друг от друга с силой и в неловкости отворачиваются. Ну точно дети, не поделившие игрушку, коих застукал воспитатель. Младшая берет за ручку огромный чемодан, и вытаскивает из поезда, а на том красовалось огромное количество коробок разной формы, какие-то сумки, пакеты и прочее «важное» барахло, которое передала внучке бабка. — Ни у кого не возникло вопросов, что делает семилетний ребенок один в таком месте? — Санзу обнимает девочку первым и чмокает в щеку. Та покачала головой в отрицании и передала право водилы ее багажа в его руки, пока сама поспешила скорее обнять отца. — Ах, да, точно, тебя ж матуха садила, естественно, ни у кого вопросов не возникло. Э, а чо это? — замечает наконец прицеп и головой дёргает в негодовании так, что чёлка, закрепленная заколкой, забавно подскакивает. — Я в рабы не нанимался!       Ран берет Рин на руки и усмехается дьявольски, мол, тебе в слугах принцесски самое место, а Хару от этого только краснеет, злясь, но ради малышки все невзгоды, подкинутые Раном, стерпит. Порожек, в поры бурчания недовольного, не замечает и случайно о него спотыкается, а за ним, и все сумки летят лавиной снежной вниз и производят раскатистый грохот по всей станции. — Санзу! — вздрагивает от шума за спиной Ран и с рыком оборачивается. — Пизда тебя родила, а ты говоришь «мама»! Аккуратнее нельзя с багажом моей дочери?! — Я тут один эту гору тащу, блять, а он ещё и возникает! Ахуел?! — Реально, — Рин спрыгивает с опекунских рук и указывает ему на катастрофу. — Папочка, помогай, а то мы никогда с этого вокзала не уйдем.       Общими усилиями да под старческое ворчание они, наконец, отправились на машине Рана домой с большим грузом в багажнике. Внутри салона развеялся запах сандала — мужчина повесил специально купленный ароматизатор в форме ёлочки на веревочке под зеркалом и глянул в отражение на сидящую сзади парочку и легко улыбнулся: Рин весело болтала с Харучие и рассказывала ему о каждом своем дне, проведенном в здоровенном особняке, со всеми интересными подробностями и событиями, о которых Ран знает из ежедневных ночных звонков. — Раз уж мы теперь в машине, — улыбается Хару и откидывается на спинку мягкую, — ты можешь снова принять свой подростковый облик, — только глазом моргнешь — она уже в своем возрасте. — Пиздец, чужие дети так быстро растут... — смахивает невидимую слезинку с уголка глаз. — Выражения, розовый, — сжимает руль Ран и грозно глядит на него через зеркало. Знает, что бесполезно, но надо же вставить свои йены, надо же показать, кто тут все-таки папочка. Окидывает взглядом посмеивающуюся дочь, немного утихомиривает свое недовольство и спешит сменить тему, дабы не поддаваться негативу. — Рин, этот комбинезон очень тебе идет. — Спасибо, — кивает девочка и кладет голову на плечо Харучие. — Сначала висел на мне, а теперь в самый раз, удобно! — не долго длилось его отвлечение. — Рин, ты слишком близко к нему, — хмурится старший, когда светловласая принимает от фламинго жвачку и обнимает его за руку. — Отодвинься! — Нет, — хмыкает девушка, — я его как будто целую вечность не видела, соскучилась, — губы дует. — С тобой-то я каждый день на связь выходила, а он, как всегда, куда-то пропадал. И, судя по всему, никто не следил за тобой, пока я была в «отпуске», — взгляд переводит на Санзу. Тот делает вид, что обращаются ни к нему, и посматривает куда-то в сиденье перед собой с умным видом, будто что-то понимает в узорах чёрной обивки. — Хотя я просила _кое-кого_ за _кое-кем_ присмотреть, — розовый думает, что он не в пансионате, чтобы присматривать за кем-то таким древним, но все равно ощущает себя неловко, ведь он дал обещание. — Рин…       Взвыли виновато мужчины, мелочь смеется, после чего надувает шар из баббл гамма и тут же лопает с характерным хлопком. — Да пофиг уже, забейте ху- — Харучие с реакцией спасателя на пляжу — закашливается в кулак, перебивая тем самым речь молодой особы. — Что ты сказала, дорогая? — нет, Ран точно не мог ослышаться. — Говорю, музыку включи, а то чего мы в тишине едем?       Старший согласно тянется к панели с ауксом и включает микс из песен, что хранились на флешке в форме скрипичного ключа. Подвижная мелодия тут же облачила внутренности смольного авто и все трое запели в один голос известный мотив «Devil In Disguise» Элвиса Пресли. Наверное, именно в такие моменты они хоть как-то объединяются и не ругаются между собой. Играются друг с другом по движению музыки, исполняют какие-то свои роли и весело едут под такой заедающий задор. На светофоре стоят подолгу и тут синхронизируются, словив ментальную связь да выполняя движения головой резковато, уподобляясь гуляющему по крыше голубю, руками, точно морскими звездами или волнами, разводят и вместе на ягодицах, как на мягких подушках, подпрыгивают, распевая во весь голос припев. Им кажется, что поют они чисто, с заигрывающим драйвом, как сам Элвис — на всю громкость орет рок-н-ролл — а на деле звучит... полная лажа. Сидящие в машинах, стоящих вместе с ними на красном, кривят свои рожы, заслышав горластый надрыв за стеклами — свои затоннированые прикрывают, чтобы всего этого безобразия не видеть — как тупо — и не слышать, а потом двигаются на зеленый куда подальше. Музыкальная «Семейка» даже не заметила, как к дому подъехали и, спохватившись, Рин остановила отца на последнем светофоре, готовясь произнести речь. — Я тут подарок тебе привезла из заморских краев, — роется в своем рюкзаке и тянет Рану пластинки в подарочной упаковке, а затем целует парочку раз в висок и крепко обнимает за шею, прижавшись щекой к щеке. — С днем рождения, папочка. ~ — Если бы она меня так назвала, я бы кончился на месте, — усмехается Харучие и глядит на ошеломленного таким подарком Рана через зеркало. — Чо ты лупишь? Я не понял, тебе говно вручили что ли? — Санзу-чан сказал, что тебе нравятся виниловые записи «The Beatles», — поясняет Рин и возвращается на свое место. В душе старший Хайтани орет от очередного упоминания о совместных усилиях Риндо с этим кренделем, а внешне спокоен, только бровки вскидывает и миловидно улыбается, принимая столь лестный сюрприз. — Цвети и пахни! — Сегодня бахнем! — щелкает пальцами Харучие.       Обстановка волшебным образом преображается. Квартирные двери раскрываются как никогда широко и радушно, принимая свою маленькую хозяйку и ее верных коней с сумками, которые едва ли не подохли от поднятия пешком на девятый этаж, ведь лифт резко отказал им в работе. Когда нога Рана только коснулась порога дома — в его лицо прилетело разноцветное конфетти, звонкие хлопушки приятно ударили по барабанным перепонкам, а песня коллег так вообще — подняла настроение до небес — в самую стратосферу. — ХэпПиИи ПЁЗДАаАайЙ ТТУ Ююю! — напарники выстроили дружную стенку и начали покачиваться то влево, то вправо, напевая известное поздравление кто-куда мимо простых нот, да в разных тональностях. И куда только подевалась их прежняя музыкальность? — Хэппи берздей, хеппу бездай диар... РАаАаАаН!!! — и, распустив свою великую китайскую, направились скорее душить объятиями криво улыбающегося босса. Рин с их коллектива звонко хохочет и проходит вглубь зала, чтобы прибегнуть к поглощению праздничных вкусностей. А когда еще можно так накушаться до отвалу? — Come to me, my pussy boy! — Юзуха одаривает Рана легким чмоком в челюсть — туда, куда дотянулась — а после всучивает в его ручища хрустальный шар с ленивым котом внутри и искусственным радужным снегом. Странный подарок, его скорее больше оценит Риндо. — Сum...       Парни начинают гоготать, как гиены в брачный период, и хлопать друг друга по спине — о боже, какая шутка, кружок юмористов. Маленький фиалкоглазый мангуст за столом вопросительно изгибает бровь, ныкая по щекам пирожные, а потом чуть ли не давится от того, что Шиба забавно раздавала юношам подзатыльники. — Пока вы оба забирали мелочь с другого конца света — мы немного приукрасили стол для праздника и развесили всякие поздравляшки, — с улыбкой повела по залу Юзуха и обняла Хайтани за шею. — Ну-с, начнём, думаю, — гладит его по голове и голос делает максимально громким. — Ран, мой хороший друг, товарищ и так далее и тому подобное.. Желаю тебе... Чего бы такого пожелать, чтобы не повторяться... — щёлкает пальцами, чтобы помогли суфлеры, и те задумчиво мычат. — Чтоб хуй стоял и деньги были! — поднимает первый тост Санзу, поддевая народ на хохот. Кто-то из микро-толпы прокричал, что стоит у Рана отлично, а сам именинник лишь покачал головой. Подобного ожидал. — А, точно, — подхватывает Коко, — самого вкусного несквика с пивом! — так и вручает в красивом бумажном пакете. — Желаем тебе хорошо воспитать малышку, — приобнимает Рин Соя и укладывает на ее голову свою. — И дать ей лучшее будущее! — Желаем выжить и не помереть раньше времени от старости, — несильно бьёт орхидею поддых Нахоя. — Тц.. Не дождётесь, — цедит сквозь зубы Ран от такого сюрприза. — Я вас с того света достану. — По культяпкам получишь сразу! — хлопает его по спине девушка и громко смеётся. — Кажется, я знаю, кто не дал моему папочке спиться и скуриться от горя, — говорит шёпотом Риндо, Соя тихо хихикает и что-то рассказывает ей на ухо. Девочка, внимательно выслушав, засмеялась в голос, привлекая остальных. — П-простите, просто день рождения папы не в то горло попало- — А чо мы ждём-то? — удивлённо спрашивает Харучие у народа. — Алкашка сама себя не выпьет!!! — Мы ждём Какуче, — отвечает Юзу и садится за фуршет, набирая номер Хитто. — Мы ему сказали еще пойла взять, а он где-то запропастился. Ха-ха, не мог же он с выпивкой куда-нибудь съебаться! — послышался звонок в дверь и робкий стук. — О, кажется, это он. Открыто!       Входит паренек с множеством чёрных шаров и не менее чёрным тортом в руках, а ещё в такой же чёрной одежде. С днем чёрного цвета — Ран помрачнел. — Вы хули как на похороны пришли? — спокойно интересуется, улыбаясь. Комнату бросило в тишь. Ран шлепнул себя по губам, когда заметил осуждающий взгляд Риндо. — Хороним твои тридцать два года! — Мне исполняется тридцать два года сейчас, Нахоя. — Как это... тебе не тридцать три??? — Что происходит? — Какуче хмуро озирается и отдаёт торт с шариками в руки организаторши этого созыва. Та машет рукой, мол, не обращай внимания и проводит новичка к банкету.       Остальные не стали себя долго ждать, сели и начали болтать. Ран не помнит, когда в последний раз праздновал свой день рождения. Это хоть и не масштабный размах, но уже что-то, даже приятно с одной стороны, а шарики с надписями "я вижу седой волос", "я здесь только из-за торта", "такой себе праздник, если честно", "мда-а вот это тебя жизнь потрепала" и подавно не смогли подпортить торжество, наоборот, своими саркастическими пожеланиями разогрели всеобщее праздничное настроение. Мужчина переговаривается с Юзухой по поводу организации, а та лишь улыбается и кивает в сторону болтушки Рин, которая в этот момент что-то эмоционально рассказывала братьям Кавата. На душе от радостной девчушки стало теплее и светлее. Ран буквально впал в детство и вспомнил, как они с братьями и сёстрами устраивали друг другу праздники по поводу и без, а стоящая рядом Шиба словила себя на мысли, что ещё чуть-чуть, и он точно войдет в стадию "ой, старая я стала, надо мне немного отдохнуть".       Сперва Хайтани было совестно выпивать перед Рин, ведь он старался подавать для неё самый правильный пример: отбросил сигареты, маты, в общем, все вредные привычки, он старался быть для нее лучшим...       ... худшим, потому что после первого же тоста, как попёрло у всех до последней бутылки: невозможно было устоять перед возгласами "до дна!", "за дочь!", "за нашу дружбу!" и кучей других вызывающих кричалок. Чёрный торт был съеден сразу, потому что вкусный, черничный, такой редко, где откопаешь зимой. Закуски пожраны, заказывать доставку не хотелось. Остались конфеты и те были с коньяком, но да кого это волнует? — Держи, — Санзу протягивает маленькой вино, а та недоверчиво вбирает бокал ручонками и заглядывает в него одним глазком. Глядит на Хару с подозрением и морщит нос. — Да чо ты смотришь туда? Понюхай! А потом попробуй. Тебе понравится, я уверен, — девчонка вздыхает и все же следует его словам. Сначала принюхивается: запах приятный, нежный такой, по носу кувалдой дикой вишни не бьёт, а наоборот, располагает к себе так, что спать захотелось, как от сладкой колыбели. — Крошка, задержи... подержи... подожди... — загрузка долгая, перед лазуритами летают вертолеты. — Посмакуй немного вина во рту и погоняй его по языку, стенкам щёк, катни близко к горлу, а потом выпивай! Так ты лучше распробуешь вкус! — делится лайфхаком парень и откидывается на спинку стула, поглядывая на поющего частушки с Коко и Юзухой Рана. Пока тот отвлекается, есть возможность приобщить ребёнка к культурному обогащению. — А точно можно? — осторожно спрашивает и гоняет красное по хрусталю. Харучие смеётся и приобнимает её за плечи, склоняясь. — Детка, — вполголоса просипел юноша и обдал девушку горячим дыханием. От него веяло всем, чем только можно и нельзя, и из-за этого голова немного шла кругом. — Рядом со мной ты можешь ни в чем себе не отказывать. ~       Риндо улыбается ему и кивает. Кажется, из этого вечера она многое унесет с собой. Всё же не было ещё такого, чтобы он ей и вправду где-то в чем-то отказал. Всегда ведь постепенно знакомил с жизнью. Вот, как сейчас.       Младшая пробует вино, прикрывает глаза и катает жидкость по всей полости. В фантазии вырисовывается красивое северное сияние на тёмном фоне, перетекающее в звон бокалов. Поначалу прохладный алкоголь очень необычно обжег язык, оставляя после себя горько-кислое послевкусие с нотками какого-то ореха. Кажется, это был мускат. Затем, когда напиток начал обволакивать нёбо, щёки, Рин услышала в этом многообразии нечто терпкое и даже сладковатое. Когда нектар коснулся рецепторов, девушка сглотнула, ощутив, как приятно согревается гортань. Светловласая выпила все до последней капли и нехотя отстранила от себя сосуд. На Хару лиловые глазки подняла и ухмыльнулась его довольному лицу. — Как тебе? — хрипит юноша и оглаживает пальцем её бокал. Девчонка активно кивает, давая понять, что ей очень понравилось. Парень хмыкает и легко выхватывает у неё фужер. — Вот и замечательно, — глазами от нее ведет по гостям и сталкивается с Раном, немея на месте. Тот пугающе глядит на розововласого и практически не моргает, голову к плечу склоняет и будто спрашивает "что это сейчас было?". Хару кашляет в кулак, в миг отворачиваясь и убирая от ребёнка руки. — Санзу, — зовет его пурпурный. Хару нервно поджимает ягодицы. — Какие напитки остались? — А-а.. — юноша чуть не испустил дух, однако вовремя себя собрал и ответил. — Нихуя не осталось, Ран. ~ — Э, ну, вообще-то- — голубоглазый зажимает девчонке рот рукой. — Меньше знает — крепче спит, Рин! — опережает ее друг. — А спать он сегодня будет ого-го сколько! — Убери руку от моей дочери, — даже сквозь расплывчатый пьяный взор было видно злость, а голос отдавался рыком. — Пока я тебе ее в другую сторону не вывернул.       Коко, завидев эту непонятную картину, похлопал Хайтани по плечу и сбавил тем самым, накаливающийся градус: — Минуточку внимания, дорогие гости! — встаёт с места Хаджиме и легонько стучит по своему бокалу ложечкой десертной. — Ран хочет исполнить нам Шурика на рояле! — Шуберта... — поправляет его орхидея и, кинув напоследок убийственный взгляд в сторону Санзу, покидает мягкое сиденье и направляется к концу зала.       В дальней части, около просторного окна, стоял белый рояль, скрытый от глаз тёмной, как рождественская ночь, мантией — дожидался своего часа. Ран, шатаясь, но все же сохраняя каплю трезвости, выходит, как подобает лучшему из лучших музыкантов, волосы поправляет, пуговицу на рубашке под шею застегивает и кланяется невольным слушателям. — Франц Шуберт "Вечерняя серенада", — объявляет программу и под аплодисменты готовится за старым инструментом.       Рин опускает свои запястья на стол, словно на клавиши, и, когда Ран начинает играть, она повторяет за ним, хоть и сидела к нему спиной. Хару положил голову на спинку стула и закрыл глаза, вслушиваясь в текучие звуки струн, по которым ударяют молоточки, окунулся в память. Шуберт — один из любимых композиторов Рана, он часто играл произведения романтика в студенческие годы и неоднократно пел его репертуар. Юзуха облокотилась на плечо Коконоя и мягко улыбнулась, ей нравилось слушать игру на инструментах, в частности ту, которую воспроизводили чужие, но до боли знакомые, руки. Шиба ловит парадокс: она помнит кисти Рана тяжёлыми, после них всегда оставались следы, однако, когда его пальцы касались клавиш... Звук становился лёгким, льющимся, подобно весеннему ручью, никогда не задерживался на одном месте и всегда двигался только вперёд, стремительно преодолевая тот или иной музыкальный барьер. Нахоя и Соя гладили уснувшего на их коленях Какуче и с уважением отнеслись к чужому музицированию. Они слышат его в первый раз и так заворожены, что практически не двигаются, боясь малейшим шумом все в секунду прекратить и испортить.       Серенада была так эмоциональна, что у некоторых слушателей пробежали мурашки, каждый представил свое и проникся композицией. По окончанию игры Ран ещё пару минут сидел с кистями на чёрно-белых друзьях, а после — убрал изящно, так же изящно встал и произвел благодарный за слушание кивок головой. Рин сняла произведение вместе с ним и улыбнулась самой ласковой улыбкой на свете, когда отец проходил мимо нее, она непроизвольно схватила его за рукав и потянула, показывая "класс" его крошечному выступлению. Мужчина был безумно рад тому, что дочь нравится классика, которую он играет. — Ох, — было заметно, что Юзуха чуть не пустила слезу, об этом сведетельствовало её шмыгание носом. — Что-то меня... Что-то я... Айщ, Ран, твоя техника пальцев как всегда доводит, — парни рассмеялись и усадили скорее пианиста на пушистый пуфик, чтобы тот не стоял с красным лицом после женских слов. — Осталось вспомнить скрипку, — улыбнулся Харучие лисенком и разлил остатки алкоголя по фужерам. — Но до нее мы ещё не до пили. Итак! Тост!       Очередной повод выпить, за которым следовало продолжение банкета. Какуче от внезапного шума проснулся и с тормозом древнего трактора начал хлопать недавнему представлению. Нахоя и Соя в этот вечер поменялись местами: первый не выпускал братишку из объятий, прижимался к его груди, тихо сопел и мычал какие-то несвязные между собой слова — разнежился, в то время как второй, разгоряченный выпивкой, болтал без умолку и пускал шутки, которые по возрасту сравнимы только с Раном — взбудоражен. Харучие и Хаджиме заливали в глотку именинника сразу с двух бокалов виски и колу, пока Юзуха снимала их нетрезвый тройничок на камеру и подпевала "виски, кола, королева танцпола!" — те и вправду были близки к тому, чтобы выйти в центр комнаты и начать озорные пляски. Риндо и Хитто словили свою атмосферу на полу за диваном — строили из конструктора "лего" города и играли фигурками в супер-героев, не хватало только цветочков и блесток вокруг них. Контраст на контрасте.

***

— Ты во сколько придёшь? — спрашивает Коконой у Санзу, собираясь вместе с Шибой по пути домой. — Буду... — считает на пальцах розововласый и делает сложное лицо, запутавшись в своих вычислениях, — хуй знает когда. Не переживай, Коко, — юноша приобнял его за талию и уткнулся носом в щеку. — Монстры ночью твою жопу не сожрут, потому что я приду к этому времени тебя спасать. ~ — Ой, блять, катись в пизду, — пытается отцепить от себя этого добряка, да только пуще прежнего оказывается в его объятиях. И зачем он только согласился принять его в свою одинокую обитель? — Я дверь закрою, ждать тебя не стану. Ключи есть — зайдёшь.       Харучие развёл руки в сторону и выпустил своего сожителя в долгую дорогу. За ними вскоре отправились и Кавата: Соя, буквально, тащил на себе унылого из-за выпитого разнообразного алкоголя, смешавшегося в удивительный коктейль, Улыбашку, а на предложение о такси — хмыкнул и потащил дальше, закинув старшего себе на спину — поистине геройский поступок. За Какуче приехали Такемичи и Хината, и уехали они быстро, не стали задерживаться, ибо Хитто уже валился с ног и практически засыпал на ходу — он с роду так много не пил и, кажется, на утро будет просто умирать, проклиная всех и вся, в том числе и любимую работу. Ран свалился спать первее всех и парочка энтузиастов не стала его будить, чтобы он переместил свою тушу в комнату — Хайтани свернулся на диване калачиком и неразборчиво забормотал какое-то колдовство, от которого Риндо стало забавно. — Остались самые крепкие, — парень потрепал сидящую около крепости Рин по макушке и накрыл старого друга одеялом. Девушка положила голову на мягкую поверхность и скучающе вздохнула. — Ну, чего ты.. Ложись рядом, да спи, — светловласая отрицательно машет головой. Хару хмычет и отправляется на великие подвиги, то бишь на уборку развернувшегося бардака. — Не хочешь, как хочешь, заставлять тебя не буду, а я пойду шаманить. ~ — Убираться? — девчонка поднимает голову, оживившись его стремлением привести дом в порядок, и следом торопится, чуть ли не спотыкаясь на ровном месте. Рин схватилась за веник и с полной серьезностью принялась за уборку цветных блестяшек. Парень слегка улыбнулся маленькой помощнице, звякнув посудой, что штормяще удерживал одной рукой. — Санзу-чан, осторожно! — Всё на вазелиновой мази, — сипит Харучие, удерживая грязные тарелки. — Ни одна хуйня не упадёт на пол, пока я- — из слабо сжатой ладони выскальзывает бокал с недопитым вином — какая потеря. Санзу спокойно глядит на руку, в которой секунду назад находился фужер, а потом на пол с безразличным лицом. — Ну вот... Не поранься только! — волнуется Рин, когда тот, еле удерживаясь на корточках, поднимает хрупкие осколки.       Тишина ночи заполонила нескромную квартирку: от стен отражался звук льющейся воды из-под крана, шуршание губки по столовой утвари, время от времени доносился легких топот риндовских ножек, и помимо них гуляли вразвалочку санзовские, тяжелые, еле передвигающиеся по всему пространству вместе с тонкой шваброй. Хару голову на сложенные ладони на кончике половой щетки расположил и загляделся на пританцовывающую Рин за протиранием стола. Она немо что-то напевала и была довольна своей чистой работой, постукивая пальцами по стеклянному покрытию. Юноша с улыбкой откладывает полотёр и начинает тихонько щелкать пальцами мотив "Хабанеры" из оперы "Кармен" — девчушка перевела на него удивленный взгляд — как он догадался, что она исполняет? Тем не менее, она взяла сложенную красную скатерть, встряхнула и облачилась ею. Словно пепел в огненного феникса, остатки крошек полетели на пол — Хару дометёт. Розоволосый забавно зашептал текст песни на иностранном языке — хотя Рин была готова поклясться, что слышала в этом шепоте все, кроме языка оригинала — и заходил подле нее, как истинный страстный испанец. Девушка отстукивает ритм манерной чечеткой и посмеивается миленько с их спонтанного вокально-танцевального дуэта. По полу тянет прохлада открытого балкона, их сказке придает очарование летящие полы светлых штор от потока зимнего ветра и редкие, залетевшие на "огонек" белые хрупкие хлопья. Санзу вновь схватился за своего бравого коня-швабру и представил ее в виде стойки микрофона, в которую запел с горячим темпераментом — да и мелкая не отставала, кружила вокруг него, разводила руками, придерживая красные края и подпевала поперек его текста свой. Ран на диванчике время от времени похрапывал в ритм их песни, или же они просто подстраивались под его умиротворенное сопение. Прекрасная ночная импровизация, разогнавшая кровь по венам так, что сна теперь не было ни в одном глазу. — Чем бы таким заняться... О, крошка! Хочешь я покажу тебе одно место? — вдруг предлагает мужчина после лирического отступления, шлепая себя по бёдрам. Рин отвлеклась от своего важного дела и захлопала глазками, снимая с себя алую ткань. — Только обещай, что не убежишь от меня. ~ — Ты говоришь как маньяк, Санзу-чан, — смеётся Хайтани с его "да ну не" и складывает скатерть в аккуратный квадрат. — Оке'й, погнали в твоё место!       Харучие ухмыляется, стискивает девчонку объятиями, и сгребает в ручища свои бутылку недопитого шампанского. Его вообще мало кто любит, почти никто не притронулся губами, но не пропадать же добру. Верно?       С того момента с уборкой было покончено. Парочка скоро собралась по погоде и поспешила из дому, осторожно закрыв дверь — Ран, конечно, спал крепким сном, но не хотелось его будить вот таким вот тупым способом и портить вечер разборками по типу "куда ты собрался с моей дочкой? — да так, погулять в три ночи". Коридоры, как и ожидалось, стали для них тропинкой к "северному острову" на шестнадцатом этаже. Парень повел за собой девчонку на самый верх и совсем забыл о том, что двери на чердаки — прямой путь на крышу — стали запирать из-за глупой молодежи, что часто зависала наверху и заканчивала там не самым лучшим образом свое времяпровождение. Хару играет в пьяные гляделки с замком и косит лицо в негодовании. — Поход отменяется? — шепчет Рин и оглядывается на наличие посторонних. Хару задумчиво стучит указательным пальцем по губам, а потом ахает выуживая из волос своих невидимку. Отросшая чёлка спадает на глаза и немного загораживает обзор, однако это не мешает легко расправиться с неприятностью и проникнуть внутрь. — Жесть, Санзу-чан, ты чему детей учишь? — Пхах, — гаркнул парень, — учу жизни, детка! — и оказывается в нужном пространстве, после чего подаёт Риндо руку, та цепляется с улыбкой хитрой и выхватывает у него бутылку, булькнув в ней жидкостью. — Эй-эй, не тряси ей! А то все газы кончатся и что мы будем пить потом? Мочу? — Фу, — морщится светловласая и крутит сосуд с содержимым, осматривая сухое шампанское бледно-золотистого цвета с перляжем. Риндо вытаскивает шаткую пробку и принюхивается к новому: в букете игристого переплетаются ароматы мёда, засахаренных фруктов, грейпфрута и странного цветка флёрдоранжа. Хорошо иметь чуткий слух на запахи. Девушка делает пробный глоток и чувствует богатый и насыщенный вкус, а отличный баланс кислотности доносит до нёба нотки лимонной цедры и айвы, что неприятно вяжут на языке. Послевкусие яркое, продолжительное, но такое тошнотворное — тело само передергивается от выпитого, как будто Риндо по морозу голышом прошлась. Хару с интересом наблюдает за ней и её реакцией: как и ожидалось, ей тоже не понравился алкоголь данного плана. — Кх, вино было вкуснее.. Кто вообще эту гадость пузырчатую пьёт? — Ран, — с усмешкой отвечает розовый и чешет щеку. — Этот шампунь пьют под белую рыбку или мясо под сливочным соусом, о или же под сыры типа "Бри". А просто так его пить, ну... У Рана о-очень специфические вкусы. И это распространяется не только на алкоголь. — Хо? — девушка крутит головой любопытной совушкой и шагает по пятам юноши. — А на что это распространяется? — Хару неестественно кашляет. — Если это опять ваши взрослые штуки, то я пну тебя в проме- — Смотри, — ныне загораживающий путь спиной предстаёт перед Рин в новых красках, и она быстро переключается с разговора на живописную картинку, которая точно отпечатается в её голове, как одно из лучших воспоминаний.       Девчонка подбежала к самому краю и громко закричала вдаль. Её голос уносился ветром и разбивался подобно тонкому льду о панельки многоэтажек множеством тихих трелей. Харучие гогочет в кулак и опирается о ледяной поручень, глядя на это громкоголосое чудо с любовью. Осматривает с ног до головы ее легкое потрясение и нереальный драйв, а потом отвлекается, чтобы также насладиться ночным пейзажем и его необычайной красотой. На небосводе горела полая луна, освещая все тёмное убранство своим негласным светло-желтоватым свечением, подобным дневному солнцу. Россыпь звезд пленила взор молоком бриллиантовых созвездий, будто по небу печальный Пьеро провел своим белым, длинным рукавом, оставляя для простого люда океаны блистательной радости. В глазах фиалковых, словно в аниме, заблестели зрачки — капюшон слетел со светлой макушки и Рин с писком надела его обратно. — Нравится? — с усмешкой спрашивает юноша, и Хайтани активно кивает, воет волчонком, зажмурив глаза от потока ветра, ударившего снежинками по лицу. — Это тебе такой подарок на Рождество. — То-очно, — голос чутка сел от крика, но это не мешало ей продолжать говорить с искренним пылом. — Сегодня же Рождество! Круто, у папы днюха прямо в такой классный праздник! Блин, а я даже и не подумала о том, чтобы подарить тебе подарок... Ай, глупая... — Да перестань, — останавливает её Санзу, когда Рин начинает стучать себе по лбу. — На такой праздник необязательно дарить подарки, крошка. Да и твоё присутствие здесь со мной, считай, уже какой-то киндер сюрприз, — младшая, положив рукава на металл, расстроенно разместилась подбородком на ограде. Харучие закатил глаза и клацнул зубами, будто норовил откусить себе язык. В голову взбрела дебильнейшая идея — перебраться через перила и оказаться на другой стороне, близко к краю, ещё чуть-чуть и точно сорвешься от одного неверного шага или сильного промозглового порыва ветра. Такое может прийти только пьяному. Ах, да, Санзу такая мысль могла посетить и трезвого, но не суть. Рин испуганно зажала чужие руки, когда парень возник перед ней и слегка присел. — Мне будет достаточно твоей улыбки или... песни? — Санзу-чан, это небезопасно, вернись обратно! — просит девчушка, когда Харучие пританцовывает на месте и поворачивается к ней спиной, продолжая плясать и разводить ногами над людской бездной. — Черт... — ругается Риндо и перелезает через ограду к нему, цепляясь крепко-накрепко за талию руками. — Я не отпущу! — Так я и не собирался прыгать, малая, — насмехался над ней парень и обнял. — Давай, я слушаю, — одной рукой держится за преграду и глядит лазуритами на растерянную Хайтани, которая, скорее всего, пожалела о своем решении кинуться за ним. Страх сковал ее руки и ноги, пошевелиться боялась, что уж говорить о пении: одно слово и вдруг унесет вместе со снежинками вниз? — Не бойся, я тут с тобой, не дам тебе упасть. — Сам не сорвись, блин! А то в говна лепеху превратишься! — грозно лепечет Рин. — Всё-о в поря-адке! — тянет нараспев парень и продолжает дожидаться младшей.       Риндо сглатывает комок нежеланных слез в горле, слова бабушки в голове засели глубоко, ей не хотелось показывать свои слабости перед Санзу. Вдруг он все же уйдет, когда увидит, какая Рин трусиха и плакса? Нет, этого допускать ей абсолютно не хотелось, а в голову медленным червем заползла мысль о том, что эта игра над пропастью — его попытка увести из младшей боязнь высоты. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. — ... Не упасть и не встать, — робко начала Хайтани, поглядывая вниз на проезжающие машины. — Мы висим в пустоте... — Невозможно взлететь, — прижимает ее к себе Хару и продолжает. — Мы кричим:

" Ее Величество пропасть, дай нам шанс!

Дай нам невесомость!

Невесомость. ~ "

      Петь песню, развести свободными от объятий руками, словно крыльями, и действительно кричать, покачиваясь из стороны в сторону. С этим девушка немного расслабилась, а некогда присутствующий страх испарился и на его место пришел разбушевавшийся в сердце адреналин. Ретивое бешено колотилось, улыбка блаженная с уст подростковых не сползала, а на щеках то ли от холода, то ли от эмоций блеснул легкий румянец. Санзу повел ее за собой вдоль опасного выступа, тогда Риндо сама отпустила его руку, не боясь уже ничего. Бежит и кружится вместе с ним каруселью на одном месте, ходит по самому краю и смеется от всей души, даже когда поскользнулась и была близка к падению — наплевала на это и просто продолжила петь песню вместе с парнем, возвращаясь на исходное место за ограду.       Харучие перелез первым и словил крошку в объятия, когда та запнулась. Обнял и поставил рядом с собой, оглаживая по голове дрожащей рукой. Ее согревало его безумство и пьяная улыбка, а слова: "Я знал, что мы с тобой слеплены из одного теста ~" — подействовали на нее как что-то сильное и непонятное, хотелось зарыться в его кофту и не отпускать, хотелось, чтобы этот момент не прекращался, и они вместе любовались внезапно распустившему свой яркий букет фейерверку. — Санзу-чан... — Рин легонько тянет его за низ куртки, тот кивает, дав понять, что он слушает. — С тобой так охерительно и интересно! Я так рада, что у моего папы есть такой зашибенный друг! — Я тоже очень рад иметь с тобой твоего папу. ОЙ В СМЫСЛЕ ПОДОЖДИ! Бляя... — Да я все понимаю, не ссы в трусы, — пихает его локтем с усмешкой и тянется в карманы, выуживая из них потрепанную пачку сигарет. — Наконец-то я могу это сделать, — губами ловит никотиновый жгут и упаковкой почти целой трясет перед лицом друга. Тот принимает сигарету с благодарной улыбкой и целует девушку мягко в лоб, зажимая папиросу зубами. — Пиздец, — не верит в происходящее Санзу и как-то по-сатирски усмехается. — Курю с ребенком на крыше. Охуенно, цель в жизни достигнута, можно умереть. — Я тебе дам, блять, умереть! — шапку чужую на глаза лазуритные натягивает, тот теряется на секундочку и кричит.       Однако вопль чужой гаснет в громком хлопке салюта. Риндо широко раскрывает рот, вглядываясь в разноцветные мерцания в небе, бежит к перилам и наваливается на них, заставляя дрогнуть и их, и старшего. Харучиё спешит к малышке и становится рядом, задрав голову к небесному шоу. Только вот...       Всему хорошему приходит конец.       Под оглушительный салют к ним пристал неизвестный: начал приставать к Риндо, а когда розововласый попробовал завести малышку за себя, неизвестный позволил себе недопустимое — схватил и сжал руку испугавшейся. Харучие охватила ярость, он на автомате замахнулся рукой и разбил о чужака бутылку с шампанским, что хранилась в глубоком кармане раскрытого пуховика. Риндо прикрыла рот руками от ужаса и отскочила назад, когда незнакомец рухнул неподвижной массой на холодную снежную гладь крыши. Санзу ринулся успокаивать перепуганного ребенка, но та, как околдованная, присела на корточки перед тушей и слегка коснулась головы странного мужчины ладошкой. На руке показался алый цвет. — Кровь? — звук посторонний стих, а в ушах звучало все расплывчато, как в коматозе. — Санзу-чан... Он, кажется, не дышит... — розоволосый начал распаковывать тело от грязного шмотья и шарфа, лишь бы добраться до сонной артерии. Касается с тремором и хмурится. Точно, у Рин это же в первый раз и всё настолько серьезно. Неудивительно, что у нее все застыло внутри. Парень подтвердил ее слова кивком. — Ч-что.. — она поднесла окровавленную кисть к носу и принюхалась к природному металлическому запаху. Прикрыла глаза, ощутив, как что-то разливается приятной теплотой внутри, и коснулась красного языком, пока друг этого не видел. — Только без паники, — Хару даже не взглянул на девушку в тот момент, его всего било в растерянности. Откуда вылез этот мужик? Ладно, ответ на этот вопрос прост. Санзу заметил его неадекватность, когда тот приближался к ним, значит, этот неизвестный был под чем-то. Праздник, как никак. Разглядывает его руки и видит следы от уколов в нескольких беспорядочных местах, видимо, новичок в этом деле. Когда Харучие и Риндо поднимались, он увидел парочку теней в самом дальнем едва заметном углу, значит, мужик был не один, следовательно и кололся в компании. За ним никто не пошел, возможно, те тоже либо новички, либо им насрать, что происходит на крыше, пока они под кайфом. Если он здесь кололся не один и новичок, то скорее всего мог не рассчитать дозу и переборщил. Ему могло что-то привидеться, мог полезть в драку с остальными наркоманами и в результате потасовки его могли случайно вытолкнуть с крыши. Они могли испугаться и подстроить самоубийство оставленной обувью. Эврика. Харучие выпрямился и поспешил разувать еще теплое создание. — Помоги мне.       Ответа не последовало. Голубоглазый перевел взгляд на причмокивания Рин и ошарашено вытаращился на нее. Девчонка измазала руки в чужой крови, прижала их к лицу и что-то неразборчиво бормотала. Видимо, слишком перепугалась. Беспокоить ее сейчас не хотелось от слова совсем, но нужно было, дабы успокоить и уверить, что... всё в порядке? В голове мысли путались, цеплялись друг за друга и не могли выдать решения всего и сразу. Говорить с ней сейчас, ну, не самая лучшая идея, хотя попытаться стоит: — Рин, Риндо, — сухо начинает дозываться ее парень. Хайтани застыла с открытым ртом, а затем перевела полуалые аметисты на друга, часто заморгав. — Послушай, детка, сейчас не самая лучшая идея обмазываться кетчупом, давай быстренько разрешим эту проблему и пойдем домой? — Домой? — Санзу криво улыбнулся, продолжая медленно стягивать с наркомана ботинки. — А как же он? — Ну, он, — Харучие сглатывает, — умер...мёртв, определенно. Давай-ка уберём это и съебём нахер.       Рин вытерла поспешно и брезгливо руки о снег и пришла другу на помощь без лишних разговоров. Она не маленькая и понимала ход мыслей Санзу, осознавала всю серьезность ситуации. Помогла поднять убитого и уже остывшего человека, подстроить самоубийство путем оставленных ботинок, выслушала теорию, о которой могут подумать в полиции и толчком в спину окунула бывшего наркомана в бесконечную пучину страданий. Полетело тело красиво, с крыши шестнадцатого этажа некогда живой превратился в красную кляксу. "Друзья" колющегося даже не вышли на его поиски, остались мерзко ржать и употреблять все на том же месте. Парень и девушка еще раз проверили место преступления на наличие весомых улик и быстро скрылись под шумок очередного роспуска туш. — Это будет наш маленький секретик, — парень приставил к своим и ее губам указательные и протяжно шикнул. — Обсуждать то, что произошло, я не буду и постараюсь об этом забыть, а ты, в свою очередь, забудь о том, что я с л у ч а й н о убил человека, и мы никогда к этой теме не возвращаемся. Усекла?       Рин кивнула и вдруг обратила внимание на свои руки. Её ногти неестественно удлинились и заострились к концам. Хайтани захлопала ресницами. — С-Санзу-чан, смотри! — девчушка протянула ладони вперед и заглянула в чужие аквамарины. — Это...это...       Голубоглазый остановился и осторожно взял "лапки" младшей в свои руки, оглаживая тыльную сторону большими пальцами и пачкаясь в крови. — Это твои замёрзшие руки и кровь, — он даже не понял, о чем говорила мелкая. — Да нет же, дурень! — возмутилась та и выставила ногти. — Не видишь?? Они огромные! — Оу... А почему?.. — Не знаю...       Оба затихли. — Видимо, после произошедшего на крыше, я открыла в себе новую способность, — Харучие открыл дверь квартиры, заходя внутрь, а девушка решила поэкспериментировать: резко сжала руку в кулак и когти втянулись. — Ого! Смотри, как Росомаха! — вскрикнула удивленно Рин, когда Санзу обернулся. — Ого, нихуя себе... Сделай еще! — развеивается юноша. — Как котенок. Прикольная способность, чтобы спинку чесать. ~       Санзу смеется от легкого шуточного толчка кулаком в бок и направляется вместе с ней в ванную. Там они поочередно вымываются, переодеваются и на цыпочках чистенькие пробираются мимо Рана в детскую. Розоволосый был приятно и в то же время страшно удивлен тому, что Рин отнеслась к убийству спокойно, не запаниковала, не стала кричать и вопить от вида трупа... может так на ней сказались сериалы, игры, мультики и сказки? Думать и гадать на пустом месте не хотелось. Что сделано, то сделано.       Тот наркоша полез с кулаками и обзывательствами на Рин! Это была защита!       Тот наркоша полез на Харучие с угрозами о расправе и был готов столкнуть его с крыши! Это была самооборона!       Юноша остался с ночевкой в доме Хайтани, написал Коко сообщение со специальными ошибками, что тот может его не ждать, и развалился на полу в лапах сидящего медведя, а Рин улетела на крыльях сна в забытье на своей мягкой постели. От таких событий они вдвоем уснули также крепко, как Ран в зале на диване, и пролежали в одном положении до самого утра.

***

      Птички за окном поют тревожную мелодию на своих привычных жердочках-ветках и с редкой пакостью стучали в чистое стекло. Ран лежал... к верху ногами, голова на месте задницы, задница на месте головы, лежал у самого края и, когда птичьи трели стали для его похмелья невозможным будильником, рухнул камнем на разложенное по всему полю одеяло и плед. Укрывался простынкой и спал на голых подушках дивана? Определенно, да.       На ватных ногах еле встал, хватаясь за голову, давно такого дикого похмелья не испытывал, и ввалился в ванную. Умылся, охренел от того, что на его лице были всякие надписи с непотребствами, выругался в слух, ведь подозревал, чья это могла быть проделка, и снова умылся, но уже с помощью мыла. Вещам на сушилке не предал значение и поспешил медведем-шатуном проверять комнаты на наличие разрухи после дня рождения. Зал, где все разворачивалось, был вылизан до чиста — удивительно! Даже на кухне не было и намека на кулинарный беспорядок — поразительно! Риндо спит сладко в своей постели — прекрасно! Харучие дрыхнет звездой на полу — ужасно. Ран вскидывает брови, ведь кто-то обещался больше сюда не приходить. Идет наступательным командиром на храпящее войско под названием "розовый брызг блестящего клея-ПВА" и останавливается на полпути, потому как услышал звонок в дверь. — Здравствуйте, — строгий голос полицейского бьет по ушным раковинам так, что приходится на минутку стать глупой совой и замереть. — Мы ищем свидетелей по одному делу. — Здравствуйте, — Ран жмет мужчине руку и супится. С чего бы органам правопорядка здесь заявляться? Неужто поступила жалоба о слишком громкой игре на рояле? — Какое дело? — Сегодня утром нам поступил звонок, — дядька роется в каких-то документах и выуживает фотографии. — Мужчина в возрасте двадцати восьми лет сбросился с крыши. И мы подозреваем, что самоубийство подставлено. Скажите, где вы были с двух часов ночи до четырех утра? — Дома, — Хайтани внимательно рассматривает улики. — Я праздновал день рождения в кругу друзей. — Кто еще есть дома помимо Вас? — орхидея заглядывает в квартиру и смотрит прямиком в сторону детской, полицейский хмыкает. — Кто-то может подтвердить Ваше алиби? — Мой друг, — на лице спокойная улыбка, а внутри кричит демон негодования, — и дочь, — теперь улыбка стала мягкой и нежной. — Они находились вместе со мной на протяжении всего вечера, — мужчина задумчиво кусает колпачек ручки. — Рекомендую вам посетить этаж выше, о нем ходит дурная слава, может он Вам поможет в Вашем маленьком расследовании. — Хм, спасибо за сотрудничество, — качает головой мужчина и поправляет фуражку. — С прошедшими праздниками и всего доброго.       Хайтани выпроводил дядю в форме и закрыл за ним дверь. — Кто это был? — интересуется Санзу, шаркая по полу босыми ногами. Посторонний шум разбудил его. — Да так, пытались втюхать пылелос по дешевке, — выдыхает Ран и трет глаза. — Ты мне лучше скажи, какого хуя ты опять здесь? — Харучие игриво заматывается в покрывало, а-ля древнегреческий божок, и шлепает к окну, чтобы закурить. — Тебе не кажется, что сцена повторяется? — щурится Санзу и зажигает папироску. — Давай покурим, — повторяет настойчивее. — Давай, я вижу, как тебя колбасит от похмелья, неси сюда свою сраку, пока я не передумал. — А ты в курсе, что от сигарет похмелье тяжелее переносить? — Но, тем не менее, ты здесь, — улыбается розоволосый, когда Ран становится рядом и терзает его пачку. Хайтани качает головой и тянется за зажигалкой, но тот, пародируя цокот лошадиных копыт языком, запихивает ее себе в карман, оставляя бывшего без огонька. — Архимед дал нам огонь не для того, чтоб я делился им с каким-то Раном Хайтани. Э-ко-но-ми-я, — и как назло неспешно затягивается, не отводя надменного взгляда от мужчины. — Какая же ты... — Хару выдыхает вишневую дымку в чужую моську и лыбится от этого только шире. — Задница. — Самая очаровательная из всех. ~       Ран безразлично хмыкнул, дождался, пока Санзу сделает тяжку, и склонился ближе, прикуривая от его сигареты свою. Глаз друг от друга не сводят, а когда фильтр загорелся — отворачиваются. С каждым заполнением легких становилось на удивление лучше. — Мне кажется, — начинает старший. — Что пора бы Рин просвятить в азах полового воспитания, — Санзу закашлялся дымом и вытаращился на него глазами на выкат. — Ты чего это вдруг резко об этом заговорил? — посмеивается истерично розововласый. — Ну, как это! — высоко пискнул. — Она же такая красивая девочка! Сейчас за ней мальчики толпами бегать начнут и плюс ко всему... у нее должны начаться... эти... э-эти... — Э, месячные что ли? — подсказывает, пытаясь сдержать смех. — А если, — панически задыхается. — А если она вступит в связь с каким-нибудь обмудком?! — Блять... Ран, единственный обмудок у нас — это ты... — качает головой парень. — Купи книжку, попробуй объяснить НА ПАЛЬЦАХ, не знаю... — НА ПАЛЬЦАХ?! — НУ ХОЧЕШЬ я ей объясню??? — Ран кинул на него возмущенный взгляд. — Ладно, ладно, я понял! С этим вопросом я подойду к ней в последнюю очередь! — Лучше бы ты вообще не подходил к ней... — Эй-эй, ты палку-то не перегибай! Я ее лучший друг в конце концов! — Хайтани гортанно взвыл и уткнулся лбом в стену. — Не паникуй, она понимающая, к тому же... некоторые сериалы, фильмы или даже игры могли все это дело сделать за тебя. Она до ужаса это все обожает и кто знает, может она сама тебе все расскажет, хыхых. — Ох, я просто надеюсь, что моя малышка не наткнется на неприятности.. — опечаленно бубнит фиолетовоглазый и вновь заполняет лёгкие отравой, продолжая вариться в котле собственных мыслей.