Алее алого

      Громкая музыка пробивает ушные перепонки, зарывается извилистыми мелодиями в вены, гоняя по крови адреналином, заставляя конечности непроизвольно двигаться в заданном ритме. На танцполе сегодня жарко, на танцполе сегодня тесно — на сцене играет рок-группа, на сцене происходит безумие. Гитарные рифы разряжают дурманящую атмосферу, режут мозг на кусочки, дольки, пластинки — серое вещество перестаёт функционировать от опьяняющих танцев роскошных девиц и дорого алкоголя за стойкой. Еда на высшем уровне — обожраться и не жить — люди, буквально, обмазываются сливочными угощениями, флиртуют друг с другом кормежкой или передачкой сладости через французские лобызания...       Сегодня оживленно. Хочется поддаться всеобщему настроению и прыгнуть в толпу, угореть в чувствах, случайных касаниях, будоражащих все существо, кричать знакомые песни и плыть по волне удовольствия, что обязательно привела бы к чему-то такому, о чем на следующий день не захочется даже вспоминать. Хочется зацепить какую-нибудь красотку, увести в вип-зону и хорошенько оторваться с ней в безумном страстном танго с невообразимой гаммой эмоций. Хочется забраться на сцену и выхватывать у солиста микрофон, орать что-то свое, волнуя народ, поднимая себя на понт и всеобщую ненависть. Хочется впасть в ручей юности с головой, но...       ... от всего этого давно пора было отказаться, ведь в настоящий момент ты "примерный" семьянин и глава такого крупного заведения, в котором людской поток меняется со скоростью Флеша из комиксов Марвел. Под боком подпевающий бывший парень, попивающий беззаботно предложенную барменом мешанину из ядерного алкоголя. Под боком серьёзная лучшая подруга, танцующая бёдрами, завлекающая такая, манящая, но, как и всегда, недоступная и далёкая: с ней не поотдыхаешь, как пить дай, заставит заняться какой-нибудь работой, пока все вокруг отдыхают и веселятся. Диджей перебирает пластинки за пультом и общается параллельно с подоспевшими поварами, что решили сделать перерыв от бесконечного водоворота заказов. — А где Рин? — Харучие пытается перекричать толпу, притягивая Рана к себе за ворот. Хайтани хмыкает и сбрасывает его руки — непозволительная близость. — Она же будет сегодня? — Да, кстати, где наша звездочка, — спрашивает Хаджиме, размещая подбородок на барной стойке. — Опаздывает? — Не знаю, — жмёт плечами Ран и кусает губы. — Сказала, что задержится и послала меня на- — Хуй?       Гогочат сожители и с размаху заключают руки в рукопожатии с громким хлопком. Сегодня они снова петросянят. — Вы сейчас оба работы лишитесь, — трёт виски старший и вздыхает. — УУУУ, шантаж среди бела дня, — делает руки рупором розововласый и встаёт с места воскричав. — Вы только послушайте его люди!       А людям все равно — танцуют, куролесят под классику жанра рока, кою играли со сцены приглашённые ребята из группы Баджи. Ханемия и Мацуно предложили тематику прошлых лет, многим такое пришлось по душе: атмосфера 70-х-90-х позволила окунуться в какую-то ностальгию, сейчас наполняя все людное пространство бесконечным вольным гранжем и панк-задором. У Рана радовался глаз, когда из множества закосов на известных исполнителей он мог узнать своих любимых представителей глэм-рока — Twisted Sister и Kiss — заметил, как Харучие показывает пальцем на рыжего мужика в центре дэнса под диско-шаром, видимо, в нем он узнал своего любимого Дэвида Боуи. Когда трио сменяли танцовщицы — Кейске горным козликом обскакивал зал, слушая заказы на следующую дорожку из песен, и параллельно делал с незнакомцами фотографии.       Сама Риндо, хоть и заставила себя долго ждать и беспокоиться, уже стояла на пороге в заведение и думала влететь туда эффектно, с ноги, как подобает настоящим оторвам, только движение вперед загородили важные особы, с которыми Хайтани встретилась заранее, как и договаривались. — Гм, что за говни- — Изана прикрывает братишке рот ладонью, наваливаясь на него со спины, и шипит, как капля воды, попавшая на раскаленное масло, чтобы тот немедленно заткнулся и лишнего не болтал иной раз, ведь они только пришли. — Майки, выбирай правильные выражения, подходящие сюда, — улыбается и сверкает ярче бриллиантов. — В данном случае сюда подойдет — это что за поебо-       Рин прикрывает рот Изаны ладонью и хмурится угрожающе. Манджиро не теряется, лижет солоноватую ладошку брата, а затем прикусывает, выныривая из охапки нежелательных объятий под сладкий аккомпанемент проклятий. Так уж и быть, дает шанс этой "безвкусице", ибо нельзя судить книгу по обложке. Подумаешь, вывеска темная, непримечательная совершенно, выцветшая, скорее всего, тут треснул обивочный материал, там треснул, давая неровный ребристый шов стенам — как еще здание не продувается всеми возможными ветрами и непогодицей? Цвет бара черный, мрачный, как будто захаживаешь в катакомбы, а не в веселый кабак для удовлетворения всевозможных потребностей... Но всё же гость тянется к дверям, внушая Рин светлую надежду на спасение этого "захолустья".       Свет открывшихся дверей привлек всеобщее внимание и остановил играющую группу на сцене посреди розыгрыша кавера "Somebody Told Me" от Motionless In White фальшью в середине композиции. Рин могла бы схватить Майки за шкирку и сразу показать его своему отцу, извинившись перед группой клыкастого друга, однако колокольчики игривые, висевшие над дверью, в очередной раз оказались интереснее всего остального. И, кстати, завлекли своей "трелью" не только Рин, но и ворчащего до того Изану. Они встали на проходе, как котята, пропуская своего главного чёрного кота вперёд — который, кстати, состриг свою длину и сделал причёску пикси — с важным видом и улыбкой умиротворенной. Мужчина оглянулся так расслабленно и даже в какой-то степени вяло, будто голова его сейчас находилась где-то далеко. Возможно, на курорте, отдыхая на огромном розовом надувном фламинго, уносящемся тёплыми волнами в дивную гавань. Но был пришедший явно не здесь, средь шумного "бала" различных... фриков в одежде стиля "я не бомж, а рокер". Первым перестал играть басист, выставляя поющего дальше вокалиста в неловком положении. Казутора глянул на Баджи в недоумении и пришел в еще больший шок, когда у него из руки выхватили микрофон, чтобы закричать во все стены кабака: — МАЙКИ!!! — орёт надрывно Кейске своим охрипшим голосом, прерывая волнообразный поток пляшущих окончательно. — МАаАаАЙКИиИ! — вручает микрофон обратно своему коллеге, и слетает с основной площадки и спешит к Манджиро со всех ног с широченной улыбкой, пробиваясь сквозь толпу. Ханемия и Мацуно переглянулись, барабанщик сыграл "бадум-тсс", пока солист кивал Хитто, чтобы тот спас возникший конфуз какой-нибудь электроникой. — Чего? Это еще что за хер с горы? — щурится Сано через бинокль из рук, чтобы получше рассмотреть приближающуюся фигуру. По громкому упоминанию своего псевдонима на протяжении всего путешествия размытого пятна до него доходит, что этот верещащий бас может принадлежать только одному придурку на всей планете. Да что там на планете... Во всей необозримой Вселенной. — БАДЖИ???!!! — глаза приобретают форму овсяных печенек, руки автоматически расставляются в стороны, а ноги сами несутся к другу детства. — БАаАаАДЖИиИ! — Сано в один прыжок летит на музыканта с крепкими объятиями, и Кейске молится в этот миг всем выдуманным богам, чтобы приятель вдруг не оказался тяжелее тонны. Как оказалось, молился не зря, ведь поймал обеими руками едва ощутимую пушинку. — СКОЛЬКО ЛЕТ, СКОЛЬКО ЗИМ! — крепко стискивает темновласую мелочь и кричит ему прямо в ухо. — ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ!! ТАК ДАВНО НЕ ОБЩАЛИСЬ! — ДУРИЛА, МЫ ТОЛЬКО ВЧЕРА С ТОБОЙ ПО ВИДЕОСВЯЗИ БАЗАРИЛИ, ЭЭЭЭУ! — перекрикивает его Манджиро и потирается щекой о чужое лицо. — Мы с тобой практически каждый вечер созваниваемся, уу, тыыы, — стучит ему в шутку кулаком по голове. — Да связь — это одно! — смеется хлопая друга по спинке. — А общение вживую, в настоящем времени — другое! Мы последний раз собирались с тобой, пивом и чипсами миллионы миллионов лет назад! — Прошел месяц, Баджи. — ВОООООТ! Надо исправлять! Ты ж вообще нигде не появляешься! — А ты как меня вообще со сцены-то узнал? — глазеет скептически, сползая потихоньку вниз. — Я, вообще-то, прическу сменил! — Да я щас пел, смотрю, знакомое лицо зашло. Лица, — одной рукой поддерживает Джиро за задницу, а другой машет приветливо Изане, что залип с Риндо. Они вместе с со стороны выглядели, как котятки, охотившееся на мясо, прицепленное к удочке на крючке. — Смотрю-смотрю.. Вроде знакомы, а вроде и нет. Дай, думаю, песню закончу и сам выведаю, они не они. А это оказались ещё те "они"! И я рванул к вам! — Чего??? — спрыгивает с дружеских рук и хватает Баджи за запястье. — Ты почему мне не сказал, что будешь выступать именно здесь? Я бы подвинул дела так, чтобы пропустить все твои номера и не успеть даже на микрокусочек! — Ах ты мелкий засранец! — зажимает коллекционера в подмышку и кулаком быстро-быстро натирает макушку до горячей головы. — Из-за твоего сраного прихода — явления пидора народу — пришлось прервать концерт! Казутора, вон, выкрутился и попросил диджея Какуче подрубить какую-то фонограмму. Правда и я косякнул.. Но похер! А ты какими судьбами-то здесь? — морду серьёзную скорчил, но до жути наигранную. — Что привело тебя сюда? — Эта девчонка, — пальцем тычет в сторону Рин, которой не оказалось на месте. — Ээ, где... — Кто?... — Да девчонка эта, имя ее забыл... Дорин... Дурин... — Окей, ладно, как вспомнишь, позови, ахах! А я помчал к группе, надо дальше программу катить, — обнимает напоследок. — Позже поболтаем, когда весь этот концерт закончится. Чао-какао! — Да без проблем, — салютует от виска Майки и с улыбкой провожает Кейске сизым взглядом обратно на сцену. Оборачивается к выходу, дабы схватить пускающего слюни на колокольчики Изану, да отправится на поиски Рин, только девочка находит его быстрее, воодушевленно окликая: — Майки-сан! — Майки вздрагивает, вцепившись в руку Курокавы так, что тот аж вышел из транса, захлопав вопросительно глазками на брата, Риндо и какого-то высокого мужчину, во взгляде которого отразилось явное непонимание, зачем его сюда притащили. — Изанчик, — мурлычет мелкая. — Знакомьтесь! Это мой папочка — Ран Хайтани! И по совместительству владелец этого замечательного заведения! Папа, это Манджиро Сано и Курокава Изана — наши спонсоры! — беловолосый мулат глядит на Хайтани старшего с оценивающим видом, щурит глаза оттенка фуксия, мол, можно ли доверять _этому_, качает головой, приметив, что он "ничё так сохранился", и нашептывает что-то Манджиро на ухо, из-за чего тот медленно повернулся к своему барашку с каменным лицом да скривив губы. — Так вот, кто твой папка, — усмехается Манджиро и тянет Хайтани руку в приветствии. — Я уведу его с твоего позволения на пару слов? — младшая кивает, а потом уводит Изану на экскурсию, чтобы тоже зря времени не терять и приобщать новоиспеченного друга к зажигательной атмосфере. — Спасибо. ~       Юноша подхватывает Хайтани под локоть и протискивается сквозь возникший поток людей около входной двери, используя старшего в качестве живого щита. Ран молча проходит к барной стойке и заруливает туда, где было меньше всего глаз и ушей, чтобы прояснить некоторые нюансы дальнейшего сотрудничества и хорошенько выпить за союз. — Итак, я так рад, оказывать Вам взаимную услугу! — Рану приходится присесть на низенький стул, чтобы находиться с гостем примерно на одном уровне. — Какую такую услугу? — вопрошает орхидея. — Если быть точнее, то эта услуга не Вам, а Вашей дочери, — начинает объяснять парень. — Мы с ней недавно разговаривали, и она попросила меня быть Вашим спонсором, — Ран устремил аметисты в пол. В его голове сейчас летает лишь одна мысль, клокоча сердце: "какого черта МОЙ РЕБЕНОК решает МОИ собственные ПРОБЛЕМЫ?" — Начну с того, как именно мы с братом узнали про Ваш бар. Эм, Риндо, Ваша дочь, была в гостях у моей сестры, где прибывала почти вся наша семья. Познакомившись со всеми, она вдруг потащила моего несоциализированного братца играть... И так хорошо подружилась с Изаной! Вы представить не можете, какого было моё удивление, ведь она вывела его из затворничества в какой-то степени! Ах, он был таким замкнутым, нелюдимым, он был таким одиноким! Но солнечная энергия Риндо привлекла его что ли?? — Майки заказывает шот, приводя Хайтани в культурный шок, выпивает залпом и продолжает дальше. — Благодаря Рин, он немного изменил своим принципам и постепенно начал выходить из состояния амебы, втягиваясь даже в семейный разговор! Дошло даже до того, что Рин и Изана начали рассказывать друг другу о себе и выяснили, что они оба являются чудо-детьми! — Манджиро смахивает невидимую слезу указательным и тараторит далее. У Рана кольнуло сердце, ведь, оказывается, Рин открыла кому-то свой секрет. Благо, что Курокава такой же, как и она... Может, у таких детей какая-то чуйка друг на друга? — Ах, как мой любимый, дорогой брат был счастлив, когда он наконец-то обзавёлся кем-то, кто похож на него! Он наконец-то понял, что не одинок в этом мире, — ловит ошарашенный взгляд Курокавы, но не останавливается, вещает свою ложь во благо, пока около них акулой незаметной кружит розовая макушка, с едва прикрывающим яркие пряди полотенцем на голове. — Ох, я тоже... рад! — И тогда я согласился быть спонсором для Рин, но сейчас я говорю об спонсорстве бара Вам. Только, пожалуйста, не запрещайте нашим чудесным детям дружить! И может ли она играть с моим братиком чаще, чтобы его выход в свет становился все увереннее и увереннее? Ах, Вы бы видели, как она спасает его от одиночества, показывает ему прелести весёлой дружбы и так далее. И это всё только за вчерашние полдня. Думаю, Вы меня поняли, как родитель родителя, — с надеждой в сердце завершает Сано и улыбается служебно. — Никогда бы не подумал, что простые детские игры смогут так кардинально перевернуть моё положение сейчас, — хлопает шаренкамм Ран и ищет дочь глазами, полными гордости. Та сидит за отдельным столиком с новым другом, потому что уже провела гостю краткий экскурс, и попивает банановый коктейль — её любимый. — Только из-за этого вы решили помочь мне с бизнесом? — Пахнет пиздежом? —Сано гнёт бровь. Ран сидит со сложным лицом, отнекиваться не спешит, недостаточно весомые аргументы, хотя, кто знает этого внезапного человека. — Давай без формальностей, Хайтани, — юноша кладёт ему руку на плечо и пытается приобнять, как какого-то старого друга. Пытается. Тот сидит горой и этакому "Магомеду" приходится изловчиться, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Я пришёл сюда потому, что твоя девочка является подругой моему брату, и ты не представляешь, как она его выручает. Сам посмотри, — указывает на сидящих братишку и его подружку ладонью и натужно, но убедительно улыбается, когда Изана и Рин подпевают вместе играющей музыке "We're Not Gonna Take It" Twisted Sister. — А какой бы союз из них получился... — Ран качает головой с серьёзным видом, реально задумался. — Так-так, погодите, — одумывается старший и поглядывает на болтливую парочку. — Вы же не хотите их... — Они что, животные что ли какие-то, чтобы их сводить? — шлепает его по плечу и отваливается. — Просто знай, что я обязан ей за общение с Изаной.       Мужчина задумчиво придерживает подбородок, а потом улыбается искренне, протягивая руку для заключения контракта. Этот паренек внушает доверие. — Всё необходимые документы оформим позже, — говорит Хайтани, когда видит по глазам Майки его стремление ворваться в толпу и зажечь тухляк. — А сейчас... — слышен радостный вопль, видимо, группа прекратила играть и вновь сделала паузу. — Можете пока ознакомиться с нашим прекрасным заведением! — Манджиро жмёт крепкую руку двумя своими крошечными ладошками, Ран непроизвольно вскидывает брови, когда понимает, насколько молодой господин маленький в размерах, но зато какие деньжища имеет при себе!!!

Контракт заключён — гуляй не хочу!

      Манджиро быстро вклинивается к людям, пляшет вместе с ними под какую-то новую песню группы Queens of the Stone Age — "No One Knows". Подзывает пальцем Риндо и Изану, танцуя вместе с ними под огнями софитов. Курокава обиженно-артистично дует щеки, напоминая Рин забавную рыбу-фугу, ну и навыдумывал же историй этот Майки, чтобы правду режущую не раскрывать. Вряд ли бы Ран позволил Манджиро проводить исследования, связанные с Риндо, вот и пришлось выкручиваться из ситуации, опираясь на логику. Благо оторвыш понимающий и совсем не против таких выдумок. Сквозь разливное полчище Майки выцепил глазами знакомую розовую макушку, что медленно продвигалась аксолотлем к бармену. Манджиро выбрал себе цель, навел указательными пальцами маршрут и прорвался к клубничному с лучезарной улыбкой. — Дебильный вечер, я никак не ожидал, что малявка приведет сюда этих двоих. Не нравится мне этот иЗаНа, — морщится в переносице Санзу, когда оказывается с Коко один на один. Беловолосый стакан натирает, спрашивает, мол какова причина, а розовый ему и отвечает с тяжким выдохом. — Из-за него я лишился старой работы, — пальцем по столешнице водит. — Потом, правда, пришёл и ушёл из бара, не суть, но факт того, что из-за этого барана у меня все пошло по пизде, остаётся фактом, — Коконой качает головой с понимаем и хлопает соседа по плечу утешающе. — Ага... Пойду-ка пожру, чтобы ещё больше не расстраиваться, хах... — Санзу, — Майки появляется неожиданно, схватив мягко чужие плечи и усаживая юношу обратно. — Какая чудная встреча. — Умпф, — Хару давится воздухом и нервно оборачивается. — З-здравствуйте... — А чего так официально? — темные брови удивленно ползут наверх. — Впрочем, неважно. Я не отвлекаю тебя от флиртовашек с этим очаровательным барменом? — Коко хмурится, застыв на месте от упоминания себя и слова "флирт" в одном предложении. — Нет, и я с ним не- — Да мне все равно, — гундосит черновласый. — Ты обязан составить мне компанию, — улыбается вдруг Манджиро и склоняется к сотруднику, вычитывая нужное на бейджике имя. — Ко... Коной Хаджи.. Мэ....ме... О, Коконой, во, дай бутылочку вина и подскажи-ка, где я могу слиться в уединении с этой особой? — под локоть подхватывает напряжённого розового фламинго и принимает вскоре протянутую бутылку. — Белое полусладкое "Гевюрцтраминер Монтерей Каунти Фетцер", — рассказывает мужчина. — С вас две тысячи йен, — Ран нашептывает ему, что это спонсор и Хаджиме тут же исправляется. — Забудьте, что я сказал. Это за мой счёт, то есть, за счёт заведения, — косит кошачьи глазки на босса. — А вип-комнаты находятся прямо-прямо вперёд до картины с... Непонятной мешаниной из красок и потом налево, — показал направо. — Приятного времяпровождения. ~       Ран даже похлопал своему подчинённому за продемонстрированный профессионализм, провожая Хару и "кошелёк" в одиночные зоны скептическим взором. Какие у этих двоих отношения? Впрочем, его это не касается. Какая разница, что там вообще у этого Санзу в жизни происходит. — Этот вечер мне по душе, дочь привела хороших людей. И Изана, тот мулат, мне нравится, — с улыбкой говорит Ран, опираясь о стойку. Хаджиме хмыкает, становится сборником сплетен. Не сказать, что он против такой новой должности, даже приятно, ведь с ним делятся таким отличным друг от друга мнением. Собственно, как и всегда дают знать о своей полной противоположности даже здесь. — Весёлый, с Рин, кажется, отлично общается, — ловит глазами дочь, коя стучит кулаком по стене от какой-то шутки Курокавы или его смешного лица, изображающего пение человека на сцене. — Я рад, что у неё появился тот, кто смог принять её особенность так же лояльно и спокойно, как и весь персонал здесь. Чудесный день, Коко, давай наливай виски!

***

      Харучие сам повел к комнатам новоприобретенного спонсора, пропуская его вперед. Оба молчат, ничего не говорят и даже не смотрят в сторону друг друга. Манджиро свистит лобызающимся по углам парочкам, подбадривает словами "так держать" и ведет обсидиановым взором по пространству. Черным черно, путь снабжают светом мигающие лампы, кои срочно нуждаются в спасательной замене.       Скрипучая дверь открывает перед своими странствующими гостями тепло и уют: комната черно-алая, выглядит достаточно вычурно, ковролин можно погладить, как собачку или летнюю траву, если больше нечем заняться, пока ожидаешь, когда тебе принесут кальян или еще что покруче. Тут вообще такое есть? Нет? Ничего. Введем. — Присядь, — предлагает Майки, пока открывает предложенное Коконоем вино. Харучие сглатывает неприятный ком в горле, из шкафчика выуживает два хрустальных бокала и вместе с ними усаживается за стол, как провинившийся школьник перед директором. — Давай расслабимся, поговорим, — спокойно наполняет фужеры напитком и присаживается напротив, разместив подбородок на сложенных в замок руках, и улыбается благосклонно. — Как твои дела, Харучие? — Э, отлично, — отзывается нервным смешком, а затем кашляет, восстанавливая голос на нормальный тон. — Работаю в баре вокалистом, помогаю Рану сидеть с его дочкой. Иногда, да, иногда. — Ран, — смакует чужое имя на устах и усмехается. — Это тот самый холоднокровный убийца, с умной головой и пылким сердцем, который любил играться со своими жертвами перед смертью? — Забудьте... — ежится Харучие и запивает горькое имя Хайтани сладким винным изделием. — Риндо, — розововласый заседает истуканом, стоило Майки упомянуть следующее. — Я хочу поговорить с тобой о ней, — вбирает бокал и гоняет жидкость по стенкам круговыми движениями. — Ты ведь в курсе, что она чудо-ребенок, верно? Сколько ей... В каком возрасте она находится? — Сейчас ей тринадцать, — вспоминает юноша. — В следующем месяце будет уже четырнадцать, ох, так скоро... сегодня уже двадцать восьмое... — Я провожу исследования, ты, как никто другой, об этом знаешь, и в ходе изучения подобных индивидов, я выяснил, что в таком возрасте у них у всех проявляются неконтролируемые вспышки агрессии, — Манджиро смачивает горло и оценивающе мычит. Действительно достойное "пойло". — Живой пример — Изана — только он уже давно прошел эту стадию, но не суть. — Вы думаете, что при таких вспышках она может кому-то навредить? — Да, — кивает парень и разминает затылок. — У меня есть для нее успокоительные таблетки и у меня есть к тебе предложение. — Внимательно слушаю. — Я нанимаю тебя обратно на твою прежнюю должность, однако теперь ты будешь следить за этим чудо-ребенком, чтобы она вовремя принимала лекарства. А в случае, если кто-то прознает о том, что она "особенная", — выдерживает паузу и говорит одновременно с киллером, — убить. Незамедлительно. — Я должен поминутно напоминать ей принимать? А может она сама сможет это сделать? — Исключено, она маленькая девочка. Может наврать, обмануть. Ты с таким знаком. — Да... Знаком... — музыкант поглаживает ромбовидные шрамы и тускнеет. — Но... почему следить за ее приемом не может Ран? Он же ее отец. — А ты подумай, включи логику, — Харучие закусывает ноготь, и сводит брови к переносице. — Поставь себя на место Рана. Отдал бы ты своего ребенка на исследования подозрительному дяде, который только сегодня появился в твоей жизни? Вот и я бы тоже не рискнул. Сейчас идет охота на подобных детишек. Люди в наше время жестоки и когда узнают о том, на что способны эти дети... — Можете не продолжать, я Вас понял, — останавливает его Санзу и вздыхает. Вот это новости, греющие душу. Как все удачно складывается! — Погодите, раз вы вернули меня обратно на работу, то это значит, что я могу снова жить в поместье? — Хару... — Майки вдруг низко смеется, исходя на постепенную истерику. — Аааай, Хару-Хару, я отстранил тебя от работы. Не выгонял из поместья, об этом даже разговора не было. Ты просто взял свои вещи и ушел бомжевать, в с ё. — То есть, все это время... я мог вернуться со спокойной душой обратно?! — на крик переходит, но скорее счастливый, чем бешеный. — Да, ты можешь вернуться домой со спокойной душой вместе со мной, — сейчас Манджиро наблюдает радостные прыжки и завывания, тихонько посмеиваясь с такой реакции. Правда потом вся весёлость сходит на нет, и Харучие садится обратно на мягкое кресло. — Простите, но я не могу вернуться, — голос стал тише. — Сейчас я живу с Коко и... мы с ним отлично ладим, делим оплату за коммуналку, и будет как-то некрасиво, если я вдруг кину его задницу в холодной одинокой квартире... — Это дело твое, — отмахивается Майки. — Просто знай, что двери в поместье Сано всегда тебе открыты, — с теплотой говорит темновласый, заглядывая в мерцающую лазурь глаз напротив. — Днем ты будешь привозить Риндо ко мне, она будет играть и тренироваться с Изаной, в то время как я буду вести записи, а вечером ты будешь отвозить малышку Хайтани обратно домой. Теперь ты становишься ее "ангелом-хранителем", если кратко, — Сано хлопает в ладони завершая это маленькое собрание. — Так, мы отлично посидели, пролили свет на некоторые моменты, за сим предлагаю тебе вернуться к тому шумному веселью.       Сидят с неловкой паузой, вдупляют в бокалы недопитого вина и вслушиваются в тиканье настенных часов с кукушкой, игнорируя громкую музыку. Майки не выдерживает, цокает языком, хватает Харучие за запястье и ведет за собой с кличем "погнали!". Они пробежали мимо звенящей пошлости стен, застали несколько соитий, посмеялись с них, пропуская похабщину через фильтр шуток, и помчали дальше. К выходу в главный зал за руку Манджиро схватилась какая-то женщина, притянула к себе и начала вытворять ласки губами по бедному лицу, пыталась залезть под черную футболку трясущимися руками, наваливалась всем телом, в попытке потопить маленький бумажный кораблик в лице Сано. Харучие знатно прихуел, пошёл их разнимать, говорил дамочке в "вежливой" форме катиться куда подальше, да только Майки сам оттолкнул приятеля, подмигнул ему и решил брать все в свои руки. В прямом смысле. — Хам!       Майки огреб по зубам, когда позволил себе схватить и ущипнуть приставучую женщину за бок. Выше не пошёл, а то мало ли, вдруг обвинила бы в домогательстве, ещё и Харучие бы в это втянула. Странная мадам. Тем не мене из неприятной ситуации выскочили прямиком в центр, успев на концовку песни "La Paura Del Buio" группы Maneskin, кою допевал Казутора. — На этом наше выступление окончено! — завершает тематику в стиле рок Баджи. — Спасибо большое, что оставались с нами!       Люди начали расходиться. Ставили столы на прежние места под подключенную Какуче фонограмму, болтали друг с другом, обещали обязательно прийти ещё, и делали памятные фото с участниками выступления. Манджиро поспешил к бару, с разгону шлепнул Рана по хребту, чтобы тот выпрямился, и уселся рядом. — Чего пьём? — спрашивает юноша, заглядывая в чужой стакан. Рядом сидящая Рин с улыбкой указала на бутылку виски в руках Коко. — Чистогон??? — Что Вы, что Вы! — отнекивается Ран. — Какие мне виски, да ещё чистогоном! — стаканом под носом Манджиро проводит. — Я чай пью, — Хаджиме хмыкает и отрезает ему жёлтенькую дольку. — С лимончиком. — Звучит отстойно, — гримасничает Изана. Риндо возмущённо на него посмотрела и наступила на ногу каблуком красных туфель. — Ай-ай! Ещё скажи, что не согласна! Он босс, почему не может себе позволить выпить??? — Потому что босс на работе, — поясняет Коконой с важным видом и ставит бокалы перед гостями, разливая в них голубую жидкость Кюрасао. — А ещё он обещал Рин не пить. Правда, милая? — девчонка кивает с улыбкой и продолжает попивать через трубочку свой банановый коктейль, неизвестно какой по счету. — А вот Вам, дорогой наш спонсор, я бы посоветовал выпить- — Мешай все на свой вкус, — рассек воздух рукой Майки. — Изане тоже, пусть хоть раз в жизни попробует чего-нибудь стоящего. — Эй! — подал голос мулат. — Я практически испробовал весь алкоголь мира, подрабатывая дегустатором! — указательным в потолок тычет. — Там знаешь какие напитки мне подавали? — обращается к скучающему Коко. — Да ты в жизни ни один из них не повторишь! — а вот тут гордость бармена была задета. Беловолосый стянул изящным движением перчатку с руки и бросил её в лицо кудрявого парня, прожигая его насквозь своим надменным взглядом. Курокава такой подход оценил по достоинству, с ухмылкой не менее надменной принял перчатку и склонился к Коко поближе. — И чем же ты можешь меня удивить, Mon cher? — Рассказывай о своих вкусах, — пока Изана там теребонькал свои извилины, вспоминая, что он вообще любит, Коконой с чистой совестью и спокойной душой намешал непривередливому спонсору "Изумрудный Бриз", довершая коктейль имбирным элем и газировкой. Майки с удовольствием принял напиток, захлопав в ладоши, как радостный ребёнок, увидевший радужного пони. — Ой, зря ты его спросил о вкусах, Коконой, — с усмешкой лепечет Манджиро и делает парочку жадных глотков. — Можете называть меня просто Коко, — жмёт плечами бармен, опираясь на стойку, да поглядывая на перечисляющего свои хотелки Изану с осуждающим прищуром. — На то был и упор, чтобы увести гурмана в его размышления. А пока он там думает, я могу немного отдохнуть и заняться другими клиентами, ха-ха. ~ — Чел, хоро-ош, — тянет довольно Манджиро, оборачивается к улыбчивому Рану и подает ему руку. — Тут у вас классно, люди здоровские работают. Правда, оформление чутка хромает, но это не беда. Исправим! Знаешь, я готов стать вашим спонсором! — А мы разве не уже... — смеётся неловко Хайтани и жмёт руку коллеги, как будто в первый раз. — Может желаете выпить чего-то ещё? У Коко есть шикарный рецепт, который я и сам иногда беру без задней мысли, — рекламирует старший, получая от Риндо косой взгляд. Мужчина хлопает на дочку глазками такими невинными, что той становится смешно. Не отец, а ходячий анекдот. — Давай, чо там у тебя. — "Хиросима", — такое название привлекает внимание Коконоя, и он горделиво ухмыляется. — Фишка в том, что он должен его поджечь. — О? Поджечь? — удивлёнными гарпиями загорелись Изана и Сано. — Покажи-покажи! — М-да, они точно братья.. — шепчет Рин, облокачиваясь на наблюдающего за Майки Харучие, а тот лишь улыбается, кивая согласно и работая для мелкой некой подставкой.       Дорогие гости — спонсоры — пропустили неизвестно сколько стаканов различных напитков через все свое существо. Уже достаточно готовый Майки начал петь свои любимые песенки и, глянув на сцену краем глаза, загорелся идеей развлечь оставшийся народ, кой тихо-мирно сидел, вкушая местную кухню братьев Кавата. Манджиро забрался на площадку, где музыканты собирали свой материал для того, чтобы отправиться домой, выхватил микрофон из стойки и закричал: — Рок вечер подошёл к концу! — указал на ничего не понимающего Какуче за пультом. — Врубай шестидесятые! Врубай БУГИИИИИ-ВУГИИИИИ! — и упал со сцены вниз, прямо в руки ещё одного старого друга — Нахои — с которым принялся обниматься крепко.       Хитто по-быстрому нашел у себя на компьютере через интернет плейлисты с композициями и включил первую попавшуюся. Народ сразу оживился, стоило зазвучать песне молодости — "Мы танцуем буги-вуги каждый день" из кинофильма "Стиляги" — раздвинул столы и принялся дёргаться в такт весёлой музыке. Майки, как в мюзикле, выпрыгнул рыбкой Поньо из объятий Кавата старшего и взобрался обратно, вовлекая Баджи в зажигательный танец. Казутора и Чифую решили подхватить эту внезапную импровизацию: барабаны и голос вокалиста вновь начали свое движение, из гримерок повылезали танцовщицы, ведь наконец-то весь тот рок-ужас, что был несколькими часами ранее, закончился. — Эй, малыха, погнали танцевать? — приобнимает Рин Харучие с большим одухотворением, ведь началась его самая любимая часть вечера — безрассудство и балагурство. Хайтани допивает свой фруктовый фреш и, закружив креслице-стул после себя, хватает друга за руку, увлекая в человеческую массу. Да только массу они обходят, и идут немного поодаль, чтобы не задеть остальных, у самых стен. — Воу-воу, ты куда меня ведёшь, детка?? — На сцену! — улыбается во все тридцать два девчонка и быстро поднимается по лесенке, приветствуя кивком Баджи, что тряс всем своим телом рядом с Майки.       Такой весёлый квартет — чистая импровизация, состоящая из чувств партнеров — встряхнуть тушей, хлопнуть в ладони, щелкнуть пальцами и их же растопырить, проводя игриво перед собственным лицом, над головой, по коленям, чуть присесть, выполняя ковырялочку носком на месте, чтобы потом прокрутиться вокруг своей оси, оказываясь лицом к лицу с другим напарником по озорному плясу, кричать, высунув язык, порождая при этом возгласы людей с танцпола снизу. Танцоры-любители показывали движения расслабленных, но при этом упругих ног, завораживая абсолютно всех и подстегивая на повторение за ними.       Изана и Ран сидят, сквасив свои "вечно довольные" рожи, и переглядываются — протягивают друг к другу стаканы чистого коньяка, чокаются ими, а потом залпом выпивают — у них своя атмосфера. Стоит ли говорить, что они оба недовольны выбором партнеров для своих фаворитов? Конечно нет, потому что их фаворитам сейчас очень хорошо и весело в компании друг друга. Кейске играет на басу веселую песню, Манджиро и Харучие аплодируют ему, свистят ковбоями вместе с публикой и игривой Риндо, которая пытается подыгрывать ему на воображаемой балалайке. Сидящим старшим наблюдать за их радостью тяжело, они просят еще немного выпивки — как они выразились на слова "вам хватит, господа" раздраженного Коконоя — для храбрости, чтобы к бушующим живчиками потом присоединиться. Всё бы ничего да только после "добавки" сползли вниз под барную стойку с огромными бутылями бурбона и вермута, обнимаясь и ноясь в плечо друг друга, как все паршиво вокруг них. — Фу, воняет кисляком, — доносится голос свыше. Нет, это не Господь-Бог, Ран — всего лишь жаждущий испить водицы Хару. — А, это всего лишь вы, — смеется парень, после чего осушает стакашку, и тянет Хайтани за ткань на плече, чтобы тот встал. — Ты уже не должен различать где потолок, где пол там, на площадке, а не сидеть здесь и таять, как мороженое! Пойдем, хватит тут с Изаной обниматься, скучное ведь занятие, — Курокава внизу кивает согласно подгулявшим комаром и от горя прилипает к горлышку ванильного ликёра. Не хватает подушки и простынки, чтобы окатить их пьяными слезами. — Зачем? — хмурится мужчина и отмахивается. — Что тебе от меня надо? Я не люблю танцевать, — толкает юношу в грудь, от чего тот чуть не упал назад, запнувшись о свою же ногу. Клубничный смотрит на бывшего, сам сводит брови к переносице, волосы, выбившиеся из равновесия, поправляет и коряво улыбается. — Ты опять включаешь тряпку, чтобы на тебя обратили внимание? — голову вкось к плечу отправляет и заглядывает в бурлящие немилостью глаза. Хмыкает, разворачивается на сто восемьдесят градусов, не желая продолжать разговор, и плывет обратно к Майки. Ран фыркает ему вслед, показывает средний палец, выговорившись в его спину отборными ругательствами, и падает обратно на свое место. Правда не рядом с Изаной, а на креслице. Старший окликивает своего нового собутыльника, но тот не отзывается, ну вот вообще никак. Рану думается, что неужели тот настолько наклюкался, что даже и слова произнести не может, да только вот... Видит, как на подкашивающихся, как у новорожденного оленёнка, своих двоих волшебный кудряшик пробирается к пульту, за которым стоит увлеченный картинкой на сцене Какуче. Что ж, мешать изановской "охоте" совершенно не хочется — хочется сохранить остатки трезвости, ведь сладкая грёза всего дня уже близко — скоро Ран сможет плюхнуться в кровать.       После дикого веселья по классике жанра должна идти спокойная лирика, завершающая вечер теплой, как парное молоко, нотой. Манджиро просит сделать музыку тише, так как видит, что народ уже порядком подустал, присаживается на край сцены и начинает вести с людьми ораторские беседы, мол, как им вечер, нравится ли атмосфера, и все в таком духе, располагая всех вступивших в диалог к своей неординарной персоне. Рин подскакивает на подъеме духа к отцу и крепко его обнимает, заливая ему в уши беспрепятственный галдеж о том, как ей все происходящее напоминает сказку. Ран гладит дочку по волосам, бесконечно улыбается. Еще чуть-чуть, и точно харя треснет, несите заранее скотч! — А сейчас я объявляю медленный танец, — севшим голосом говорит Майки и спускается к редеющим парочкам. — О, это мой шанс! — бойко произносит Баджи, когда видит спускающуюся со второго этажа Юзуху, что только-только закончила отчет — бедная, пропустила все веселье. Шиба встала около края сцены, оглянула народ, что-то произнесла с прищуром, лишь шевельнув губами, и уткнулась в экран телефона, активно щелкая по экрану длинными ухоженными ногтями.       Кейске спрыгнул с возвышения и сквозь редких людей поспешил к Юзухе, в голове прокручивая предстоящий диалог, чтобы не опозорится перед такой сильной женщиной, и только он открыл рот, находясь в нескольких метрах от нее, как тут же обратно захлопнул варежку. — Мисс, позвольте пригласить Вас на танец, — протянув свою руку к даме, Казутора стоял с довольной улыбкой в надежде урвать внимание особы пред собой. Шатенка подняла золото глаз на подошедшего, милейше улыбнулась и вложила свою ладонь в чужую крупную. Губы мужские нежно коснулись бархатной кожи, администраторша кокетливо хихикнула, и Ханемия увел её за собой вглубь зала. — Вот тебе и "мадмуазель, не потанцуете ли со мной?", — опечаленно буркнул Баджи, раскиснув. — Как мило с твоей стороны, Баджи, я с удовольствием с тобой потанцую! — внезапный голос Майки не позволил долго загоняться. Юноша подхватил руку друга и уволок с собой вальсировать куда подальше. — Моя любимая часть вечера — спокойствие, — расслабленно говорит Хайтани и зарывается носом в детскую макушку. Рин хохочет, ей щекотно, от себя отца отстраняет и спрыгивает с его колен шаловливым котенком, раскрывая перед ним ладонь. — Что такое, милая? — Пойдем танцевать! Я приглашаю тебя на медленный танец! — с улыбкой предлагает девочка. — Ты не в праве мне отказать, потому что желание юной леди — закон! — сама инициативу проявляет, берет родителя за руку под композицию "Пусть все будет так, как ты захочешь" из все того же кинофильма "Стиляги" в исполнении Харучие.       Рин и Ран вышли в самый центр, где практически никого не было. Младшая из-за своего низкого роста, смогла только прижаться крепко-крепко к старшему, обхватив его талию обеими руками. Мужчина расположил свои руки на маленьких плечах, а потом аккуратно приобнял за шею, начиная осторожно покачиваться из стороны в сторону. — Какая красивая песня... — мурлычет Риндо и глядит на Рана снизу вверх. — Рин, не смотри так пристально, — просит он. — Я могу засмотреться твоими прелестными глазами и случайно наступить тебе на ногу! — Ахах, буду смотреть, — настырная какая, вы посмотрите. — Ты такой забавный с этого ракурса. Увидел бы себя, точно помер бы от смеха! — мужчина запускает в её пшеничные волосы руку, перебирает каждую прядку, они сыпятся сквозь пальцы, как зыбучий песок.       Рядом с дочерью так спокойно, будто сидишь на шезлонге близь берега моря в хорошую погоду, глядишь вдаль, видишь в небе чаек, что кричат своим ни с чем не сравнимым тембром, зазывая сидящего встать и пойти за ними в манящую свободу, уже буквально чувствуешь, как в лицо ударяет лёгкий морской бриз, освежающий, отрезвляющий мозг. Всё ровно так, как должно быть. От всех этих внутренних представлений, да под голос старого друга глаза блаженно прикрываются, тело расслабляется и двигается более раскрепощенно и легко. Парочки вокруг начали выходить, Рин краем глаза увидела братьев Кавата: Нахоя толкал Сою к сцене в спину, а в руках о синевласого юноши, кажется, был саксофон. Девушка вспомнила, что в этой песне точно было соло этого замечательного инструмента, потому то и махнула Злюке, незаметно для отца, мол вперёд-вперёд, все получится. Парнишка выдохнул тяжкий груз, собрался с духом и во время того, как его брат толкал, сделал шаг вперёд, из-за чего Улыбашка полетел в пол. Соя взобрался на сцену, Харучие ему любезно уступил, и тут началось чудесное соло. — А ноги-то дрожат, — улыбается Рин, вслушиваясь в живую музыку, что поёт медный духовой, и поглядывает с заботой на младшенького Нахои, который (Нахоя) лежал на полу с гордой лыбой и СМОТРЕЛ выступление своего братишки. — Волнуется, — очевидно говорит Ран. — В конце концов не каждый же день выступает, — и продолжает вальсировать. — Я тут заметил, — выпивает стакан воды Майки, стоя у пульта диджея с Чифую и Баджи и мельком наблюдая за танцевальностью. — Что у каждого работника и гостя здесь есть этот знак, — тычет пальцем на запястье Мацуно. — Это что-то типа пропуска в это заведение? — Ну типа, — чешет затылок Кейске. — Гости делают себе временную печать, а вот постояльцы рискуют всю жизнь ходить с настоящей. — Получается, мне с Курокавой тоже нужно их сделать? — кидает взгляд на флиртующего с Какуче Изану. Шрамированный юноша, как-то неохотно участвовал в разговоре с мулатом: кивал, глаза закатывал и, наверно, думал, когда же этот дурак приставучий оставит его в покое. — Эй, ты слышал, да? Нам нужно сделать с тобой тату, мы же теперь тут будем постояльцами. — Что? Тату? — вылупил пурпурные зенки беловолосый, отвлекаясь от каменной стены в лице Хитто. — А я не хочу портить свою кожу, что временной, что настоящей, — Манджиро смотрит на него с вопросами. — М? Когда мы были маленькими и делали переводные татуировки из жвачки, которые быстро потом смывались, это другое! — О, Какуче, ты же вроде увлекаешься всякими украшениями, да? — темновласый юноша кивает и опирается о пульт, в готовности слушать. — А можешь сделать ему серьги? — интересуется Чифую. — Помнишь, как ты мне сделал дольки лайма на день рождения? Так круто получилось! Думаю, Изана оценит! — Украшения я люблю, — мечтательно признается Курокава, сложив ручки замочком на сердце. — Конечно, ты та ещё ворона, — усмехается Майки, смущая брата. Или зля? — Я буду не против, если мне сделает сережки такой прекрасный диджей, — игнорирует братишку, облачая свой разум в неподдельный интерес к молчаливой персоне, кокетливо ручонкой своей ведет по хиттовскому плечу. — Сделаешь для меня такой подарочек? — Какуче держится стойко, глядит на этого игрулю и кивает, соглашаясь быть ему ювелиром и поставщиком самодельных серьг. — Ура! Спасибо! — У тебя дома серёжек завались, раскиданы по всему дому, как игрушки, — причитает главный спонсор. — Ко мне когда друзья в гости приходят, спрашивают: "ой, неужели ты себе девушку завел?", а я им отвечаю: "нет, блять, у меня брат ебалаха-растеряха". — Дома поговорим, — морщит нос Изана и начинает что-то шептать Какуче на ухо, от чего тот явно не в восторге, потому-то и косится на закусывающего губу Курокаву, как на душевнобольного, а потом переводит взгляд на Манджиро, словно ища у него спасения. — Так-так, ты к чему парнишку склоняешь? — щурится Майки. — А знаешь, ты прав, дома поговорим. И нам бы уже пора, ведь ряды пустеют, а я жрать еще хочу... Интересно, что там Шиничиро приготовил на ужин... — К слову, да, — смотрит на наручные часы Мацуно и тычет Баджи в локоть. — Нам пора собираться, последняя электричка будет через тридцать минут. Пока Казутору от Юзухи отцепим, пока соберемся, пока до остановки дойдем, как раз наша махина прибудет.       Вот и начали с того момента все расходиться: группа музыкантов в итоге опоздала на свой рейс, и пришлось вызывать им такси; Юзуха и Коко поехали домой на машине первыми, братья Кавата ещё прибирались на кухне — Ран разрешил им немного задержаться, вверяя дубликат ключей старшему — и не спешили уходить; танцовщицы ушли довольно давно, сегодня их помощь в клубе практически была не нужна; Майки чуть ли не щипцами оттягивал Изану от Какуче — беловолосому-таки удалось с ним немного "повеселиться" и выведать номер, но об этом история поведает позже — настолько его заинтересовал шрамированный ястреб; а Хайтани решили сегодня пойти пешком. За ними, естественно, увязался Санзу.       Миссия по наблюдению за малышкой началась с того момента, как он вышел из вип-зоны после разговора с Манджиро.       Коко скривил лицо, когда Харучие предупредил его о том, что сегодня он снова переночует в доме Хайтани. Хаджиме тяжело выдохнул, не стал ничего говорить на очередной побег в не любимый клубничным дом — бесполезно — просто махнул на него рукой и сказал, чтобы тот катился к чертям собачьим, пока не попрут в очередной раз взашей. А ещё Коко добавил, что-то в духе известных фильмов, когда герой поворачивается спиной и уходит в туман, обращаясь к человеку, находившемуся позади: "будь осторожен". Предчувствие было дурное.       Сегодня шёл снег. Тяжёлыми хлопьями падали снежинки на тонкие ресницы, таяли мгновенно, прохладно увлажняя глаза. Санзу шёл немного поодаль, Хайтани старший время от времени поглядывал в его сторону, когда розововласый делал какие-то комментарии в сторону болтающей Рин. И снова сцена повторяется. Это какой-то замкнутый круг. Только Ран идёт в неведении о том, отчего же Харучие вдруг снова за ними побежал, как по свистку. Одной Риндо хорошо. Она шагает по едва видным следам, которые уже успело слегка запорошить, напевает песенку, заевшую в голове, и глядит во все стороны. Уж слишком ей нравится ночной город. — Оп-оп! Блин-блять, не поймал, — младшая оборачивается, заслышав нотки разочарованного голоса, смотрит в лазурные глаза с вопросом. Харучие улыбается и показывает на видимые в свете фонарей снежинки, кружащиеся в своем зимнем сказочном вальсе. — Пытался поймать одну из них, а то скучно просто так идти, — хмычет парень и убирает руки в карман. — О, о! Смотри летит! Я поймаю! — кивает куда-то клубничный и бежит, открыв рот, вперёд. — Я тоже хочу! Поймаю самую большую! — загорается идеей о поимке снежинок Рин и бежит следом за другом, пытаясь словить хотя бы одну.       Оба приседают, подпрыгивают, смеются друг над другом с общих стараний, пытаются ухватить хотя бы одну языком или руками в перчатках, да только маленькие хрусталики их ожиданиям не поддаются: пикируют либо мимо, либо на другие части тела, в сию же секунду превращаясь в блистательную жемчужную капельку. — Ай! — Харучие вдруг сгинается пополам. — Что случилось?! — обеспокоенным голосом, срывающийся на крик, спрашивает Рин, метаясь вокруг Санзу. Ран играл в скептика, чуть ли не выл о том, как же ему надоело навязчивое присутствие голубоглазого рядом. Он все внимание младшей переключает на себя, и как ему не стыдно! — Да снежинка в глаз попала, ахах! — гогочет юноша, активно моргая. Риндо расслабленно выдыхает и бьёт его лёгким кулаком в живот. — Дурак что ли совсем? Напугал! — бодает в бок, а потом толкает в сугроб. — За нанесённый моим нервам ущерб тебе надо искупить свой грех в айсбергах!       Слышится смешанный вопль, только не душераздирающий, отчаянный, как будто кто-то сейчас откинется раз и навсегда в этих снежных волнах, а радостный, веселый, переносящийся в игривое озорство и тёплую атмосферу детства. — Рин, — старший Хайтани почувствовал лёгкий толчок в спину. — Риндо, — ещё один такой же настойчивый толчок, приближающий к сугробу. — Рин-ни! — успевает воспеть имя дочери мужчина, прежде чем окунуться с головой в холодный кустарник снежных порослей, как лиса, что ныряет ради охоты на грызунов. — Хорошая работа, Рин, — отбивает пять девчонке Харучие. Ран вынимает голову из образовавшейся норы, как страус, и кашляет. Если поначалу сиреневолосый хотел возмутиться и начать причитать по этому поводу — мол, Риндо, так нельзя, это опасно, а вдруг под снегом могла находиться мусорка или ещё что — то немного погодя сдаётся, ложится в снег полноценно, поражая таким курьезом Хару и Рин, закрывает глаза и с улыбкой начинает водить по прохладе руками. Устал, видимо. — Папочка делает снежного ангела? — интересуется младшая у увлечённого такой необычной картинкой Санзу и тянет его за рукав пуховика. Тот заторможенно кивает, как на автомате, возможно, что вообще не услышал подростковый вопрос. Голову певца просто заклинило, словно собачку-болванку — ту, которая стоит у отца в машине на самом видном месте салона.       Харучие качает головой, вспоминая счастливые моменты из далекого прошлого, когда они с Раном могли вместе сбежать с уроков, договорившись по перепискам во время контрольных о прогулке, кидаться снежками, попадать друг другу по лицу, пытаться пробраться к елкам, чтобы набрать шишек для ещё одной битвы, через непроходимые зимние болота, терять в сугробах ботинки, наплевательски и спокойно относиться к потере — купят же новые, чего бояться — лепить похабные фигуры с гениталиями, хохотать до хрюканья и боли в скулах, фотографироваться с этими произведениями искусства, рассылая картинки в общий чат класса...       От таких воспоминаний больно сжимается сердце. Сейчас Ран такой спокойный, лежит в снегу, к нему уже успела присоединиться Рин, улыбается восхитительно, умиротворенно и весь такой до невозможного далёкий, точно чужой, незнакомец.       Санзу отворачивается, думает над тем, что лучше бы не соглашался на просьбу Сано, но ради Рин... Близкой, точно родной, как сестра, как собственный ребёнок, за которым хочется бесконечно наблюдать, застать все этапы жизни, быть тем, кто может быть мягкой периной после жёсткого пружинного матраса, и просто хорошим другом, на которого всегда можно положиться.       Наверное ради неё он до сих пор сохраняет мнимую связь с её отцом.       Риндо врывается в дом вертолётом, первым делом бежит в свою комнату, меняет уличную одежду на домашнюю, выискивает Хару большую футболку и пихает его к ванной, чтобы он скорее переоделся, в то время как Ран медленно включает по всему дому свет и ползёт к своей комнате, дабы тоже сменить мокрое на сухое и тёплое.       Сегодня Рин запланировала просмотр любимой "Алисы в стране чудес" в экранизации Тима Бертона — с возрастом она выбирает мрачность — собирает вокруг себя опекунов и кучу всяких набранных по пути домой вкусняшек, садится на диван по середине, обнимает парней за локти и увлекается изображением. Правда до конца не доходит — забывается сном где-то в середине мультфильма на плече Рана. Понимают мужчины это только тогда, когда миска поп-корна летит вниз. — Уснула? — шёпотом спрашивает шугнувшийся Санзу. — Видимо, да, — Хайтани проводит свободной рукой по светлым волосам и мягко улыбается. — Хах, она ведь никогда не пропускала просмотр мультиков, досиживала до конца, ещё меня будила, если я вдруг засыпаю.. — Устала, — хмыкает беззлобно розовый и осторожно выбирается из захвата. — Столько событий за день, оно и неудивительно. Пусть спит.       Вскоре Рин предстоит сделать ещё многое с Изаной и Майки, а сейчас она может спокойно спать в уюте, рядом с теми, кого безмерно любит.