Алее алого

      По комнате гулял тихий шум музыки, играющий в больших наушниках, отдаваясь от стен неразборчивой кокофонией звуков и "помехами радио". Ветерок, что просачивался сквозь прозрачные занавески, приятно обдувал бледную кожу, вызывая своим прикосновением едва видные мурашки — их не сложно было распознать в дневном свете мартовского солнца, согревающего живое хоть каким-то мнимым теплом. Карандаш летал по листку бумаги, вычерчивая различные фигуры с платьями, брючными костюмами и прочими дизайнерскими деталями, кои в скором времени погрузились в акварельные краски, стоило кисточке сменить карандаш.       Сидеть в позе лотоса, склонившись над своим творением, и покачивать головой под ритм музыки, шевеля губами знакомые слова песни, потянуться к пачке сигарет в тайном хранилище стола под покровом тёмной ткани, не заметить в дверях вошедшего отца, и продолжить заниматься своими делами, выуживая пачку, как рыбку, поймавшуюся на крючок. — Рин! — наконец-то пробилось собственное имя через музыкальные тернии. Риндо резко оборачивается, руку суёт обратно в секретное, снимает наушники, фиксируя их на шее, как какой-то драгоценный аксессуар, и хлопает глазками, посылая отцу знаки вопроса. — Милая, я стучал-стучал, а ты не отвечала, думал, что с тобой могло что-то случится вот и зашёл, а потом я- — Соррян, пап, я слушала музыку, — неловко чешет щеку девчонка, отодвигается от древесного стола и выкатывается в центр комнаты, расслабленно потягиваясь. — Муа-ах! Музыка Twenty One Pilots с утра... Что может быть лучше? — довольно молвит девица, отталкиваясь от пола да закружив на месте игривым волчонком-юлой. — Чего такое? — спрашивает девушка, подавшись вперёд и сложив руки на коленях. Ран замялся, завидев дочь в одном нижнем белоснежном белье и просторной футболке, из-под которой слегка просвечивал её обнажённый бюст. Наверное, стоило повременить с приходом в комнату. Мужчина прокашлялся, подпер боком косяк и нахмурился. Рин хорошо знала этот сентябрьский, такой прохладный и серьёзный, взгляд. В такие моменты она старалась его ёжиную моську перевести в что-то более лёгкое обычными шутками или переводами на другие темы, чтобы жизнь под теплотой снова казалась ей мёдом, а не дёгтем. — Пхахахах, не хмурься, а то брови срастутся. ~ — Милая, ты сидишь под открытым окном, практически нагая, — низит тон мужчина, скрещивая руки на груди. Шутку не оценил. Рин цокнула языком и отвернулась на стуле к стене. — Тебе и так не здоровится в последнее время, падаешь в обмороки... Вены на свету видно, настолько бледная кожа! Не ешь ничего. А стоит только двинуться, так, кажись, кости забренчат! — Рин корчит своим обоям с пауками, чёрными котами и ведьмами различные рожицы, передразнивая отца. — Про глаза я вообще молчу... Синяки такие, будто тебя вытащили из винного погреба! — Твою мышь.. Завёлся... — бурчит Рин себе под нос поперёк причитаний. — Я не выспалась, это от этого синяки под глазами, а окно- — Сквозняк! — не затухает старший, случайно ударив кулаком по включателю. Риндо обернулась на щелчок и глянула на ударившую по глазам лампочку. — Ещё больше заболеть хочешь? — Да мне жарко! — Не выдерживает младшая. — Я открыла форточку прямо перед твоим приходом! Перестань так кричать! Нашёл из-за чего панику разводить! Это всего лишь дурацкая форточка! — Да пойми же ты, родная, — мужчина прикрывает глаза, выключая свет — какой экономный. Голос его дрогнул, выдавая беспокойство. — Я не могу сводить тебя к врачу и узнать, что с тобой происходит, ибо ты даже уменьшением возраста не можешь воспользоваться, настолько тебе плохо! И это во-первых! Во-вторых, ты чудо-ребёнок, и вряд ли там смогут чем-то помочь: выпишут какие-нибудь лекарства, а окажется, что у тебя аллергия? Тогда к кому мне потом бежать, что вообще делать? Я не знаю, я не понимаю, я- — Папа-а, я просто не выспалась! — встаёт из кресла девушка, топнув ногой. — Заигралась немного, за временем не уследила, а потом вообще бессонница накатила, только и всего! — И во сколько же ты легла на этот раз? — пытается не срываться на ругань мужчина. — Дай угадаю, часов в три? — В пять... — Ах, в пя-ать, — вскидывает брови Ран, произнеся фразу с оттяжкой. Смеётся по-аристократски, отклоняясь спиной назад. А потом резко выпрямляется, вылупив на дочь чистые аметисты. — Ты не ложилась. — Какой ты догадливый, — зенки широко распахивает, подражая его актёрской манере, присаживаясь обратно. — Ужасно, Рин, — качает головой старший. — Разве я так тебя воспитывал? — Хм? — девушка выгибает бровь, медленно опускаясь на спинку кресла, — И что ты теперь, — складывает руки на подлокотники, постукивая по твёрдой поверхности коготками, и закидывает ногу на ногу, чутка вздернув голову. — Отшлепаешь меня?       Ран смотрит в упор, не смея сомкнуть свои веки, да и Рин глаза не сужает — заглядывает в душу надменно, выворачивает все внутри наизнанку, словно напоминая, кем она приходится этому человеку. В глазах у обоих заплясали не добрые черти: у Рана бешеные, готовые вопрос воплотить в реальность и показать, что она не права, при помощи кожаного ремня; а у Риндо азартные, провокационные. Знает же, чертовка, что и пальцем в этом доме не тронут, а если и тронут, то только для того, чтобы залюбить, заласкать, без единой погрешности в виде роспуска рук — пользуется своими правами "неприкосновенности" на максимум, потому-то и улыбается до безобразия довольно, насмехаясь. Где-то он уже это видел...       Старший сдаётся первым, резко выдыхает напряжение через нос, и отводит пурпурный взор в сторону. Затылком чувствует на себе прожигающую лаванду, ту самую, которую смешивали с ртутью для казни в Версальском дворце столетия назад, и прошибается холодным потом, не в силах даже выдавить из себя хоть одну адекватную букву.

Вдох-выдох. Вдох... Выдох...

... дох...

.... ох....

— Я надеюсь, что ты не забыла о своих занятиях в доме Сано, — возвращается к спокойствию мужчина, утихомирив возгоревшуюся буйность, и слегка морщит нос, прогоняя прочь пограничное состояние. — Пожалуйста, надень бюстгальтер. — Он-то тебе что сделал... — супится младшая. — Мне некомфортно носить всякую сковывающую срань.

«А-ах.. Будь проклята Юзуха и её свобода в одежде...»

— Риндо, надень, пожалуйста, бюстгальтер, — чеканит каждое слово Ран, неспешно моргая. — Окей, окей, надену я этот лифак, — с раздражением букает младшая и начинает снимать футболку. Медленно. Как специально. Ран задыхается. — Р-РИН! Не при мне же, ну что за бессовестность! — вопит фиолетововласый и отворачивается, рукой прикрываясь. Кажется, ещё чуть-чуть и точно старый разобьётся ёлочной игрушкой о пол. — Да чего ты там не видел, — воет Риндо, отпуская края белоты, и откидывает голову на спинку. — Оденься нормально... На улице погода обманчивая: то солнце, то дождь, то снег. Самое то для простуды. Я не хочу, чтобы тебе опять стало плохо, — предостерегает Ран. — Прощаю тебе эту "бессонницу" только на этот раз, а в следующий... — щурит глаза, хмыкнув. — Я надеюсь, что ты ко мне прислушаешься, — и закрывает за собой дверь, увидев мелькнувшую улыбку, в надежде, что его наконец-то послушали.       Рин думает "конечно" и достаёт из шкафчика свою спасательную черную изоленту, которая пригодилась ей уже в тысячный раз — спасибо Юзухе. Ножницами легонько отделяет нужные кусочки и спокойно крепит их на розоватые соски, надевая следом тёмную кофту. По телефону смотрит прогноз погоды — что ж, солнышко сегодня благоприятно расположено к ней и позволяет нацепить юбку, чулочки в сеточку. В общем, вырядилась по стилю из американских сериалов. Красит губы чёрной помадой и открывает дверь: — Оп-ля! — выскакивает подросток из комнаты и ставит руки в боки, после чего кружит вокруг себя, да демонстрирует отцу прикид. — Выглядишь чудесно, родная, — Ран уже смирился с её копирующим имиджем из кинематографа и оценивает всегда по достоинству любой выбранный ею наряд. Однако рот все равно открывает, чтобы некоторые замечания сделать, да только не успевает, дочь прерывает. — Утеплюсь шарфом, — обвязывается тёплым плюшем Рин, — надену шапку, — натягивает красную вязанку с большим пон-поном на макушку. — И мой чёр-ный пла-ащ! — пропевает Хайтани заставку из мультика. — Пальто, — удерживает в руках тяжёлые "доспехи" от прохлады и, словно галантный джентльмен прошлых веков Франции, помогает дочери облачиться в элегантную вещь. Та весело в рукава ныряет, благодарит отца за помощь, быстро застегивает все крупные пуговицы, а потом просит мужчину наклониться, чтобы поцеловать невесомо в уголок губ. — Жду тебя к ужину, — улыбается меланхолично Ран, сцепив руки в замок у сердца, как юная дева, что отправляет своего любимого в далёкий путь. — Не перетруждайся, прошу тебя, Риндо, я очень волнуюсь, как бы ты снова не упала.. — Ну перестань, а, — ворчит русовласая и убирает руки в карманы. — О себе поволнуйся лучше, — грозит пальцем Рин. — У вас там на работе, помнится мне, должен состояться банкет с какими-то дядьками важными, вот подготовься к их приему. — Да-да, точно-точно, — кивает запамятовавший Ран и ведёт дочь к выходу. — А сейчас — ступай. За тобой уже наверняка подъехали, — девчонка показывает ему сообщение от Санзу и смеётся. — А-а... — онемел мужчина. — Хахах.. Скажи ему больше никогда не называть тебя... — МОЯ СЛАДКАЯ! — сияет улыбкой приветливой Харучие, выжидая мелочь у машины. — ЭЁ-ОУ!! — бежит скорее к другу девчонка и с разбегу бросается в объятия, в которых её сию же секунду закружили каруселью. — Позвольте сопроводить прекрасную сударыню на бал в сей сказочной карете, — пытался вспомнить умные слова розововласый, чуть сгорбившись и подставляя любезно локоть. — Позволяю, сударь, — девушка придерживает кончики пальто по-принцессовски, оттопырив мизинец, делает парящий реверанс, демонстрирует благородный кивок головой, и только потом цепляется за приятеля, вышагивая с ним задорно к кабриолету.       Ран задергивает шторы — дабы не видеть всего того развернувшегося под окнами спектакля — да с такой силой, что по углам они расходятся и отделяются от гардины.

***

— Рассказывай давай, как твои дела, детка, — интересуется парень, настраивая переднее зеркало на Хайтани сзади. Девушка удобно располагается на сидушках, жуёт жвачку, и лазает в телефоне, показывая плашмёй ладони "ни туда, ни сюда". — Так и не стало лучше? — Нет, — вздыхает Рин, блокируя телефон, да подсаживаясь ближе к Харучие, чтобы того было лучше слышно через играющую музыку группы Queen — "I Want To Break Free". — Лучше не стало, даже мясо не придаёт мне сил, мьех.. Ещё и с ним с утра повздорили, ну, кароче, полный отстой. — А чо "отстой"-то? — Да, ты прав, — ухмыляется Рин. — Это полный пиздец, — тянется к карману внутренней стороны пальто и втягивает недовольно сквозь зубы воздух, подступающий из немного приоткрытого окна. — Ещё и сигареты дома забыла. Не день, а поебень. — А поругались из-за чего? — вопрошает розовый, сделав музыку тише. — Опять по поводу твоего вольного стиля? Понять не могу, почему он к тебе по этому поводу приебывается, это же наоборот заебись, когда девчонка без одежды по дому щеголяет. — Тебя это так волнует? — разминает запястье младшая и поддаётся вперёд. — Санзу, следи за дорогой, — укладывает ему руку на плечо, слегка сжимая. — Ты рискуешь вляпаться в бордюр за такими разговорами. — Ебаный сыр, — нервно сглатывает парень, выруливая в нужном направлении. Что-то немного заболтался. — У тебя слишком пафосные речи, Рин. Ты же не злодей из комиксов, чтобы такую хрень толкать. — Хапхапхах, а что-о, в одном месте жим-жим? — смеётся девушка, запрокинув голову от смеха. — Да я же прикалываюсь, ну, чо ты, — слабо мажет кулаком ему по челюсти. — Настроение такое... — До всех доебаться? — усмехается Санзу, паркуя элитный салон у поместья Сано. — Изана свободен, как раз на нем отыграешься. — О, точно, как это я могла забыть о своём любимом барашке, — потирает ручонки Рин. — Мы на месте, моя госпожа, — улыбается юноша, выходя из машины. Огибает авто прыгучей походкой и открывает девушке дверь, протягивая руку. — Прошу. ~       Хайтани укладывает длань в его ладонь и осторожно выходит из машины, не отпуская до самых дверей. Нравилось ей держать его за руку, она всегда сухая и холодная, но при этом такая мягкая и нежная, противоречащая ему самому. Риндо задумывается, заглядывается на их сцепленные руки и по-доброму улыбается. Держат её крепко, в отличии от нее самой. Она едва сжимает его, легко, лениво, вот-вот отпустит, стоит двинуться резко. — Если я понадоблюсь, ты знаешь, что делать, — говорит об этом уже в холе, приобняв девчонку. — Знаешь, — шепчет близко, у самого уха. — Я бы на твоём месте послушал Рана. Тебе действительно не здоровится и... Мы оба о тебе переживаем, в том числе и Майки с Изаной, которые пытаются установить причину твоего нездоровья. Сейчас, когда пойдёшь к ним, постарайся не изводить себя. Я тебя знаю, е-мое, все соки из себя выжимаешь, дуреха, — щёлкает по носу. — Сегодня я могу отвезти тебя домой пораньше, чтобы ты отдохнула. — Я и тут неплохо отдыхаю, — потирает нос Рин и отстраняется, вышагивая к научной комнате на втором этаже. — Ты будешь у... — Такеоми и Сенджу, да, — активно кивает головой юноша и заруливает в противоположную сторону. — Побазарю пока с ними, пивка, может быть, попьём. Ну все, бывай, красотка. ~       Светловласая раздевается на ходу, неспешно движется к изановской комнатке, здороваясь со всеми жителями поместья: будь то служанки, пробегающие мимо сиамские кошки и коты, кухонные работники и другие важные особы, с которыми у всех здесь были хорошие отношения — вот они, отличные черты коммуникабельности, дружелюбности и любопытства. Всю одежду отдаёт знакомой горничной, болтает с ней непринуждённо, а потом отправляется к Курокаве, отворяя его завешенную различными плакатами из журналов дверь без единого стука. А зачем портить "сюрприз" предупреждением? — Ага, попался, дрочун! — тычет на него пальцем Рин, когда вбегает внутрь. Тычет, правда, на пустую кровать. Делает сложное лицо и оглядывается — ищет глазами своего дружбана и находит его на потолке. — Ты как там оказался?? — Я ловил лучик, — на четвереньках вверх ногами, с растопыренными крыльями и тяжелым дыханием. Сколько же он ловил неизвестно что? — У тебя шиза, — заключает Рин, стоя на пороге. — Спустись с небес на землю.       Изана переводит на неё фуксийные глазки. Блеснувшие в них озорные радужки выдали в друге увлечённость своеобразной игрой. Беловолосый облизывает губы, зажимает язык зубами в уголке рта, шевелит бёдрами, собравшись в стойку охотничьей рыси, а потом, оттолкнувшись задними ногами, летит с протянутыми к Рин руками вперёд прямо на неё. Хайтани хорошо известна эта поза из передач, которые она часто смотрела в детстве по дискавери, ей ужасно нравились "большие" кошки и все, что с ними связано, а что касается Изаны... При ней Манджиро несколько раз сказал, что он похож на кота — такой же игривый и придурковатый, а ещё и породистый!       Девушка только и успевает взвизгнуть, вылетая вместе с юношей обратно в коридор, пугая проходящий персонал. Курокава валит её на спину и касается ладонями лба, склоняясь близко-близко к её лицу, смотрит в упор, не смыкая глаз, напрягая тем самым Риндо, что болезненно скорчилась с протяжным стоном. — Убил, — говорит Изана, усиживаясь удобно на девичьих бёдрах. — Солнечного зайчика... — Мгх, да что за чушь ты несёшь? — раздражается Рин, приподнимаясь на локтях. — В мои окна бил свет, — жмёт плечами белоснежный. — И под правильным углом перспективы я увидел ма-аленькое пятнышко, — показывает мизерность указательным и большим пальцами, едва их соприкасая. — Что-то в заду ужалило, и я начал носиться по комнате, м-да.. Прошу прощения, Ma Sheri, немного заигрался, — улыбается уже привычно, миролюбиво. — Кстати, я удивлён, что ты не поймала меня- — Я... Растерялась... — А растерялась ли? — гнёт дугой светлую бровь паренёк и помогает подруге подняться с полу, тут же оттряхивая сначала её, а потом и себя. — К слову! Раз уж начали разговор, — Изана достаёт из внешнего кармана розовой рубашки на три размера больше него самого длинный крестообразный ключ. — Я расставил расписание так, что мы с тобой по большей части будем изучать твоё состояние. Ты же не против? — Нет, конечно, мне и самой хочется поскорее выяснить, почему я так херово себя чувствую... — У нас с Майки есть некоторые подозрения, — легонько хлопает себе по губам ключиком барашек. — Из-за них он уже которую неделю глаз не смыкает... Ладно, поплыли в зал, незачем болтать попусту.       Старший берет девушку за руку и ведёт за собой в отдельное здание немного меньше поместья, но ничуть не уступающее оному по внутреннему пространству. Просто вещей в нем было не так много, вот и казалось, что площадь внутри шире. Этот корпус был отведен специально Изане и его необычным способностям, да и Манджиро, по правде говоря, из того зала не выходил и практически все свои исследования и эксперименты проводил исключительно в стенах изановской зоны для тренировок.       Единственная вещь, которой до сих пор поражается Риндо — отсутствие надоедливого эха. Просторный зал с высокими потолками и широкими коридорами были полностью обустроены так, чтобы любой удобный звук, не отскакивал резкостью от стен, вызывая эхо. Стены покрыты виниловым покрытием, поверх которого был установлен гипсокартон, расписанный из баллончиков яркими граффити, что вышли из-под чертовски умелых рук Изаны и Хайтани.       Юноша встал напротив девушки солдатиком, а та приняла стойку в стиле богомола, что было в лучших боевых традициях ушу. Снежок усмехнулся, Рин со стороны выглядела забавно, прямо как из Мортал Комбат: переминалась с ноги на ногу, покачивалась и была готова вот-вот напасть, дай только команду. Изана вынимает из брюк чёрный веер и раскрывает его перед своим лицом, глядя фуксией зазывающей поверх своего опахало. Для неё веер служил красной тряпкой тореадора. Как только Изана соберет обратно — начнётся тренировка. — Tres... dos... uno... — растягивает обратный отсчёт на испанском и медленно ведёт чернилом к краю своего лица, постепенно оголяя левую сторону. — Запомни, Риндо — не перетруждайся.       Рин мешкает из-за такой отвлекающей речи и понимает это только по далёкому глухому сбору веера обратно в тканевую досточку. Рин моргает раз, не видит перед собой никого. Моргает два, Изана уже перед ней, замахивается на неё ногой и с силой пытается придавить ею младшую к полу. Благо та успевает среагировать хотя бы на это и весь удар смягчает руками, чуть проехавшись назад. — Какая жалость, — юноша убирает ногу и отскакивает в сторону кузнечиком на возвышенные матрасы. — Нам придётся закончить тренировку раньше, потому что ты едва соображаешь, а ведь я только начал. С простого. — Ты просто начал неожиданно... — цедит она. Изана смеётся. — Mi amor, я всегда начинаю с проверки твоей реакции, — пикирует вниз, подкидывает веер вверх, чтобы вновь отвлечь девушку, да только та уже не ведётся. Хватает его за ногу когтями, когда парень выполняет вертушку, кружит его один раз и отбрасывает в стену, победно устояв на ногах. — Ой, какая умница, я даже похлопа-       В лицо Курокавы прилетает ринова толстовка, загораживая ему весь обзор, погружая в мгновении ока в темноту. Из слепой зоны мало что разберешь, и приходится навострить слух, дабы понять с какого угла придёт удар. Старший животом ловит чужое колено и сгибается пополам на нем же, через секунду чувствует острые локти на спине и вскрикивает разъяренным ягуаром. Однако долго не теряется, обхватывает девушку за талию и бежит вместе с ней в неизвестном направлении, пока та вдруг из захвата не пропадает. Изана крутит головой, избавляясь от вуали, и видит перед собой семилетнего ребёнка, что ловко вынырнул из круга "обнимашек" и через него, как через козла, метнулась, оттолкнувшись так, что Курокава едва ль не устроил себе _половую_ жизнь.       Хайтани побежала от него без верху, с обнажённой грудью и немного сползшей на бёдрах юбкой, на ногах не было сапог, видимо, сняла их, чтобы передвигаться бесшумно. — Зараза, это запрещенный приём! Я маленьких не обижаю! — возмущается Изана и подбирает с выдраенного до блеска пола её одежду. — Значит, ты проиграл, — показывает ему язык юная особа и разворачивается к нему, неспешно шагая за своими "доспехами", кои потеряла в бою. — Бой ещё не окончен, иди оденься! — психует, ведь девушка с каждым шагом начинала прибавлять себе каждый прожитый месяц, вплоть до настоящего. Остановилась, возвышаясь перед ним всего на пол головы, и улыбнулась кокетливо. — Риндо, не тычь в меня своими бестис. — Как-как ты их назвал? — раскатистой грозой засмеялась младшая, выхватывая из его тонких рук худи. — Бестис.. — Хвастается она мне тут своим вторым размером с мышкин хвост, — брезгливо машет ладошкой перед носом юноша, поглядывая за тем, как та приводит себя в порядок. — Давай ещё мериться, у кого чьё достоинство бо-       Звук огнестрельного заставил этих двоих громко закричать гарпиями и вцепиться подруга в друга, как за когтеточку. Пуля пробила потолок, сквозь маленькую дыру просачивался прямой луч света на неожиданного гостя Манджиро, кой удерживал в руке пистолет и с округленными глазами смотрел на своих подопечных, застав следующую картину: у обоих чуда-детей вылезли опасные клыки, удлинились до не человеческих размеров когти, из светлых голов показались изогнутые в разные стороны рога, глаза вспыхнули красным и тут же вернули свой пурпур, поблескивая время от времени алым, из спин повыскакивали мощные крылья, только у Изаны их было всего два, а у Риндо четыре. — Хайтани, — начал с формальностей Сано и вышел к ним ближе. На сей раз предстал он с белыми волосами, наверняка только вернулся из парикмахерской. Под глазами, как всегда, красовались мешки из-за бессонных ночей, потраченных на поиски нужной информации. — Мои догадки подтвердились. Ты демон.       В широко распахнутых глазах мелькает волнение, руки сами отпускают друга. — Что?... Да как такое может быть?? Я ведь чудо-ребенок! — Изана сделал один взмах крыльями и очутился подле своего брата, с серьёзным видом глядя на ничего не понимающую Риндо. — Это же тебе сказал твой.. отец, да? — Майки качает головой, в изощренной ухмылке растянув губы, и едва заметным, ленивым взмахом ладони отправляет Курокаву прочь, не произнеся в его сторону ни слова. Но старший, по всей видимости, и так понял, куда и зачем ему нужно сходить, немедленно покидая огромный зал. — Рин, — голос ласковый и добрый долетает до ушей, но Хайтани младшей такой тон совсем не помогает расслабиться. — Чудо-дети и есть демоны. Просто испокон веков люди верили, что демоны — это тьма и хаос. В общем, порождение нечистой, — отмахивается Сано и обходит гостью по кругу, словно волк на охоте. — Иметь дело с демоном, значит, попасть в беду. Всегда человечество волновала проблема некого добра и некого зла, хотя это абсурдные глупости, как по мне. Ты ведь и сама по сказкам знаешь. Ран ведь читал тебе сказки? — девочка очень расторопно и несмело кивнула, вызывая у сказателя ещё один смешок. — Ты же помнишь, как выглядит добро в них? Светлое, чистое, непорочное, переполненное моралью... Напоминает что-нибудь? — беловласый паузу выдерживает и резко тормозит, направив взгляд на пейзаж за немытым стеклом. Изане бы прибраться здесь явно не помешало. — Дети. И если кто-то встречает ребёнка, разве закрадется мысль о том, что он плод чего-то запретного и мрачного? Конечно, нет. Вот и образовались вы — чудо-детки. Только ведь все вы берете что-то за то, что наполняете жизнь людей счастьем. Сделки заложены в вашей крови. И касается это, что тебя, что других... м-м... малюток.       Девушка замерла в оцепенении, похлопала ресницами, прокручивая сказанное в голове, и насупилась, прикусив указательный палец. Слишком много сложной и завуалированной информации упало на нее. — Что ты хочешь этим сказать? Я не совсем понимаю, — хмурится Хайтани. — По твоей логике, я зачем-то послана папе, и он мне чем-то платит... Но какова цель и выгода обоих сторон? И чем он платит? Думаешь, что всё-таки это некий.... э... "контракт" между нами? — Не буду отрицать этого, — коротко жмёт плечами исследователь. — Всё возможно. — Тогда... Ведь у него должно было зародиться великое желание, чтобы я...призвалась. То есть определенная цель. Но какая? — девочка стиснула голову руками и заскулила. — Или это, должно быть, моя прихоть явиться к нему из ниоткуда? Я не понимаю... Почему всё так сложно?? — Хороший вопрос, — отличный ответ, чтобы начать распыляться совершенно о другом. — О, кстати, насчёт сделок... У Изаны, к примеру, нет какой-то конкретной цели. Это я говорю о наших отношениях. Ему ничего от меня не нужно, почти. А то, что он хочет, и платой назвать нельзя. Да и мои исследования по поводу его сущности никак не назвать моим заветным желанием. У нас нет контракта, но это всё потому что он полукровка. Рождённый из демонической плоти, но являющийся чадом от человека...       И начал Манджиро свой рассказ не долгий и не быстрый. Вещал о том, как старший брат появился на свет по вине отца. Эту историю рассказывал ему Шиничиро.       Семья Сано увлекается подробным изучением демонологии из поколения в поколение, и в свое время, когда дед был еще жив, они отловили не мало ценных находок, над которыми проводили различные опыты: изучали их виды, природу, сферы обитания и все сравнивали с книгами, написанными несколькими столетиями назад, чтобы написать новые работы с достоверными в их время характеристиками и сводками по вопросам. Маленький Шиничиро помогал отцу вести новые записи с наблюдений и частенько бегал с родителем в самую глубь лаборатории, снабдившись масками и святой водой с крестами, на всякий случай, дабы не поддаться на зазывающие речи скрытой фигуры. То была женщина, и Чиро запомнил ее на всю жизнь. У нее были волнистые белоснежные волосы до поясницы, кожа цвета кофе с молоком и яркие, пылающие адским огнем ненависти очи. Она сидела изнеможённая в самом углу капсулы, совершенно нагая, точно находившаяся на грани жизни и смерти. Однако принимать помощи от людей она не хотела, не желала падать ниц перед ними. Настолько гордой была ее натура, что она до последнего глядела на всех свысока. Отец пытался с ней разговаривать, выводить на актуальные разговоры, клялся, что ей в этом месте никто и ничто не навредит, но все было тщетно. По словам Шиничиро, отец пробрался под покровом ночи к ее корпусу и начал проводить интервью, записывая беседу на диктофон. Из записей выяснилось позже, что женщина его соблазнила, и они провели одну из ночей в компании друг друга. От того, что демоница была чрезмерно слаба, ей не удалось подавить в себе мужское семя и насытиться им. Она скрывала ото всех, что была осквернена человеком, отгоняла от себя лаборантов и практически все время лежала бездыханно на кровати под махровым одеялом. Изредка ела лишь то, что приносил ей отец вечерами, когда никто их не видит. Спустя множество месяцев она породила на свет ныне живущего младенца, погибнув от нехватки энергии. И своей кончиной и рождением ребенка повлекла ужасные последствия: между отцом и дедушкой разрослось яблоко раздора — второй считал Изану не внуком, а ценным экземпляром для экспериментов, кои могли вывести их к вершине понятия демонического мира, тем более, демоницы не стало, а отец ни в коем случае не мог позволить, чтобы с его наследником что-то случилось.       "Он вырастет и сам решит, отдаться ли науке," — с этими словами отец покинул поместье вместе с ребенком, потеряв с дедом связь окончательно. Только Чиро и мать перекидывались с ним весточками, направляемыми голубиной почтой и из писем узнавали, как он там поживает. Мама думала, что у отца затяжная командировка, и никто не смел сказать ей правды, потому что она была в положении.       Отец вернулся обратно в семью Сано с малюткой Изаной, но его появление объяснил тем, что в каком-то поселении среди лесов, нашел этого смуглого мальчонку в хижине и не смог оставить рыдающего навзрыд. Рядом никого не было, и как бы не звал отец, никто не откликался. Ребенка он понес в местный дом сирот, но оставить там не позволило сердце, и он усыновил малыша... В общем, пожалел мальчишку. В байку жена с легкостью поверила, и только отец, Шиничиро и дед знали правду. Кстати, о дедушке. Отец разрешил некоторые разногласия с ним и сошелся обратно со своей женой. Как раз родился другой сын — Манджиро — и вроде все стало хорошо.       После смерти дедушки все права наследника перешли Шиничиро, потому что отец сильно болел и сам (хереть начал с того, что целыми днями вздыхал в тайне по демонессе). Чиро постепенно вовлек родных братьев во всю эту запутанную историю и, когда Манджиро и Изана достигли сознательного возраста, он открыл им страшную правду. Заинтригованный и любопытный Джиро был погружен в демонологию с головой, прочитал кучу книг и потому попросил Изану помочь ему с составлением своей. — Прошу, позволь мне изучить тебя! Ты сдвинешь исследования с мертвой точки! Ты нужен мне!

— А что я получу взамен?

— Ты можешь просить всё, что захочешь!

— Я могу попросить тебя... Сделать меня человеком?...

— Я попытаюсь найти способ, который выведет тебя из этого пограничного состояния!

"Тогда по рукам!"

      По завершению истории в руки Майки легла ценная книга, состоящая из множества вкладышей, пометок, с отличительными ленточками для каждой главы, росписью от руки и с кучей нарисованных собственными силами картинок. Корявых, но понятных. Курокава присел рядом с братом, кой уже успел разместить посреди зала матрас вместе с Рин, и нацепил себе на нос очки, заглядывая в книгу. — Сейчас мы попробуем установить твой вид, Риндо, — с нетерпением ждал развязки Изана и положил свою голову на плечо Майки. — Погоди минуту, пробежимся глазками. — Мой вид... О! Дай очки погонять! — Хайтани интересовало другое. Что ж взять. Ребёнок. — А, и, Манджиро, где ты покрасил волосы? Я тоже хочу! — Ран не одобрит покраску твоей башки, — спокойно говорит Сано, сопровождающий краешком обсидиана передачку очков. Рин сидела довольной пандой, нацепив на нос чужие стекляшки и продолжала выжидать окончательный вердикт. — Рин, давай позже, ладно? — просит Изана, потираясь щекой о предплечье. — Мы подберем тебе краску у меня в комнате, а сейчас давай установим, кто ты по масти.       Манджиро и Курокава листают страницу за страницей, барашек берет в руки блокнот и ручку, начинает что-то записывать за словами темноглазого, и тяжко вздыхает, почесав колпачком кудрявую макушку. — Мм, не густо, — жует губы Майки и встает с места, вручая брату рукописную книгу. — Изана, по теории ты разъяснишь ей все сам, а я пойду. Меня ждут немного иные дела. Как все прояснится — дайте знак. — Без меня стряпню Такеоми не сжирайте только! — кричит ему вслед юноша, заставляя Сано затормозить и обернуться с невинным лицом. — АХ, ТЫ! СВОЛОЧЬ! ОСТАВЬТЕ МНЕ КУСОЧЕК ТОРТА, НЕ НАГЛЕЙТЕ С СЕНДЖУ! — Не ори, голова болит, — сипит парень, прикрывая дверь. — Так уж и быть, оставлю тебе... кУсОчЕк. — Вот сученыш, одну ложку оставит ведь... — щурит глаза кудряволосый и возвращается обратно к Риндо. — Так вот, mi amor, я составил список тех, на кого ты можешь быть похожа, но это еще не точно. Готова слушать? — Да! — Итак, введу в курс кратко. Существуют семь верховных демонических существ: Люцифер — гордыня; Мамона — скупость; Асмодей — похоть; Сатана — гнев; Вельзевул — чревоугодие; Левиафан — зависть; Бельфегор — лень, — перечисляет на пальцах парень. — От них идут различные порождения. Начну называть основных приспешников "королей". Итак, полтергейст — душа умершего человека, который не смог обрести покой и теперь беспорядочно перемещает предметы, сопровождающая их странными звуками и разрушительными последствиями в доме. Ну... нет. — Абсолютно нет, — соглашается Рин, залипая на зачеркивании Изаной ненужных демонов из блокнотного списка. — Суккубы и инкубы — это демонические сущности, которые соблазняют мужчин и женщин, вступают с ними в интимные контакты и питаются энергией сладострастия. Они так же способны улучшать жизнь человека, — Изана медленно переводит глаза на ковыряющую в ухе Рин и кривит губы. — Это тоже отпадает, вообще тебе не подходит. Ты и "интимная жизнь" — понятия несовместимые. — Звучит... стремно, давай дальше! — пододвигается ближе младшая. — Парки, если кратко и не вдаваться в первоначальную историю о том, что это три богини судьбы-ы... — Ты сказал "кратко" и... где? — Ах, pardon, ma sheri, парки — существа, посланные помогать людям строить их жизнь в лучшую сторону, в общем, покровитель нашедшего. Только платить нашедший будет двойную цену по истечению контракта. Это уже близко к тебе. — Да, но... что за контракт? — Я ебу? — гнет бровь Изана. — Ну по сути да- а кстати, парки — низшие демоны, то есть они принижаются другими кастами, а так как я по сословию выше... Ты моя служанка, выходит, гы-гы-гы.~ — ЭЭЭ?! Нет! Я не хочу быть...ПАРКОМ! — Изане становится весело и он чуть ли не укатывается с матраса на улицу. — ХУЛЬ ТЫ РЖОШЬ, КОНЬ ОБОССАНЫЙ?! САМ НЕБОСЬ НИЖЕ МЕНЯ, ВОТ И ПЫТАЕШЬСЯ САМОУТВЕРДИТЬСЯ, ДА?!! — тычет на него пальцем Рин и потом мирно присаживается на место. — Бедный, бедный, я тебя раскрыла.. — Mon ami, ты так и не поняла, к какой классификации я отношусь? — Только не говори мне, что ты... — Да-а-а, — кивает с расплывшейся самодовольной ухмылкой Изана, специально заскрипев голосом. — Я инкуб в чистом, мать его, проявлении. ~ — Пиздец... — хватается за голову Хайтани, не готовая к такому повороту событий. — Да какой из тебя инкуб, блин-блять? Ты самый настоящий парк! — Ты мне не веришь? Тебе продемонстрировать мои способности? — загорается юноша и вскакивает, отчего Хайтани подрывается следом. — Да отстань, не надо мне ничего показывать, — трёт виски девушка. — Я пытаюсь переварить все то, что вы сказали и... Честно говоря, выходит не очень... А там мне, в вашей книжечке, больше ничего не подходит?.. — Ну... — Изана хмурится и чешет нос, нехотя отвечая. — Меня кое-что напрягло, когда мы перевоплощались... А именно — твои четыре крыла. Такие бывают только у чистокровных и у парков могут быть лишь ну в самых редких случаях... — Так... И что же тогда? Кто я? — Возможно, ты перерождение какого-нибудь высшего демона... — надув губы, Курокава отвёл взгляд и вдруг вскрикнул, ведь его за плечи затрясла Риндо с горящими от радости глазёнками. — Да ну?? И какого же?? — залихватски взвизгнув, фиалкоглазая прикусила в ожидании губу. — Дай мне подумать... Ты же в баре хорошо себя ощущала? — Просто потрясающе! А к чему этот вопрос?? — А вот к чему. Ты помогла отцу с баром, отхватив такого скрытного спонсора, о котором мечтает каждый уважающий себя предприниматель! А ещё ваша семья ужасно красивая и талантливая, и хоть это банальщина, люди вам, скажу по секрету, завидуют дико. Тем более, твой батя выходец из богачей. Конечно, завистливые слухи будут около него всегда... И если ты ими питалась, то ты... Левиафан. — Левиафан?? Круть! — хлопнула в ладоши светлоголовая и свела брови к переносице. — То есть мне сейчас плохо, потому что я уже давно не была в баре и не "питалась" завистливой энергией? — Ну типа, — Изана делает пометки в блокноте и закусывает чернила стороной пера. — По моим расчётам, если ты в скором времени не наберешься энергией ты- — УМРУ?! — Дура! — кусает перо с такой силой, что чернила красят губы. — Ты будешь на грани жизни и смерти, да, но ты не умрёшь, просто впадешь в кому! — юноша вытирает большую часть чёрного рукавом и облизывается. — И где мне найти такую энергию... — супится Рин, глядя на чёрный от чернил рот. — Не глупи, Ринчик, — вздыхает парень, запрокинув голову. — АаА... Сходи в тот же бар или... попробуй новенькое. В следующий раз попробуй посетить места по типу, ээ, театров! С Раном прогуляетесь как раз без подозрений. А ещё хорошо подходят торговые центры с магазинчиками одежды, там такая конкуренция... Воняет ей, буквально. — Ох, а.. Как мне её получить?.. — Ну, если мне нужно с людьми трахаться, то тебе можно просто рядом подышать. — Ты такой прямой я не могу с тебя, — ежится Хайтани и горько смеётся. — Попрошу папу свозить меня по таким местам.. — Только давай скорее, а то я переживаю, как бы тебе ещё хуже не стало, — Курокава гладит её по щеке. — Ты молодец, держишься из последних сил, но я-то знаю, что ты чувствуешь на самом деле, и как тебе сейчас ужасно. — Хуево, да, — девушка прикрывает глаза. — Но очень круто, что я такой важный демон! — ТЫ ЧЕМ МЕНЯ СЛУШАЛА?! — хлопает Рин по макушке и пучит глаза в недоумении. — Это только вероятность, но скорее всего, ты фриковый парк! — Прежде чем бить ты мог бы хотя бы нормально объяснить, долбоящер! — кричит на него младшая и щёлкает ему пальцами по лбу. — Ай-ай, — на том месте проявляется красное пятнышко, теперь Изана напоминал Рин индуса. — Ну, на самом деле, будет круто, если ты окажешься одной из высших. Ведь я тогда смогу полностью стать демоном. — Чего? Это как ещё? — в изумлении девушка склоняет голову к плечу. — Если полукровке выпить кровь чистого высшего при обряде, появляется возможность у этой полукровки стать чистым.       Лицо Риндо от шока вытянулось ещё больше. — А тебя не смущает, что я Левиафан и, значит, не твой покровитель? Кто вообще твой главный? — Повторяю ещё раз. Ты. не. Левиафан. Это только вероятность. Вот если насытишься завистью, я поверю. А ещё мой покровитель — Асмодей, — спокойно вещает юноша и потягивается до хруста. — И ты снова прослушала. Я же четко сказал: "кровь чистого", и не суть какого. — А, может, я Асмодей. Откуда тебе знать??       Изана взорвался диким хохотом, но совсем скоро успокоился, вытирая слёзы от приступа и пытаясь отдышаться. — Ты точно не он! — Да откуда тебе знать?? И вообще, стой... — наконец Хайтани припомнила сказанное Майки, сопоставила с тем, что произнес друг и ощетинилась. — Майки сказал, что вы договорились из тебя человека слепить! А ты сказал демона! Несостыковочка! — А? Так, ну, это.. — кудряшик усмехается и жмёт плечами. — Мы малолетками были, не подумав, договорились, а потом я изменил решение. Демоном быть круче, ведь могу жить на полную катушку. И Майки согласился на смену обстоятельств. — Чего ты там про меня базаришь? — спрашивает беловолосый исследователь, вновь вошедший в зал. — Ладно, на тебя насрать, — Изана сначала испугался внезапного появления брата, а затем возмутился до побеления. — Рин, ты выяснила кем ты являешься? — Да.. Я перерождение Левиафана или парк низшего уровня... — Это точно? — интересуется Сано у брата, кой вновь принялся за свои записи. — Есть сомнения. Но ты знаешь, че она вякнула сейчас?? Что может быть перерождением Асмодея! — Манджиро оглядывает Рин с ног до головы, а потом поднимает брови домиком, явно убеждая Риндо в том, что это бред сивой кобылы. Не может она быть им. — Да, но посмотри на неё! Никаких признаков того, что ей нужно с кем-то потрахаться. — Фуфу, давай ты не будешь говорить это мерзкое слово при мне, — Рин передергивает. — Ммм, — Курокава делает губы уточкой, а потом причмокивает ими, растягивая в улыбке. — Секс, — делает максимально ровный тон в голосе. — Потрахушки, оргия, групповуха...       Рин смущённо затыкается свои уши и начинает лялякать поперек его прямой, как рельсы поезда, речи. Майки стоит с нечитаемым лицом, исчезает из кадра, обратно появляется и брызгает на старшего водой из пульверизатора. Рин тоже попало. Не стоило ей кричать "так его, так!". — Майки, а это правда, что Изана инкуб?? — вдруг спрашивает младшая, растрепав руками влажные волосы. — Правда, — ровно отвечает Сано, а девушка краем глаза ловит самодовольную улыбку гордого Курокавы. — А он когда-нибудь пытался тебя соблазнить? — решает всю черноту о прилипале и вредине узнать, и эти слова режут по сердцу барашка острым ножом. — Пытался, но меня не интересует ни мужчины, ни женщины, я посвятил свою жизнь науке, только с ней у меня тесная связь, — говорит Сано. Курокава на заднем плане фукает и превращается в лужу соплей. — Что до Изаны — он мой брат, которому я хочу помочь. Правда с возрастом он поменял свои взгляды, вступив в связь с одним из людей. Теперь его цель — стать полноценным демоном. Ты отличный экземпляр, ты, с высокой вероятностью, являешься чистокровной и, установи мы точно твой вид, думаю, мы сможем найти способ обратить его полностью. — Ты только посети театры, — напоминает Изана. — Всё же ты близка к Левиафану, нежели к Асмодею. Будь второе ты бы уже проявила себя уже давно. — Думаю, на этом стоит закончить занятия, — хлопает в ладоши Майки. — А как именно ты держишь Изану в узде? — не успокаивается Рин. Сано спокойно демонстрирует ей пульверизатор и таблетки из внутренней стороны кармана халата. — Только и всего? — Он полукровка, — напоминает коллекционер. — Ему не нужно питаться человеческой энергией так часто, как это бывает у чистокровных. Достаточно одного раза и на долгий промежуток времени. Не переживай, с ним я не сплю, если ты спросила к этому. — Будет и на моей улице праздник, когда ты сломаешься под гнетом моего очарования, — фырчит Курокава и налетает на него сверху, становясь коалой. — Рин, представляешь, его не берут даже мои чары! — Какой ты стойкий, — поражается Хайтани. — Я бы его уже давно где-нибудь хлопнула... — Хщщщ.. — шипит на неё барашек и царапает когтями воздух. — Вот увидите, я его околдую, однажды! Когда-нибудь.. А если и нет, то у меня есть ещё и Шиничи-и-иро-о. ~ — Которого не существует дома, — мямлит Манджиро и пытается сбросить с себя это нечто. — Даже не думай хомутать Такеоми и Харучие, я на кол тебя посажу. — Эй! А чего по мужикам меня раскидал?! Может меня... Сенджу интересует! — Манджиро истерично заржал, пугая тем самым демонюг. — Сенджу на тебя насрать ровно так же, как и мне. Разбежался он, пфт, ахахах! На святое позарился! Да она и на миллиметр тебя к себе не подпустит, тупица. — Смирись, Изана, в этой семье не быть тебе траханным, — усмехается Хайтани. — Тогда! Тогда-тогда-тогда, — тараторит Курокава и спрыгивает с братской спины. — Я соблазню кого-нибудь другого! Вернее, уже соблазнил, но.. — Тебя отшили, "называй вещи своими именами", — пародирует речь Изаны Манджиро и шлепает его по пояснице. — Так, девчонки, втяните свои демонические причиндалы обратно и пойдёмте уже есть.       Согласно ожиданиям Изаны Майки реально пожрал все, что можно было, и ему оставил один маленький ошмёточек. Благо Сенджу заграбастала из жадности себе парочку кусочков торта и с трудом поделилась одним со старшим. В честь какого праздника торт? Да просто так. Шиничиро любитель сладенького, а Такеоми умеет делать только шоколадное. Правда бывают они дома редко: все катаются на какие-то встречи и мероприятия, посему их присутствие дома это целый праздник. Ах, стоит поведать, что семейство Сано и Акаши живут вместе уже довольно давно по причине дружбы старших братьев — первый демонолог под прикрытием, а второй его посредник между всякими вылазками на важные сделки. Харучие и Сенджу выступали в качестве охраны Манджиро и Эммы от любопытных ищеек, что все пытались выпытать из них информацию о том, чем те занимаются, для продажи сведений — сиблинги даже взяли себе псевдонимы, чтобы не было лишних проблем. Только с появлением Изаны и Рюгуджи брат и сестра перестали нуждаться в охране со стороны Акаши, и те находятся сейчас в отставке, занимаясь своими делами, но проживая по договорённости в поместье.       После обеда Санзу повёз Рин до дома и отправился обратно проводить время с семьёй. Младшая в свою очередь решила не медлить и вытащила отца в поход по театрам, дабы напитаться энергетикой зависти. Рин видела все, чувствовала витающую в воздухе неприязнь коллеги к коллеге, фальшивые улыбки и хохот, слышала сплетни, терзающие уши.. Но ничего не могла в себя вобрать, словно, наоборот, отталкивала подобное... Разве не завистью питается Левиафан? — Изана, что-то я... Что-то мне нехорошо... — успевает предупредить Рин, прежде чем упасть.