Алее алого

— Рин, солнышко, ты что-то сказа-       Оборачивается Хайтани старший, как раз в тот момент, когда девушка сочла своим долгом прямо сейчас лечь ничком и не двигаться в театральном фойе на ледяном белоснежном полу. Люди начали шептаться, неугомонный ропот ударил по ушам дикой паникой, кто-то предложил свою помощь или, кажется, неизвестная старушка звала местного врача, а, может, уже вообще начали вызывать скорую, хотя на деле многие предпочли сделать вид, что ничего не видят, ничего не знают, и так, к слову, где их обещанное шампанское?       Мужчина стремглав подбежал к дочери и с нежностью взял её на дрожащие руки, уносясь вместе с ней прочь на улицу да нашептывая попутно, чтобы она держалась, что все будет хорошо, он непременно не даст ей уйти от него.       До машины было, как рукой... Нет, ногтем указательного пальца подать. В два рановых шага они оказались около авто и мигом помчали к дому. Жаль, конечно, до конца спектакля оставался всего один акт и история интересная, деньги зря пропадут, но ради дочери... Надо скорее торопиться, пока в её жизни не наступил трагический эпилог.       Поездка оказалась не из лёгких, так и норовил наш горе-папаша вляпаться в какую-нибудь автокатастрофу. Водители вылезали из окон своих автомобилей и кричали ему вслед непечатными буквами, проклиная его неуемные руки. Как "жаль", что Рану было все равно. Гнать он умеет, не раз в прошлой жизни уходил от погони. Хоть какой-то элемент из прошлого в нынешнем пригодился. — Потерпи, малыш, скоро все пройдёт... Мы обязательно тебя... Вылечим... — лиловые пряди лезут в глаза, он их нервно сдувает и старую кожу на губах кусает, сдирает, оголяя их, из-за чего ощущает неприятное пощипывание, а за ним и капли брусничные.       Ногти перебирают по "штурвалу" резво-резво, в мелькающих проблесках дневного света виднеются покрасневшие пальцы и неровные пластины: точно грызли, когда момент подворачивался, от того и заусенцы торчат, цепляясь за одежду.       Ран укладывает Риндо на кровать с очередным приступом беспокойства, когда светловласая начинает тихо скулить и жмурится от малейшего касания — должно быть больно. Он аккуратно мнет её подушку, чтобы девушка находилась на возвышенности, накрывает одеялом и начинает бегать вокруг да около в поисках телефона, дабы позвонить Манджиро и сказать, что состояние дочери усугубилось. — Рин, да что же с тобой такое... — краем глаза ведёт по тяжело дышащей дочери и кусает ноготь на безымянном, грозясь отгрызть его до так называемого мяса. — Пап... — сипло зовёт его дочь и кашляет в кулак, зарываясь лицом в подушку. Ран обгоняет кровать и пружинит на корточках ближе к ней, склоняясь так, чтобы услышать. — Пхх.. Можешь, пожалуйста, открыть окно? Стоит невыносимый хвойный запах, я сейчас задохнусь... Ты так и не сменил освежитель? Зачем ты его вообще купил? Я же просила не брать... Аааа, дай мне свежего воздуха.. — Ч-что? — мужчина на секунду столбенеет, а потом срывается с места и порошит к окну, раскрывая его рукоять вверх. — Погоди, какая хвоя? Я же ничего не-...       Неужели обонятельные галлюцинации? Ран приходит в ужас, еле попадает пальцем по экрану сотового, набирая нужный номер, и запускает руку свободную в голову, сжимая крепко волосы у самых корней. — У аппарата, — осведомляет Сано на другом конце провода. Ран не знает, с чего начать, глядит на угасающую звездочку и только потом начинает. — Риндо стало хуже! Она упала в обморок! Ей чудится какая-то... Ароматная ёлка! Где не коснусь, превращается в ракушку, должно быть с животом проблемы я не.. Я не знаю! Скажите, что с ней может быть? У Изаны было нечто подобное?! — кричит Хайтани в трубку. — Вот как, — удивлённая интонация тут же сопровождается следующим. — Омойбог, у моего брата были подобные симптомы, не беспокойся, кажется, я знаю, что с ней. Это очень похоже на экстрапростуду. У чудо-детей она отличается от нашей, оттого и лечение неординарное. Срочно вези её ко мне, я знаю, какие лекарства ей дать. Мои личные разработки. — А они помогут? Точно-точно? — с надеждой спрашивает Хайтани и закрывает окно, воздуха пустил, но и перебарщивать с ним все же не стоит, а то вдруг это как-то отразиться на дочке? — Даю полную гарантию, что в скором времени она будет огурчиком, сошедшим с грядки, — Ран орет в трубку слова благодарности, а Майки в это время держит телефон на расстоянии вытянутой руки и тяжело вздыхает, глядя на ехидно улыбающегося Курокаву рядом с собой, кой услышал, что хотел. — Рин-Рин, нам нужно собираться в поместье Сано, — кружит по комнате мужчина, собирая её вещи в чёрный рюкзак. — Чего? Ты время видел? — хрипит девушка, метнув взгляд на часы, что находились прямо над головой. — Ты обещал Юзухе прийти сегодня к трём на работу... — Да какая сейчас работа, черт возьми, — срывается на ругань мужчина, пытаясь застегнуть двухсторонний замок. — Мне нужно отвезти тебя к Сано. Черт... — но и работу пропускать нельзя, поток важных клиентов посещает его бар уже который раз за неделю. А вип-клиентам ничем больше не угодишь, кроме появления самого хозяина-барина. Не явился, считай потерял постоянного. И Юзуха до конца дней, как по дьявольскому контракту, будет на мозги кислотой капать. — Черт, черт, ЧЕРТ! Время три, — пытается собраться с мыслями Хайтани и останавливается на пороге. — Санзу, — на высокой ноте произносит пурпурный, ударяя кулаком по стене и облизывает пересохшие губы. — Где этот, мать его, обмудок, когда он так нужен?!!       Летит к двери и в то же время звонит бывшему другу. Только дверь открывается и перед лицом возникает не менее взвинченный Харучие. Розововласый хмурит брови и смотрит на Рана с вопросом, держа у уха телефон. — Тебя слышно из подъезда, — фырчит парень ему в лицо и входит в дом, закрывая за собой дверь. — Привет. — Ты бы ещё на триста лет опоздал, — Хайтани суёт телефон в карман и направляется обратно в девичью комнату под "бла-бла-бла" Харучие. — Из-за работы я не могу отвезти Риндо к... — щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить имя спонсора, с коим говорил минут десять назад. — Ага, — тянет с усмешкой Санзу, — Майки, — к девушке подходит и тормошит её за плечо. — Эй, детка, я приехал за тобой, давай, собирайся. — Ты дурак что ли совсем?! — Ран ударяет его по рукам ладошкой. — Не прикасайся к ней, она болеет особой простудой! — тычет пальцем в потолок с умным видом. Харучие смотрит на него, как на недалекого, а потом воротит головой, почесывая макушку. — Санзу-у, — слышится всхлип, а за ним и мордашка девичья выглядывает. — Ты что, по дороге сюда в пекарню заезжал? — Ээ, нет? — тормозит юноша. Ран его дёргает за ткань в области локтя и тянет на себя, шепча на ухо что-то об обонятельных галлюцинаций. — Аа, да. — Мрх... Пахнешь, как дынный пан... Пап, открой окно-о..       Ран, естественно, открывает, считает поминутно, через сколько нужно закрыть, и потом снова закрывает, пока девушка, морщась, выползает из своей постели и, едва не валясь гирей на пол, плывёт умываться, дабы хотя бы чуть-чуть привести себя в живое состояние. Естественно от Хайтани и Санзу ничем таким не пахло — сами убедились, занюхивая друг друга — от первого пахло не более чем дорогущим парфюмом, именуемым "морской Бриз", а от второго лекарствами, будто только из больницы выполз — Ран все же объяснился перед музыкантом, мол, у неё, по словам Манджиро, особая простуда, которой болеют только чудо-дети, Изана такой переболел, как ветрянкой, и теперь и Рин подцепила где-то эту заразу, а без особых лекарств её не вылечить, Сано знает, что делать. — Роднёныш, — лепечет Ран, суматошно переминаясь с одной ноги на другую около уже собранной Рин. — Я могу поехать с то- — Нет, ты не можешь, — рявкает Риндо и прикрывает глаза, прикусив язык. Понять не может, с чего вдруг так разозлилась. — Пап, прости, но.. Тебе лучше пойти на работу, правда, — пытается сгладить свою внезапную буйность — скинем это на её состояние не стояния — и улыбается для этого отцу милее некуда. — Санзу меня довезет, все будет хорошо, обещаю! — Я лично прослежу, — кивком подтверждает розововласый и распахивает перед подопечной дверь. — Ты, конечно, можешь мне не доверять, но в таком случае тебе придётся. — Мне ничего другого не остаётся, — машет рукой дочери Ран и служебно улыбается, а когда русовласка покидает границы квартиры, то хватает Харучие за ворот и смотрит с неприязнью глазами в глаза спокойные, как звёздная река под мостом. — Держи меня в курсе событий, только попробуй не ответить мне на сообщение — голову тебе откушу. — Мм, как самка богамола после спаривания? — Чиво?! — пищит Ран и кривится, как от кислоты лайма, выталкивает брезгливо хохочущего Санзу в "наружу", обтирает о брюки вспотевшие ладони, будто после мусора, и выбегает следом в одних кроличьих тапках. — Катись отсюда, ублюдок! — Качусь колобочком, — вразвалочку мельтешит по ступенькам Хару к лифту и распевает. — Прощай, любимый мой родной. ~       Ран топчется на месте и ищет что-то такое, что можно было бы запустить, не жалея, в этого олуха, да только смешно становится самому. Выбежал из дому в одних белых тапках, синих брюках и пиджаке в том же тоне, рубашка чёрная смялась, на голове бордель, волоски магнитятся и танцуют пьяное кабаре. Хотя нет, не смешно, это, скорее, нервишки уже дают сбой.

***

— У тебя реально нюхательные галлюцинации? — спрашивает уже в машине парень, после затяжной паузы. — Кто? — безголосо спрашивает Риндо, глядя устало в окно на меняющийся весенний пейзаж. — Ну, ты сказала, что от меня пахнет... Не помню чем, но чем-то хлебобулочным, — задумчиво проговаривает Хару и пытается обратить ситуацию в шутку. — О, знаешь-знаешь, вдруг ты обрела какую-нибудь новую способность, как... Трусонюх! — Хайтани младшая подаёт первый смешок и лазуритный наконец-то облегчённо выдыхает, поправив на плече ремень. — Типа, ощущаешь все запахи лучше других и можешь слышать их, даже если человек на самом деле чем-то таким не пахнет. Круто! — Ты пахнешь дынными булками. — Не задницей же, ну, — хмыкает Санзу, понизив обертона. — А булочками, — тут постарался произнести это настолько невинно и слащаво, что подросток попросила его дальше не продолжать, а то скулы сведёт, и она пожизненно останется улыбающейся куколкой.       Харучие и сам заулыбался наконец искренне, удалось-таки "выпытать" из младшей хорошее расположение духа, и дорога в дом Сано стала уже более расслабленной.       Санзу помог малой вылезти из машины, взял её вещи и повёл в поместье, придерживая под локоть, чтобы девушка не рухнула ненароком. Риндо рядом с другом старалась держаться изо всех сил. Она уже давно не ребёнок и плакаться ему в плечо о плохом самочувствии точно не будет.       Достаточно пройденного пути, чтобы понять насколько пурпурновзорой тяжело. Каждый шаг для неё превращался в опасную ходьбу по иголкам, она рассказывала о своих ощущениях Хару и шутила, что играет в главную героиню из книг Ганса Христиана Андерсена: стала глупой русалочкой, промедлит ещё немного, и быть ей пеной у солёных берегов.       Изана срывается с места, летит шаровой молнией к приятельнице и ловит её около своей комнаты. Чувствует, что её тело ужасно горячее и дрожит от любого действия. Стоит двинуться вперёд, как она всхлипывает и жмурится. — Крольчонок, что с тобой? — юноша усаживает её на мягкий диван у окна в коридоре и приседает перед ней, заглядывая в потерянное лицо и помутневшие глаза. — Ты посещала те места, о которых я говорил? — Уа! — Рин зажимает нос пальцами и отталкивает от себя инкуба, предпочитает пропустить мимо ушей поставленный чётко вопрос, отвлеченная другим. — Ты что, пил?! — Ну, да, водичку... — Нет! От тебя пахнет ягодным вином! — вертит головой подросток и пытается подавить в себе тошноту. — Разит ужасно! Фу, воняешь! — Э?! — Изану будто стрелой Зевса поразило в самое сердце. Эти высказывания ударили по его самолюбию. Он хотел было сказать, что принимал ванную с эфирными маслами и драгоценными камнями, да лепестками роз, но предпочел об этом умолчать, ведь ситуация сейчас не позволяла разводить дискуссии на тему чистоты. Поэтому сразу же обернулся к проверенному человеку с максимально серьёзным вопросом. — Я реально сегодня воняю? — Ты всегда воняешь, — бесцветным тоном произносит Харучие и удаляется восвояси, ибо он не в праве мешать науке в данный момент. Или же он просто не хотел разговаривать с Курокавой, кой петушился возле Риндо, не скупясь на отборный французский мат. Когда фламинго скрылся за поворотом в восточное крыло, Изана повторил интересующий его вопрос. — Посещала... — попривыкнув к запаху друга, девушка говорит уже без гнусавости. — Более того, мы с отцом, перед тем, как я отправилась к вам, ходили на балет "Ярославна" и траги-комедию "Разводки по-итальянски". А потом... А потом случилось то, что случилось... Я чувствовала всю ту энергетику, о которой ты говорил, но она была такой невкусной! Отвратительной! Она все никак не шла ко мне, да и я будто бы отторгала её... — Хм... — на губах юноши возникла ехидная ухмылка, кою он пытается скрыть за покусыванием указательного пальца. — Говоришь, что от меня пахнет ягодным вином, а... А какие запахи окружали тебя сегодня днем? — Запах хвойного леса в зимнюю пору... — с улыбкой вспоминает девушка и гладит себя по щеке. — А в машине стоял аромат булочек с дыней... — Поздравляю, Рин, ты совершила lvl up! — Давай резче... — Ну, то есть, ты теперь ощущаешь феромоны всего живого, — паренек чешет затылок. — У людей и демонов есть свои запахи. У вторых они проявляются более ясно и мощно, у первых же... Хах, людишки такие забавные на самом деле, пытаются скрыть истину за клубникой, персиками, черникой, хотя на деле пахнут совершенно иначе. К примеру взять тебя, сколько лаванды ты на себя вылила? Это будет уже неважно, потому что я чувствую твою истину — миндаль с кремовой карамелью. По первому взгляду на тебя не возникает с такой "конфеткой" никакой ассоциации, хотя это твой собственный аромат, как бы ты не пыталась его от меня скрыть за штукатуркой цветов. А ещё, я, кажется, знаю, что тебе нужно для полного излечения.       Беловолосый спускает руку на девичье плечо, аккуратно ведёт ею вниз одними пальцами, вызывая у девушки батальон мурашек. Рин прикусывает губы и жмётся, словно от холода, отворачивается смущённо, сведя брови в беспомощности. — Скажи, есть кто-то, кто тебе нравится? — таким вопросом Курокава возвращает не ясный пурпур к яркой фуксии, однако девушка не спешит отвечать. — Ч-чего... В смысле, о-ох.. — губы дрожат, говорить тяжело, когда юноша другой дланью касается внешнего бедра и чуть сжимает его. — Для того, чтобы тебе стало легче надо... — Ты какого тут грабли свои развесил?       Кудрявый вздрагивает и взвизгивает, услышав суровый голос брата за спиной. Курокаву, застывшего в одном положении, за ухо оттаскивает Майки в сторону, а потом садится напротив девушки, занимая его место. Рин в очередной раз зажимает нос и хмурится пуще прежнего. — Майки, ты что, ел сигареты и курил тёмный шоколад? — от такого заявления у Сано поломался на секунду мозг, он с вопросом глянул на шикающего и потирающего свое ухо брата, а потом, задумчиво помычав, похлопал Риндо по макушке. — Ничего из этого я не делал, — качает головой исследователь. — Изана уже объяснил тебе, что ты являешься ребёнком с поздними проявлениями особенностей? Твоя болезнь как раз-таки из этой особенности и исходит. Ты перерождение Асмодея. Это 50/50. Но что я точно знаю, ты... — Такая же как и я, только суккубёнок, — весело произносит Курокава, перебив младшего. Манджиро гладит растерянную подопечную по волосам. — Моя работа на этом окончена, — оповещает Майки. — Но ты же ничего не сделал! — печально роняет правду Изана.       Сано лишь взмахивает рукавом медицинского халата и уносится прочь по своим "важным делам". Старший возмутился до глубины души, выставляя себя единственным, кто по-настоящему озабочен состоянием Рин в этом доме. Естественно, преувеличивает, но это уже никого не волнует, кроме него самого. — Вернёмся к нашим барабанам. — Баранам... — Не суть! — тычет ей в грудь светлячок. — Для того, чтобы ты вновь ощутила себя живой, тебе надо потрахаться! — А?... Чегось? — хлопает ресницами девушка, медленно поглощающая сейчас любую информацию. — С дуба рухнул?! — скрещивает руки Хайтани и задыхается от такой бестактности. — Потому-то и спрашивал, есть ли кто-то, кто тебе нравится. Вряд ли ты сможешь переспать с первым встречным-поперечным... Тебе должен помочь кто-то из близких. — Например... — лавандоглазая мнётся, перебирая в помутненном сознании варианты самые безопасные. — Ты? — Исключено, — отрезает такую возможность юноша, вздыхая даже с какой-то досадой. — Крошка моя, я вытягиваю энергию, а не даю её. Тебе нужен кто-то, кто даёт, а не забирает. Кого ты любишь? — Папу... — Исключено! — трясёт её за плечи Изана с блестнувшим лёгким румянцем на щеках. — Ты как себе это вообще представляешь?! "Пап, — беловолосый меняет интонацию в голосе, пародируя мелочь. — Мне тут сказали, что для поддержания жизни мне нужно с тобой потрахаться!"?!! Ещё варианты! Напряги извилины! — С-Санзу.. — пищит девушка и закрывает лицо руками, покраснев, как гранатовый браслет. Изана уже и тут хотел завопить фирменное "исключено", но больше из вредности, нежели от каких-то других факторов. Нежные чувства младшей к розововласому он прекрасно видел и знает не по наслышке. — Телефон, — требует с неё инкуб и протягивает ладошку, в которую девушка доверительно укладывает свой мобильный. — Я так понимаю, выбор сделан? Уверена? Может все-таки.. — Нет, он дал мне обещание однажды.. — Какое? Он пообещал, что выебет тебя? — Рин стучит каблуком ботинка ему по ноге и, видимо, вложила в такой рывок больше сил, чем требуется, из-за чего валится прямо на юношу, ослабев ещё больше. Изана незамедлительно ищет контакты подчинённого и, ткнув пальцем на "Клубничное недоразумение", надеется, что все пройдёт гладко. — Сейчас все порешаю, не переживай, — с улыбкой доброй говорит демон, гладя подругу по спинке, прижав к себе. Когда голос по ту сторону подаёт признаки жизни, Курокава меняется в лице, в голосе и действиях. — Санзусик, это ты?? Срочно! Срочно беги в западное крыло! Рин стало хуже! Её нужно перенаправить из поместья в главный зал, где проходят исследования! Пожалуйста, поторопись, каждая мину- СЕКУНДА на счету! Через сколько будешь? Через пятнадцать минут? Ага, у тебя есть десять минут на все про все, давай, гони, как не в себя, сюда! — звонок завершается, падением стула на том конце провода. — Итак, у нас есть пять минут, чтобы я дал тебе пару уроков по укрощению строптивых. — Ха?.. — Изана садит девушку ровно и глядит ей чётко в глаза. — Соблазни меня, — Рин глядит на него с отвращением и, по подобию кошки, чуть ли бякает куда-то ему на штаны. — И как ты собралась помогать себе, Ma cherie? Этот тупица тоже не поймёт, что от него требуется, и шанс будет упущен! Запоминай, в будущем тебе пригодится, будешь жертв, ой, то есть, мужиков хомутать! — юноша берет обе её руки и ведёт ими по своей груди. — Делаешь вот так, он в ахуенезе, ты пользуешься моментом, хватаешься за ворот и шепчешь ему прямо в губы "я хочу тебя". У парня крышу сносит и он твой! Пробуй, схвати меня за ворот и повтори, то, что я сделал. Вперёд-вперёд!       Хайтани грубо сжимает его за края воротника рубашки и с силой тянет на себя, из-за чего оба демона ударяются лбами. Курокава воет, натирает ушибленное место и замахивается ладонью на девушку, однако вместо удара он хватает её за волосы и задирает её голову слегонца вверх. — Либо такой вариант, держишь его за волосы, обескуражив, и ведёшь рукой к штанам, вернее, к ширинке, вернее, к промежности, Bébé, ты сотрясла мне мозг! — забирается под юбку, скользит к сокровенному и заглядывает в мерцающие аметисты. Рин хватает ртом воздух, она пытается возразить, что терпит унижение, но помимо этого, старается по максимуму черпать новые знания от подобных уроков. Не уступает парню, хватает и его за волосы, повторяет показанное и слышит шипение с изановой стороны. — ААААААЙ! ОТПУСТИОТПУСТИОТПУСТИ!!! — младшая ослабевает хватку, из копны чужой выскальзывает с парочкой волосинок на ладони, и Курокава смотрит на неё испуганным ягнёнком. — Рин, ты меня соблазнить пытаешься или покалечить?! — Я-я.. Прости! Эти варианты мне совершенно не подходят! — отчаянной бомбой взрывается русовласка и запускает руки в свои растрепанные волосы, хватаясь за голову, готовая разрыдаться в любой момент, но из-за внушенного когда-то ещё держится. — Тогда предлагаю более радикальный вариант, — Изана жмёт плечом, а потом притягивает девушку к себе за подбородок, заключая с ней поцелуй. Та не смела сомкнуть сияющих глаз, губы оставались неподвижными, она робко положила ладони ему на плечи и почувствовала, как сердце задалось волнением, а дыхание тотчас участилось. Изана бегло прошёлся вишневыми сверкнувшими зенками по пунцовому личику и охватил свободной рукой тонкую талию, углубляя поцелуй. Хайтани в этот момент испытала лёгкий испуг и ещё большую неловкость: ей было стыдно, она не могла поверить в то, что её первый поцелуй урвет именно Курокава, но деваться было некуда. Стоило младшей начать отвечать, как мулат отстраняется, сведя брови к переносице. — Всё настолько плохо? — готовится к худшему младшая, а потом видит чеширскую улыбку на изановых устах, и заражается расслабленностью. — Ты быстро учишься, я почти возбудился, — хохочет парень, шлепнув себя по коленке. — Да, используй этот вариант, — наставляет ее приятель. — Только с ещё большим чувством, дай ему понять, что ты желаешь его, что хочешь с ним.. потрахаться. — Я тебя засужу, когда мне станет лучше. — Так, я не понял, — переводит тему Курокава, глянув в сторону своей комнаты. — Mon bonbon, чего это мы тут рассиживаемся?! Наша добыча, тьфу ты блять, твой спаситель уже бежит к тебе на помощь, а ты ещё не в постели! — подхватывает Рин под подмышки и ведёт скорее к себе. — Ловушка готова, одолжу её тебе на эту ночь. Запомни, если подступится близко, засоси его! Ну, поцелуй, в смысле! Не дай ему опомниться и приступай к ласкам его, прости Сатана, причиндалов. А, ещё скажи, что он тебе нужен, это, типа, тоже сработает, вот увидишь!       Парень укладывает подругу на кровать и просит её, сделать максимум страданий на лице. В момент вылета из комнаты к потолку, Изана обнаружил, что Санзу стремглав направляется к его комнате. Спотыкаясь о жёсткий ковролин, он падает к двери и, быстро собравшись по косточкам обратно в человека, захаживает внутрь. Изана спускается вниз, не высовывается, стоит у стенки, слушая, что происходит внутри, ведь дверь этот оболтус не удостоился запереть, а выдавать и рушить гениальность плана тупым закрытием в тупике, не хотелось. Харучие хоть и выглядит тем ещё идиотом, но он далеко не такой, легко может заподозрить неладное. — Изана, я пришел! — Хару осматривает небольшую комнату, увешанную различными фотографиями и плакатами, и не сразу застает лежащую под одеялом подопечную, коя тихо мычит и дрожит под теплом. — Рин? Р-Рин, а где Изана? Он сказал мне, что тебя нужно отнести в зал, вот я и... Надеюсь, что не потревожил твой покой.       Девушка чувствует, как под навесом чужого тела скрипит и прогинается кровать. Пора действовать?       Уподобляясь русалке из морских глубин, Риндо избавляется от покрывала, как от возникшей перед ней волны, рывком поддаётся вперёд и цепляется за санзовский ворот, притянув на себя, да впиваясь в холодные губы. Руки обвивают шею удавом, не давая розововласому отстранится. Вначале он не понял, что произошло — кто-то налетел, как будто из ниоткуда, и жарко поцеловал, подобно нимфе. Произошла заминка, Санзу ответил на поцелуй, прежде чем понять и сфокусировать взгляд на младшей Хайтани. Руками он скоро отталкивает её от себя, прерывая неожиданную близость. Он коснулся её лба ладонью и для него, словно все встало на свои места: — Да у тебя жар, — ставит диагноз Харучие и мчит к выходу за знатоками-исследователями. — Блять, где носит этого ебанного Изану?? — Ты не оставляешь мне другого выхода.       Возникший на проходе Изана ловит зрительный контакт с Харучие и сдувает на него с ладони блёстки. Чары подействовали бы и без всякого пафоса, но Курокава слишком любит гламур. Розововласый жмурится, за глаза хватается, ведь крупицы мелкие попали на глазницу, ругается громко, готовый ударить распылившего, и в этот момент кудрявый толкает его с лёгкостью обратно в свою конуру, закрывая дверь.       Сквозь замочную скважину он принялся наблюдать за происходящим одним глазком, чтобы хотя бы отдалённо следить за маленькой и, возможно, как-то повлиять на процесс. — Изи! — Курокава оборачивается на приветливость пробегающей мимо Кавараги с корзинкой фруктов и шикает, чтобы та помолчала. — Это-о, — тянет снежка и приседает рядом с парнем. — Твоя комната. За кем ты наблюдаешь? — Аэ, — юноша не знал, что и ответить. Это и в правду выглядело странным: посиделки у собственных покоев, да наблюдение хрен знает за чем, через замочную скважину. — Слежу за... Призраками, — он надеялся, что это как-то отвлечет Кавараги, что она подумает о нем, как о дурачке, только вот... — Я тоже хочу, дай позырить, — с улыбкой сообщает зефирная и пытается оттеснить старшего от сквозного. — Сен! Сен, Mon petit, давай ты лучше сваришь мне какао, а? Я потом тебе расскажу, что я увидел, честно-честно! — нервничает кудрявовласый. — Какао? О, Майки говорил, что купил какое-то новое, заварю тебе это. Оке? — Оке! Только давай скорее, пить хочу ужасно! — девушка кивнула и помчала к кухне, оставляя инкуба одного.       К большому везению Изаны, он ничего не пропустил из того, что разворачивалось в его комнате, но смотреть сквозь дырку было опасно, был шанс наткнуться на ещё какого-нибудь любопытного человека. Наверное, из этой логики он предпочёл понаблюдать извне. — Санзу-чан, — молит девушка и, глубоко вдохнув и выдохнув, решает взять быка за рога, по наставлению игривого инкуба. — Санзу-чан, пожалуйста...       Парень застывает и отворачивается. Краснеет до чилли перца и рукой лицо прикрывает. Не знает, что делать и стыдно ужасно от того, что сейчас происходит. Пиздец, убить себя хочется от того, что просят и это до одури заводит. Рин покусывает губы, потихоньку выбираясь из своего укрытия окончательно, и кошкой ласковой прижимается к его спине, потираясь щекой о позвонки. Руками обнимает за грудь и медленно ползёт по ней к ключицам, шее, отстраняется и осторожно поворачивает к себе за щеку, не встречая никакого сопротивления. — Пожалуйста... — шепчет она сбито, едва слышно, боится коснуться чужих губ. — Только ты мне можешь сейчас помочь... — так учил говорить друг? Все ли правильно она делает, когда вторую руку опускает на бедро и начинает его поглаживать?... — Только ты мне нужен...       Что же нужно сделать, чтобы в чужих глазах перестало прыгать колючее сомнение? Ах, ну точно.       Целует Рин сразу пылко, с нетерпением и языком, поражая юношу в очередной раз за вечер своим настойчивым поведением. Целует она с отчаянием, будто отпускать свой последний шанс не желает и обнимает крепко того в надежде, что последует ответ.       И он следует.       Хочется приподнять веки и посмотреть на него, своего спасителя, да только вот глаза прикрывают ладонью, другой придерживают за спину и аккуратно опускают на подушки позади. Рин тяжело дышит, выдыхает чужое имя куда-то в сторону, пока перед ней оголяют торс и снова тянутся за поцелуем, бережно развернув к себе за щеки. — Всё хорошо, — юноша проводит ладонью по шее, успокаивая девушку. — Я не причиню тебе боли.       Рин упирается затылком в мягкую постель, шепчет что-то несвязное, пока Хару цепляет осторожно одежды младшей и очень бережно снимает их, не смея неловким движением навредить. Шепчет тихо и мягко целует в живот, что поджимается от одних только касаний. Голубоглазому, конечно, доводилось спать с клубными девственницами, потому что охомутать их легче лёгкого: красивые слова, подмигивания, оплата выпивки и всё — девка твоя, но ведь ситуация сейчас совсем другая, волнующая и такая... Неправильная? Санзу хмурит брови, когда осознает, что собирается сделать с той, которую буквально вырастил. Голову встряхивает и по лбу себя хлопает. Что он творит, черт возьми?? Прибить себя хочет за роспуск рук. Отвратительно.       Изана, наблюдающий за таким зрелищем, сидя летучей мышью головой вниз на козырьке крыши, готов выбить окно, чтобы хоть что-то сделать и активизировать парня за стеклом. Шипит, головой машет и злится, что ничего предпринять не может.       Хотя...       Как это не может?       Легко ворваться в чужое сознание и начать в нем рыться, чтобы снова направить жертву на нужные действия. Глядит в упор, пытаясь забраться в мозги, и легко в них оказывается, начиная промывку.

«Этот ребёнок тебе не родной, правда?»

"Правда, у нас нет с ней никакой родственной связи, я ей никто..."

«К тому же возраст согласия, кажется, достигнут, да?»

"Достигнут..."

«А не она ли сама попросила тебя о помощи?»

"Первая начала лезть..."

«А помнишь ли ты обещание, данное ей?»

"Помню.. Я обещал что, чтобы у неё в жизни не происходило – я всегда приду ей на помощь, я всегда буду на ее стороне..."

«Ситуация как раз подстать такому обещанию, самое время сдержать его, не находишь?»

"Момент настал?.. Она ведь..."

«Девочка большая, красивая, а какие у неё формы...»

"... Потрясающая..."

"Так и хочется овладеть всей без остатка„

      Изана улыбается по-лисьи и отступает. Больше его помощь здесь не требуется.       Старший склоняется к девушке, трепетно касается ее талии кончиками пальцев, заставляя нижнюю содрогнуться от холода, поцелуями спускается от скулы к желобку на груди женской. Слух ласкают робкие, тихие вздохи, оповещающие о том, что каждое прикосновение приносит лишь удовольствие. Когти светловласой щекотят плечи мужчины, скользят ниже и ниже, затем вполсилы впиваются в мышцы, пока позвоночник выгибается полукругом, а из глотки вырывается вскрик — голубоглазый не удержался и, приспустив кружевной бюстгальтер, игриво зажал набухший сосок меж зубов, хрипло усмехнувшись и растянув шрамы в ухмылке. — Рин, приподнимись, — просит розововласый шепотом, чтобы не разрушить создавшуюся атмосферу, и, когда его покорно слушаются, расстегивает противную застёжку. Он столько лет делал это умело, быстро и изящно. Буквально на автомате. Так почему же сейчас каждое действие даётся с трудом?       Отвлекая Санзу от навязчивых дум, Хайтани младшая, откинув верхнюю часть белья в сторону, огладила шею партнёра и притянула его к себе рывком, заманивая в новый поцелуй. Подогнув колено, девушка дразняще коснулась паха, улыбнулась коварно, ощутив дрожь чужого дыхания, пряди выцветшие сжала крепко и прикрыла глаза. Хару отставать не стал и на провокации мелкой ответил с лёгкостью: разорвал поцелуй наглый, облизнулся, с прищуром в аметисты «невинные» посмотрев, и языком стал обводить ореол правого соска, в то время как левый слегка затеребил меж пальцев. Реакция не заставила себя ждать, ведь тело хрупкое, хоть и формами пышное, впервые испытало подобную комбинацию на себе. Голосок тонкий задрожал, блондинка вжалась тазом в матрас и попыталась оттолкнуть от себя мужчину, но тот не поддался и принялся поочередно посасывать груди, смачно причмокивая, и поднял голубизну на смущенную мордашку. — Санзу-чан.. — проскулила жалобно младшая, но ее рот заботливо прикрыли ладонью, прошипев «чщ-щ» и приставив указательный палец к бледным губам.       Ласковые касания, поглаживания, смешивающиеся со сладкими вздохами, ахами и стонами длятся совсем недолго, но для обоих время тянется, как патока или мёд.       Хару оставляет алые следы на шее бархатной, прикусывая кожу и оттягивая ее, каждую отметку с любовью целует, как бы используя кнут и пряник, двумя пальцами проводит по влажному кружеву, желая скорее стянуть то, но его запястье перехватывает запыхавшаяся партнёрша, приподняв брови домиком.       По взгляду блестящему от слёз, Санзу понял, что Рин морально не удаётся переступить через черту и влиться во что-то новое, хотя вся она физически просто требует продолжения. Страх неизвестности вызывает жемчужины солёные.       Мужчина ласково улыбается, соприкоснувшись лбами с испуганной и замерев. — Доверься мне. Я буду таким, каким попросишь, и не позволю себе навредить тебе, Рин, — голос звучит низко, обволакивающе и как-то гипнотически, и хват девичий ослабевает. Риндо доверилась. Ей больше не хочется сбежать и спрятаться.       Слышится одобрительное «умница», голубоглазый смещается вниз, приподнимает ножки фиолетовоглазой, осыпает поцелуями бёдра с внутренней стороны, раздвинув их пошире, колени, лодыжки и стопы, параллельно избавляясь от нижнего белья девушки. А та в забвении и смущении наблюдает за красотой шрамированного в тот момент: розоватые пряди, ниспадающие на слегка взмокшие от волнения массивные плечи, приспущенные длинные светлые ресницы, припухшие от поцелуев и покусываний со стороны Рин губы и самое потрясающее — лазурные, цвета небесной глади глаза, сияющие в свете уходящего солнца каким-то фиолетовым отливом.       Младшая невольно восхищенно выдыхает и замечает усмешку на чужом лице. — Ты… чего лыбишься?.. — интересуется Хайтани, а Санзу в ответ качает головой. — Выглядишь мило, — констатирует факт мужчина и утыкается носом в гладко выбритый лобок. — Готовилась к соблазнению самого классного мужика на планете? Как прелестно. ~ — Н-не неси чепухи! — возмущается блондинка, пока её голос в конце не пускает лёгкую чайку, ведь Хару жадно и без предупреждения проходится меж половых губ языком и им же ласкает самую чувствительную точку, увлажняя всё слюной и растягиванием выделений.       Риндо хочет сжаться в комочек, приподнимает ноги инстинктивно, сводит их вместе, но розововолосый на то хмурится и властно возвращает на место, сжимая в ладонях упругую плоть.       Сегодня он тут главный.       Старший старательно вылизывает солоноватую полупрозрачную влагу, неглубоко входит в аметистовоглазую двумя пальцами, меняя периодически интенсивность и скорость, скоро доводит нижнюю до оргазма и вовремя отстраняется. Сам изнемогает, но он пообещал быть нежным и аккуратным, потому тщательно готовит девушку к основному.       Рин тяжело дышит, перед глазами плывёт потолок, скачут яркие звёзды, тело содрогается, но не от страха, а чего-то очень приятного… Чего-то необычного и такого, что хочется повторять снова и снова. Взгляд опьяненный опускается на юношу, и по телу бежит разряд тока, заставляя низ живота вновь ощутить бабочек. Голубоглазый снимает разного цвета носки, откидывает их в сторону, избавляется так же от давящих штанов и боксеров и возвращается к разгоряченной.       Разум давно помутнен, но момент паузы, момент, когда предвкушаешь что-то, о чём уже давно мечтал… он так мучителен, и так вкусен одновременно. — Рин, больно будет совсем недолго, — предупреждает шрамированный, подставив головку члена к узкому влагалищу, и склоняется к пухлым губам, обжигая их дыханием. — Потерпи немного, — ответа не ждёт, входит резким толчком на половину и целует нежно-нежно, словно извиняется за то, что натворил. Обещал больно не делать, но без этого ведь никак…       Хайтани вскрикивает в поцелуй, языки лишь сильнее переплетает, пытается в том успокоение найти. Светловолосая жмётся к Санзу, жмурится и вдруг понимает, что постепенно привыкает к чему-то постороннему в себе. Веки приподнимаются, аметисты натыкаются на лазуриты и, заверив взглядом, что всё в порядке, Рин вновь прикрывает глаза, подавшись бёдрами вперёд. Очередная боль пронизывает низ, но уже поздно: мужчина, получив разрешение начал медленно двигаться.       По началу младшая кусалась, шипела, тем самым останавливая Санзу. Тот максимально замедлял себя, отвлекал партнёршу нежностями, укусами, поцелуями груди, ключиц, висков, губ… И Риндо привыкла уже окончательно, начала ёрзать, требуя большего, и тогда граница исчезла. Розововласый крепко стиснул таз фиалкоглазой и стал вжимать её в кровать с характерными шлепками тел друг о друга. Заскрипела кровать. Да так, что казалось, будто ещё немного, и она начнёт ругаться матом. — Сан-зу-ча-ан, — по слогам, но очень протяжно обратилась к партнёру светловолосая и упёрлась в грудь ладонями. — Стой, — шрамированный ждёт, двигаться не перестаёт, но делает это менее быстро, нежели до этого. — Больно?... — Нет, — заверяет та и оглаживает щеки, покрытые лёгкой щетиной. — Можно мне кое-что тебе показать?       Парень выгибает бровь дугой в недоумении. Разве сейчас время, чтобы что-то показывать? Но решает дослушать, кивнув. — Поменяемся?       Голубоглазый осторожно выходит из тела и, всё ещё хмурясь, ложится на подушки спиной, закинув руки под голову, пока блондинка, дрожа, поднимается.       «Что задумала?...» — думается розововласому, и он широко распахивает ресницы, когда девушка присаживается на корточки и, обхватив теплой ладошкой стояк, плавно насаживается на него, закусив губу.       Мужчина подхватывает партнёршу за бёдра, но получает грубый шлепок по рукам, из-за которого удивляется ещё больше, выставив руки перед собой в сдающемся жесте. — Д-да п-подожди ты, — Риндо рычит вполголоса и смотрит строго, смиряя. — Я покажу тебе то, что видела в Большом доме, когда была мелкой… — объясняет наконец-таки Хайтани и, прикрыв лицо румяное, сначала скользит вперёд и назад, а затем вверх-вниз.       Старший сгибает ноги, даёт под спину младшей опору и сам еле слышно стонет. Риндо слишком приятно сжимает его внутри себя… Харучиё только входит во вкус, как чужая инициатива гаснет. От смущения и усталости после первого оргазма юная больше не может двигаться, и мужчине приходится брать происходящее в свои руки. Буквально. Он осторожно поднимает и опускает бёдра широкие, наслаждается тем, как теперь по примеру ранее показанному Риндо нежит торс, грудь, бока… Фиолетовоглазая прислоняется пышной грудью к горячей чужой, зажимает щеки парня меж ладоней, чмокает их, кончик носа… — Я люблю тебя... — томно шепчет в порыве эйфории, и от этих трёх простых слов у Санзу сносит крышу.       Он поднимается, придерживая партнёршу, опускает её на кровать и вновь ускоряется, на сей раз закинув обе ее ноги на своё плечо и крепко зажав. Несколько ускоренных толчков и голубоглазый кончает прямо в Хайтани, не задумываясь ни на секунду о возможных последствиях, и сразу выходит, тяжело дыша и оглядывая юную: не навредил ли?... Светловолосая заканчивает вместе с партнёром протяжным стоном и чувствует, как вместе с маткой, наполняемой семенем, наполнилось энергией всё тело. На руках непроизвольно вытянулись когти, в глазах мелькнул красный огонёк, клыки вытянулись, а в области лопаток, копчика и головы заныла тянущая, но приятная боль. Несколько взбодрившись, Риндо хотела поделиться этим открытием с Санзу, но лишь посмотрев на него, ужаснулась: тот находился в полукоматозном и чуть пугающем состоянии — на лице замерла умиротворенная улыбка. Осторожно уложив «загипнотизированного» в постель, младшая накрыла себя и партнёра одеялом лёгким и пристроилась к мужчине, обняв одной рукой и положив голову на грудь. — Ты постарался на славу… Спасибо, спаситель... — поблагодарила кое-как блондинка и начала проваливаться в дрёму, ведь старший тоже к тому моменту уже вырубился.       За окном послышался легкий смешок и взмах крыльев. А, может, то была лишь шутка ветра…       ... На кухне, где обычно служанки готовили изысканные блюда, подмяв под себя ноги сидела довольная Сенджу, попивающая терпкий какао с воздушными зефирками. Глаза закрыты, слух навострен, настроен на басни взволнованного Изаны, что неугомонно ходил туда-сюда, читая развернувшуюся переписку из риновского сотового: — Пойдёт, если я отвечу, что-то вроде "папочка, со мной все хорошо, можешь не переживать!"? — все же местит свою пятую точку на кресло мягкое и ждёт одобрения. — Что? Ты папика себе нашёл? — наверное, Кавараги делала вид, что слушала. Смеётся заливисто со сложного лица беловолосого, а потом, почувствовав неловкость от его чопорного взгляда, замолкает, прочищая горло. — Пойдёт-пойдёт. Отправитель "Котенок поменьше": папочка, со мной все хорошо, можешь не переживать!

Получатель "Котенок побольше": это радует! Наконец-то твоё состояние нормализовалось... Какие лекарства они дали тебе?

Отправитель: это секрет фирмы, может, однажды узнаешь, хаха. ~

Получатель: я сам потом спрошу у них, что они тебе давали. К слову, как скоро ты будешь дома? Уже достаточно темно... Если Санзу тебя не может отвезти назад, я могу приехать за тобой, как раз после работы возвращаюсь.

Отправитель: не, не стоит, едь лучше сразу домой отдыхать после тяжёлого дня, пап! Майки сказал, чтобы я осталась у них в поместье для наблюдения, мало ли, вдруг мне может понадобится ещё одна порция лекарства...

Получатель: ох, если так, то тогда да, оставайся пока там, но, как только все уляжется, я незамедлительно отправлюсь за тобой, хорошо?

Отправитель: да, конечно, буду держать тебя в курсе всех событий, а сейчас я, пожалуй, пойду спать. Спокойной ночи, целую-обнимаю. ~

Получатель: доброй ночи, родная, сладостных снов, надеюсь, что твой покой никто не потревожит...

— Не потревожит, не ссы, батька, — возникает за спиной Изаны Майки. — У вас что за приколы сегодня пугать меня, появляясь в крысу?! — машет эмоционально руками в разные стороны Курокава, вызывая у Сенджу забавные посмеивания. — Помог Риндо с питанием? — интересуется Манджиро, взбираясь на кухонную тумбу. — Да, — горделиво подтверждает старший. — Каким питанием? — встревает из любопытства Кавараги. — Ээ, — не скажет же Изана, что её родного брата отдали в сексуальное "рабство" демонице высшего ранга. Манджиро бдит за инкубом с широко распахнутыми глазами, будто насмехается над ним и ждёт, как же он выпутается из этого вопроса. — Ну, я ей составил особое меню, и сегодня она его впервые в жизни испробовала. К слову, ей понравилось. — Да неужели, — хмыкает в издевке Сано и попивает свое заваренное Сенджу какао. — Кто бы сомневался, — Изана опускает взгляд на чужой телефон в руке и принимается в нем лазать, заглядывает в галерею, но не успевает в ней ничего рассмотреть — младший братец выхватывает экранник. — Личная жизнь Риндо тебя не касается, имей совесть к её персоне, бесстыжий. — Мы с Рин уже породнились! Друг другу как брат и сестра! У нас одна личная жизнь на двоих! — дует губы барашек, налегая на купленное какао, играя в обиженку. — Конечно-конечно, а тебя никак не смущает, что ты в ее жизнь все пытаешься наглым образом влезть, а? — давит на него юноша, а потом оглядывает помещение, дабы хозяйке ее вещь без лишних посредников в руки передать, да только ту не находит и лупит на братца обсидианы с прищуром. — А где же наша дорогая гостья, если ты здесь? — Ахахах, — Изана вдруг по-актерски смеется и машет на него ладошкой. — Ха-ах... Ей... Помогают справится с ее проблемой... — Хах? Кто помогает? Ты пустил какого-то незнакомца к нам в дом и теперь этот незваный помогает Риндо удовлетворять ее необычные потребности? — Не совсем незнакомого... — мнет края клеенки на столе беловласый, приглушая тон собственного голоса, под пристальным взором младшего, в коем так и читалось "кто ей там, блять, помогает?". — Хауиеану... — Чего, блять? — до китайских глаз сузились угольки. — Санжу... — жует слова Курокава детским говорком. — Сенджу тут, блять, сидит! — не успокаивается Сано, дернувшись на месте, раздраженный тем, что приходится каждое слово вытягивать наводнением из вопросов. — О ком ты пытаешься сказать?! — Санзу! — выкрикивает лиловоглазый. — Харучие! — вскакивает инкуб и в один шаг оказывается рядом с ушной раковиной младшего Сано. — Тебе так слышнее? Мне еще повторить? Я могу громче! Санзу помогает Риндо удовлетворять особенные потребности!       После такого открытия Кавараги давится напитком в наступившей тиши и бирюзового блеска глаз оторвать не может от залипшего на стенке Манджиро. — Взрослый мужик, — начинает с хрипом белокурый. — С подростком, — не спешит констатировать факт. — Сейчас в комнате удовлетворяет то, что нужно суккубу, — глоток теплого делает и продолжает диалогию. — В принципе, в мире демонов это нормально, — возвращает свою прежнюю беззаботность, видно расслабившись. — Поздравляю, — отвлекает от услышанной информации Сенджу Изана и перехватывает ее податливую из-за всех этих новостей руку. — Твой брат больше не девственник! — А? Так он этого самого... вообще-то им и не был, — супится снежная и дополняет, сглотнув. — Наверное...       Братья учёные начали отвлекать вдруг впавшую в думы Кавараги разными шутками и другими темами, дабы увести от правды. Та хоть и понимала, чем занимается её руководство, но верить в то, что кто-то из её семьи мог встрять в какую-то сверхъестественную историю, не хотела и полностью отрицала. Потому что не всякая история с демонами заканчивается хорошо...       Хотя, кто знает. Сенджу не может знать наверняка, потому предпочитает лишнего не думать и не спрашивать. Пьёт свое какао, смакует сладость и продолжает мило беседовать с научными деятелями.