The Crown

«Одни двери навсегда закрываются,

а другие открываются

в самых неожиданных местах»

***

            — Где твой сын? — лорд Ёнхун вопросительно вскинул бровь, оглядывая обеденный стол. В большом зале для пиров сидели только король Ли Чанёль и лорд Хан Ёнхун. Стол был завален яствами, и главным блюдом дня была неимоверных размеров тушка тунца, которая красовалась на блюде посередине стола. Король стал негодовать, где же носит его наследника, в какой-то степени ему становилось за него стыдно. Но отсутствие сына лорда поднимал встречный вопрос: — А твой где? — Да он, как обычно, по городу шляется. Развязным стал. Говорит, что не хочет занимать мое место после моей смерти. Но у него нет выбора, — лорд стукнул кулаком по столу. — Понимаю, — досадно выдохнул король. — А у тебя с этим вообще проблем не должно быть, — усмехнулся Ёнхун. — Как бы ни так. Мужчины общались между собой неформально, потому что были друг для друга настоящими друзьями, пережившими две войны. На поле боя один не раз вытаскивал другого и наоборот. Поэтому сейчас это были скорее не переговоры, а дружеский долгожданный обед, когда они могут вдоволь напиться вина и насытиться. О торговле они, конечно, тоже поговорят, пока вино в голову не ударит. — Ох, ну ладно. Раз молодежи нет, можем тогда вспоминать былые времена без зазрения совести, — король щелкнул пальцами, и из дальнего угла прибежал придворный, подливая обоим вина в железные бокалы. — Давно я не видел этих тварей. Как хорошо, что они покинули наши земли, — лорд стал потихоньку потягивать алкоголь. — Это точно. Доставили они нам проблем, но сейчас все мирно. — Как Минхо? Он знает о них что-нибудь? — Я не рассказывал. Жена только читала ему «сказки». Не хочу, чтобы он знал. Раз сейчас воцарилось спокойствие, то пусть так все и остается. — Звучит, как тост, — мужчины чокнулись бокалами. — Рыба стынет, — лорд воткнул вилку в запеченную тушу и стал в ней ковыряться, отламывая куски и кладя себе на блюдо. Мужчины смаковали пищу, запивая вином, обмениваясь какими-то шутками и звонко смеясь. После нескольких рюмок король перестал думать о том, где слоняется Минхо, и расслабился. Ему, конечно, предстоит сделать сыну выговор, сцена будет не из приятных, но это завтра. — На охоту на этой неделе собираемся? — спросил лорд, вновь вороша рыбье филе. — Конечно. — Мне интересно, как так получается, что когда ты убиваешь оленей, то у них у всех сломана шея? Стрела-то в грудь попадает. Я просто такого никогда не встречал. Только на охоте с тобой, — задался вопросом лорд. — Не знаю. Неуклюжие олени, наверное. Падают и ломают себе шеи, — Ли Чанёль порядком занервничал от этого вопроса, и на коже проступило несколько капелек пота. — Занятно, однако, — поразился Ёнхун. Король с осторожностью смотрел на лорда, потому что вопрос был из ряда вон выходящий. К чему тот клонил, Чанёль не стал спрашивать, чтобы не поднять еще ворох таких же необычных вопросов. — Сколько вместе охотимся, такое каждый раз. Король ничего не ответил. — Но, может, это и хорошо. Они ведь мучаются меньше, верно? — лорд вдруг заулыбался, поднимая к потолку бокал. — Точно, — король нервно засмеялся и тоже поднял бокал, который, к слову, опустел. — О, у тебя уже ничего нет, — лорд снова щелкнул пальцами, и придворный принес новую бутылку вина. — Попробовав этот напиток, ты не сможешь больше пить те помои, что готовятся у нас. Не в обиду нашей винодельне, но это факт. Молодой паренек наполнил бокал короля до краев, оставив рядом открытую бутыль. Король пригубил вино, чтобы распробовать вкус. — М-м-м, и действительно, необычный привкус. — Заморское. Выдержанное. Чувствуешь этот терпкий вкус? — король кивнул, прислоняясь губами к бокалу. — Они там только такое и пьют. Это настоящее вино. — А ты будешь? — Чанёль указывал на полную бутылку, которую в одиночку он точно не выпьет. — Думаю, мне хватит. Я с алкоголем осторожен, могу перебрать, — лорд помотал головой и отодвинул от себя бокал. Заморское вино оказалось поистине необычным и вкусным, и градус быстро ударил в голову, так что одного бокала хватило за глаза. Время близилось к ночи, Минхо явно не собирался заявляться на застолье, так что мужчины, закончив пировать, встали из-за стола и разошлись в свои покои. Торговлю они так и не обсудили, наевшись до отвала, уже не в силах сдерживать порыв завалиться спать. Но король тревожился по поводу странных и конкретных вопросов лорда. Не мог ли тот что-то заподозрить? Находясь в спальне, король вышагивал от окна к двери, прокручивая вопросы Ёнхуна, пытаясь понять, было ли это простое любопытство или допрос с пристрастием. То, что Минхо не было на этом застолье, было даже к лучшему, думал Чанёль. Король, боясь того, что лорд все-таки о чем-то догадывался, поспешил в покои к своему сыну. Сна не было ни в одном глазу, и даже алкоголь будто выветрился за все то время, что он маячил по комнате. Он сначала постучал, но, не дождавшись ответа, с грохотом распахнул дверь, обнаружив спящего сына на кровати. Минхо тут же вскочил на шум. — Отец, я… — начал Минхо, готовый извиняться, чтобы не ругаться на ночь глядя. — Собирайся, мы уезжаем, — голос короля был четкий, но тревожный. Сердце бешено колотилось, а пот на теле стал проступать гораздо чаще. — Сейчас? Разве мы не остаемся до завтра? — Минхо был в недоумении, сидя на краю застеленной кровати, часто хлопая ресницами. — Да, сейчас. Живо. Я уже приказал запрягать лошадей. Подходи к главным воротам, — король не переставал рукавом накидки вытирать себе со лба пот. — Хорошо. Минхо был удивлен такому скорому отъезду и тому, как неважно выглядел отец. Ли потирал себе шею в облегчении, что на него не обрушился отцовский гнев, но озадаченность ситуацией не покидала его. Собирать было особо нечего. Минхо закинул одежду, в которой сегодня гулял, в ящик и закрыл его на замок. Он уже стоял в костюме у двери, когда к нему вошли двое придворных, чтобы вынести сундук. В теле принца стояла легкая истома, сейчас бы лечь спать, но ему предстоит долгая поездка обратно в столицу по неровным каменистым дорогам, да еще и в ночи, так что дорога займет, скорее всего, вдвое дольше. У ворот уже стояла повозка с запряженными лошадьми, внутрь за королем заходил Минсок, а за ним и Минхо. Ли вопросов не задавал, как-то не было сил разговаривать, хотя тревоги было хоть отбавляй. Можно сказать, что поведение отца его даже слегка пугало. Король беспокойно теребил край своей накидки, похожей на ту, что на Минхо, и смотрел в окошко. На удивление повозка ехала не медленно. Лошади резво мчались по дороге, с каждым часом приближая их к дому. Король не переставал промакивать капли пота платком, вытирая лоб, а затем шею. Минсок наблюдал за ним так же тревожно и внимательно, как и Минхо. Что-то здесь не чисто. Что же произошло за столом во время переговоров? — Сир, Вам плохо? — король неожиданно схватился за сердце и сложился пополам. — Отец, что с тобой? — Минхо сполз с сиденья и встал на колени перед королем, насколько позволяло пространство небольшой кибитки. Волнительные взгляды десницы и принца столкнулись. Они смотрели друг на друга, не зная, что делать. Нужно было как можно скорее оказаться в столице, чтобы позвать лекаря. — Вроде отлегло, — король выпрямился и стал глубоко и часто дышать. Минхо держался за горячую ладонь отца, и его сердце сейчас тоже начинало болеть и трескаться от этой картины и мыслей о всевозможных неблагоприятных исходах. Весь оставшийся путь король тяжело дышал и массировал грудь в районе сердца. Казалось, что его настигла чума, хотя эта болезнь не процветала на их полуострове. Но ее мог завезти какой-нибудь странник, который именно сегодня прибыл в порт. Только не это, только не сейчас, думал Минхо. Наконец, заехав в главные ворота столицы, повозка привезла их прямо ко входу в замок. На улице стояла ночь, и жители спали, поэтому королевская знать не поймает на себе любопытные взгляды. Король с трудом вышел из повозки, держась за плечо Минсока, а потом его подхватили сильные стражники, ведя в крепость. — Как думаешь, что с ним? — волнительно спросил Минхо, глядя на то, как отца ведут внутрь. — Не могу точно сказать. До обеда все было в полном порядке. А тебя где носило? Король переживал! — Минсок кинул на принца сердитый взгляд, на что Минхо брезгливо закатил глаза. — Гулял я. Что? Нельзя? Привяжите к кровати тогда, — Минхо вскинул руки. — Ни шагу сделать не дают, — бубнил принц себе под нос, следуя за стражей в замок.             Король лежал на кровати, все так же глубоко и тяжело вздыхая, пропотев насквозь от жара. Беспокойный взгляд жены окидывал мужа, пока она сидела на кровати рядом с ним и держала за руку. — Что же случилось? — лицо матери стало мокрым от слез. Минхо, который сидел с противоположной стороны подле отца, лишь пожал плечами, потому что сам не мог приложить ума. — Где лекаря носит? — мать вновь разразилась слезами, укладывая свою голову мужу на плечо, ложась при этом рядом. — Он здесь, — Минсок отворил для целителя дверь. Мужчина был довольно пожилой, но славился в городе своими чудотворными настойками и огромным багажом знаний в области лечения различных недугов. Минхо уступил лекарю место рядом с отцом, чтобы тот его осмотрел. Мужчина щупал пульс, осматривал лицо и язык, расстегнул рубашку, чтобы проверить кожу на наличие каких-либо пятен, язв или волдырей. Ничего такого он не обнаружил. — Явный жар. Эта настойка поможет сбить температуру, — лекарь полез в свой чемоданчик и достал маленький флакончик с травяной настойкой. — Не переставайте мочить и сменять мокрый платок на лбу, так Его Величеству станет полегче, — Минхо стоял и понимающе кивал, впитывая все, что говорит старик. — У него, кажется, что-то с сердцем, — вспомнил Минхо. — Что это может быть? — Пока сложно сказать, — тревожно выдохнул лекарь, косясь на Минхо. — Нужно ночью за ним проследить. Пока что повышенная температура тела наиболее губительна для всего организма. Когда она спадет, будем смотреть дальше, если появятся другие симптомы. Думаю, у меня на этом все. Дайте сейчас настойку и положите на лоб влажное прохладное полотенце, — мужчина закрыл чемоданчик, поклонился и вышел из комнаты. Минхо схватил флакончик с настойкой и сел подле отца. — Выпей, пожалуйста. Тебе должно стать лучше, — принц с трудом приподнял голову отца, который был совсем без сил, пытаясь противостоять невиданной болезни. Минсок намочил полотенце и передал Минхо, который положил его отцу на лоб. Мать так и лежала головой на плече мужа, нежно поглаживая его руку. С ее глаз скатывались слезы. Теперь им осталось только ждать действия настойки и прожить до утра без потерь.             Минхо не спал всю ночь, каждый раз бегая мочить полотенце, не переставая волноваться за отца. Ему дико хотелось спать: изнеможение было слишком велико, но тревога побеждала в этой борьбе, не давая принцу сомкнуть глаз. В какой-то момент Минхо переместился на ковер возле кровати, не выпуская из рук тяжелую ладонь отца. Король всю ночь хрипло дышал, изредка корчась от боли, которая поступала неведомо откуда. Почувствовав некий комфорт, сидя на полу и упираясь спиной к тумбочке, Минхо уже был не в состоянии сопротивляться сну. Его веки стали тяжелеть. Ли заснул ближе к утру, когда солнце только начинало показываться из-за горизонта. Принцу казалось, что все, что вообще произошло этой ночью, было одним кошмарным сном, и он скоро проснется в покоях крепости Оханг, встречая новый рассвет. Пронзительный вопль разбудил Минхо, принц подскочил с пола, обнаружив свою мать, нависающую над бездыханным телом мужа. Женщина вопила в слезах, надрываясь и задыхаясь. Минхо одолел ступор. Все тело заледенело, а сердце раскололось на триллион маленьких кусочков. Бледный, как смерть, это уже был не король. Отец этой ночью ушел в мир иной, сделав жену вдовой и оставив сына без наставлений. На крики прибежали Минсок и двое стражников. В комнате воцарилась мертвая тишина, потому что мать уже сорвала себе голос и сейчас только негромко что-то причитала, уткнувшись лбом покойному мужу в грудь. Минхо, кажется, стал задыхаться, его вот-вот могло вырвать. Ошеломленный внезапной смертью отца Ли вылетел из комнаты, направляясь к себе. Он бежал сломя голову, и по дороге, все-таки не выдержав, ему пришлось скрыться в уборной. Его выворачивало наизнанку, тело подводило его, а разум не мог принять всего случившегося. Отдышавшись, Минхо продолжил свой путь к спальне. Ноги шатали его из стороны в сторону, тело ослабло. Захлопнув за собой дверь, принц залился слезами и провопил, что есть мочи, пробуждая всех в замке и, наверное, во всем городе. Ему было больно. Больно, что любимый отец так скоро покинул его. Больно, что у них не было нормального последнего разговора. Больно, что королевский престол стал к Минхо ближе, как никогда, хотя это скорее пугало. Да, ему было страшно. Стоя на коленях посреди комнаты, не в силах стоять на своих двоих или сидеть, Ли закрывал свое лицо ладонями, пытаясь сдержать в глазах слезы, но они не переставали литься. Таким слабым, беззащитным, напуганным и обреченным Минхо себя еще никогда не чувствовал. — На что ты меня покинул? Нас покинул… — взвыл Минхо, резко встав с колен и взяв в руку какую-то стеклянную безделушку, бросив ее со всей силы в стену. Звонкий звук разбивающего стекла разнесся по всей комнате. Сейчас принцем правили эмоции, накаляя в нем гнев, отчаяние и горе до предела. Смешение этих чувств было взрывной смесью, которая опасно сказывалась на состоянии Минхо. Хотелось к чертям разгромить спальню, порубить мечом ничем не провинившийся балдахин, бить зеркала и метать любые предметы, попадавшиеся под руку. Но Ли сдержал свой порыв вандализма, сжав руки в кулаки и в последний раз выпустив из себя крик полный прожигающего изнутри горя. Минхо посмотрел на свои дрожащие ладони, и взгляд упал на серебряное кольцо, которое он уже год носит, не снимая. — Я буду сильным. Обещаю, отец… — хотел бы он это сказать ему лично, но не успел. На ладонь Минхо упало несколько слезинок, пока он теребил кольцо у себя на пальце.             Следующие несколько дней Минхо провел словно в аду. Мать с трудом с ним разговаривала, все еще горюя по мужу, прячась в королевских покоях. Ли пару раз приходил к ней, чтобы они не поодиночке переживали смерть близкого человека, сидел несколько минут рядом, а потом уходил. Ли Саён целыми днями лежала в кровати, завернутая с головой в покрывало, не в состоянии встать и продолжить жить дальше. Минхо ее понимал, и он бы тоже хотел, чтобы его не трогали и дали погоревать, но ему пришлось вобрать в себя слезы, высоко поднять подбородок и кое-как вести жизнедеятельность. Замок он пока что не покидал и виделся только с матерью и Минсоком. Из-за того что Ли подавлял в себе переживания, которые он все еще испытывал, и кто знает, когда перестанет, Минхо был словно пороховая бочка, которая только и ждет искры. Несколько дней готовились похороны. Овдовевшая Ли Саён все же смогла поднять себя с постели и натянуть черное платье, но не без помощи своих помощниц. Ее заплаканное лицо скрывалось под черной вуалью, которая свисала со шляпы. Минхо облачился в черный бархатистый костюм, в котором был в поездке в Оханг. После похорон он планирует сжечь его навсегда, при этом дав своим прошлым желаниям, мечтам и жизни в целом сгореть в ярком пламени костра. Похороны проходили неподалеку от замка, на кладбище, где покоились все родственники королевской знати. Минхо нервно теребил кольцо, стоя во главе всей толпы, которая пришла попрощаться со своим королем. За Ли стояла мать, прячась от лиц жителей, которые, казалось, горевали, но им никогда не понять того, что испытывает вдова покойного правителя. Минхо надел на себя маску суровости и хладнокровия, только так он не разваливался изнутри. Служба длилась недолго. Когда все желающие попрощаться разошлись, Ли Саён еще стояла возле гроба, оплакивая мужа, а Минхо поддерживающе держал ее за руку. В этот самый момент жизнь Ли окончательно перевернулась с ног на голову, и, казалось, что хуже уже точно быть не может, он ведь теперь займет этот ненавистный трон.

***

            Минхо проснулся в своих покоях, слыша, как неистово кричала мать. Ли поспешил в ее спальню со всех ног, сердце бешено колотилось, в голову лезли различные неприятные мысли. Что же еще стряслось? Замок на удивление казался более мрачным и холодным, чем обычно. Распахнув дверь спальни, Минхо нашел себя посреди какого-то леса. Босые ноги мяли влажный мох, а в воздухе стоял беспросветный туман. И тишина. Звенящая тишина, от которой закладывало уши. Свинцовые тучи покрывали небосвод, словно надвигалась гроза. Принц начал делать маленькие шаги на неведомой территории, пробираясь сквозь гущу тумана. Конечности начинали мерзнуть, изо рта выходил пар, щеки неприятно колол морозный воздух. Минхо держал себя за плечи, пытаясь согреться, но это было бесполезно. Двигаясь между высокими соснами, верхушки которых качались под влиянием сильного ветра, Ли зашел в тупик, уткнувшись в некий каменный массив. Он подумал, что, возможно, есть какой-то обходной путь, но сходив налево, а потом направо, Минхо обнаружил, что обойти стену невозможно. Да и на стену, выстроенную людьми, это похоже не было. Это больше напоминало подножие скалы. Минхо переминался с одной ноги на другую, пока перед ним не начали по собственной воле или с помощью какой-то потусторонней силы двигаться камни, открывая проход внутрь темной пещеры. Другого пути не было, поэтому Ли неуверенно шагнул в темноту, протискиваясь между ледяными каменными стенами. Теперь принц хотя бы был в укрытии, где не дул пронзающий насквозь ветер. Там ничего не было видно, но откуда-то изнутри светил желтый свет. Минхо следовал на свечение огня, который с каждым шагом становился ближе, озаряя путь. Дойдя до центра пещеры, где полыхал костер, Ли замер в ошеломлении, потому что в ярком свете пламени стоял его отец, только гораздо моложе, когда он еще не был королем. Ли Чанёль вытягивал перед собой руку ладонью вперед в момент, когда на него прыгала некая тварь волчьего происхождения. Один взмах кисти, и голова животного отлетела в сторону, а туловище безжизненно упало вниз, где разгоралось пламя. Из костра полетели яркие красные искры. Минхо оцепенел, потому что зрелище продолжалось дальше. Его отец совершенно не притрагивался к этим хищникам, ломая им кости, отрывая конечности. Что это такое? Ли окинул пещеру взглядом и увидел, как в один из туннелей удаляется чья-то фигура, накрытая мантией. — Постойте, — Минхо побежал вслед за незнакомцем, и как только он дотронулся до его плеча, образ растворился в воздухе, став ничем иным, как пылью. Принц был потерян, а от увиденного в теле подскочило давление, ударяя в голову болью. Минхо решил развернуться и пойти обратно той дорогой, которой пришел: другого пути выбраться он не знал. Но как только он вернулся к тому огненному пламени, в нем появился образ молодого парня. Черные, как смоль, волосы падали ему на лоб, глаза горели синим цветом, что было довольно необычно, а на лице стояло выражение некоего волнения, а может, это был страх. — Ты нам нужен, — прозвучал мелодичный голос, в котором не было слышно опасности. Эта фраза зазвенела в ушах Минхо, доставляя неприятные ощущения, так что Ли схватился обеими руками за голову, которая была готова взорваться, и закричал. С воплем принц подскочил в своей постели, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, чтобы точно убедиться, что он больше не спит. Был ли сон кошмаром или чем-то бо́льшим? Но проступивший на теле пот говорил о том, что это явно было непростое сновидение. Через несколько минут к нему в спальню ворвался Минсок — видимо, стража сообщила о раздавшемся шуме в покоях принца, а точнее, будущего короля, потому что эта была его последняя ночь перед коронацией. В шкафу висел новый сшитый по его меркам бархатный фиолетовый костюм, украшенный многочисленными золотыми украшениями и рюшами. — Ваше Величество, — Минсок встревоженно ворвался в спальню и ошарашенно посмотрел на Минхо. — Ваши глаза… — тихо проговорил он. Минхо не понимал, о чем он. Может, Ли плакал во сне? Но принц все-таки встал, чтобы проверить, что не так с его взглядом. Упершись руками в туалетный столик, Ли осторожно взглянул в зеркало, в котором не ожидал увидеть ничего, так как в комнате было кромешно темно. Однако в отражении на него смотрели два ярких белоснежных глаза. Не может этого быть!