The Crown

«В мире нет справедливости. Мы сами вершим её»

***

            Джисон не думал, что увиденное его так подкосит. Жестокая, кровавая картина не переставала мелькать перед глазами; крики, наполненные болью, звучали в его ушах. Но больше его напугала хладнокровность отца, хотя, будучи охотником, ему было присуще некое бездушие к лишению кого-то жизни. Хан несколько дней не покидал комнату, боясь встретиться с лордом. Еду ему приносила прислуга, но он к ней почти не притрагивался. Внутри Джисона будто все замерло в том самом моменте, когда он, скрючившись, лежал на полу того дома, не в силах сделать что-либо, чтобы спасти эту несчастную семью. Для чего он меня туда привел? Что хотел этим сказать? Рассчитывал ли лорд, что Джисон станет, как он? Возможно. Но Хан был совершенно другой. Он не перенял манеру поведения отца, даже воспитываясь без матери. Тетушка, которая растила Джисона, была ему почти как родная мать. Она окружила парня любовью и заботой, хотя являлась обычной няней. Но, тем не менее, Хан видел в женщине родного человека. Когда Джисону исполнилось шестнадцать, то потребность в няне отпала, и, к сожалению, тетушке пришлось покинуть крепость, но она иногда отправляла Хану письма, тревожась о его жизнедеятельности. Джисон был рад этим запискам и охотно на них отвечал, но в какой-то день они перестали приходить, что могло означать только одно — видимо, тетушку настигла смерть: она все-таки была не молодой. И так единственный человек, который тепло относился к Джисону, ушел из жизни, не попрощавшись. Собственно, как и мать, которая умерла при родах. Джисон ее толком не успел узнать. О его матери ему рассказывала тетушка, которая всю беременность была с ней рядом, а отец даже не заикался о своей покойной супруге, что иногда заставляло Джисона задумываться. Почему он не упоминает о ней? Был ли их брак несчастливым? Но тетушка говорила, что лорд с любовью относился к его матери, но после смерти все стало совсем по-другому. Ёнхун даже ни разу не взял Джисона на руки, оставив тетушку разбираться с новорожденным. Повлияло ли отсутствие материнской любви на Джисона отрицательно? Скорее нет, чем да. Тетушка научила его нужным манерам и правильному поведению в обществе, привила любовь к животным и показала, что искренность превыше всего, а ложь только порождает еще большую ложь, и, солгав раз, ты уже будешь не в состоянии остановиться. Честность перед самим собой — главная вещь, и Хан старался быть чистосердечным во всех своих проявлениях. Если ему что-то нравится, то он об этом скажет, если он кого-то ненавидит, то обязательно это покажет. Подстраиваться под чужие ожидания не входило в его планы, поэтому он и вел, пускай распутную, но свою жизнь. До того самого момента… Теперь же он не знал, куда себя деть. Окружив себя стопками книг, которые он в своей жизни почти не читал, он искал информацию о Первородных. Все описания, что ему попадались, оставляли в сердце неприятный осадок страха и ненависти к существам со сверхспособностями. Неужели их и правда стоит бояться? Спрашивать у отца Джисон не хотел, потому что их разговор, скорее всего, закончится, не успев начаться. Хан обязательно перейдет на крик, будет озлобленно прыскать на него ядом, что только сильнее разгневает лорда, от которого теперь Джисон не знал, чего ожидать. Сон у Джисона тоже нарушился. Каждую ночь ему снились кошмары или повторялись события того судного дня. Хан вскакивал посреди ночи с ускоренным сердцебиением, истекая потом. Паническое тяжелое дыхание накрывало его с головой. Парень хватался за простыню, всматриваясь в ночную тьму, которой была наполнена комната. Ему бы хотелось найти якорь, за который можно было бы уцепиться и успокоить свои нервы, но в его окружении не было ничего успокоительного. Он не мог обратиться ни к кому из придворных или друзей, которых у него не было. Джисон находил успокоение в мимолетных интрижках и уличных боях, но сейчас он был не в том настроении, чтобы вернуться к обычной жизни. Появление Минхо в крепости Оханг заставило Джисона почувствовать рядом что-то родное, хотя они толком друг друга не знали. Но, казалось, что король его выслушает, поймет и не осудит. С чего это у Хана была такая уверенность, он сам не мог понять, просто слушал свое нутро. И оно твердило все правильно. Оказавшись в объятиях Минхо, Джисон ощутил, что он не одинок. Король слушал его внимательно, не обесценивая его переживания. Хану стало гораздо легче, рассказав о случившемся. Будто якорем, который он пытался найти, являлся Ли Минхо, и, ухватившись, Джисон ни за что не хотел разжимать свою хватку, дабы не погрузиться вновь под толщу страха и паники. Да, возможно, Джисон был развязным и свободолюбивым, не желал привязываться к кому-либо, но только лишь из-за страха остаться в одиночестве, потому что он был довольно чувствительным парнем, и сейчас это проявлялось как никогда. Минхо пообещал вернуться, и только скорая их встреча грела Джисону душу. Буквально на следующие сутки Хан пошел в таверну и просидел там почти весь день. Сидя в накидке с капюшоном, полностью скрывая себя от чужого взора, он словил на себе множество любопытных взглядов, потому что выглядел как настоящий отшельник. Никто не мог узнать в нем того самого Джисона, который так часто сюда наведывался.             Джисону снился очередной кошмар. Он ворочался в постели, издавая рычание вперемешку с неразборчивыми всхлипами. Крики и вопли. Джисон мчался сквозь деревню, в которой люди в страхе прятались в своих домах. Хан не один. Вокруг него стая волков, которая нападала на мирных жителей, вгрызаясь клыками в горло, а затем в грудную клетку. Внутри что-то подсказывало, что это неправильно, это жестоко, но Джисон будто действовал не по своей воле, направляясь за молодым парнем по узкому переулку. Жажда человеческой плоти охватывала его целиком и полностью, не оставляя ничего человеческого. Чем ближе он нагонял парня, тем чаще с клыков капала вязкая слюна, а из горла вырывался животный рык. Резкий прыжок на спину помог опрокинуть человека, сбив его с ног. Пронзительный крик затих так же быстро, как вскрылась сонная артерия. Вкус металла на языке разжигал желание получить больше. Мощная пасть ломала ребра, как нечего делать. Теплый, еще слегка пульсирующий орган был целью Джисона. Отбирать чужую жизнь оказалось так просто. В мозгу вырабатывались эндорфины, затуманивая чувства. И пока Хан трапезничал, его внимание рассеялось, а слух притупился, и он не почувствовал надвигающуюся опасность. Все, что он успел увидеть, это расплывчатое лицо, слегка напоминающее его отца в молодости. Пронзающая боль от клинка растеклась по груди. Джисон резко распахнул глаза, приподнимаясь в кровати и упираясь спиной к изголовью. Его тело было горячим и липким от пота. Грудная клетка высоко вздымалась, пуская в себя воздух, которого чертовски было мало. Хан никак не мог прийти в себя. Во рту стоял вкус крови, Джисон прикусил во сне клыком себе губу, которая теперь кровоточила. Сон не казался обычным кошмаром, это было будто какое-то историческое событие. Все ощущения во сне были яркими и живыми. Джисон словно находился в чужом теле, а в данной ситуации — в чужом волчьем теле. Почему волк? Хан не встречал в книгах частых упоминаний о перевёртышах, да и о войнах отец ему не рассказывал. Спустя долгое сидение, уставившись в ночную темноту помещения, Джисону кое-как удалось восстановить сердечный ритм. Он разжал кулаки, которыми сжимал покрывало, и, поднеся палец к расквашенной губе, обнаружил, что ногти стали более длинными и острыми. Сфокусировав взгляд на своей руке, Хан увидел длинные сантиметра на два твердые острые когти. Былые короткие светло-розовые ногти стали коричневыми и изогнутыми, как у дикого зверя. Руки Джисона задрожали, он в шоке смотрел на метаморфозы, которые с ним происходят. Глаза наполнены ужасом. Он тряс руками, пытаясь сбросить эти изменения, но это бесполезно. Я становлюсь таким же кровожадным зверем? Хан просидел в кровати до самого утра, которое наступило совсем скоро. Он не мог больше спать. Джисон все это время смотрел на когти, пытаясь силой мысли убрать их, но они не сходили. Сегодня был второй день, когда по обещанию Хан мог встретиться с Минхо. Но ему было страшно выходить из своей комнаты, он не хотел быть замеченным. Вдруг он столкнется в коридоре с отцом. Что, если лорд увидит эти изменения? Он убьет его так же жестоко, как и ту семью? Но сидеть на месте было нельзя. Если кто и выслушает Джисона вновь, то это будет Минхо. Накинув на себя мантию с длинными рукавами, Хан старался скрыть под тканью свои ладони. Выйдя в коридор, он облегченно выдохнул, не обнаружив никакой стражи, патрулирующей холл. В крепости было как обычно тихо, но кое-что было другим. Запах. Хан не мог перестать чувствовать едкий запах крови. Продвигаясь по коридорам, запах становился все более резким. Джисон уже не мог противостоять тому, чтобы пойти на него, расследуя, от чего же так разит. Спустившись на первый этаж, запах стал напоминать больше мертвечину — такое зловоние, которое можно почувствовать только, если тушу убитого животного оставить на несколько дней не тронутым. Так пахнет смерть. Джисон остановился у лестницы, которая вела в подвал. Здесь эта вонь была ярче всего. Хан дышал ртом, потому что нос отказывался делать лишний вдох. И так пахло всегда? Как же никто не заметил, что где-то в крепости что-то гниет? У подножия лестницы не было освещения, поэтому Джисон взял со столика в коридоре горящую свечу и стал решительно спускаться по винтовой лестнице вниз. Свечение было небольшим, но парень хотя бы видел, куда ступал. Хан уткнулся в деревянную дверь, которая не была заперта. Отворив ее, удушающий смрад заставил легкие Джисона слипнуться и не впускать больше воздух. Первая мысль, проскочившая в голове, — трупы. Джисон вытянул руку со свечей, чтобы увидеть, что находится в помещении. Он шел вдоль стены, пока не уткнулся в решетку с толстыми металлическими прутьями. Темница? Хан вглядывался в щели между прутьев, пытаясь что-то разглядеть. Пройдя вдоль еще немного, он обнаружил, что дверь в темницу была открыта. Джисон шагнул внутрь, и его ботинок тут же увяз в луже чего-то липкого. Лицо парня брезгливо исказилось, он поднес свечу к полу. Он стоял в луже крови, которая на ощупь была довольно свежей. Хану было страшно проходить дальше, боясь увидеть чей-то изувеченный труп. Джисон попятился назад, покидая клетку. Хоть обоняние уже привыкло к зловонию смерти, он все еще вбирал в себя воздух ртом маленькими порциями. Слева от Джисона была еще одна темница, откуда смердело еще сильнее. Сколько же тут темниц? Хан продолжал идти вглубь холодного подвала, смотря себе под ноги. Его сердце слегка дрожало, не зная, что ему стоит ожидать. Тишина в подземелье давила на уши, поэтому внезапный шорох заставил бы Джисона подскочить. Благо резких звуков не было, но Хан слышал впереди некий скрежет по каменной стене. Он неуверенно шагал на звук, вытягивая вперед руку с подсвечником. Джисон дошел до конца подвала, уткнувшись в очередную клетку, за которой едва виднелась чья-то фигура. Хоть бы не труп! Но, возможно, было гораздо страшнее обнаружить там кого-то живого. Может, тот, кто там заточен, опасен? — Тут кто-то есть? — осторожно спросил Хан. Его голос слегка охрип от волнения. В темнице послышалась возня, видимо, кто-то пытался подняться. Джисон стоял вплотную к прутьям, пытаясь увидеть того, кто за ними находится. Но когда фигура стала приближаться, то Хан отпрыгнул назад. Но незнакомец тоже не подходил близко, а стоял в метре от решетки. — Ты кто? — ошарашенно спросил Джисон. Парень за решеткой имел очень миловидное лицо, которое было запачкано грязью и кровью, что скрывало белоснежность кожи. Золотистые волосы были растрепаны, небрежно спадая на лоб, а кончики прядок прилипали к засохшей крови на лице. Одежда на незнакомце была не броская — свободная, уже не белая льняная рубаха торчала из таких же коричневых штанов. Молодой парень держал руку на животе, слегка сгибаясь. Было видно, что он приложил массу усилий, чтобы встать с холодного каменного пола и подойти. — Я все равно ничего не скажу. Давай покончим с этими муками, — прыснул парень. Джисон был в ступоре. Его тут пытали? Кто? Зачем? Хан не чувствовал опасности от незнакомца, поэтому подошел чуть ближе. Но на каждый его шаг вперед, парень делал шаг назад. — Я здесь не для того, чтобы тебе навредить, — тихо проговорил Джисон, стараясь звучать как можно более дружелюбно. — Тогда зачем ты здесь? И кто ты? — низким, с хрипотцой, уставшим голосом проговорил заключенный. — Меня зовут Джисон. Я сын… — тут он остановился, до него доходило, что это лорд заточил здесь этого паренька, и, сказав, что он его сын, Джисон только уничтожит всякое к нему доверие. — Я — Феликс. Так, ты тут не для того, чтобы пытать меня? Или это очередная игра? — парень сделал небольшой шаг навстречу Джисону. — Ни в коем случае. Если честно, я тут вообще первый раз. Что это за место такое? — Как видишь, темница для таких, как я. — Таких, как ты? Я не понимаю, — Джисон вплотную подошел к решетке, просовывая между прутьев свечу, чтобы он мог получше разглядеть Феликса. Парень зачесал за ухо прядь светлых волос, открыв Джисону вид на его заостренные уши, которые явно были необычной особенностью его внешности. — Я — эльф, — пояснил Феликс. — Я никогда не встречал эльфов. Но это не отменяет вопроса, почему ты здесь? Разве ты опасен? — Смотря, что подразумевается под словом «опасен». Если ты дашь мне лук и стрелы, то я могу попасть в нужную цель с двух ярдов. Парень исказился от боли, сильнее прижимая ладонь к животу. В его глазах стали мелькать зеленые искорки, свечение разгоралось с каждой секундой. Джисон лишь завороженно смотрел на Феликса. — Тебе больно? — тревожно спросил Джисон. — Я могу залечить свои раны, но для этого требуется энергия, у меня ее осталось очень мало. Он глубоко вонзил клинок на этот раз, — Феликс выпрямился, убирая руку с живота, открывая Джисону вид на огромное окровавленное пятно на рубахе. — На этот раз? Как давно ты тут находишься? — Ох… Если честно, я уже потерял счет времени. Я царапал камешком на стене палочки, чтобы считать дни, но, как видишь, в подвале невозможно понять, день на улице или ночь. Он сказал, что будет приходить каждый день, поэтому я считал каждую новую пытку. Вышло где-то десять. — Господи, — Джисон схватился одной рукой за голову. Хан подошел к двери, потянул на себя, но это было безрезультатно, потому что на решетке висел огромный железный замок — ему ни за что его не сорвать. Джисон покосился по сторонам, пытаясь найти что-нибудь похожее на молоток, кувалду или топор. Заметив в углу небольшой столик, на котором на удивление лежал маленький топорик, Джисон взял его и подошел обратно к решетке. — Постой! — Джисон уже замахнулся, готовый ударить орудием по замку. — Он может прийти на шум. Нам обоим достанется, — Хан понимающе поморгал глазами и отложил топор. — Что же тогда делать? Тебя нужно выпустить. — Почему ты вызываешься помочь мне? Ты и сам пугаешься того, на что я способен, не так ли? — Феликс заинтересованно всматривался изредка искрящимися зеленым цветом глазами в лицо Джисона. — Я не боюсь, — Хан поджал губы, но он говорил правду. В данной ситуации жертвой был Феликс, и навряд ли он собирался причинить Джисону вред. — Я видел, как он подходил к той стене и что-то оттуда брал. Может, там висят ключи? Джисон подошел к стене и действительно обнаружил на крючке связку ключей. Он перепробовал все, и лишь последний подошел к замку. Дверь решетки отворилась, и Хан отошел в сторону, давая Феликсу выйти. — Спасибо. Я уже думал здесь помереть, — Феликс перешагнул порог, ощущая частичную свободу. Парень был хрупкого телосложения, и у Джисона не укладывалось в голове, как он смог просуществовать здесь десять дней, если не больше. — Тебя хоть кормили? — Какое там! Кусок хлеба кидали раз в два дня и миску с водой ставили, но я не притрагивался. Во мне были силы, чтобы продержаться тут около двух недель, изредка подлечивая раны. Но если бы ты не пришел мне на помощь, то, скорее всего, завтра бы меня уже не было в живых. Джисон разглядывал лицо парня, на котором, помимо глаз, сияли веснушки, когда тот использовал свои способности. В этот момент лицо Феликса будто было усыпано капельками золота. — Как ты тут оказался? За что тебя пытали? — у Джисона было много вопросов, словно у ребенка. — Меня поймали, когда я в одиночку вышел из дома. Обычно мы выбираемся как минимум по двое, но я решил пойти один. А пытки были для того, чтобы как раз-таки выяснить, где находится этот самый дом. Но я никогда не подставлю под угрозу остальных! — Как это жестоко, — Хан качал головой. — Как мне отсюда выйти незамеченным? Хан покрутился вокруг себя, думая, откуда Феликсу лучше покинуть подземелье. Он знал лишь один выход — тот, через который он сюда пришел, но там наверху была стража, Феликса тут же заметят. — Возьми это, — Джисон снял накидку и передал Феликсу, который в изумлении уставился на ткань, не надеясь получить еще порцию помощи. Хан уже забыл о том, что скрывал под одеждой свои когти, поэтому и надел мантию. А теперь он не мог их чем-либо прикрыть. — Твои руки. Ты перевёртыш? — Феликс изучающим взглядом смотрел на коричневые острые когти. Его доверие к Джисону становилось сильнее, потому что теперь он знал, что его спаситель обладает магией. — Наверное. Я не знаю. Это ночью произошло и теперь не сходит, — Джисон растерянно смотрел на свои руки. — Я могу помочь. Дай мне руку, — Феликс протянул раскрытую ладонь, в которую Джисон неохотно вложил свою, не осознавая, что последует дальше. Феликс прикрыл глаза, сжав ладонь Хана. Вены на предплечье эльфа загорелись ярким золотым свечением точно таким же, как и веснушки. Внутри Джисона стояло ощущение, что из него что-то вытягивают. Тело ослабло, возможно, только чуть-чуть. Когти постепенно сменились на привычные Хану светло-розовые ногти. Феликс отпустил руку, раскрыв глаза, которые теперь ярко горели зеленым. — Что ты сделал? — изумленно спросил Джисон, осматривая свои пальцы. — Забрал у тебя часть магии, которая, в свою очередь, поможет мне теперь восстановиться. Надеюсь, это не сделало тебе больно? — Феликс мягко улыбнулся. Теперь он выглядел более живым, и, несмотря на испачканное лицо, его кожа сияла. — Нет. Совсем нет. Спасибо и тебе. Я не знал, что делать с ними, куда их спрятать. А ты можешь забрать ее совсем? — Джисон уставился на Феликса в надежде на положительный ответ. — Не убив тебя, нет. Но и для меня это будет переизбыток энергии. Магия перевёртышей мощная и уходит далеко в древность. Тебе стоит найти таких же, как ты. Они тебе обязательно помогут. — Я не выбирал это. Я не хочу становиться волком, — Джисон опустил руки, отчаянно свесив голову. — Никто это не выбирает. Единственный выбор, который у тебя есть — принять силу или отказаться от нее, погубив себя. Не думаю, что ты готов умереть. Я ощущаю в тебе храброе сердце и светлую душу, которая рвется в борьбу за справедливость, — низкий мягкий тембр голоса Феликса совершенно не соответствовал его внешности, но он приводил Джисона в некое спокойствие. — Думаю, тебе пора к себе домой. — Да. Спасибо еще раз, Джисон. Я никогда не забуду твою доброту, — Феликс одарил Хана улыбкой. — Тебе туда. Вверх по лестнице и, как поднимешься, сразу налево. Выход будет за углом. Не смотри никому в глаза, не останавливайся, даже если обратятся, подумав, что это я. Я часто так сбегал, поэтому это не должно никого смутить, только если разозлить, а с этим я уж как-нибудь разберусь, — Джисон подмигнул Феликсу, поправив на его макушке капюшон, стянув ткань пониже, чтобы полностью скрыть лицо. — Удачи! — И тебе, Джисон. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Феликс метнулся к лестнице, скрываясь за дверью. Открывшаяся тайна, что здесь под фундаментом крепости пытали тех, кто обладал магией, только разожгла любопытство о магическом мире, к которому теперь принадлежал Джисон. Он пока смутно представлял себе жизнь перевёртышей, но определенно не собирался из-за новых метаморфоз покончить со своей жизнью.

***

            — Мой лорд! Там никого нет! — в кабинет к Ёнхуну вбежал один из головорезов. — Кого нет? Где нет? Можешь сформулировать предложение? — лорд поднял на запыхавшегося мужчину нахмуренный взгляд. — Паренька в темнице нет! — выпалил охотник. — Что? Как? — лорд подскочил из кресла. Охотник пожал плечами, а Ёнхун вспылил, смахнув со стола стопку пергамента, уронив при этом чернильницу и мраморную пепельницу. — Обыскать окрестности! Возможно, он еще не успел далеко сбежать, — скомандовал лорд. — Так точно! — мужчина поклонился и покинул кабинет, бегом направляясь в оружейную, собирая своих приятелей, чтобы найти сбежавшего заключенного.

***

            Минхо, как и обещал, пришел спустя два дня в ту самую таверну, на этот раз самостоятельно прибыв на лошади из столицы, скрываясь под капюшоном мантии. Он сбегал из замка, передавая все дела Минсоку, который особо не задавался вопросом о чрезвычайно срочных делах короля. Ли сидел в самом углу, смотря на вход из-под свисающего капюшона. Он был готов прождать Джисона до самых сумерек. — Привет, незнакомец, — к столику подошла та же девушка, что обслуживала Минхо в первый раз. Хэин, кажется, вспоминал Ли. — Что будешь есть и пить? — Хэин была готова облокотиться о стол, но Минхо сделал жест рукой, показывая «стоп». — Ничего не хочешь? Ну ладно. Девушка ушла, недовольно говоря себе под нос: «Ишь, какой!». А у Минхо в голове мысли были лишь об одном. Хан Ёнхун.             — Чистильщики — те, кто убивает Первородных. Во главе стоит Хан Ёнхун, ты с ним знаком. Лорд всю свою жизнь преследовал цель истребить всех, кто обладает сверхспособностями, — Сынмин вышагивал по комнате туда-сюда, рассказывая Минхо всю правду, почему их ждет война за свое существование. — Значит, он убил моего отца? — спросил Ли, уставив на мага взгляд полный ненависти. — Да. Он отравил его. К сожалению, вы никак не могли ему помочь. Этот яд быстро распространяется по телу, но очень медленно начинает свое смертоносное действие. — Мы должны убить его! — криком вырвалось у Минхо, он еле контролировал свои эмоции. — Не все так просто. У нас нет права на ошибку, — Сынмин остановился и посмотрел на Ли. — Мы не можем потерять еще кого-то. В этой войне нет пешек. А ты буквально наш король. К тому же с такой магией, как твоя, можно повлиять на ход войны. Сынмин думал о том, что с помощью Минхо можно внушить людям мысль не бояться магов, либо показать, что не все Первородные опасны. Тогда Ли придется раскрыть свое истинное происхождение, но перед этим стоит повысить доверие граждан к их правителю. — Я считаю, что их нужно убить. Кровопролитие неизбежно. Если они так поступают с нами, то и мы можем. В конце концов, мы должны защищаться. Сынмин тяжело выдохнул. Ему не хотелось признавать, что Минхо отчасти прав. Им придется сражаться за свою свободу, возможно, при этом лишив кого-то жизни. — Давайте соберемся все вместе через пару дней. Обсудим план действий. Я созову еще нескольких Первородных, готовых примкнуть к нам. Я свяжусь еще с тобой, — утвердил Сынмин. — А люди в этой войне приветствуются? Если они против этих жестоких казней? — Минхо интересовался о Джисоне, которому не было все равно на то, что его отец хладнокровно убивал Первородных. — Я об этом не думал. Но я даже не знаю, как человек может нам помочь, — Сынмин пожал плечами. — Если дать ему меч и надеть защиту, то он вполне может сражаться за нас, — добавил Чанбин. — Я могу обучить азам владения мечом. В принципе, я могу всех обучить, чтобы не только на магию полагаться. — Звучит, как отличная идея, — одобрил Сынмин. — Тогда, разрешаете привести сюда человека? — Ты уверен в нем, что он не один из охотников? — Сынмин уставил пронзительный взгляд на Минхо, подняв вопросительно бровь. — Да. — Если что, ты сможешь внушить ему, чтобы он забыл сюда дорогу и все то, что услышал, — подмигнул Чанбин.             Минхо сидел и думал, доверяет ли он на самом деле Джисону, как он считал. От парня не исходило неприятной энергии, как от его отца, и он был искренним в своих чувствах. Ли точно так же ощущал, что может поделиться с Джисоном всем и даже раскрыть свою сущность. Да, если придется, Минхо использует на нем свою силу, чтобы Хан забыл все о существовании Первородных и не смог причинить им вреда. Пока Минхо находился в своих мыслях, напротив него сел Джисон и вывел его из раздумий. — Привет, — легкая улыбка появилась на лице Хана, когда он увидел лицо Минхо — такое расслабленное, застывшее, как у статуи, но располагающее к себе. — Давно ждешь? — Пару часов. Я нашел того, кто может помочь остановить твоего отц… Хм… Ёнхуна. — Да? И кто же это? — Джисон подвинулся ближе, чуть нависая над столом. Минхо замер и уставил свой взгляд в стол. «Приходи как можно скорее. У нас есть ценная зацепка.» — в голове Минхо прозвучал голос Сынмина. Маг не шутил о том, что свяжется с ним, но только Минхо думал, что это будет письмо, а оказалось, Ким ментально связан со всеми Первородными. — Нам пора. Пойдем, — Минхо встал и направился к выходу, Джисон без вопросов поспешил за ним. — Слушай, мне есть, что тебе рассказать. Я кое-кого сегодня встретил. — Расскажешь по дороге, — Минхо запрыгнул в седло, приглашая Джисона сесть за ним. Хан неуверенно сел на лошадь. Сидеть не в седле было слегка опасно, Джисон не знал, куда ему деть свои руки. А Минхо быстро сообразил, взяв ладони парня и положив их себе на талию. — Держись крепче, — на этих словах Джисон прижался к крепкой спине Минхо, сцепляя руки в кольцо вокруг его поясницы. Лошадь галопом помчалась прочь из города в отдаленные окрестности.

***

            — Мой лорд, — головорез вернулся в кабинет к Ёнхуну где-то спустя пару часов поисков. — Его нигде нет. Он словно сквозь землю провалился, — мужчина беспомощно вскинул руки. Ёнхун был сильно рассержен. Лорд стукнул по столу кулаком, отчего все, что находилось на поверхности, сотряслось от удара. — Что ж, поймали один раз, поймаем и второй. А пока что у нас есть еще одна наводка. Приведи ко мне блудного сына! — Ёнхун махнул рукой, отдавая приказ, и отвернулся к окну. — Мой лорд, — осторожно обратился мужчина. — Что еще? — Вашего сына видели покидающим город с каким-то незнакомцем. Лорд начал закипать, сжимая кулаки, но вмиг успокоился и сказал: — Ладно. От него все равно толку никакого. На охоте без него будет гораздо лучше.