The Crown

«Никто не может выжить в этом мире без помощи. Никто»

Задолго до основных событий...

***

            Громкие шаги по коридору пугали парня, который забился в самый дальний угол своей комнаты. «Запри дверь и никуда не выходи», — последнее, что сказал Сынмину отец. Ким слышал, как в коридоре кричала его мать, он вздрогнул, четко осознавая, что ее убили. Тело парня безбожно дрожало, когда он смотрел на деревянную дверь, которая отделяла его и охотника на Первородных. Единственным выходом было окно, но шанс переломать себе ноги, спрыгивая с карниза второго этажа, был велик. Тогда он точно не сможет убежать. За дверью его комнаты стоял отец, умоляя пощадить Сынмина. «Он ничего не сделал!», — кричал отец. Последний вздох мужчины. Из-под двери показалась лужа крови, растекающаяся по полу. Сынмин не знал, куда себя девать, он был загнан в угол. Ким стоял у стены и топтался на месте. Мысль о том, чтобы вылезти из окна, уже не была такой страшной. Ужаснее всего, если охотник вонзит в его тело меч здесь и сейчас. Парень посмотрел на улицу, под окнами дома не было ничего, что могло бы смягчить падение. Сердце колотилось настолько быстро, что было готово первым выпрыгнуть из груди. — Ах, вот ты где! Мелкий паршивец, — головорез начал надвигаться на Сынмина, которому совершенно было некуда отступать. — Ты куда?! Сынмин распахнул окно, перекинул одну ногу, затем другую, и встал на узком карнизе, прижавшись спиной к стене дома. Цепляясь ногтями за фасад, он пытался удержаться, но держаться было не за что. — Куда собрался? — головорез выглядывал из окна и пробовал рукой ухватить Сынмина. — Попался, — тот все же смог схватить парня за край накидки. В этот момент Сынмин потерял равновесие, и его нога полетела вперед. Ким сорвался с уступа, но успел ухватиться руками за край карниза. Он висел, болтая ногами, не в силах подтянуться на руках. — Айщ! — головорез откинул оторвавшийся кусок накидки в сторону и побежал на первый этаж, чтобы там поджидать Сынмина, когда он свалится на землю. — Падай, — послышался совершенно незнакомый голос непохожий на того головореза. — Да падай. Я поймаю. Сынмин не мог увидеть, кто стоял внизу, но голос был добрый. Ему ничего не оставалось, как разжать пальцы и упасть, надеясь только на то, что тот человек внизу его не обманывает. — Скорее, он сейчас уже спустится, — торопил незнакомец. Сынмин сделал вдох и расслабил руки, чувствуя, как сила притяжения понесла его вниз. Перед глазами вся жизнь пронеслась, но когда он почувствовал крепкие чужие руки, держащие его дрожащее тело, он начал успокаиваться. Ноги мягко коснулись земли, когда парень его отпустил. — Бежим, скорее, — незнакомец схватил Сынмина за руку и повел в лесную чащу, скрываясь за густыми кустарниками. Головорез как раз выбежал из дома и увидел только две удаляющиеся фигуры. Он побежал за ними, держа в руках обнаженный окровавленный меч. Незнакомец очень крепко держал Сынмина за запястье так, что, казалось, у него сейчас рука отнимется. В лицо ударялись ветки высоких кустарников, под ногами то и дело попадались камни и проступавшие из-под земли корни деревьев. У Сынмина подворачивались ноги, спотыкаясь о природные препятствия. У него не было времени спрашивать, куда они бегут, потому что охотник буквально дышал им в спину. — Далеко не убежите, — слышался крик за спиной. Вдруг незнакомец резко дернул Сынмина, затаскивая в какую-то маленькую пещеру. — Я не думаю, что он настолько глуп, что не заглянет сюда, — проговорил Сынмин, понимая, что они оказались в ловушке. Но тревоги Кима быстро развеялись, когда незнакомец, водя руками в воздухе, заставил массивные валуны подняться с земли и закрыть единственный проход в пещеру. Стало темно. Не было видно ничего. Сынмин лишь чувствовал спиной холодный камень и теплую ладонь, которая вновь взяла его за запястье. — Тсс! — послышалось над ухом, и Сынмин втянул в себя воздух, будто собирался погрузиться на глубину. — От меня не спрятаться, ребятишки. Рано или поздно я вас найду, и вам мало не покажется, — по камню, который закрывал вход в пещеру, гневно ударилось лезвие меча. Головорез негодовал, потому что потерял след Сынмина. Его добыча смогла спрятаться, но не без посторонней помощи. Сынмину посчастливилось встретить такого же Первородного, как он сам, и он был безумно благодарен этому сильному и смелому незнакомцу. Снаружи все стало тихо, и незнакомец осторожно отодвинул камень, используя свою магию. Сквозь маленькую щелку никого не было видно, поэтому парень откинул валун в сторону; солнце озарило пещеру. — Кажется, безопасно, — незнакомец посмотрел на Сынмина, который не снимал с лица выражение шока. Теперь Ким мог рассмотреть своего спасителя получше, потому что солнечные лучи, наконец, падали на его крепкую фигуру. Незнакомец добродушно улыбался, протягивая руку. Сынмин полностью доверился ему, вкладывая свою ладонь в его, выходя из укрытия. Глаза слепило солнце, но Сынмин вновь быстро смог привыкнуть к ясному дню. — Удачно я мимо проходил, — незнакомец оглядел Сынмина, который испуганно озирался по сторонам. — Меня Чанбин зовут. А тебя? — Сынмин, — проговорил он. — Что произошло? — Охотник ворвался к нам в дом и… — Сынмин спотыкался о свои мысли, вспоминая, как его родителей беспощадно убили. — Спасибо тебе, — он взглянул в темные глаза Чанбина, видя в них добрую и светлую душу. — Не за что, — парень похлопал Сынмина по плечу. — Возвращаться туда, наверное, не стоит. По крайней мере, не сейчас. Он, возможно, обыскивает окрестности. — Ты — Первородный. Но как ты понял, что я тоже? — Я и не знал, — Чанбин пожал плечами. — И ты не побоялся использовать свою силу? — удивлялся Сынмин. — Тебе была нужна помощь, что мне еще оставалось делать. — Ты видишь, что за такими, как мы, охотятся эти люди, — Сынмин указывал рукой в направлении своего дома. — Впредь стоит быть осторожнее. — А ты-то пользовался своей магией когда-нибудь? — Она сама мной пользуется. Мне сложно контролировать голоса в своей голове, — Сынмин опечалился. — Голоса? Ты что, мысли читаешь? — Могу слышать разговоры других Первородных. С одним я даже общался, но потом связь оборвалась, не знаю, почему. Полагаю, его тоже настигли охотники, — Сынмин раздосадованно помотал головой. — Ладно. Давай я отведу тебя в безопасное место для начала. Я сделаю тебе успокоительный чай, — Чанбин слегка приобнял Сынмина за плечи и повел в противоположную сторону от его родного дома.             Чанбин привел Сынмина к небольшой одноэтажной хижине. Внутри было довольно просторно. Чанбин тут же принялся отапливать печь, закидывая туда предусмотрительно наколотые дрова. Сынмин прошел к односпальной кровати и скромно сел с краю. Хоть домик был одноэтажным, в нем еще была подставная лестница, ведущая на чердак. — Не стесняйся. Можешь даже спать лечь, если хочешь. Ситуация была довольно нервная, а побег мог тебя измотать, — говорил Чанбин, пока подогревал в котелке воду. — Нет, все в порядке, — Сынмин махнул рукой. Ким пребывал в состоянии шока, поэтому был не в силах проронить и слезинки, тем более в присутствии малознакомого человека. Его родителей хоть убили и не на его глазах, но боль от потери от этого стала не меньше. Сердце Сынмина сжималось и больно разжималось, пытаясь разносить по телу кровь, выполняя свою природную функцию. В момент полной безысходности, когда Ким дрожал от страха в своей спальне, единственное, что его успокаивало, это то, что двое его кровных братьев пару дней назад уплыли на рыбацком корабле. Они были рыболовами и торговцами, поэтому почти все время проводили в море. У них уже были свои семьи, так что появлялись они в родном доме очень редко. От своих мыслей Сынмина отвлек новый незнакомец, который с грохотом распахнул дверь и грациозно влетел в помещение. — Бинни, — парень, не заметив Сынмина, прошел до центра комнаты, сделав пару поворотов вокруг себя, танцуя. — Публика в восторге от меня, — парень вертелся, пока не увидел Сынмина, который испуганно на него таращился. — А это еще кто? Бинни, ты кого притащил? — парень спиной двигался к Чанбину, настороженно смотря на Сынмина, после чего врезался в старшего. — Айщ! Хёнджин! Чуть не пролил из-за тебя, — Чанбин в это время заваривал травяной чай. — Это Сынмин. Я помог ему сбежать от охотников. Сынмин, это Хёнджин — заноза в заднице, — усмехался старший. — Я и сам могу себя представить, — Хёнджин ткнул Чанбина локтем в бок. — Говорю же, заноза, — смеялся Чанбин. — Приятно познакомиться, Хван Хёнджин, — парень сделал реверанс. — Ким Сынмин, — он поклонился головой в знак приветствия и нервно сглотнул. — Какие у тебя способности, Ким Сынмин? — Хёнджин в одно мгновение оказался рядом на кровати. Он сел, перекидывая ногу на ногу и изучая нового приятеля взглядом. — Хёнджин! У парня сейчас всю семью убили, а ты, вместо того чтобы проявить сочувствие, о способностях спрашиваешь, — Чанбин недовольно посмотрел на Хвана, а потом на Сынмина, у которого на словах «убили семью» лицо исказилось от боли. — Ой, извини, — Чанбин прикрыл рукой рот. — Очень сочувствую, — Хёнджин провел ладонью по плечу Сынмина, считав его эмоции. — Ты весь встревожен, — парень продолжал гладить его, и Сынмин не спешил одергивать плечо. Сквозь прикосновение ощущалась поддержка, и он даже потихоньку успокаивался. — Ничего. Я знал, что рано или поздно они придут за мной, — грустно произнес он. — Как? — поинтересовался Хван. — Я слышал о множественных нападениях на Первородных. Со многими обрывалась связь. В такие моменты мне ненадолго становилось больно, — Сынмин понуро свесил голову. — Интересно, — рука Хвана накрыла ладонь Сынмина и крепко сжала. — Но теперь ты в безопасности, — его милая улыбка успокоительно действовала на Сынмина. — Чай готов, — Чанбин поставил на кровать поднос с тремя чашками. — Попробуй, станет легче. Это семейный рецепт бабушки. Она всегда заваривала мне эти травы, когда мне снились кошмары, — Чанбин сел на ковер на полу. Сынмин взял во все еще дрожащие руки чашку и отпил немного горячего настоя. Сперва чай показался слегка кислым, но чем больше он пробовал, тем менее заметным становился этот неприятный вкус. Видимо, одна из трав давала этот привкус. Но настой действительно успокаивал бушующие нервы. — Можешь тут остаться, — предложил Чанбин. — Наверху очень уютно, — он показал на чердак. — А вы тоже тут живете? — поинтересовался Сынмин. — Я? Боже упаси, — сказал Хёнджин и получил удар в ногу от Чанбина. — То есть, я здесь провожу много времени, но живу у себя в крепости в городе Согтан. — В крепости? — удивился Сынмин. — Он сын лорда, как и я, — пояснил Чанбин. — Мой родной город — Тонгуль. — А разве мы не очень далеко от этих городов? Согтан, вроде, довольно далеко, — Сынмин отпил еще чая. — Мы собираемся здесь раз в неделю. Я вполне могу добраться пешком, мне не трудно, а Хёнджин — на лошади. Трое парней пили чай. У Сынмина, возможно, было много вопросов, но в голове стоял туман, поэтому он просто смотрел в пол. Хёнджин же не отрывал взгляда от профиля их нового приятеля. Сынмин ему казался очень интересным. Новый знакомый, с которым можно проводить время. Хван даже думал, что теперь будет чаще наведываться в эту хижину, если Сынмин решит остаться. Составит парню компанию, так сказать. — Что решил? Останешься? Я тогда буду чаще приходить, мне не сложно, — Чанбин положил ладонь на колено Сынмина и улыбнулся. — Наверное, останусь. Мне некуда идти, — Ким почесал затылок, слегка улыбаясь впервые после случившегося. Сынмину было приятно ощутить такое душевное гостеприимство. Ему стоило на пару дней залечь на дно на тот случай, если головорезы все еще искали его.

***

            Сынмин уже пару дней пребывал на новом месте проживания. Чанбин обеспечил его едой и сказал, что придет через дня три проведать его. Сынмину было одиноко, заняться было откровенно нечем. Ким днями напролет сидел на скамье возле дома, смотрел на небо и слушал. Слушал чужие голоса Первородных. Начинать новое общение он не хотел, слишком грустно, если и этот новый собеседник внезапно пропадет. Издалека послышался лошадиный топот, и Сынмин поспешил в дом, боясь попасться на глаза охотникам. Ким закрыл дверь на щеколду и сел на кровать. Лошадь остановилась за домом, и через минуту он услышал шаги за дверью. — Тук-тук, Сынмин, это я, открывай, — это был голос Хёнджина. Сынмин отворил дверь. — Все в порядке? — Хван смотрел на напуганное лицо Сынмина. — Я думал, что это они, — тихо сказал он, выдыхая с облегчением. — Не беспокойся, в этих краях редко бывают люди. Мы очень далеко от главной дороги. Хёнджин прошел в дом и поставил на стол мешок с фруктами. — Я вот тебе поесть привез, — Хван выжидающе смотрел на Сынмина. — Чанбин хотел завтра приехать, — сказал Сынмин, на что Хёнджин печально поджал губы. — Но я благодарен. Спасибо большое, Хёнджин. Ты очень добр, — Сынмин положил руки на плечи Хвана, улыбаясь, чем вернул его обратно в приподнятое настроение. — Чем ты занимаешься тут? — Хёнджин сделал небольшой шаг назад, выходя из полуобъятий. — Ничем. Тут нет книг, не с кем поговорить, — Сынмин пожал плечами. — Хочешь, сходим в город? — на лице Хёнджина губы растянулись в ухмылке. — В город? Думаю, мне там будет опасно находиться, — он помотал головой. — Я что, зря накидку тебе привез? Смотри, какая красивая. Хёнджин достал из другого мешка темно-синюю мантию, подол которой был усыпан золотом, словно звездное небо. Ткань богатая, таких вещей Сынмин никогда не мог себе позволить, хотя и жил в достатке. — Нравится? Скажи, что нравится, — Хёнджин нетерпеливо прыгал на месте, пока Сынмин теребил шелковую ткань. Внезапно у него с уголков глаз скатилась пара слезинок. — Ты…плачешь? — Хван удивился такой реакции. — Спасибо, Хёнджин. Это очень дорогой подарок. Красивая, — на лице Кима просияла улыбка. — Надень, — Хёнджин расправил мантию и помог накинуть ее на Сынмина. — Тебе очень идет этот цвет, — Хван похлопал в ладоши, любуясь им. Сынмин засмущался. Он смотрел на переливающийся золотой узор. — Так тебя никто не узнает, — Хёнджин натянул на голову парня капюшон. — Как настоящий волшебник, — усмехнулся он. Парни рассмеялись. Сынмин давно не ощущал себя так приятно, являясь частью компании, не скрывая себя настоящего. Он, наконец, чувствовал себя нормальным, ведь когда у него впервые проявились силы, то ему стало сложно общаться со сверстниками. Сынмин не мог слушать их разговоры, потому что все, что он слышал, это голоса Первородных. Таким образом, Ким отдалился от своего привычного существования, проводя все свое время дома с родителями, которые не отвернулись от него, узнав о его способностях, ведь его прабабушка была провидицей, которая видела будущее. Его бабушке и матери почему-то силы не передались, а вот ему достались. — Куда направимся? — Сынмин загорелся желанием выбраться из этой хижины. — Наведаемся сначала к другу, — Хёнджин подмигнул, взял Кима за руку и повел к лошади. Хван запрыгнул в седло. — Чего ждешь? Садись. Сынмин устроился за Хёнджином, обняв его за талию. Полы мантии свисали по бокам, а когда лошадь стала галопом бежать сквозь лесную чащу, ткань волнами развевалась на ветру, а золотой рисунок переливался под солнечными лучами. Хёнджин тоже был в накидке, но капюшон не накинул. Сквозь его светлые волосы струился ветер. Тепло от его тела было приятным и казалось каким-то родным. Сынмина что-то тянуло к этому парню. Было ли это последствие его дружелюбия? Возможно. Парни прибыли в город Сурёб. Здесь пахло древесиной, потому что все-таки в городке промышляли лишь этим ресурсом. Белая лошадь грациозно вышагивала по улицам, ловя на себе любопытные взгляды. — Они все на нас смотрят, — сказал Сынмин Хёнджину на ухо. — Пусть смотрят. Меня никто здесь не знает, — проговорил Хван, широко улыбаясь. Его статная фигура, сидя в седле, по инерции плавно покачивалась из стороны в сторону. Хёнджин остановил лошадь в одном безлюдном переулке и привязал поводья к деревянной стойке, рядом с которой стояло корыто с водой, откуда лошадь тут же начала пить. — Пошли, — Хван махнул рукой, приглашая пройти вглубь двора. Сынмин лишь последовал за парнем, не задавая вопросов. Он откинул капюшон, уже не боясь, что его увидит кто-то из охотников. Хёнджин подошел к одному домику и постучал три раза в дверь. — Джинни, — парень, который отворил дверь, накинулся на Хвана с объятиями и, словно ребенок, повис на шее. — И тебе привет, Чонин, — Хёнджин потрепал кучерявые волосы парня. — Это Сынмин, — Ким поклонился. — Чонин, — парень протянул руку, и Сынмин ее пожал. Чонин пригласил их войти. Жилище было невзрачное: было видно, что здесь никто особо не живет — везде пыль, застеленная кровать, на кухне пустующие кувшины и кастрюли. Сынмин сел на стул, нервно потирая ладони о ткань мантии. — Ты один из нас теперь? — поинтересовался Чонин, садясь напротив и заглядывая парню в глаза. Сынмин ярко ощущал магию парнишки. Она была горячей и дикой, такой игривой, бунтующей. В глазах Чонина прыгали красные искорки, которые Сынмин разглядел только тогда, когда младший приблизился к нему почти вплотную. — Да. Покажем ему, как мы развлекаемся? — спросил Хёнджин, и на его лице появилась уже привычная ухмылка. — Я только «за», — Чонин потер ладони и ехидно захихикал. — Что мы будем делать? — Сынмин крутил головой то на Хвана, то на Чонина. — Накажем парочку хулиганов, — в глазах Хёнджина блеснули сиреневые искры, будто внутри него разжигалось пламя, словно азарт у картежника. — Наказывать? — Сынмин растерялся. — Я никогда не дрался. Это немного не мое. — Мы все сделаем, а ты можешь понаблюдать. Ну и если захочешь, то дашь пару пинков, — рассмеялся Чонин. — Они этого заслуживают, правда. Эти два упыря травят маленьких детей. Я много раз обращался к отцу, чтобы он усилил в городе охрану, но он постоянно отказывал, — Чонин начал кривляться, изображая своего отца. — Ты тоже сын лорда? — упоминание о страже навело Кима на эту мысль. — Ага, — непринужденно ответил Чонин. Сынмин познакомился уже с тремя сыновьями влиятельных лордов. И парни вели за спинами своих отцов совершенно иную жизнь. — А какие у тебя способности? — Сынмин разбавил своим вопросом тишину. — Узнаешь, — Чонин подмигнул, игриво закусив губу. «Этот парнишка забавный», — подумал Сынмин.             Не прошло и часа, как парни покинули дом и направились в город. — Накинь капюшон, — заботливо произнес Хёнджин. Сынмин накрыл голову мантией. Чонин шел впереди, ведя за собой Хвана и Кима по узким улочкам. Дойдя до какого-то домика, который на вид был такой же, как и все остальные в этом городе, младший всмотрелся в окно, после чего помотал головой. С заднего двора доносились какие-то визги и смех. И тут Чонин понял, что это именно те ребята, по чью душу они пришли. — А раздевается он зачем? — Сынмин уткнулся лицом Хёнджину в плечо. — Так надо. Не отворачивайся, посмотри, — Сынмин медленно повернулся, вновь глядя на Чонина, который полностью оголился. Парень в одно мгновение стал маленьким прытким лисом, на что Сынмин ошарашенно посмотрел на Хвана. — Красивая магия, правда? — и Сынмин не мог с ним не согласиться. Чонин побежал на задний двор, создавая там суматоху. — Лиса! А! Лиса! Откуда она здесь? — Мой выход. Смотри, — Хёнджин подмигнул Сынмину и буквально летящей походкой направился во двор. Сынмин выглядывал из-за угла. Чонин наматывал круги вокруг двух ребят, которые были не старше его самого. На земле сидел худощавый парень — видимо, над ним они и издевались. Этот отвлекающий маневр дал Хёнджину возможность спокойно подойти к этим двоим. Хван коснулся плеч обоих парней, которые вздрогнули от прикосновения. — Не хорошо младших обижать, ай-ай-ай, — Хёнджин слегка наклонил голову на бок, цокая. — Ударь его, — Хван смотрел на одного из хулиганов и показывал на второго. — Но я не хо- — рука паренька сама поднялась и сжалась в кулак. Он ударил своего приятеля прямо по переносице. — Какого черта ты творишь! — парень, который только что получил больной удар, вцепился в руку Хвана, пытаясь снять ее со своего плеча, но хватка была крепкой. — А теперь ты. Ударь его, — с лица Хёнджина не сходила едкая ухмылка. Чонин уже перестал бегать по двору, вернулся к своей одежде, переоделся и совершенно незаметно поднял побитого парня с земли, помогая подвести его к Сынмину. Перед глазами Кима разыгрывалась сцена с избиением. Один парень лупил другого, и наоборот. Хёнджин лишь смотрел на них, продолжая держать руки на их плечах. Парни вскрикивали каждый раз, когда получали удар в лицо друг от друга. Сынмин показал пальцем на Хёнджина и ошарашенно посмотрел на Чонина. — У него все под контролем, — Чонин глубоко дышал после своей пробежки. — Это контроль? — Как, по-твоему, нужно наказывать тех, кто самоутверждается за счет надругательств над теми, кто их слабее? — Чонин сидел напротив парня, который очень слабо дышал, держась за бок. — Идти можешь? — интересовался Чонин у пострадавшего и проверял, насколько серьезные у него побои. Последнее, что увидел Сынмин, так это то, что Хёнджин направил в лица хулиганов облако сиреневого тумана, и тела парней повалились на землю. Хван вернулся к ребятам, вытирая со щеки капельку крови и довольно улыбаясь. — Проучили. Ну как, Сынмин? — лицо Хвана сменилось с радостного на перепуганное, видя, как разочарованно смотрел на него Сынмин. — Они правда это заслужили. Если бы мы не вмешались, то этот парень бы больше ходить не смог, — Хёнджин тяжело выдохнул. — Я не хотел тебя напугать. Думал, тебе будет весело, — он провел ладонями от плеч Сынмина до запястий, несильно сжимая их. — Не злись, пожалуйста, — он заглядывал Киму в глаза, надув губы. Сынмин был удивлен такому его поведению, но, возможно, Хёнджин правда дорожил их новой дружбой. Ким не мог противостоять обаянию Хвана, когда тот смотрел на него таким искренним взглядом. Сынмин помотал головой. — Я не злюсь, просто не привык к насилию, — произнес он. — Не думай, что мы всегда так поступаем. Просто именно они уже довольно много плохих дел натворили, — успокаивал Хван. Ребята проводили пострадавшего парня до его дома, который находился совсем неподалеку, после чего вернулись обратно к месту, где оставили лошадь. — Ты можешь мыслями управлять? — поинтересовался Сынмин после того, как они распрощались с Чонином. Младший радостно убежал в сторону крепости. — Вроде того. Разжигаю в людях определенные эмоции, усиливаю их. Но мне нужно прикоснуться, чтобы использовать способности, — он отвязывал поводья, а Сынмин застыл, вспоминая, как часто Хёнджин касался его. — Ты и мои эмоции контролировал? — Сынмин сощурился, подозрительно смотря на него. Хёнджин устало выдохнул. — Сынмин, у меня и в мыслях не было использовать на тебе магию. Я бы не потащил тебя сюда, если бы ты отказался, — Хёнджин потянулся к щеке Кима, но остановил ладонь в паре сантиметров, неуверенно сгибая пальцы, боясь коснуться.

***

            Чанбин приходил два раза в неделю, как и обещал. Сынмин видел в нем своего нового хорошего друга. Парень был так добр и учтив, принял его в свою компанию. В один из дней все трое ребят собирались в домике вместе, играли в карты — единственное развлечение. Хёнджин стал заявляться гораздо чаще. Сынмин удивлялся этому, потому что Хван жил далеко, но парень говорил, что ему это не трудно, и он хочет с ним проводить больше времени. С каждым новым разговором парни сближались. Сынмин не ощущал себя одиноким в этом жестоком мире. Хёнджин блистал харизмой, и она завлекала Кима. Каждое новое невинное дружеское прикосновение Хвана будоражило в нем чувства, которые он пока не мог понять. — Я принес тебе почитать, — Хёнджин достал из мешка книгу в кожаном переплете. — Что же это? — Сынмин радостно подбежал, выхватывая книгу из рук парня. Ему здесь было так скучно без своих книг, что он был готов прочитать что угодно. И Хёнджин так добродушно предоставил ему занятие на ближайший день. Сынмин осматривал черную кожаную обложку: выглядела книга довольно древней. — Руководство по черной магии, — улыбался Хван. — Что? — Сынмин изумленно посмотрел на парня. — Черная магия — это магия, которая берет свои истоки из мира преисподней, — начал Хёнджин, подходя к кровати. — Я знаю, что такое черная магия. Откуда она у тебя? — Сынмин вертел книжку в руке, не смея открыть. — Нашел у себя в библиотеке, — Хван пожал плечами. — Ты уже пользовался ей? — Сынмин подлетел к Хёнджину и сел рядом, встревоженно смотря на него. — Пару раз, да. А что? — Хван недоумевал, почему Сынмин так тревожился. — Зачем? Ты не знаешь, что это опасно? — у Кима опустились плечи, он печально глядел на парня, который на удивление был совершенно спокоен. — Ты чего? Со мной все в порядке. Видишь, живой. Душу я никому не продавал, — усмехнулся Хван, который совершенно не знал, с чем имел дело. — Тебя и не попросят ее продать. Ты просто будешь каждый раз отдавать по кусочку от своей души, пока от нее ничего не останется. Это негласная плата, — Сынмин отложил книгу и взял Хёнджина за руку. — Пообещай больше не открывать эту книгу и не пользоваться черной магией, пожалуйста, — его глаза заблестели от проступивших слез: он сильно тревожился за Хёнджина. — Если тебе так станет спокойнее, то обещаю, — уверенно сказал Хёнджин. Он просто не мог не согласиться, видя, как Сынмин почти плачет. Хван приложил ладонь к его щеке, убирая большим пальцем скатившуюся слезу. — Ты такой чувствительный, — мягко сказал Хван, рассматривая грустное лицо парня, после чего потянулся к его губам. Неожиданный поцелуй вызвал в Сынмине бурю эмоций. Хёнджин уверенно держал его лицо в своих ладонях, оставляя на губах нежный протяжный поцелуй. Понять, что же только что произошло, никто из них не мог. Сынмину каждый раз становилось спокойнее, когда рядом Хёнджин, когда он его поддерживающе держит за плечи. Хван же впервые почувствовал какую-то тягу к другому человеку. Сынмин не обзывал его «занозой в заднице», не осуждал за его поступки, пытаясь найти им логичное объяснение. Он видел в нем глубокую личность, которая порой скрывалась за маской нарциссизма. И Хёнджину это нравилось. Сынмин нравился. Оба смутились, заулыбавшись после первого поцелуя. Сынмин неуверенно протянул руку и зачесал мягкие блондинистые волосы Хвана ему за ухо, а потом оставил ладонь на его шее, вновь притягивая к себе, желая второй поцелуй. Сынмин был неопытен, как и Хёнджин, который точно так же впервые кого-то целовал с любовью. Минус на минус дали плюс, и их поцелуй становился более откровенным с каждой секундой.

***

            Парни поняли, что теперь не могут друг без друга, открыв Чанбину правду об их зародившихся отношениях. — Ребята, я за вас, конечно, очень рад, но, пожалуйста, не в моем присутствии, — это было единственное условие Чанбина, которое они сдерживали, хоть и с трудом. Все-таки хотелось сидеть в обнимку все время. После совместных посиделок Хёнджин часто задерживался в хижине, и они с Сынмином нежились в объятиях друг друга на мягком покрове чердака. Каждый момент вместе был наполнен заботой и любовью. Тела жаждали большего, но они оба боялись пересечь эту черту, довольствуясь пока только страстными поцелуями и горячими прикосновениями, распаляющими в теле дикое возбуждение.

***

«Нет ничего хуже, чем любить кого-то,

кто никогда не перестанет тебя разочаровывать»

            — О, ты фрукты принес, — Сынмин радостно подбежал к мешочку, который Хёнджин положил на стол. — Джинни, это что? — в его руках была та самая книга о черной магии, которая лежала среди фруктов. Он недовольно посмотрел на Хвана, который делал вид, что ему это подкинули. — Я забыл выложить. Прости. Я действительно не открывал ее, — убеждал Хёнджин. Хёнджин подлетел к Сынмину, выхватив книгу и убирая ее обратно в мешок. Он обнял парня и погладил по макушке. Ким поверил ему, потому что Хван ни разу еще не подорвал его доверие. Объятия были приятные, так что Сынмин отдался им.             Лежа в кромешной темноте, парни переплетали под покрывалом ноги. В помещении было холодно, поэтому они отогревались в объятиях друг друга. Хёнджин оставлял мягкие поцелуи на шее Сынмина, который в блаженстве прикрывал глаза. Им было невероятно хорошо друг с другом. Даже больше, чем просто хорошо. Казалось, что их души были созданы, чтобы рано или поздно встретиться, будто сама судьба свела их вместе. Хван гладил торс Сынмина, опуская руку ниже, потому что ему казалось, что они готовы подняться на новую ступень в их отношениях. Ким лишь томно вздыхал в ответ на заботливые прикосновения. Хёнджин хотел лишь одного — любить Сынмина так же, как парень любил его. — Погоди, — прервал Сынмин, останавливая чужую руку, которая почти коснулась его паха. — Что-то не так? — поинтересовался Хван, приподнимаясь и садясь рядом. — У меня это впервые, — растерянно произнес Сынмин. — Так и у меня тоже, — Хван улыбнулся и погладил Кима по голове, убирая волосы со лба. — Мы можем прекратить, — с легкой досадой сказал он: ему-то очень хотелось продолжить. — Нет. Иди ко мне, — Сынмин потянул парня на себя, обвивая руки вокруг его шеи. Их горячие тела соприкоснулись, дав обоим прочувствовать то, насколько они возбуждены. Сынмин целовал Хёнджина, раскрывая его губы, пробираясь языком внутрь и касаясь чужого. Хван неосознанно двигал тазом, терся своим членом о бедро Сынмина. И Ким, в свою очередь, касался своим достоинством бедра Хвана. Хоть это было не совсем то, что хотел Хёнджин, но такие прикосновения тоже были довольно приятные. От трения в телах обоих легкой волной растекалось наслаждение. Хёнджин двигался очень плавно, доставляя удовольствие обоим. Парни сливались в этот момент в поцелуе, изредка томно выдыхая друг другу в рты, затем продолжая сминать влажные раскрасневшиеся губы. Хван все-таки не смог игнорировать желание прикоснуться к своему возлюбленному и, приподнявшись, обхватил его член рукой, растирая по стволу вытекающую из него смазку. Сынмин не возражал, он уже был достаточно возбужден, чтобы потерять контроль над своими мыслями — страсть полностью захватила его разум. Хёнджин, не обделяя вниманием Сынмина, принялся удовлетворять и себя, доводя обоих до пика. Сынмин прислушивался к глубокому дыханию Хёнджина, и у него от возбуждения скручивало живот. Стоны обоих становились громче с каждой секундой, и, слава богу, Чанбин никогда не оставался ночевать в хижине, иначе бы у них не случилось этого интимного момента, когда они могли не стесняться и быть друг с другом настолько близко. Тело каждого по очереди напряглось, ощущая блаженный момент, наполненный заботливой любовью. Хёнджин вновь лег на Сынмина и прильнул к теплым губам. Хван не переставал облизывать свои губы в процессе поцелуя. Ким крепко прижимал возлюбленного к себе за шею, запуская пальцы в светлые пряди, которые слегка взмокли. Сынмин никогда не мог себе представить, что он будет с кем-то в отношениях, а уж тем более с сыном лорда. Но вот, они любят друг друга и не думают о том, что будет завтра, а просто живут моментом. Хёнджин заснул, прижавшись к Сынмину, как котенок, греясь рядом с его телом. Ким был поистине счастлив и ни за что не хотел разрушить то, что между ними происходило.             Сынмин проснулся посреди ночи, не ощутив рядом Хёнджина, который все время его обнимал. Он потер глаза, но это мало помогло, потому что за окном все еще стояла глубокая ночь. Парень накинул на себя штаны с рубашкой и осторожно спустился по лестнице вниз. Не обнаружив Хвана возле обеденного стола, Сынмин стал идти к входной двери, и тут его сердце пронзила острая боль, будто в него вонзили стрелу. Сынмин закричал и упал на колени, хватаясь за грудную клетку. Хёнджин вбежал в дом, услышав пронзительный вопль возлюбленного. Хван нагнулся, протягивая руки и подхватывая Кима за локти, помогая ему подняться. — Что случилось? — встревоженно спросил Хёнджин. Лицо Сынмина было искажено от боли, но он медленно убрал руку от сердца, которое перестало остро колоть. — Такое обычно происходит, когда Первородный умирает. Но сейчас было больнее обычного, будто пострадал родной мне человек, — Сынмин поднялся и вопросительно посмотрел на Хёнджина. — Ты где был? — Я? Подышать выходил, — Хван поджал губы и натянул улыбку, но его глаза выдавали то, что он сейчас обманывал единственного человека, которым дорожил. Но Сынмин хотел ему доверять и доверял. — Иди наверх, я сейчас приду к тебе, — Хёнджин похлопал Кима по плечу, разворачивая в сторону лестницы, ведущей на чердак. Сынмин не увидел, как Хван достал из-за пояса книгу в черной обложке и спешно спрятал ее в мешок со своими вещами.

***

            Лежа на полянке под палящими солнечными лучами, парни протяжно целовались. Ресницы каждого трепетали от прикосновений, хоть уже и привычных, но таких желанных и заботливых. Сынмин чуть надавил на Хёнджина и перевернул его на спину. Он принялся расстегивать пуговицы на его рубашке, открывая взор на крепкие мышцы грудной клетки. Но Ким увидел то, чего никогда не ожидал узреть. — Что это такое? — встревоженно спросил Сынмин, трогая пальцами на груди Хвана фиолетовые сосуды, ровно под которыми находилось сердце. Капилляры из центра расходились в разные стороны. — Это? Ничего страшного, — Хёнджин спешно стал застегивать рубашку, и тут взгляд Сынмина упал на ладонь парня. Ким резко схватил его за запястье, поворачивая на себя его ладонь. — А это? — Сынмин смотрел на длинный порез, который на вид был свежий. Он провел пальцем по красной, чуть затянувшейся ране. — Упал, — Хёнджин вырвал руку и поднялся с земли, отряхивая себя. Врет. И теперь Сынмин это понял. Он не отводил взгляда от Хвана, который, в свою очередь, боялся заглянуть в глаза возлюбленному. — Ты пользовался черной магией? — раздраженно спросил Сынмин. Он тяжело вздохнул, и ему было больно осознавать, что Хёнджин не сдержал обещание. Хван вздохнул, опустив голову. — Да. И что? Что с того? Это всего лишь рана, она заживет, — сказал Хёнджин, показывая на ладонь. — А это... Пройдет, — он погладил себя по груди. — Для чего тебе обращаться к такой мощной магии? Что тебя не устраивает? — Сынмин хотел докопаться до истины его намерений. — Мне приятно ощущать внутри себя эту силу, когда она заполняет меня после заклинания. Я пока не научился надолго задерживать ее внутри, но... — Ты планируешь продолжить? — перебил его Сынмин, возмущаясь. Хёнджин молчал и не знал, что ответить. Парни стояли посреди поля, и ничто не мешало Сынмину повысить голос. Его накрывали противоречивые чувства. Он любил Хёнджина, поэтому заботился о нем и очень хотел, чтобы он прекратил калечить себя, обращаясь к черной магии. И тут появилось другое чувство. Сынмину казалось, будто его предали. Хван обманул, не сдержал обещание. Дорога ли Хёнджину их любовь? — Кажется, я понял, — произнес Сынмин, сбавляя тон голоса, потому что не видел смысла кричать. Хван поднял на него понурый взгляд, его выражение лица прямо говорило: «прости, я виноват», но вслух он этого не произнес. — Тогда ночью, когда ты вышел на улицу, ты ведь колдовал, да? Можешь даже не отвечать, — он махнул рукой в сторону Хёнджина. В этот момент на него нахлынул гнев. — Ты сделал мне больно, Хёнджин. Это из-за тебя у меня болело сердце. Я очень давно не общался с другими Первородными, поэтому сильная связь у меня есть только с тобой и Чанбином. Но я уверен в том, что Чанбин не балуется такой магией. Так что остаешься только ты, кто на это способен. Я верно рассуждаю? По твоему взгляду вижу, что я прав, — Сынмин закусил губу и отвернулся, чтобы Хван не видел, как из его глаз начали течь слезы. — Минни, послушай, — Хёнджин подошел сзади и положил ладони ему на плечи. Прикосновение как всегда было приятным. Сынмин вбирал в себя слезы, жуя свои губы. Он пытался сдержать эмоции внутри. Он переживал за жизнь Хёнджина, но и не хотел страдать в отношениях, в которых его возлюбленный ему лгал. — Прости, — произнес Хван, продолжая гладить его плечи, которые изредка вздрагивали. — Это ты меня прости, — Сынмин обернулся, вытирая рукавом рубашки слезные дорожки. Хёнджин удивленно смотрел на него, пытаясь считать в глазах то, что тот собирается сказать. — Мне очень неприятно, что ты соврал. Видимо, ради меня и ради нашей любви ты не перестанешь пользоваться черной магией, да? — теперь Сынмин пытался вычитать ответ в глазах возлюбленного. Он опустил голову и кивнул пару раз, полностью осознавая ответ. — Ты мне очень дорог. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. И эта магия тебя погубит, хоть ты в это не веришь. А ты погубишь меня вместе с собой. А если каким-то чудом я выживу, то не смогу принять тот факт, что тебя больше нет. — О чем ты? Я здесь, я рядом, — Хёнджин прижал парня к себе и погладил по спине. — Я не хочу испытывать боль, — Ким уткнулся носом Хвану в шею. — Но мне тебя не переделать, к сожалению. Сынмин отпрянул от Хёнджина. — Нам стоит расстаться и больше не видеться. Так будет лучше для нас обоих. Когда ты наиграешься с черной магией, можешь найти меня. В любом случае я могу связаться с тобой, даже находясь на другом конце материка. Но я не хочу испытывать острую боль каждый раз, когда ты играешь со смертью. Хёнджин опустил руки, по щеке скатилась пара слез. Он прекрасно осознавал свою вину, но ничего не мог с этим поделать. Хван слишком наивный и не верил, что эта магия действительно наносила ему вред. После заклинаний он чувствовал себя сильнее и живее всех живых. В его голове все еще не укладывалась мысль, как эта магия может убить его и Сынмина. Хвану безусловно больно, что их отношениям пришел конец. Сердце саднило, и казалось, что из него сейчас вырезали огромный кусок, который вписывался туда просто идеально. Этим кусочком был Сынмин, а точнее, его всеобъемлющая любовь. Теперь Хёнджин уже не поверит, что его со всеми минусами, спонтанным поведением и импульсивностью может полюбить кто-то еще. Сынмин был и остается единственным, кто тронул сердце Хёнджина.

***

«Когда все заканчивается, боль расставания

пропорциональна красоте пережитой любви.

Выдержать эту боль трудно, потому что человека

сразу же начинают мучить воспоминания»

            Сынмин не раз плакал Чанбину в плечо, а друг поддерживающе хлопал его по спине и выслушивал. Сынмин не раскрывал причины, по которой они с Хёнджином расстались, но старший, тем не менее, тоже оборвал связь с Хёнджином. Разве любви Сынмина было недостаточно? Или Хёнджин думал, что может усидеть сразу на двух стульях — лгать в лицо возлюбленному, после чего целовать с нежностью, а потом за его спиной раскрывать книгу и изучать черную магию? Отношения, некогда казавшиеся судьбоносными, оборвались, оставив обоих оплакивать потерю тех приятных моментов. Только Хёнджин плакал недолго. Ему были противны эти чувства, которые заставляли его испытывать болезненные ощущения в груди, поэтому он пытался их подавить. Выискивая моменты нежности и заботы с незнакомцами, он пытался восполнить пустоту внутри, хотя эти интрижки были бесполезны. Но все-таки в моменты близости с малознакомыми людьми Хван абстрагировался и старался концентрироваться на приятных ощущениях. Поэтому Хёнджин не смог остановиться и здесь, погрузившись в блудливую жизнь с головой, подавляя чувства, становясь более безразличным ко всему, что связано с любовью. «Видимо, привязанность приносит боль», — такое заключение сделал Хёнджин.