The Crown

«Некоторые раны никогда не заживают по-настоящему

и снова кровоточат при малейшем слове»

***

            Минхо разжег в камине дрова и сел на диван. Наблюдал за пламенными искорками, прислушиваясь к треску древесины. Безусловно, Ли было интересно узнать о способе, который поможет ему использовать свои способности в любое время, но от Хёнджина можно ожидать чего угодно. Минхо лишь надеялся, что ему не нужно будет приносить кого-нибудь в жертву, хотя если бы и пришлось, то в подвале сидел кандидат на эту роль. Такая смерть, по крайней мере, будет не напрасной. Хёнджин летящей походкой вошел в гостиную и сел на колени на ковер возле камина. Он положил перед собой книгу в черном кожаном переплете и поднес фитиль черной свечи к огню в камине. — Иди сюда, — Минхо недоверчиво посмотрел на Хвана и на книгу, но все-таки сел напротив, скрестив ноги перед собой. Хёнджин листал книгу, а Минхо лишь наблюдал и изредка поглядывал на горящую свечу, пламя которой переливалось фиолетовыми оттенками. Очень необычно. — Нашел, — Хван прошелся кулаком по изгибу книги, чтобы она не закрылась на нужной ему странице. Ли всматривался в текст и, если честно, не понимал, что там написано. Язык казался незнакомым и достаточно древним. — Ты — чернокнижник? — непринужденно спросил Минхо, пытаясь догадаться, как именно Хёнджин ему поможет. — Можно так сказать, — Хван ухмыльнулся. В его глазах снова начали танцевать сиреневые огоньки. — Ты боишься? — он сейчас не мог понять эмоции Минхо, потому что лицо короля было спокойным, холодным, но в глубине души, возможно, сидела крупинка страха. — Нет, — уверенным тоном сказал Минхо, не отрывая взгляда от фиолетового пламени, которое его гипнотизировало. — Правильно. Не нужно бояться. Нужно принять эту силу, тогда она исправно послужит тебе, — Хёнджин протянул руку, и Минхо вложил в его ладонь свою. — А что делать нужно? — Тебе — ничего. Я все сделаю сам и передам тебе энергию. Я буду служить проводником, — в этот раз Хёнджин мягко улыбнулся, глядя на Минхо и поглаживая его ладонь. Такая смена настроения даже немного пугала его, потому что он привык видеть Хвана ехидным. В разуме искусителя не было места искренним чувствам, так думал Ли. Но сейчас юный лорд будто сорвал с себя маску притворства. — Зачем ты мне помогаешь? — Минхо был озадачен внезапной добротой Хёнджина, хотя не подозревал, к чему эта доброта может привести. И он уже забыл, что Хван попросил не рассказывать об этом Сынмину. Почему? — Хочу, — утвердил Хёнджин и взглянул в слегка недоуменный взгляд Минхо. — Начнем? — Минхо кивнул. Хёнджин принялся зачитывать строки из книжки. Минхо был поражен, как Хван умело произносил слова совершенно незнакомого ему языка. Тело Ли напряглось, когда рука Хёнджина сжала его ладонь крепче. Минхо не отрывал взгляда от лица мага напротив и порядком испугался, когда глаза Хёнджина закатились, и его вид стал довольно устрашающим. Но Минхо руку не выдергивал, да и, скорее всего, не смог бы, если бы захотел, — хватка была мертвой. Хёнджин больше не смотрел в книгу и произносил одну и ту же фразу по несколько раз; его тело слегка покачивалось вперед-назад. До этих пор Минхо не ощущал никаких изменений в своем теле, но сейчас ему внезапно стало жарко, и он подумал, что это тепло от камина. Ли оттягивал ткань рубашки, которая стала прилипать к его вспотевшему телу. На лбу и шее проступили капли пота, дыхание участилось, и в глазах мутнело. Ощущения походили на состояние после пробежки. А ведь Минхо довольно выносливый, но сейчас организм подводил его и слабел. — Хёнджин, мне нехорошо, — сбивчиво произнес Минхо, но Хёнджин его не слышал, он продолжал повторять одну и ту же фразу, как мантру. Минхо казалось, что у него внутри все тело горит, и мозг закипает, как при лихорадке. По телу ходили волны. Жар сменялся холодом и наоборот. Рука, которую держал Хёнджин, окончательно ослабла. А Хван был напряжен как струна, но в то же время безмятежен. Его грудь плавно вздымалась и опускалась, сердцебиение было ровным. Внезапно пламя свечи стало разгораться сильнее, разбрасывая вокруг себя яркие искры. Минхо ощутил огромный прилив тепла в своем сердце, но это чувство было обманчивым. Это был дикий холод, словно получить обморожение зимой. Это такой же ожог, но от мороза. И сейчас сердце Минхо покрывалось коркой льда, оставляя жгучие следы. Его дыхание замедлялось, словно тело давало сбой. Пот постепенно сходил, и по телу бежали мурашки. — Хён-нджин, — еле-еле проговорил Минхо. Его глаза начали закрываться. Ему казалось, что он умирает. Хван прекратил говорить и коснулся второй рукой пламени горящей свечи, но она не оставляла на его ладони ожог. Вены Хвана от запястья до плеча стали окрашиваться в сиреневый цвет. Он пропускал через себя ту силу, которой через мгновение наполнилось тело Минхо. Сосуды Ли тоже окрасились в сиреневый. Энергия текла через их рукопожатие по руке и заливалась в самое сердце, растапливая лед, наполняя тело жизнью. Минхо глубоко вздохнул, когда в его груди вновь ощущалось тепло. Его глаза широко распахнулись, и он увидел, как Хёнджин на него смотрит — маг больше не находился в трансе. Минхо вновь чувствовал свое сердцебиение, мог рационально мыслить, и перед его глазами ничего не размывалось. Свеча погасла, когда последние капли энергии попали в тело Минхо, и Хёнджин отпустил его руку. — Получилось, — радостно произнес Хван, глядя в ярко-белые глаза Минхо. Ли не переставал глубоко дышать, потому что ему казалось, что пару минут назад он был при смерти, поэтому он насыщал свои легкие кислородом как можно больше. — Ты как? — спросил Хёнджин, закрывая книгу. — Что сейчас произошло? — Минхо был шокирован, он никогда не чувствовал ничего подобного. Сейчас в его теле бушевала, кажется, неподвластная ему энергия, такая дикая, своенравная. — В тебе сейчас черная магия, которая усиливает сверхспособности в разы. Эффект уже виден в твоих глазах, — и вот снова привычная Минхо ехидная ухмылка, которая не сползала с лица Хёнджина. — Что ты со мной сделал? Какая черная магия? — Минхо подорвался с места и ошарашенно посмотрел на Хёнджина, а потом на свои руки, по венам которых минуту назад текли фиолетовые сгустки энергии. Из-за страха сияние в глазах начинало меркнуть. — Ты же сейчас хорошо себя чувствуешь? Что сделано, то сделано, поэтому воспользуйся силой по назначению, — Хёнджин поднялся, взял книжку и свечу, воск которой совсем не расплавился. — Кстати, тебе идет фиолетовый цвет. Тебе повезло, что магия затронула только волосы, — Хёнджин запахнул халат, подвязав его поясом, скрывая отметины на груди, которые виднелись из-за глубокого выреза майки. Минхо схватился за свои волосы, а потом подбежал к зеркалу в прихожей. В помещении было темно, но изменение цвета волос было заметить не трудно, потому что русый даже в темноте был бы светлее, чем тот оттенок, которым окрасились его волосы после магического ритуала. — Теперь ты боишься. Но чего именно? — Хван подошел к Минхо и положил ладонь на его плечо, глядя на их отражение. — Кажется, это было ошибкой, — сказал Минхо, пугаясь этих изменений. Свечение в глазах хоть и не такое яркое, но теперь во взгляде метались белоснежные искры, как у Хёнджина, даже когда он не пользовался магией. — Обратно забрать силу нельзя, поэтому, как я и сказал, воспользуйся ей по назначению. Соверши то, что задумал, — Хёнджин похлопал Минхо по спине и стал удаляться на второй этаж. — Доброй ночи, Минхо. На этот раз будь потише, — Хван усмехнулся и грациозно поднялся по лестнице. Минхо еще пару минут разглядывал свое отражение, привыкал к новому образу. Завтра к нему будет много вопросов, и Ли не знал на них ответы. «Соверши то, что задумал». Ли кончиками пальцев ощущал энергию, которая текла внутри. Она игривая и слегка колола нервные окончания, но не больно, а приятно, помогала прочувствовать ее каждой клеточкой тела. В груди огромный сгусток этой энергии, из которого можно маленькими порциями черпать магию, и она не скоро иссякнет. Минхо рассматривал свой взгляд, где метались искры, и в какой-то момент они ярко вспыхнули. Он едва подумал о лорде, сидящем в заточении, как способности тут же вышли на поверхность. Ему уже не требовалось много ненависти, чтобы разжечь магию внутри, лишь крупинка злости. Минхо, запахнувшись мантией, вышел на улицу. Он босыми ногами касался влажной от росы травы. Казалось бы, ему должно стать холодно, но приобретенная энергия согревала его изнутри. Он открыл скрипучую дверь в подвал, там было очень темно, и свечки с собой Ли не взял, но идти обратно не решился, потому что думал, что если вернется в дом, то рациональность мышления возьмет верх, и он не сможет воспользоваться силой по назначению. Ли медленно спустился по скрипучим ступенькам, которые озарялись лунным светом. Он решил не закрывать дверь, чтобы хоть что-то видеть в этой кромешной тьме. Подвал был очень маленький, в центре стояла одна деревянная балка, возле которой сидел Ёнхун. Голова лорда была свешена вниз, тело хотело завалиться набок, а тугой узел вокруг балки сковывал его запястья. Минхо подошел к мужчине и опустился на корточки. Ли приложил два пальца к его шее, прощупывая пульс. Живой. После чего он влепил пленнику звонкую пощечину, пытаясь пробудить. Ёнхун очнулся и вяло поднял на Минхо взгляд. Мужчина часто моргал, пытаясь разглядеть в темноте очертания парня, но даже не видя, кто на самом деле перед ним, он знал, что только Минхо мог прийти к нему посреди ночи, чтобы отомстить, поэтому Ёнхун начал смеяться и заставил своим приподнятым настроением Минхо врасплох. — Что смешного, психопат? — Минхо начинал хмурить брови и напрягать челюсть. — Я знал, что ты придешь. Ты не можешь контролировать свой гнев. Ты глупый ребенок, как и Джисон, который связался с вами, — Ёнхун сплюнул куда-то под ноги Минхо. — Джисон не глупый! Как ты смеешь вообще так к своему сыну относиться? — гневался Ли, скрежеща зубами. — Заступником решил стать? — усмехнулся Ёнхун. — Вы все подохните скоро, я вам это обещаю, — лорд подорвался вперед, пытаясь вытащить руки из тугого узла, но это было бесполезно — Чанбин завязал несколько крепких морских узлов. — Ты первый, — Минхо чувствовал, как к поверхности его кожи подступала жгучая ненависть, которая заряжала его способности еще сильнее. Ёнхун злобно смотрел на не менее враждебно настроенного Минхо, взгляд которого разгорелся белоснежным сиянием и заглядывал лорду прямо в душу. Мужчина остолбенел, а Минхо скалил зубы, наклонив голову набок. — Такие твари, как ты, должны умирать, а не невинные люди, — язвил Минхо. — Вы — выродки, вас не должно быть на нашей земле! — рычал лорд в ответ. — Будь добр, замолкни! — приказ звонко отозвался в голове Ёнхуна, и его губы сомкнулись. Он лишь что-то неразборчиво мычал, находясь в оцепенении от опасности, исходящей от нависшего над ним Первородного. — Так-то лучше. Каково это — ощущать жгучую боль в районе сердца, как мой отец? Почувствуй ее, — лицо лорда исказилось от разрывающей боли в груди. Минхо пронзительно смотрел на Ёнхуна, глаза которого наполнились слезами от накатившего ужаса. Он не мог контролировать свой разум, который сейчас полностью был во власти Минхо. Ли довольно наблюдал за мучениями тирана, и ему даже становилось приятно иметь контроль над чужой жизнью. Минхо сейчас мог скомандовать все что угодно, и Ёнхун повинуется. Лорд что-то мычал, из глаз ручьем текли слезы, потому что грудь от боли разрывало на части. — Ладно, не мучайся, пока, — тело Ёнхуна вмиг расслабилось, голова свесилась вперед. Минхо подошел к полке, взял оттуда нож и вернулся, вновь садясь на корточки. Ёнхун округлил глаза, смотря на острый предмет, но Ли наклонился за спину лорда и разрезал веревки на руках, а потом и на ногах. Мужчина недоумевал, почему Минхо его освободил, вскочил на ноги и уже хотел схватить его за грудки, как в голове раздался новый приказ. «Стой. Нельзя.» Ёнхун опустил руки и встал как столб, мог лишь глазами из стороны в сторону поглядывать. — Ты думал, я тебя отпустить собираюсь? — звонко рассмеялся Минхо, да так, что можно было подумать, что психопат здесь — он. Его захлестнули гнев и бурлящая в его венах магия. — Тебе нужно было не моего отца убивать, а меня, — язвил он, — потому что его силы по сравнению с моими — детский сад, — Ли вплотную подошел к лорду и посмотрел на него из-под свисающей фиолетовой челки. — Я и тебя убью, не сомневайся в этом, — пригрозил Ёнхун, а Минхо лишь усмехнулся. — Мне надоело, что ты дышишь со мной одним и тем же воздухом, — Ёнхун подумал, что Минхо его сейчас прирежет, потому что тот не выпускал из руки нож, но в голове лорда лишь прозвучал очередной приказ. «Не дыши.» Лорд не вдыхал по воле Минхо; мозг посылал тревожные сигналы, но Ёнхун ничего не мог с этим поделать. Приказ есть приказ, его тело сейчас во власти Минхо. Лорд стоял как вкопанный. Тело напрягалось, вены на шее вздувались, сосуды в глазах лопались. Минхо не обязательно было касаться, но он все-таки притронулся двумя пальцами к груди лорда, и внутри Ёнхуна стало все сжиматься, будто из него высасывали жизнь. Лорд кричал от боли, и Минхо упивался этими звуками страданий. Он совершенно позабыл, кто он и где находится. Когда кричать уже не было сил, Ёнхун упал на колени, хватаясь за грудь, в которой сердце постепенно останавливало свой ритм. — Минхо! Ты что творишь? — в подвал влетел обеспокоенный Чанбин, а за ним Джисон. Минхо тут же переключился от лорда на ребят, которые прервали пытку. А ведь Ёнхуну оставалась буквально пара минут — и он бы умер. Чанбин толкнул Минхо так, что из его руки выпал нож близ Ёнхуна, и наклонился над лордом, проверяя, жив ли он. Ли смотрел в пол так, будто пробудился ото сна, хотя прекрасно осознавал, что только что сделал, и, в принципе, не жалел ни о чем. Минхо медленно развернулся к лестнице, пока Чанбин усаживал обессиленного лорда к балке и пытался заново завязать ему руки. На пути Минхо стоял Джисон и смотрел с опаской, но не отходил. Он сам разрешил ему убить Ёнхуна, хотя не думал, что Минхо прямо сейчас этим займется. Минхо смотрел виновато и жалел, что не довел все до конца, ведь тогда им обоим бы стало легче. Ли прошел мимо Хана и, лишь слегка задев плечом, начал подниматься по лестнице. Минхо вдохнул полной грудью прохладный воздух, который отрезвил его чувства, и больше не чувствовал той бурлящей ненависти, а лишь легкий стыд за то, что попался. Джисон внезапно подошел сзади и прижался к спине Минхо, обвив руки вокруг его талии, согревая. Минхо удивился, что Джисон его не презирал. — Я понимаю, почему ты хотел это сделать, — Джисон жался ближе: не хотел отпускать. — Я шел на поводу ненависти. Я мог его убить и стать таким же убийцей. Я тебе не противен после этого? — спросил Минхо, смотря куда-то в черноту лесной чащи. — Ты не убийца. Он это заслужил. Его нужно остановить, мы все это знаем, — Джисон потерся носом о прохладную и влажную от пота кожу шеи Минхо и все еще ощущал тот сладкий запах — он никуда не делся, хотя появились новые горькие нотки, которые Джисон никак не мог идентифицировать. Вроде бы эта терпкость была схожа с запахом Хёнджина, однако отличалась. Едва уловимый аромат говорил о боли, будто бы душу Минхо что-то порезало, и теперь рана слегка гноилась. Но сладкий запах все еще был, довольно сильный, и Джисон цеплялся за него всеми своими рецепторами. — Забавно, что люди считают убийцами тех, кто отнимает жизни невинных, но не тех, кто расправляется с этими убийцами. Они, наверное, делают народу услугу, но ведь точно так же лишают жизни. Чем они лучше? — Минхо сейчас злился на себя, потому что ему было противно ощущать себя монстром. — Прекрати терзать себя. В этом мире нет только плохих и хороших людей, — оба парня подняли вверх головы, смотря на яркий полумесяц. — Мне было противно слышать, как он отзывался о тебе. Ведь он твой отец, как можно не любить своего ребенка? — Минхо накрыл ладонями теплые руки Джисона на своем торсе. — Я сомневаюсь, что он мой кровный отец. Я думаю об этом все чаще. Так что меня не задевают его слова. — Как думаешь, правда ли, что судьба нас свела? — после того как Минхо прочувствовал все свои негативные эмоции, сейчас его сердце размякло, а нервная система ослабла. В его глазах стали скапливаться слезы, хотя он плакал последний раз только в ночь, когда умер его отец. — Возможно. В любом случае мне приятно рядом с тобой, и я ни за что от тебя не отвернусь, даже если бы ты сейчас убил его, — Джисон отошел и за руку развернул Минхо лицом к себе, обнаруживая, что парень плачет. Хан мягко улыбнулся и убрал пальцами скатившиеся слезинки, после чего огладил ладонью его щеку и прильнул к губам. Ресницы Ли задрожали от чувственного прикосновения, руки невольно опустились на чужую талию. В душе растеклось приятное чувство, заполняющее раны. Оно не позволяло ощутить себя одиноким в такое трудное время. Джисон разорвал поцелуй спустя полминуты. — Твои волосы. Что с ними? — удивился он, глядя на внезапную перемену во внешности Минхо. — Влияние магии, — Минхо потрогал свои волосы. Он не лгал, но боялся поведать всю правду, вряд ли Джисон поймет, что такое черная магия, да и не хотелось его лишний раз волновать. — Неужели способности так меняют тебя? — удивился Хан, перебирая пряди, цвет которых различим даже в ночи. — Возможно, — проговорил Минхо, крепко обнял Джисона, прижимаясь к нему всем телом, и уткнулся носом в шею. Казалось, что он тем самым застал Хана врасплох. — Я не хочу потерять тебя, — внезапно сказал он парню на ухо. — Я с тобой, — Джисон гладил его по спине, успокаивал. Сейчас у каждого на душе было неспокойно, но Хан впервые видел, как Минхо плачет, как предстает слабым, но это лишь на мгновение. Из подвала вышел Чанбин, выражение лица у него суровое. — Ты зачем туда пошел? — спросил он грубо и громко. Минхо отстранился от Джисона, утер рукавом слезные дорожки и развернулся, тут же меняясь в лице. Хан смотрел с изумлением, потому что Ли только что был мягким и открытым, но сейчас в присутствии Чанбина он вновь нацепил маску хладнокровия. — Мне нужно было с ним покончить, — твердо заявил Минхо. — Не только тебе. Сынмин хотел с ним вести переговоры, но теперь даже это под вопросом, — Чанбин отвернулся, гневно раздув ноздри, и, кажется, он уже переключился с Минхо на что-то другое, что его беспокоит. — Почему? Он же жив остался, — Минхо вопросительно вскинул бровь, смотря на Чанбина, пребывающего в волнении. — Сынмину нехорошо. Что-то произошло этой ночью. — Что с ним? — обеспокоенные Минхо и Джисон в унисон задали вопрос. — Он пока ничего не сказал. Я вскочил с постели, когда услышал крик в подвале, а Сынмин лежал в кровати и хватался за сердце. Я хотел подойти, но он ясно дал понять, что сначала стоит проверить, что стряслось внизу, — Чанбин нервно кусал губу. Его грудь часто вздымалась.             Хёнджин лежал в постели. Он хоть и устал после магического ритуала, но сна не было ни в одном глазу. Хван услышал шум в коридоре и выглянул. Из комнаты напротив вылетел Чанбин и побежал на первый этаж. Хёнджин подозревал, что он последовал на крик, доносящийся из подвала, и понял, что Минхо удалось добиться желаемого. Он вяло потер глаза, уже хотел зайти обратно, но перед этим заглянул в соседнюю комнату, дверь которой осталась открытой. Хёнджин увидел Сынмина, который ворочался на кровати, и все нутро рвалось к нему. Хван подошел к порогу спальни и понял, что Сынмин не просто ворочался во сне, он корчился от боли, которая пронизывала все нервные окончания. Хёнджин присел на край постели и положил руку на плечо Сынмина. Ким вмиг открыл глаза, в которых была видна злоба и разочарование. Хван чувствовал это кончиками пальцев. Злость кололась, а обида обжигала, словно пламя огня. Хёнджин уже не наивный мальчик, он понимал, что это его рук дело, но он хотел помочь Минхо и не догадывался, что Сынмин почувствует, как часть души Минхо умерла. — Что ты наделал? — слабо произнес Ким, все еще с досадой смотря на Хвана, который в свою очередь опустил голову, скрывая виноватое выражение лица. — Минни, я не думал, что… — Вот именно! Ты не думал. Снова, — огрызнулся он и отвернулся. Он все еще растирал себе грудную клетку, пытаясь унять жгучую боль, а Хёнджин держал свою ладонь на его плече, не хотел убирать. — Прости. Я хотел помочь. Он не справлялся сам, — Хёнджин наполнялся всеми эмоциями Сынмина, пропускал их через себя, чтобы прочувствовать всю ту боль, которую ему принес. От этого слезы сами покатились из глаз, потому что чувства переполняли его тело. Обиды было много. До этого она была спрятана глубоко внутри, а теперь выливалась, словно дамбу прорвало. Слезы капали на простынь. Хван никогда не давал волю своим эмоциям. — Ты искренне сожалеешь? Но содеянного уже не исправить, — Сынмин искривился, потому что остаточное болезненное ощущение еще присутствовало. — Ты же знаешь, я давно не использую черную магию, — Хван поднял на него заплаканные глаза. — Знаю. Я до сих пор чувствую тебя ярче всех остальных, — Ким повернул голову, и его выражение лица стало мягче, увидев Хвана, который больше не был похож на того уверенного и самонадеянного мага. — Ты сказал ему? — Про черную магию — да, — Хёнджин вобрал в себя слезы и вытер лицо рукавом халата. — А про душу? — Хван молчал. — Значит, он это сделал еще и недобровольно, — Сынмин посмотрел на Хвана, как на ребенка, которого нужно всему учить. — Он хотел этого. Я бы не принудил, — защищался Хёнджин. — Это важный момент, а ты его упустил. Сам скажешь, что часть его души теперь обитает в преисподней? — голос Сынмина стал сильнее и грубее. Боль в груди стихла, и теперь в теле появились какие-никакие силы. — Ему необязательно знать. Я больше не стану проводить ритуал. Голова Сынмина повернулась на дверь, где у порога стояли Чанбин, Минхо и Джисон. Они все слышали. И Минхо, который и без того был уже подавлен, оперся на Джисона и стал глубоко дышать, пытаясь проанализировать услышанное. — Минхо, тебе не грозит опасность. Поверь, — обнадеживал Хёнджин, подрываясь с места, но Минхо будто под толщей воды находился и не слышал ничего. Он лишь ощущал дико бьющееся сердце в груди и теплые руки Джисона, обвивающие его плечи. — Сынмин, все в порядке? — Чанбин вошел в комнату и недоверчиво взглянул на Хвана. — Да, мне уже лучше, — ответил Сынмин и проводил взглядом Хёнджина, который вышел в коридор и прислонился к стене возле двери своей спальни. — Что там с моей душой? — произнес Минхо дрожащим голосом. — Ритуал требует платы. Ей была часть твоей души, — Хёнджин смотрел в пол, вся былая уверенность покинула его. Он хотел поступить как лучше, но те методы, которые работали на нем, не стоило применять на других, даже если это единственный способ. Магия сама по себе штука опасная, а черная магия — тем более. Ее истоки неизвестны. Все пособия написаны теми, кто сам же этой магией и увлекался, поэтому в таких книгах редко есть какое-либо предупреждение. Эти Первородные зависимы от темной магии преисподней и не ощущают приближения смерти. Если бы Хван не встретил тогда Сынмина и не понял, что потерял самого дорогого человека, который принимал его целиком и полностью, то не перестал бы обращаться к черной магии и, скорее всего, был бы уже одной ногой в могиле, если не двумя. Все-таки то болезненное расставание дало понять Хёнджину одну важную вещь — он приносит боль тому, кого любит. Поэтому сейчас Хван хотел покинуть дом, потому что он вновь принес с собой лишь страдание. Но Хёнджин вырос из того возраста, когда бегство казалось единственным выходом из ситуации, поэтому он твердо стоял на ногах, хоть и с опущенной головой. — Прости, что не сказал, — едва слышимым голосом произнес Хван. Джисон смотрел с упреком, не доверял, ведь впервые видел искусителя таким. А Хёнджин не мог больше ничего добавить, пытался переварить эмоции Сынмина, которые пропитали его тело. Хёнджин зашел в спальню и увидел Чонина, сидящего на кровати. Парень слышал шум, но не решился выйти. — Что случилось? — с ноткой волнения поинтересовался младший. Хёнджин лишь махнул рукой, показывая, что не настроен на разговор, и лег в кровать, укутываясь пледом с головой. Он даже халат не снял.             — Ты как? — спросил Джисон, ведя Минхо в спальню. — В порядке. Слаб немного, — Минхо подошел к постели и завалился на нее, устало укладывая голову на подушку. — Ты потратил много сил, — Джисон уже не спрашивал, он лег рядом и накрыл обоих покрывалом. Он прижался к Минхо и погладил его по голове, а Минхо тяжело вздохнул. — Я ведь думал, что правда умираю, — задумчиво произнес Минхо. — Как? — Внутри стало холодно, дышать было трудно, тело ослабло, и я его не чувствовал, — Минхо сделал паузу, — а потом по телу снова прошлось тепло, сердце забилось чаще… — Наверное, тебе было страшно, — Джисон гладил Минхо по груди, ощущая ровное сердцебиение. — Честно, я ничего не чувствовал. Приближение смерти будто избавило меня от всяческих эмоций. В одно мгновение было страшно, в следующее — принятие исхода, — Минхо говорил совершенно спокойно. — А эта магия придала столько сил, казалось, я с ними не справлюсь, они меня разорвут, — он посмотрел на Джисона, бегал глазами по его мягким чертам лица. Ему было приятно находиться рядом с человеком, который мог выслушать, понять и не отвернуться. — А ты как? Я втянул тебя во все это, даже не спросил. — Я тоже в порядке. Конечно, этот мир для меня новый, но в нем я нашел тебя, поэтому я спокоен, — Джисон улыбнулся, из-за чего на лице Минхо тоже появилась улыбка. — Что думаешь по поводу того, что ты перевёртыш? Я, к сожалению, ничего о них не знаю, кроме того, что была война между ними и людьми, — с печалью в голосе произнес Минхо и заметил растерянность в глазах напротив. — Стоит найти остальных, попросить совета, узнать побольше о моем роде. Я, наверное, направлюсь в Темные земли. Сынмин ведь про это место говорил? — Да. Но я не хочу, чтобы ты шел туда один. Кто знает, какие они — перевёртыши, которые там живут. Что если с тобой что-то случится? Я не могу этого допустить. Я отправлюсь с тобой, — Минхо обнял Джисона, переплетая с ним ноги под тканью покрывала. Он смотрел в эти темно-карие глаза, гладил ладонью мягкую щеку и понимал, что сделает все возможное, чтобы с Джисоном ничего не случилось. — Хорошо. Вместе отправимся, — согласился Хан, опьяненный сладким ароматом, а Ли прильнул ближе и накрыл его губы в нежном поцелуе. После короткого поцелуя Минхо продолжил: — А теперь нам стоит выспаться. И так пол ночи прошло уже. Доброй ночи, Хани, — Минхо устроился поудобнее, не отодвигаясь от Джисона. — Спокойной ночи, Минхо. Ли закрыл глаза первым, губы неосознанно растянулись в улыбке, а Хан наблюдал за ним до тех пор, пока на него тоже не накатил сон.

***

            Утро, которое наступило довольно быстро, не принесло ничего хорошего. Сынмин сидел за обеденным столом и в недовольстве потирал переносицу, стуча другой рукой по столу. Чанбин и Чонин собирали вещи. — Как он мог сбежать? — Хёнджин недоумевающе вскинул руки, маяча по комнате. — Возле веревок лежал нож, видимо, так и смог себя освободить, — ответил Сынмин. Минхо спустился с Джисоном на кухню, и как только он услышал слово «нож», сразу вспомнил, как держал его вчера в руке. — Я выронил нож. Неужели он дотянулся до него? — Минхо оглядел Хёнджина, который уже не выглядел таким расстроенным и печальным как этой ночью. Джисон бросил на Хвана полный недоверия взгляд. Сынмин тяжело вздохнул. — Нам ничего не остается, как вернуться обратно, потому что Ёнхун знает дорогу сюда и, возможно, вернется со своими охотниками. Собирайте вещи, скоро выдвигаемся, — Сынмин встал из-за стола, оглядел парней и направился на второй этаж помогать Чанбину. Минхо последовал за ним. — Нам придется разойтись? — с досадой спросил Минхо. — Да. В том доме вам всем не будет места, — Сынмин зашел в комнату и стал складывать одежду в мешок. — Можем пойти в мой замок. Мне все равно нужно туда вернуться. Длительное отсутствие короля настораживает народ. — Мне кажется, это опасно, — Сынмин помотал головой, продолжая складывать вещи. — Брось. Мы же тут все лорды, нас все и так там знают. А я король все-таки. А ты мой гость. Если будут вопросы, скажу, что ты купец. Будем дела торговли обсуждать. — Звучит неплохо. Возможно, нам не стоит разъединяться, — Сынмин еще немного подумал. — Хорошо. Тогда направляемся в замок. По крайней мере, там охотники нас точно не достанут. — Я скажу остальным, — Минхо выбежал из комнаты и тут же забежал в спальню к Чонину и Хёнджину, но застал лишь Хёнджина и Джисона, которые разговаривали друг с другом на повышенных тонах. — Сам себя калечишь, но к другим не смей лезть. Не трогай Минхо! Его душа чиста, не то что твоя, — язвил Джисон. — Ты мне будешь еще указывать? Он сам этого хотел, пойди, да спроси, — отмахнулся Хёнджин и продолжил совать одежду в мешок, пытаясь не обращать внимания на взбешенного парня. — Твоя душа так прогнила. Не могу поверить, что я тогда влюбился в тебя! — Джисон пыхал ненавистью, а Хёнджин закатил глаза, глубоко вздохнул и еле сдержал себя, чтобы не ответить гневом на гнев. После вчерашнего случая с Сынмином он чувствовал свою вину и осознавал, что его дерзкое поведение и холодное отношение к близким людям губят все, но и в то же время ему совершенно все равно на мнение Джисона о его персоне. Хёнджин сейчас пребывал в некоем конфликте с самим собой. Стоит ли быть искренним и снять маску самодовольствия, которая защищала его столько лет, или проявление своих истинных чувств погубит его? Он ведь не знал, что делать со всеми этими эмоциями. Вчера ему стало так плохо, когда он коснулся Сынмина. Разочарование, обида, злость: все это давило на Хвана. Он чувствовал это лишь раз при расставании и не хотел больше проживать подобное. — Что тут происходит? — Минхо вошел в комнату. — Ничего. Я иду собираться, — Джисон проследовал к двери, но Минхо встал на пути. — Постой. Я пришел сказать, что мы идем в Юджонг. — В столицу? — удивился Джисон. — Да. Нам не стоит расходиться, — Минхо холодно посмотрел на Хёнджина, хотя за этой маской он скрывал переживание за него, ведь он видел, что ему тоже нелегко. Минхо понимал, что добровольно согласился на помощь, и он не винил Хвана, на которого все накинулись с обвинениями. — Хёнджин, скоро выходим, — на эти слова Хван молча кивнул, продолжая собираться. — Пойдем, — Минхо положил руку на талию Джисона и вывел его из комнаты. — Где Чонин? — Хан пожал плечами.             Когда Чанбин уже загрузил лошадь мешками с вещами, и все были готовы выдвигаться в путь, из леса вышел Чонин. Волосы парня были взмокшие, грудная клетка часто раздувалась, в глазах блестело красное свечение — обращался в лиса. — В радиусе нескольких миль я не встретил Чистильщиков. А дорога свободна, но все равно следует пойти через лес, — Минхо направил на Чонина удивленный взгляд. — Мне Сынмин уже все рассказал, — Чонин указал на свою голову, — вот я и побежал разведывать окрестности, — он слегка улыбнулся, а в его глазах все еще танцевали красные огоньки. — Минхо, твои волосы другого цвета? Это магия так повлияла на тебя? — он изумленно разглядывал Минхо. — Да, — Ли неуверенно поправил пряди, спадающие на лоб. — Все, пошли, — скомандовал Сынмин, прерывая диалог. Он знал, что это отпечаток черной магии, ему даже спрашивать не нужно, а Чанбину, в свете последних событий, было не до каких-то там волос. Все начали неблизкий путь до столицы. Им придется идти через лес, перейти реку, чтобы миновать город Оханг и не столкнуться с Ёнхуном и его головорезами. Ребята сделали несколько привалов, но не останавливались надолго. Хоть на улице смеркалось довольно быстро, они продолжали идти, потому что делать остановку посреди леса — опасно. Чонин слегка устал, и Чанбин с радостью понес младшего на своей спине. Парень немного подремал, пока не услышал журчание реки. Все сделали остановку, чтобы набрать во фляжки воды и отдохнуть. Столица была уже близко, потому что именно на этом берегу реки Минхо часто ловил рыбу со своими друзьями. На ясном ночном небе светил полумесяц и мерцали звезды, которые выглядели точно так же, как подол мантии Сынмина. Даже казалось, что рисунок на шелке менялся в зависимости от положения космических тел. Выйдя из леса, ребята, наконец, увидели в сотне метров перед собой ворота в столицу. Минхо шел впереди, и Джисон старался за ним поспевать, хотя порядком уже устал, как и все остальные. Жители города спали, поэтому в переулках и на главной площади никого не было, кроме нескольких бродяг и сирот, и некоторые из них знали Сынмина, так как сами являлись Первородными и нередко обращались к магу за помощью. Стража замка поприветствовала короля, и Минхо сразу проследовал на второй этаж, в крыло замка, где расположены гостевые спальни. Ребята шли за ним, не задавая никаких вопросов, уж очень хотелось просто лечь спать и решать все проблемы уже с утра. — Тут четыре комнаты. Выбирайте, кто какую хочет, но они все одинаковые, — Минхо остановился в коридоре, указывая на спальни. Две комнаты находились напротив двух других. — Только четыре? — спросил Чонин и посмотрел на Джисона. — Они вместе, — сухо пояснил Хёнджин и зашел в одну из спален. — А-а-а, — издал Чонин, понимая, какая между королем и юным лордом связь. — Спасибо, Минхо, что разрешил нам здесь остаться, — поблагодарил Сынмин и проследовал в соседнюю с Хёнджином комнату. — Да, Минхо, спасибо. Доброй ночи, — Чанбин скрылся за дверью третьей спальни. — Спасибо, — Чонин низко поклонился и забежал в комнату. — Пойдем, — сказал Минхо и развернулся. Джисон покорно следовал за ним на третий этаж, где расположены королевские покои. Хан помнил, как был здесь и шел по этому коридору до комнаты Ли. Тогда он даже не думал, что настолько привяжется к нему, однако ухватился за возможность и не прогадал. Минхо пропустил Джисона в спальню и зашел за ним. Он начал спешно раздеваться, потому что ему уже не терпелось поскорее лечь в мягкую королевскую постель и выспаться. Эти несколько дней изрядно его вымотали. Джисон тоже не отставал и стягивал с себя всю одежду. Ли откинул мягкое покрывало, открывая Хану вид на белоснежные простыни, которые он явно не желал замарать своим потным после всего произошедшего телом. Но, увидев, как Минхо ложится и накрывает себя покрывалом, тоже пристроился рядом. Джисон развернулся лицом к окну, взглянул на черное ночное небо и вздрогнул от прохладного прикосновения ладони, которая легла на его талию. Минхо прижался к нему всем телом и робко поцеловал в плечо. — Давай выспимся, — шепнул Минхо, и Джисон, согласившись с его словами, прикрыл глаза.             Сынмин устало сел на кровать, прислонившись спиной к изголовью, и тяжело вздохнул. Он чувствовал Хёнджина за стеной, однако его магия пряталась. Хвану страшно. Страшно не от того, что грядет, а от того, сколько еще страданий он может принести. Сынмин закрыл глаза и сконцентрировался на энергии Хёнджина, после чего резко их распахнул, и его взгляд стал ярко-голубым. «Хёнджин, ты спишь?» — мысленно спросил Ким. «Нет.» — сразу ответил Хёнджин. «Я понимаю, что ты хотел помочь. Минхо, кажется, совершенно не в обиде.» «Но ты — да.» — ответ прозвучал грустно. «Возможно, мои ожидания не оправдываются. Я думал, что ты изменишься за эти года.» «Считаешь, что я остался таким же легкомысленным?» — с недовольством спросил Хван. «Нет. Ты вырос. Мы оба выросли.» «Чего ты от меня хочешь? К чему этот разговор?» — грубо спросил Хван, но на самом деле ему печально, потому что он все еще чувствовал в своем сердце любовь к Сынмину и надеялся, что тот тоже не потерял это чувство. «Все, что я когда-либо хотел, так это, чтобы ты оставался живым настолько долго, насколько это возможно. Черная магия приближала смерть, и мне было страшно. Возможно, это звучит эгоистично, но я боюсь того, что со мной будет, если тебя внезапно не станет.» — из глаз Сынмина потекли слезы, и он не мог их сморгнуть, пока ментально общался с Хёнджином. Хёнджин прижал к себе колени, обнял их и свесил голову. Он снова захотел плакать. Хван вспоминал те приятные моменты, когда они были вместе, и то, как он все испортил. «Ты мне дорог.» — заключил Сынмин. Хёнджин не выдержал, и слезы начали стекать по щекам. Сердце дрожало. Страшно выпускать чувства, которые Хёнджин замуровал за стальной дверью. «Я приношу тебе только боль.» — Хван дрожал. «Неправда.» «Правда. Ты это знаешь. Моя смерть — скорая или нет — принесет тебе одни лишь страдания. Стоит ли сделать так, чтобы ты забыл обо мне?» — Хёнджину не нравилась эта идея, но он не видел другого выхода, чтобы избавить Сынмина от боли, которую он неминуемо ему доставит. «Я на это не согласен! Мне дороги эти воспоминания, я не готов от них отказаться. И от тебя — тоже. Смерть заявится ко всем. Рано или поздно. В твоем случае, лучше поздно. Ты должен жить долго и не помереть от бессмысленных ритуалов. Твоя душа — бесценна. Не стоит отдавать ее.» Каждое слово Сынмина вырезалось на искалеченном сердце Хёнджина. Он все еще любил. Сынмин любил. «Я люблю тебя, Джинни. Помни об этом. Я всегда рядом.» Хёнджин уже довольно долго молчал, поэтому Сынмин решил, что ответа ждать уже не стоит, тем более на такое внезапное признание. Ким прервал связь и обнаружил, что его лицо все мокрое от слез. Хёнджин же все еще сидел на кровати, положив голову себе на колени, и тихонько плакал. Как бы он хотел вернуться в прошлое, сдержать обещание и не подвести своего возлюбленного. Но пока все, что он мог сделать, это навсегда забыть о черной магии. И он пытался. Только вот бывали моменты слабости, когда Хвану были нужны силы как никогда, и эта энергия оживляла его. Хёнджин сполз на спину, лег на бок и укутался покрывалом, находясь все еще в позе эмбриона, обнимая свои ноги.

***

            Хоть солнце уже давно рвалось в окна замка, оно никак не потревожило сон Джисона. Когда он перевернулся на спину и положил руку на соседнюю половину кровати, то обнаружил, что Минхо не рядом с ним. Хан вяло поднялся с постели, потер глаза и натянул на себя вчерашнюю грязную одежду. Он проследовал до передвижного столика, хотел пить, но в бутылках, что стояли на нем, был только алкоголь. Джисон оглядел комнату, подошел к туалетному столику, на котором заметил красивое украшение — золотой венец, который был на голове Минхо в день коронации. А рядом лежала красная лента. Такая знакомая. И лучше бы Джисон ее не видел, потому что он только начал раздражаться, думая о Хёнджине. Он хотел выкинуть этот аксессуар, но и касаться его не желал. — Доброе утро, Хани, — Минхо зашел в комнату, на его лице сияла улыбка. Он подошел к Джисону, обвил руки вокруг шеи и поцеловал. Хан никак не мог привыкнуть к тому, что его так нежно любят. И не кто-либо, а сам король. Джисон утопал в этом моменте, принимая утренние ласки Минхо. — Нам нужно помыться. Я уже попросил набрать всем ванны, — Минхо взял Джисона за руку и вывел из комнаты. Они зашли в просторную ванную комнату. Минхо оголился и уже погрузил одну ногу в теплую воду, затем — вторую, а потом и вовсе сел, заставляя тем самым воду всколыхнуться и вылиться за края. Джисону, может, было совсем немного неловко, но смущение быстро прошло, когда он посмотрел на уверенного и радостного Минхо. Хан залез в воду и уперся спиной к противоположной стенке глубокой ванны, но Ли развернул парня спиной к себе и придвинул ближе так, что тот лег на его торс. Минхо взял со столика рядом мочалку и вспенил мылом. Он начал натирать плечи Джисона, переходя на грудь. Хан закусил себе губу, но не от нервов, а от того, как это приятно — быть любимым, ощущать заботу. Минхо такой учтивый. Он вспенил мыло в руках, после чего зарылся пальцами в темные плотные пряди Джисона и помассировал макушку. Хан от удовольствия прикрыл глаза, он расслабился и пребывал на седьмом небе от счастья, находясь рядом с Ли. — Закрой глаза, — попросил Минхо. — Уже. Минхо набрал в ковшик воды и полил на голову Джисона, смывая мыльную пену. — Держи, ноги потри, — Минхо передал Джисону мочалку. Хан совсем чуть-чуть провел ей по ногам, а потом развернулся, вставая коленями на дно ванны. Он взял мыло и точно так же вспенил мочалку. Минхо поместил руки на края ванны, давая Джисону теперь поухаживать за ним. Хан растирал парню грудь, но не мог сконцентрироваться, ощущая на себе чужой взгляд. Ли смотрел влюбленно. Он провел рукой по плечу Джисона, потом по предплечью, понимая, насколько парень крепкий. Эти прикосновения влажных ладоней Минхо начинали действовать на нервные окончания Джисона. Парень закусил губу, но не отвлекся от процесса, водя мочалкой по торсу Минхо, смывая весь липкий пот и грязь. Джисон помог вымыть его волосы — вспенил пряди, помассировал кожу головы, а потом опрокинул ковшик с водой. С ресниц и носа Минхо капали капельки воды. Его рот слегка приоткрылся, губы тоже стали влажными. Джисон недолго думал, взял в свои ладони лицо Минхо и коснулся его мягких губ. Минхо притянул парня ближе, прижимая его тело к своему, и придерживал за талию. Джисон управлял процессом, раскрывая рот короля шире, пробираясь в него языком, слизывая сладкий вкус. Минхо полностью откинулся к стенке ванны, запрокинув голову. Джисон почти что сидел на его бедрах, ощущая постепенный приход возбуждения. Он изредка игриво прикусывал губы Минхо, облизывал их, а потом вновь давал их языкам столкнуться. Ли не переживал, что кто-то зайдет, так как это была ванная комната только для короля: сюда заходили лишь тогда, когда король просил наполнить ванну, или уже после того, когда король закончил мыться и вышел. Поэтому Минхо позволил Джисону поцеловать его. Он слегка оттолкнул парня, расцепляя страстный поцелуй. — Вылезай, — сказал Минхо и поднялся. Вода с его тела стекала на плитку. Он взял мягкое полотенце и спешно вытерся. Джисон вылез из ванны и взял второе полотенце. Он не мог не заметить, что даже эти поцелуи заставили их достоинства начать твердеть. Джисон хотел продолжить, но увидел, как Минхо начал одеваться. — Твоя чистая одежда, — Минхо указал на табурет, где аккуратно сложены коричневые кожаные штаны и белая рубашка. Джисон поджал губы и начал натягивать на себя чистую одежду. Он слегка расстроился, но посчитал, что у них еще будет много времени для близости. Джисон следовал за Минхо по коридору в обеденный зал и не мог оторвать взгляд от его плотно обтянутых черной кожей бедер. Возбуждение потихоньку сходило на нет, но желание все еще присутствовало. Минхо с утра уже встретился с десницей, рассказал вкратце, где был, а потом попросил прислугу разбудить своих гостей и набрать им ванны, а после собрать за завтраком. Минхо и Джисон пришли последними. Чанбин и Чонин что-то обсуждали, а Хёнджин с Сынмином, сидя по разные стороны стола, пребывали в своих мыслях. Сынмин изредка поглядывал на Хёнджина, который не переставал грызть себе ноготь на большом пальце. Ночной разговор заставил его вновь чувствовать, и теперь он с трудом переваривал эти ощущения. — Всем доброе утро, — радостно сказал Минхо, чем привлек внимание ребят, но на лице Хвана по-прежнему было выражение некой растерянности. Минхо и Джисон сели за стол, после чего прислуга стала разливать всем в бокалы лимонад. — Хорошо спалось? — поинтересовался Минхо, намазывая на хлеб масло. — Угу, — произнес Чанбин. — Надолго мы здесь? — спросил Чонин, делая глоток освежающего напитка. — Оставайтесь столько, сколько хотите, — улыбнулся Минхо. — Нам надо подумать, что будем делать дальше, — Сынмин с громким стуком поставил железный бокал на стол. — Нападать первыми мы не можем, а о новых покушениях я пока ничего не слышал, — он тяжело вздохнул. — Мы с Джисоном отправимся завтра в Темные земли, если у нас пока нет плана, — сказал Минхо. — Все-таки решил найти этих…ну…перевёртышей? — шепотом произнес Чанбин, чтобы прислуга не смогла услышать. — Да. Мне нужно разобраться и со своими…кхм…способностями. Может, я буду тогда чем-то полезен в бою, — объяснил Джисон. — Там может быть опасно, — предупредил Сынмин. — Вооружитесь на всякий случай, — Минхо кивнул. — А мы тогда подумаем пока над нашими дальнейшими действиями.