The Crown

«Нет ничего отвратительнее,

чем не суметь защитить того, кого любишь»

***

            Рано утром Минхо и Джисон собирались в Темные земли. Джисон нервничал, потому что не знал, чего, а тем более кого там ожидать. Какие они — перевёртыши? Будут ли они враждебно настроены, когда на их землю вторгнутся чужаки? Скорее всего. Эти существа хоть и имели человеческое обличье, но по большей части в них присутствовала звериная сущность. Перевёртыши сами изгнали себя из мира людей, во-первых, чтобы не навредить, а во-вторых, чтобы не пострадать самим. Если про Первородных простой люд был наслышан мало, то про перевёртышей знали все, особенно те, кто застал войну. Минхо был гораздо спокойнее Джисона и более сосредоточенным, но переживаний у него было не меньше. Сынмин изобразил на карте, как лучше пройти в Темные земли, чтобы не заблудиться в лесной чаще и не нарваться на кого-то из Чистильщиков, патрулирующих дороги. После того, как лорд вчера совершил побег, все его головорезы, скорее всего, прочесывали лес в поисках Первородных. Проделывать такой дальний путь сейчас было опасно. Возможно, с Джисоном лорд ничего и не сделает, потому что не знает пока, кем он является, но на Минхо у него были планы. И Ёнхуну совершенно все равно на то, что Минхо король. Кем бы он ни являлся, он оставался Первородным, против которого лорд вел свою войну. — Ты как? — спросил Минхо, заметив, как Джисон задумался, складывая вещи, и уткнулся взглядом в одну точку. Минхо подошел сзади и положил ладони ему на плечи, растирая и массируя. — Все хорошо. Волнуюсь немного. Неужели я скоро увижу таких, как я? — Хан развернулся, и Ли переложил ладони на его талию. — Хотя, наверное, мне страшно, Минхо. Я боюсь узнать правду. Боюсь, что стану зверем, — он посмотрел в карие глаза напротив, пытаясь найти в них успокоение, и нашел, ведь они смотрели на него влюбленно. — Хани, ты не станешь зверем, — Минхо притянул Джисона к себе, и тот обвил шею руками. — В тебе много человечности, которую ты ни за что не потеряешь. Силы не должны контролировать тебя, наоборот, — успокаивал он. — Спасибо, Минхо. Рядом с тобой мне становится гораздо спокойнее, — Джисон уткнулся носом в чужое плечо и прикрыл глаза, втягивая носом сладкий запах, который стал слишком родным, да таким, что потеряй его — никогда не оправишься.             Минхо попросил конюхов подготовить двух лошадей на этот раз, хотя чувствовать Джисона, прижимающегося к спине, было приятно. Лишь Сынмин и Чанбин провожали их в дальнее путешествие, а остальные еще спали в такое раннее время суток. Если честно, то Хёнджин вообще стал больше проводить время в своих покоях, реже сталкиваясь с ребятами. Сынмин хотел зайти к нему с утра, его рука уже поднялась, чтобы постучать, но ощутив спокойную энергию, с которой Хёнджин, и в самом деле, спал, он опустил руку и ушел. Взмах поводьев — и лошади тронулись с места, покидая столицу. Путь, который им стоило проделать, лежал через лес, простирающийся через полуостров. Местами чаща разделялась полями и мелкими деревушками. Джисон двигался за Минхо, полностью полагаясь на то, что тот знает дорогу. Время от времени они останавливались, и Минхо раскрывал карту, проверяя, в правильном ли направлении они двигаются. Заплутать в лесной чаще — проще простого, особенно когда не знаешь, на какую тропинку свернуть. А в силу неопытности обоих и того, что они плохо ориентировались по солнцу и полагались только на поверхностные знания о местонахождении Темных земель, им приходилось нелегко, а точнее, только Минхо, потому что Джисон лишь следовал за ним. Солнце уже находилось в зените, но даже половина пути еще не пройдена. Парни миновали широко раскинувшуюся поляну, остановились у реки, дав лошадям передышку, и продолжили путь. Первым указателем того, что они идут верной дорогой, был город Сурёб — родной город Чонина. Минхо накинул на голову капюшон мантии, и Джисон повторил за ним. Велика вероятность того, что Чистильщики повсюду и только ждут не дождутся, чтобы вонзить свои ножи в Первородных. Парням всего-навсего нужно было пройти по главной улице города и выйти из него, следуя дальше по маршруту. Нельзя было не отметить любопытные взгляды горожан, которым Джисон иногда смотрел в глаза из-под свисающего капюшона. Стояло ощущение, что все знают, что он перевёртыш, что его боятся, либо уже планируют убить, потому что зверям среди людей не место. Благо ворота города оказались уже близко, и лошади, ускоряя свой ход, покинули населенный пункт, устремляясь по главной дороге. Вновь свернув на тропинку в лес, лошади вышли к берегу реки, рядом с которой находилась небольшая полянка. Парни слезли с лошадей, оставили их у реки, где животные тут же принялись пить воду, и прошли на полянку, где трава была выжжена солнцем, поэтому слегка хрустела под ногами. День был теплый и безветренный, но Минхо кутался в мантию, будто сейчас дул прохладный ветер. Джисон принялся доставать из мешочка еду, которую им заготовили в поход. Там было все: нарезанные фрукты, овощи, ягоды, хлеб, даже вяленое мясо. Во флягах воды было в достатке, а при необходимости можно было тут же наполнить их еще. — Долго нам еще? — поинтересовался Джисон, откусывая кусок вяленого мяса, что ему далось без проблем благодаря его острым клыкам, которые ему уже не казались простой особенностью, а показателем его магической сущности перевёртыша. — Довольно неблизко, да. На ночлег мы остановимся в одной хижине, которую Сынмин отметил на карте, а завтра рано утром продолжим путь. Мы пройдем через город Согтан, а Темные земли буквально рядом с ним, — говорил Минхо, ведя указательным пальцем по карте, показывая дорогу. Второй указатель того, что они на верном пути, была хижина, в которую когда-то Чанбин привел Сынмина. Домик был давно заброшен, но так как он находился вдали от главной дороги, в глубине лесной чащи, это было безопасным местом для ночлега. Смеркалось в этих краях быстро, и парни очень вовремя успели добраться до жилища, пока солнце окончательно не село за горизонт. Минхо привязал поводья лошадей к забору за домиком, пока Джисон осматривался внутри. — Здесь будто оставили все, как есть, и не стали даже убирать, — Джисон смотрел на помятое покрывало на кровати, на чашки с недопитым чаем и какой-то сверток на столе, от которого несло гнилью — испорченные фрукты и мясо. Джисон, зажав нос, выкинул этот мешок на улицу. Минхо вошел внутрь и на всякий случай закрыл дверь на щеколду. Он потирал ладони и отогревал их дыханием. — Я разожгу дрова, — Джисон тут же метнулся к камину, рядом с которым лежало несколько наколотых дров. — Сырые, — с досадой произнес он, держа в руке влажный пенек. — Даже воду не подогреть, — Минхо взял с кровати плед и завернулся в него, потому что холод ночи стал пробирать его до костей. — Ты так сильно замерз? — Джисон подорвался с места и встал напротив Минхо. — А ты нет? — Ли удивленно хлопал ресницами, приоткрыв рот. Джисон обнял его и начал растирать ладонями спину. Даже через плотную ткань покрывала и слои одежды Минхо почувствовал, какой Джисон горячий. А парень ведь был одет в одну лишь кожаную безрукавку. — Джисон, ты весь горишь, — еле произнес Минхо, потому что губы немели, ноги дрожали. Ночь на самом деле не такая уж и морозная, поэтому его реакции довольно странные. — А ты весь дрожишь. Что с тобой? — в глазах Джисона прослеживалось волнение. Он растер парню плечи, а потом осмотрелся и высмотрел в темноте едва уловимые очертания лестницы, ведущей на чердак. Тепло скапливалось наверху, поэтому лучшим решением было пойти спать на второй этаж. Джисон подвел Минхо к лестнице, подождал, пока тот заберется первым, но у Минхо руки дрожали и пальцы почти не сгибались, а если и гнулись, то с трудом разгибались обратно. Ему удалось забраться на чердак, и он тут же завалился на мягкий настил, укрываясь вторым слоем покрывала. Прям так, в одежде, он был готов уснуть, как только дрожь покинет его тело. Джисон лег рядом. Несмотря на то, что ему было тепло, он залез под одеяла к Минхо и прижался к дрожащему телу. Минхо не мог убрать от себя руки, залезая ладонями под ткань рубашки и прикладывая их к груди, из которой и распространялся этот холод. Джисон обнял Минхо, переплел с ним ноги и прижал его голову к своей груди. — Почему…ты…горячий? — еле проговорил Минхо. — Может, это потому что я перевёртыш? Внутри меня живет зверь, — Джисон кусал свои губы. — А почему ты так дрожишь? Ночь вроде не слишком холодная, — у него взгляд стал тревожный, когда он забрался ладонями под чужую рубашку и оставил их на пояснице, ощущая, насколько кожа ледяная. — В груди…холодно, — Минхо прижался ближе. — Неужели черная магия сделала это с тобой? Минхо уже не мог ответить, у организма не осталось на это сил. Джисон решил раздеться, потому что так он лучше сможет передать тепло. — Может, тебе тоже стоит снять одежду, чтобы кожа ощутила мое тепло? — Минхо слегка кивнул и отстранился. Джисон помог ему снять рубашку, а затем — брюки. Два оголенных тела прижались друг к другу. Минхо вздрогнул от обжигающих кожу прикосновений. Хану жарко, но он готов стерпеть это ради того, чтобы Ли стало лучше. Некоторое время Минхо прерывисто дышал ему в плечо, и с каждой минутой дыхание становилось ровнее, потому что грудь перестала спазмировать. Минхо вскоре заснул, находясь в объятиях тепла, обволакивающего его тело от кончиков пальцев на ногах до макушки. Если бы не Джисон, то неизвестно, как бы Минхо справился с пронизывающим холодом, который шел изнутри. Чувство, что эти двое обязаны были встретиться, вновь подкрепилось. Без Джисона Минхо смог бы согреться только в том случае, если бы бросился в адское пламя, потому что душа покрылась ледяной коркой, и даже пламя камина не смогло бы ее растопить, а Джисон смог.             — Как ты? — поинтересовался утром Джисон, все еще крепко держа Минхо в объятиях. — Гораздо лучше, — он уже не дрожал, ему даже слегка жарко под двумя одеялами. А Джисон все еще горел. — А ты? От тебя по-прежнему исходит жар, — он коснулся губами его лба и, если бы не сущность перевёртыша, подумал бы, что у Джисона лихорадка. — Я прекрасно себя чувствую. Не переживай, — Джисон поправил взмокшие волосы Минхо, убирая со лба, и прильнул к его губам. Этот поцелуй можно назвать в прямом смысле пламенным, потому что губы Джисона были горячие настолько, что оставили губы Минхо красными лишь после одного прикосновения, а его язык, пробираясь внутрь, не дал парню сделать вдох. И приятно, и обжигающе больно одновременно. Утренняя ласка продлилась недолго, потому что им нужно было собираться и продолжать свой путь. Парни быстро перекусили, и уже через десять минут оседлали лошадей. Третьим указателем их верного направления был город Согтан. В родном городе Хёнджина преобладала не менее рабочая атмосфера, чем в Сурёб. Большинство мужчин были измазаны в саже от угля, так как работали в шахтах. На улицах все было более серым и мрачным, чем в прибрежных городах. Горожане подозрительно таращились на искусно разодетого Минхо и его попутчика. Благо они были в мантиях, поэтому не приклеивали к себе лишних взглядов, кроме вопросительных. Было удивительно то, как в таком, можно сказать, черном городе, воздух которого был пропитан сажей, оседающей на всем, родился и вырос Хван Хёнджин, изящности которого позавидует любой и красоте — тоже. По всей видимости, не зря Хёнджин часто сбегал из города, собираясь в той маленькой хижине с Чанбином и Сынмином, и проводил больше времени в других городах, чем в своем родном. Миновав главные ворота, парни вышли на финишную прямую. Темные земли были уже поблизости, и пройти их мимо навряд ли получится. Ныне спящий вулкан уже давно разрушил все вокруг себя: сжег лес, оставив кое-где черные невысокие стволы и пни. Черная застывшая лава покрыла всю поверхность земли, из которой теперь ничего не могло вырасти. Пустошь. На этом месте когда-то были деревни, но после извержения те, кто успел покинуть местность, туда не вернулись. А после слухов, что в Темных землях поселились перевёртыши, нога человека больше не ступала в эти края. Дорога резко оборвалась, и начался толстый слой застывшей лавы, простирающийся далеко и не заканчивающийся даже за горизонтом. Лошади не решились шагать на черный покров, громко фыркали и воротили головы. Минхо решил, что им лучше оставить лошадей здесь и пойти дальше пешком. Джисон осторожно спрыгнул с седла и подвел лошадь к одному из деревьев. Сейчас ему еще более тревожно, потому что он вот-вот встретит перевёртышей, если они смогут их отыскать. Пока что их взгляду открылась только пустошь и несколько пещер, которые явно не были обитаемыми. — Пойдем? — спросил Минхо, протягивая руку. Джисон кивнул и вложил свою ладонь в его. Его тело все еще было горячее, и по шее стекали капельки пота. Джисон жался к Минхо, пока они шагали по вулканическому камню, оглядываясь по сторонам. Страх пробирался под кожу Минхо. Он волновался, что не сможет применить свои способности, если им будет грозить опасность. Парни обошли одну из пещер, и их взглядам открылось жилое поселение — палатки, некие строения из камня и дерева. Подходя ближе, Джисон стал сильнее прижиматься к Минхо, даже немного прячась за его спину. Это место можно было спокойно назвать настоящей деревушкой или маленьким городом, потому что тут тоже была главная улица, на которую вышли Минхо с Джисоном. Под настороженные и недовольные взгляды они медленно двигались вглубь этого городка. Что они искали? А может, кого? Джисон не знал. Возможно, стоило найти самого главного — того, кто всем здесь заправлял. Джисон сразу подметил, что на улице больше всего мужчин. Каждый был одет либо в жилетку, либо ни во что. Тела этих мужчин и молодых парней были заметно подкачанными, рельефными. Минхо приметил схожесть их телосложения со строением тела Джисона. Пока парни медленно проходили между палатками, каждый, кто был на этой улице, отвлекался от своего занятия и хмуро смотрел на незнакомцев, которыми являлись Минхо с Джисоном. Они уже давно сняли капюшоны, как только покинули город Согтан, поэтому каждый житель Темных земель мог разглядеть их лица. Минхо то и дело осторожно озирался по сторонам и кидал волнительные взгляды на перевёртышей, которые вставали в грозные позы. Против такой стаи Минхо не справится, ему бы хоть на одного смочь направить свою магию, а здесь их десятки, сотни, а может, и больше. Джисон же вообще еще не прочувствовал, каково это — быть перевёртышем. Как нужно обращаться? Перевоплощения Чонина выглядели так легко, однако Хан понимал, что тот потратил, скорее всего, много времени, чтобы обуздать свои силы. Все, что пока испытал Джисон, это когти, которых до смерти испугался. Что же будет, когда он обратится? Парни вышли на то, что слегка напоминало главную площадь, но вместо фонтана в центре находилась палатка, отличающаяся более роскошным видом, чем остальные строения. Тент был гораздо больше и величественнее. На площадь стало сходиться все больше перевёртышей, которые окружали парней, перекрывали им путь отхода. Теперь они не могли вернуться той же дорогой обратно, потому что там шеренгой встали несколько широкоплечих крепких мужчин, которые голыми руками могли свернуть обоим шеи. Джисон нервно сглотнул, косясь на Минхо, который, в свою очередь, следил за тем, как один из перевёртышей зашел в палатку, после чего спешно вышел и встал возле входа, пряча руки за спиной и выпрямляя спину. Только сейчас Минхо обратил внимание на то, что почти у каждого за поясом не было никакого оружия, когда на поясе Минхо красовался меч, на который с опаской поглядывали окружившие парней перевёртыши. Буквально через минуту из палатки вышел мужчина — широкоплечий, с крепким торсом, на котором отчетливо был виден пресс. На коже кое-где виднелись зажившие порезы; тело загорелое. Мужчина нахмурил брови и подошел ближе, вставая напротив Джисона. Хан сначала посмотрел на незнакомца, который явно был здесь главным, а потом уставил свои глаза в землю, потому что взгляд вожака прожигал, заставлял пригибаться ниже и склонять голову. Минхо же косился на его профиль, и тот это заметил, резко бросив на него суровый взгляд. У Минхо поджилки затряслись, и он сильнее сжал ладонь Джисона. Вожак перевёртышей излучал опасность. Все вокруг склонили головы, как только он показался из палатки. Его здесь уважали, но Минхо и Джисону было страшно. Грудь вожака широко раздувалась, когда он делал глубокий вдох. Вдыхая запах Джисона, он прикрыл глаза, а потом резко распахнул их и встал напротив Минхо, повторяя то же самое. Он подозрительно искривился, прожигая Ли взглядом. Минхо смотрел на их с Джисоном переплетенные пальцы, пытаясь отвлечься. Вожак отошел лишь на полметра и окинул их взглядом. — А вы смелые, — начал вожак. Тембр его голоса пробирал до дрожи, а по тону пока не было ясно — враждебно он настроен или нет. Минхо часто моргал, пытаясь прийти в себя после пытки молчанием, и поднял на мужчину глаза. — Давно я не встречал перевёртыша из мира людей, — вожак скрестил руки на груди, отчего еще отчетливее стало видно рельеф бицепсов. Джисон оглядел тех, кто их окружал, и все до сих пор стояли, склонив головы. — Первородный, значит? — он недоверчиво взглянул на Минхо. — Подумай несколько раз, прежде чем силу свою использовать, — вожак показал на других перевёртышей, которые в этот момент подняли головы. Казалось, что у них есть ментальная связь: главному даже не нужно было что-то говорить, он мог лишь подумать. Минхо нервно сглотнул, ощутив себя в западне, в которую пришел добровольно. Вожак подошел к палатке и приподнял ткань. Минхо не сразу понял, что это приглашение войти, а когда сделал маленький шаг вперед, с опаской посмотрел на окруживших их перевёртышей. Одно неверное движение — и их обоих разорвут на части. Но все спокойно стояли и лишь наблюдали, как Минхо осторожно двигался вперед к тенту, ведя за собой Джисона. Вожак скрылся внутри первым, парни зашли следом. Оказавшись вне пристальных взглядов перевёртышей, стало немного спокойнее, но совсем чуть-чуть, ведь перед ними стоял главарь Темных земель.

***

            Сынмин, в который раз проходя мимо спальни Хёнджина, пытался достучаться до него, спрашивал, можно ли войти, но ответа никогда не следовало. «Все в порядке?» Вопрос остался без ответа. А Сынмин не хотел врываться без разрешения и нарушать покой Хёнджина, однако изрядно за него беспокоился, ведь тот не выходил уже целый день. — Чонин, можно войти? — Ким постучал в покои младшего. — Да, конечно, — резво ответил парень. — Ты не заходил к Хёнджину? — спросил он с волнением, стоя в проеме. — Нет. А что? — Чонин отвлекся от чтения книги и вскочил с постели. — Переживаю за него, и боюсь, что он специально отстранился от меня, потому что считает, что приносит мне только страдания одним своим существованием, — Сынмин упал в ближайшее кресло и одной рукой схватился за голову. — Можешь проведать его? — он грустным взглядом скользил по Чонину. — Конечно, я загляну к нему, — Чонин поджал губы, глядя на отчаявшегося мага, и вышел из спальни, направляясь к комнате Хёнджина. Чонин пару раз постучал, но ответа не получил. — Джинни, это Чонин. Могу войти? — произнес он, а рука уже потянулась к дверной ручке, и он слегка приоткрыл дверь. — Можешь, — послышалось из спальни — и Чонин смело зашел, аккуратно закрывая за собой дверь. Сынмин в этот момент выбежал в коридор и встал возле двери. Его учили, что подслушивать — нехорошо, но он слишком долго тревожился, а так как не мог поговорить с Хёнджином даже ментально, то хоть узнает о его самочувствии таким способом. — Ты как? — Чонин присел на край кровати, на которой Хёнджин лежал, укутавшись в одеяло с головой. Хван начал медленно шевелиться, поворачиваясь к гостю, нарушившему его покой. Лицо его бледное, под глазами синяки, будто сама смерть коснулась его души. — Джинни, — взволнованно произнес Чонин и вытянул руку, чтобы притронуться к его лбу. — Все нормально, — Хёнджин отстранился, не дав парню к нему прикоснуться, и присел, упираясь спиной к изголовью. Чонин, естественно, не верил его словам, потому что выглядел Хёнджин неважно. — Ты на ужине не был и сегодня ничего не ел. Тебе, может, принести чего-нибудь? Зачем ты себя голодом моришь? Хёнджин непривычно слабый, растерянный. Чонин знал совсем другого Хёнджина, из которого жизнь бьет ручьем, который не ломается под грудой проблем, который плюет на чужое мнение, живя свою жизнь так, как хочет. — Не стоит, — еле-еле проговорил Хван, начиная кашлять, потому что в горле сухо. Чонин потянулся рукой к ладони Хёнджина и одернул ее, когда коснулся ледяной кожи. — Ты весь холодный, — Чонин ошарашенно посмотрел на Хёнджина, который с трудом держался в сидячем положении. — Я сейчас попрошу принести тебе горячий чай, — он вскочил с постели, но потом услышал хриплый голос Хвана. — Не надо, — Хёнджин вновь лег на спину. — Да зачем ты это с собой делаешь? — уже с неким негодованием и раздражением выпалил Чонин. — Ему будет лучше без меня, — холодно ответил Хван и отвернулся. — Ты сейчас бредишь! Я сам принесу тебе чай, чтобы проследить, как ты его выпьешь, — Чонин вышел из комнаты и наткнулся на Сынмина, который успел краем глаза увидеть Хёнджина из-за приоткрытой двери. В его глазах стояла тоска. — Все плохо, да? И почему он так решил? — Ким схватился за голову. — Я за чаем сбегаю сейчас, а то он холодный весь, наверное, потому что не ел. — Это не из-за этого, — уверенно заявил Сынмин, смотря на закрытую дверь, будто сквозь нее видел Хёнджина, но на самом деле он чувствовал его энергию, которая слабо пульсировала в теле. Чонин кинул на Сынмина удивленный взгляд. — Это побочный эффект черной магии. Чай ему не поможет. — И как долго это продлится? — встревоженно спросил младший. — Может, день, может, два. У всех по-разному. Чтобы снять этот эффект быстрее, нужно направить на него магию. Но я никогда не пробовал. Думаю, твоя магия может помочь. Она ведь у тебя живая и горячая, почти как у перевёртышей. — А что я могу сделать? Превратиться в лиса и лечь на него, согревая шерстью? — слегка усмехнулся Чонин, но потом тут же вновь стал серьезным. — Если бы здесь был Джисон... — вздохнул Сынмин. — Я уже вчера почувствовал, как его энергия растет. Когда он обнимал меня перед уходом, я ощутил, насколько его тело было горячим, видимо, скоро будет обращение. Он бы смог помочь Хёнджину. — Слушай, а что насчет тебя? Ты умеешь контролировать сны. Почему бы тебе не войти в его сон или создать в его сновидении что-то, что поможет ему прийти в себя? — Об этом я даже не думал, — Сынмин поднес палец к губам и задумался. — Может, стоит попробовать? Получается, ты в любом случае направишь на него свою магию, да и к тому же сон приятный придумаешь, — Чонин похлопал Кима по плечу и кивнул головой в сторону двери. Сынмин неуверенно взялся за ручку двери и зашел внутрь. Чем ближе он подходил к постели, тем более явственно ощущал энергию Хёнджина, которая спокойно дремала вместе с ним. Сынмин присел на край кровати и тяжело вздохнул, смотря на Хвана. Он осторожно лег рядом, чтобы не разбудить парня, и закрыл глаза. Хёнджин был сейчас настолько слаб, что его магия совершенно не помешала Сынмину пробраться в его подсознание. Ким увидел лишь тьму и почувствовал холод, пробирающий до костей. Хёнджину ничего не снилось. Сынмин даже не знал, что же ему показать, но для начала убрал эту тьму, демонстрируя ясный солнечный день — точно такой же, в который они лежали на поляне, в который они расстались. Когда солнечный свет озарил поле, то Сынмин увидел посреди него Хёнджина. Оказалось, парень все это время лежал в самом центре той темноты и дрожал от мороза и страха. Ким устремился к нему и, когда подбежал, заметил, что глаза Хёнджина закрыты, и он по-прежнему трясся, несмотря на палящее солнце. Сынмин присел рядом и взял ледяные ладони парня в свои. Хван дернулся и резко распахнул глаза. Он часто заморгал, пытаясь осознать, где находится. Солнце ярко слепило. — Сынмин? Что ты тут делаешь? — спросил Хёнджин, приподнимаясь с земли. — Мы сюда вместе пришли. Ты забыл? Неужели так долго дремал? — Ким улыбнулся, помог Хвану встать на ноги, а потом взмахнул рукой, создавая на земле плед и свертки с едой. Хёнджин потер глаза. — Наверное, я правда долго спал, — усмехнулся Хёнджин и смутился от того, как влюбленно смотрел на него Сынмин. Он не подозревал, что это всего лишь сон, который создал Сынмин. И, вероятно, он об этом даже не вспомнит, но Ким будет помнить. Хёнджин настолько слаб, что не в силах иметь сознательный сон, поэтому Сынмину это только на руку, хотя, возможно, он бы хотел, чтобы тот этого не забыл. — Садись. Я налью тебе чай. Бери горячий пирожок. Я сам приготовил по рецепту моей прабабушки, — Сынмин разлил чай, который бы в реальных условиях уже остыл, но это сон, и здесь возможно все, поэтому из чашки поднимался пар, а пирожки горячие, будто только что из печи. — Спасибо, — Хёнджин откусил кусочек от пирожка, запил чаем и так мило улыбнулся, а у Сынмина сердце надвое раскалывалось. — А ты будешь? — Я уже наелся, пока ты спал, — Сынмин был готов заплакать то ли от радости, что видит сейчас Хёнджина таким счастливым, то ли от печали, что как раз-таки больше никогда таким его не видел. — Какое поле широкое. За горизонт уходит, — поразился Хёнджин, осматриваясь вокруг, а потом лег на спину и посмотрел в небо, но солнце больно слепило глаза, поэтому он прикрыл их ладонью. Он повернул голову на Сынмина и на мантию. — Я рад, что тебе понравился мой подарок. — Мантия? Да. Я никогда ее не снимаю, — Сынмин смутился. — Знаешь, что она волшебная? — Что? — удивился он. — Да, она заколдована, — Хёнджин снова сел и пододвинулся ближе, нависнув над подолом мантии, трогая рукой золотую вышивку. — Рисунок меняется в зависимости от положения небесных тел. Вот это солнце. Мантия — это карта. Как ее не поверни, рисунок не будет менять своего положения, как и звезды на небе. Если ты заблудишься, то сможешь найти путь, ориентируясь по звездам на рисунке, ведь не всегда можно точно разглядеть звезды на небе. Только нужно знать, в какой стороне находится твой дом — на севере, западе, востоке или юге. А здесь, если приглядеться, можно увидеть две серебряные точки. Это мы. И мы сейчас сидим под созвездием Кассиопеи. Я всегда есть на этой карте, так что, где бы я ни был, ты всегда можешь меня найти, — Хёнджин закончил рассказ и заметил, как на ткань упала капля. Он удивился, что в такой ясный день начал идти дождь, но, подняв взгляд на Сынмина, обнаружил, как тот плачет. — Ты чего? — Хван опешил, а Сынмин попытался мигом утереть слезы рукавом мантии. — Просто не знал об этом. Оказывается, столько времени, я мог в любой момент знать, где ты находишься. — Столько времени? Ты о чем? Я же всегда рядом с тобой. Если я редко прихожу, то могу навещать тебя чаще. Улыбка Хвана резала сердце, и Сынмин не выдержал. — Джинни, я люблю тебя, — он задышал глубже. — Минни, и я тебя люблю. Ты так растрогался из-за мантии? — слегка усмехнулся Хёнджин, беря ладони Сынмина в свои. — Жаль, что ты не вспомнишь об этом, — Хёнджин не успел возразить, как Сынмин потянулся к его губам, накрывая их в продолжительном поцелуе. Ким все чувствовал. Чувствовал, как все тело дрожало от давно забытого, но такого желанного прикосновения. Чувствовал, как слезы подступали к глазам с новой силой. И чувствовал, как сил в его теле становилось все меньше, чтобы продолжать этот сон. Ладони Хвана ощущались теплыми, возможно, он уже успел согреться от магии Сынмина. Он отстранился и в следующее мгновение проснулся, делая глубокий вдох. Хёнджин все еще спал, однако он стянул с себя одеяло, по всей видимости, ему стало теплее. Сынмин тихонько встал и вышел из комнаты, бесшумно закрыв дверь. — Ну, как он? — Чонин отошел от стены. — Ты все это время здесь стоял? — Тебя не было минут пять. — Я и забыл, как время во сне течет медленно. Ему лучше, — Сынмин поджал губы и почувствовал, что глаза на мокром месте. — Отлично. Значит, сработало, — обрадовался Чонин. — Где Чанбин? После завтрака не видел его, — сменил он тему. — Он пошел местную детвору учить самообороне. Они там во дворе на деревянных мечах дерутся, — посмеялся Чонин. — Ну, хоть кто-то может от души повеселиться, — без толики сарказма сказал Сынмин.

***

            Вожак не обладал королевским воспитанием, однако и не вел себя грубо по отношению к вторгшимся чужакам. Он указал на деревянные табуреты, сделав пригласительный жест рукой, после чего Джисон отпрянул от Минхо и сел, потирая взмокшие от страха ладони о свои штаны. Ли пристально наблюдал за главарем, держась за рукоятку меча, и прокручивал в голове различные приемы, которым его учил Чанбин, если тот вдруг решит напасть первым. Вожак сел и сложил руки на груди, расправив широкие мускулистые плечи, которые были заметно покрыты тонким слоем пота и пепла, которым был пропитан воздух Темных земель. — Зачем пришли? — вожак взглянул на Минхо и его руку, которой тот держал меч, и напряг скулы, бросая суровый взгляд из-под густых бровей. Ли заметно выпрямился и сел, но меч не отпустил. — Как Вас зовут? Меня зовут Джисон, а это — Минхо, — осторожно начал Джисон, преждевременно набрав в легкие побольше воздуха, от которого, если честно, хотелось только кашлять. — Я знаю, кто вы. Молодой король, на которого свалилось бремя власти, — вожак положил руки на стол и сцепил ладони в замок, поворачиваясь к Джисону. — И юный лорд, отец которого оказался вашим главным врагом, — Минхо и Джисон удивленно переглянулись. — Откуда Вы знаете все это? — спросил Минхо. Вожак лишь усмехнулся. — У меня есть свои доносчики. Думаете, мы сидим здесь как отшельники и никуда не выходим? Отчасти, да, это наш дом, но мы не остаемся в стороне. Меня Бан Чан зовут, и можно на «ты». К чему эта формальность? — на лице главаря появилась едва заметная улыбка, схожая с ухмылкой, и взгляд смягчился. — Так зачем пришли? — Как ты уже понял, я — перевёртыш. И мне нужны кое-какие ответы на мои вопросы, — Джисон немного пододвинулся к столу. Минхо вновь напрягся, устремляя взгляд на Чана, а потом на Джисона, которого готов защитить ценой своей жизни. — Это что, твой ручной Первородный? — рассмеялся Чан. — Нет, — звонко выдал Джисон. — Тронешь его хоть пальцем... — пригрозил Минхо. — Тут, скорее, тебе нужно опасаться. Перевёртыша я трогать не буду, — Чан вскинул брови. — На тебя у меня сил хватит, — рыкнул Минхо, а Чан лишь усмехнулся над его смелостью. — Ладно, какой там у тебя вопрос? — он вернул свое внимание к Джисону. — Наверное, самая главная проблема — это обращение. У меня его ни разу не было. И я боюсь, что будет больно, и мне от этого страшно. — Будет больно, — уверенно заключил Чан, ловя на себе шокированный взгляд. — А ты как хотел? Структура костей меняется, шерсть растет. Но больно только первые раз десять. Зато потом по собственной воле можешь принимать форму волка. — Я этого не хотел, — Джисон схватился за голову, и Минхо пододвинулся к нему и погладил по спине. — Это не тот выбор, который нам дан. Через день самое мощное полнолуние года, в которое однозначно произойдет твое первое обращение. Ты, наверняка, уже заметил, что температура тела повысилась, — Джисон кивнул. — Так твое тело готовится. Я могу помочь, если решишь остаться, — Джисон посмотрел на Минхо, и тот понимающе кивнул. — Мы можем остаться. Если ты действительно мне поможешь, то я буду очень благодарен. — Нет, остаться можешь только ты. Первородных мы здесь не жалуем. Минхо вскинул брови и поместил ладонь на бедро Джисона, крепко сминая. — Без него я отсюда не уйду, — заявил он. — Если что, я никого тут не держу и твоего перевёртыша — тоже. Можете идти. Но я сомневаюсь, что Джисон спокойно перенесет первое обращение, если я ему не помогу. Расставь приоритеты, — Чан вновь сложил руки на груди и откинулся на спинку деревянного стула. Минхо поглядывал на Джисона в ожидании его решения. — Расскажи мне все, что я должен знать. Я сам справлюсь, — уверенно заявил Джисон, и Минхо слегка улыбнулся, поглаживая его бедро, и в сердце залилось тепло, что тот не хотел с ним расставаться даже при таких серьезных обстоятельствах, как его первое обращение. — Как знаешь, — вздохнул Чан и пожал плечами. — В целом, обратишься ты, я думаю, без проблем. Я встречал многих перевёртышей вне Темных земель, которые проживали свое первое обращение в одиночку. Но я смотрю, у тебя есть тот, кто может за тобой присмотреть, — вожак посмотрел на Минхо уже не так сурово, как в самом начале знакомства. — Главное правило: не противостоять. Прими все изменения, которые будут с тобой происходить. Это неизбежно, — Джисон понимающе кивнул, но боялся представить что-то более пугающее, чем когти. — Не говорю, что тебя стоит сажать на цепь как псину, но первый раз лучше обратиться в каком-то закрытом помещении, чтобы ты не смог сбежать. — Это почему? — тревожно поинтересовался Джисон. — Пока ты неопытный, то грань между человечностью и животностью может стереться, и, конечно, твой внутренний зверь возьмет верх. Ты можешь не узнать близких тебе людей, будучи волком. Страх может окутать твое сознание, животный страх. Инстинкты будут преобладать над разумом, — Джисон нервно сглотнул, а потом схватил Минхо за руку, которая не прекращала поглаживать его бедро. Искал опору. — А как я обращусь обратно? — Первое обращение тратит много сил, поэтому после полного превращения ты скоро вновь обретешь человеческое обличье, потому что у тебя просто иссякнет энергия. С каждым разом это будет проще. И луна не влияет на наше обращение, мы можем перевоплотиться тогда, когда захотим, но в полнолуние внутренний зверь становится сильнее, поэтому оно так влияет на молодых перевёртышей. — Хорошо. Тогда мы найдем место, чтобы я мог спокойно обратиться. Но что дальше? Я смогу после этого уже сам контролировать превращения? — Можешь попытаться. Но не советую ломать себе кости чаще, чем раз в два дня, потому что это чревато истощением и путаницей человеческого со звериным. В твоем случае, лучше даже реже. Разве ты куда-то спешишь? — голос Чана стал более мягким, каким-то успокаивающим. Он звучал как настоящий наставник. — Нет. Но не хочется быть бесполезным в бою с Чистильщиками, — Джисон нахмурился, вспоминая своего отца. — Ах, в этом дело. Но пока не сможешь полностью контролировать свои силы, в бою ты легкая мишень. — У меня еще вопрос. — Задавай. — Мне приснился сон, в котором я находился в теле волка. Тот волк кровожадно убивал людей. Я боюсь, что стану одним из них. Мне кажется, вы не такие. Тогда, что это было за видение? — Это был эпизод из прошлого одного из одичалых. — Одичалых? — в унисон спросили Минхо и Джисон. — Да. Так мы называем тех, кто не смог противостоять силе зверя и стал настоящим животным. Таких сейчас уже практически нет, а если и есть, то их не отличить от обычных диких волков. Одичалыми становятся, если во время первого обращения поддаться своим инстинктам и вкусить человеческую плоть. Но на самом деле это преследует перевёртыша всю жизнь. Одичалым можно стать в любой момент. Просто первое обращение имеет более сильное влияние на инстинкты. — А чем вы вообще питаетесь? — волнение захлестнуло Джисона. — Не человечиной, — рассмеялся Чан, а Джисону было едва смешно. Он не мог отцепиться от предплечья Минхо, которое сжимал так крепко, даже не замечая, что Минхо уже становилось порядком больно и жарко: прикосновение Джисона обжигало. — Едим все то, что и вы. Охотимся. По большей части едим мясо, утоляем звериную сущность. Одичалые же едят только людей, редко других животных. Разговор нарушил один из перевёртышей, который резко зашел в тент и что-то сказал Бан Чану. Вожак кивнул и поднялся со стула. — Есть еще вопросы? Джисон переглянулся с Минхо. — Да, — выдал Джисон. — Тогда пойдемте, мне нужно появиться на собрании. По дороге отвечу, — Чан вышел первым, за ним последовали Джисон и Минхо. Выйдя из тента, они уже не обнаружили толпу перевёртышей, которая преграждала им путь. Кто-то был занят ремеслом, кто-то просто отдыхал, но в основном все уже направились на собрание, про которое обмолвился Чан. — Кто мой отец? Я точно знаю, что это не лорд, — Джисон поравнялся с вожаком. — Да, это не лорд. Твоя мать была перевёртышем. И суть в том, что перевёртыши не могут иметь детей от простых людей. Я точно не знаю, как твоя мать забеременела и решила остаться вместе с этим убийцей. Я тогда сам пешком под стол ходил. А твой отец был в нашем сообществе одним из предводителей и моим наставником в самом детстве. Он участвовал в войне, когда перевёртышей гнали из людских земель. Там он и погиб, — Чан немного склонил голову. Джисона ошеломила эта информация. Он не был готов узнать, что оба его родителя уже мертвы. В душе теплилась надежда на то, что он познакомится со своим отцом, но теперь она точно так же умерла. Пройдя между рядами палаток, Чан вышел к месту собрания, которым являлся большой костер, окруженный рядами огромных камней, являющихся сиденьями. — Мне нужно провести собрание. Я ответил на все твои вопросы, Джисон? — Чан положил ладонь на его плечо и даже улыбнулся, отчего Джисону стало немного лучше. Вожак излучал некую опасность, но к себе подобным относился с теплотой. Все, кто населял Темные земли, были единственными перевёртышами на всем полуострове, поэтому Бан Чан охранял каждого. — Вроде да, — выдохнул Джисон. — Я вижу, что ты не останешься один, когда наступит твое первое обращение, — Чан посмотрел на Минхо позади Джисона и кивнул ему. — Пригласить на собрание не могу, потому что это касается только тех, кто здесь живет. Вы же найдете дорогу обратно? — Да, не потеряемся, — уверенно ответил Минхо и потянулся к руке Джисона, чтобы переплести с ним пальцы. — Спасибо большое, Чан, — Джисон по привычке поклонился. — Не стоит. Я буду рад увидеть тебя снова, — усмехнулся Чан и пошел в сторону костра, вставая возле него и приветствуя всех собравшихся. Минхо легонько потянул Джисона, а тот был заворожен харизмой и лидерскими качествами, которые источал вожак перевёртышей. Джисон бы не отказался от такого наставника, но расставаться с Минхо он не был намерен, поэтому развернулся и вместе с ним покинул Темные земли. Дойдя до лошадей, они решили не садиться в седла, а пройтись еще немного пешком. — Сначала я думал, что нас там разорвут. Они все такие грозные, — выдохнул Минхо. — Я тоже так думал. Чан оказался довольно рассудительным, несмотря на то, что они действительно живут как отшельники, — голова Джисона была загружена новыми мыслями о предстоящем обращении и, вообще, о новом его существовании. — Нам нужно найти довольно уединенное место, где ты сможешь спокойно обратиться, — сказал Минхо, ведя рядом лошадь за поводья. — Ты будешь со мной рядом? — Джисон умоляюще взглянул на него. — Конечно. Я тебя не брошу, — Минхо одарил его улыбкой. — Информация про человеческую плоть меня слегка напугала, но, думаю, мне не составит труда противостоять животному инстинкту, особенно если ты будешь рядом. Если что, ты можешь применить на мне свои способности, чтобы я не натворил всякого. — Не думаю, что это хорошая идея — вмешиваться в такую древнюю магию. Может, это только помешает твоему обращению. Мы все еще многого не знаем, — Минхо пожал плечами. — Но я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Мы справимся. Ты справишься, — он по-прежнему смотрел на Джисона, улыбаясь и переплетая его пальцы со своими. Город Согтан был уже близко, парни даже не заметили, как вышли на главную дорогу, ведущую к нему. Уже смеркалось, и вдали виднелись огоньки города. Спереди послышался быстрый лошадиный топот, и из-за поворота показалось двое мужчин на лошадях. Минхо с Джисоном остановились, не успев накинуть капюшоны. — Так-так-так. Кто же тут у нас? Лошади кружили вокруг парней, звонко цокая копытами. Мужик шлепнул сначала лошадь Минхо, а потом лошадь Джисона, и животные устремились вперед по дороге. Хан чуть не упал и не полетел вперед вместе со своей лошадью: так крепко держался за поводья. — Мы не намерены драться. Если вам нужно золото, то вот, держите. Это все что есть, — Минхо кинул на землю мешочек с золотыми монетами. — Плевали мы на твое золото, — плюнул второй головорез. — Тогда что вам нужно? — нервно спросил Джисон, пристально наблюдая за двумя наемниками, а Минхо держался за рукоятку меча, грозно косясь то на одного, то на другого. — Это ж сынок нашего лорда, — сказал один другому. — И правда, — рассмеялся второй. — А это ж король наш, — удивился головорез. — Вот так улов! Наемник вытащил клинок, тогда-то Минхо обнажил свой меч, выставил перед собой и рукой попытался завести Джисона себе за спину, но тот был тверд как камень и не собирался прятаться, словно трус. — Передайте вашему лорду, что его сынок не вернется, если его это так тревожит, — рыкнул Джисон. — Да плевал он на тебя. Ему вот этот нужен, — лошадь подошла к Минхо, и у него сила подступила в самое сердце, и глаза загорелись белым. — Стой! — выкрикнул Ли, и наемник остановил лошадь, недоумевая. — Ты чего встал? Схвати его уже! — Я не могу сдвинуться с места, — головорез от негодования выпучил глаза. — Говорил лорд, что король Первородный, — второй устремился вперед, и Минхо не успел среагировать, как лошадь сбила его с ног. — Минхо! — крикнул Джисон и устремился к нему, помогая встать. Когда Минхо окончательно поднялся, лошадь пронеслась мимо, и в пояснице проступила жгучая боль от острия ножа, которое только что прошлось по нему. Ли вновь рухнул на землю. Джисон схватил его меч и замахнулся на головореза, который секунду назад был во власти магии Минхо. Его удар отразился мечом наемника. Эти головорезы гораздо крепче и способнее в плане боя, поэтому меч вылетел из рук Джисона, а он сам чуть пошатнулся, отступая. — Минхо? Ты как? — Джисон попытался его поднять, но Минхо не мог встать на ноги. Он подхватил его, обвив рукой вокруг поясницы. — А-а-а, — вскрикнул Ли, когда ладонь Хана коснулась глубокой раны. — Вы все равно никуда не уйдете, — сказал один из головорезов и пронесся мимо Джисона на лошади, проходясь теперь по его торсу лезвием ножа, так что Джисон согнулся и упал на колени вместе с Минхо. Головорез задел Джисона неглубоко, но от этого боли было не меньше. В этот момент второй спрыгнул с лошади, подхватил Минхо на плечо и перекинул через лошадь, а потом сел обратно в седло. — Нет! Заберите меня! Не его! Джисон был не в силах подняться на ноги. Он кричал вслед, но это совершенно бесполезно, потому что лошади скрылись за поворотом, оставив его одного посреди дороги с окровавленными руками. Хан посмотрел на красные ладони, покрытые кровью Минхо, а в груди разожглась ненависть. Он прекрасно представлял, что лорд может сделать с Минхо. У него сбилось дыхание. Схватившись за голову, он закричал что есть силы, выпуская все эмоции. После этого к глазам подступили слезы. Шок настолько завладел его разумом, что боль в районе живота притупилась. — Что же делать? — он потянул пряди. Он так далеко от столицы, их лошади умчались не пойми куда. Он один в ночи, посреди местности, которую едва знает. За спиной послышался шорох кустарников, Джисон резко обернулся, поднимая с земли меч и выставляя перед собой дрожащими руками. — Джисон? — зеленый яркий взгляд показался в темноте ночи, и Джисон узнал его. — Феликс! Что ты тут делаешь? — К тебе тот же вопрос. Я-то просто охотился, но довольно далеко забрел. Услышал какие-то крики на дороге и пошел на звук. Что произошло? Ты в порядке? — Феликс увидел окровавленные руки, рваную жилетку. Джисон опустил меч, тяжело дыша. — На нас напали Чистильщики. Минхо! Его забрали... — Джисон подошел к парню, чьи веснушки переливались золотом, а глаза горели зеленым пламенем, выдавая его эльфийскую сущность. — Куда они его повезли? — Феликс не прекращал осматривать Джисона и хотел коснуться его ранения, чтобы помочь. — В Оханг. Лорд будет его мучить. А что, если он его убьет, а я даже не успею его спасти? — Джисон выронил меч и оперся на плечо эльфа. Казалось бы, Феликс выглядел довольно хрупким, но он легко удержал Джисона, навалившегося на него всем телом. Грудь Хана дрожала, и противоречивые эмоции злости и отчаяния боролись внутри. — Ты слаб. Я помогу тебе, — Феликс подхватил Джисона за поясницу и приложил ладонь к ране, направляя туда свою энергию, залечивая. Рана немного затянулась, но на большее у Феликса сейчас не было сил. Он достаточно устал, пока охотился. — Пойдем, — он увел Джисона в лесную чащу. — Куда мы пойдем? — вяло спросил Джисон, глотая слезы. — Ко мне в поселение. Там тебя никто не найдет, и мы придумаем, как помочь твоему другу. — Он мне больше, чем друг. Я не могу его потерять, — Джисон еле ноги переставлял. Это столкновение сильно его потрясло. — Не потеряешь, — уверенно ответил Феликс и повел его все глубже в лес.