The Crown

«Ночь темна и полна ужасов»

***

            Воздух, пропитанный морской солью, говорил о том, что ребята уже находились в окрестностях города Оханг. Солнце начинало потихоньку садиться за горизонт, окрашивая небосвод в оранжевый оттенок. В самом городе уже было тихо, торговцы закрывали свои лавочки. Но эта ночь не принесет ничего спокойного, когда Первородные переступят порог крепости. Сынмин и Чанбин возглавляли конвой. Лошади перешли на шаг, когда стали двигаться по узким улочкам, приближаясь к крепости. В этих переулках не было стражи — лишь бродяги, оставшиеся без ночлега. Первородные двигались друг за другом, все были одеты в мантии, скрывая свои лица под капюшонами. С каждым новым шагом становилось все тревожнее, ведь они действительно сейчас будут проникать в охраняемую крепость и, скорее всего, обезвредят несколько головорезов, если не убьют. Изначально весь план был лишь на словах, он казался каким-то нереальным, а теперь он претворялся в жизнь. — Ты как? — спросил Хёнджин Чонина, когда они спрыгнули с лошадей и отвели их к забору чужого двора. — Все в порядке. Я в порядке, — убеждал себя младший. — Мы справимся. Держись рядом со мной, — Хван улыбнулся, положив ладонь ему на плечо. Хёнджин чувствовал, как Чонин боялся. Магия младшего металась из одного угла души в другой. Через прикосновение он попытался найти в парне хоть крупинку спокойствия, чтобы разжечь это чувство, тем самым помочь унять тревогу. — Йени, — обратился Хван, заставляя младшего посмотреть на него. — Я рядом, — он сжал плечо сильнее, когда волнение Чонина на секунду ушло на второй план. Ян более уверенно улыбнулся и сделал глубокий вдох. Хван смог обнаружить в парне то бесстрашие, которое пряталось где-то в глубине. Он пустил по телу младшего совершенно незаметный импульс, усиливая это чувство. — Спасибо, — Чонин обнял Хёнджина и прижался щекой к его груди. Хван опешил, но быстро пришел в себя, так же крепко обнимая парня в ответ. Чонин прекрасно осознавал, как именно Хёнджин ему помог. Сейчас ему это и было нужно. — Ребята, подойдите, — подозвал Сынмин. Все встали в небольшой круг. Сынмин держал свою руку на плече Хёнджина с одной стороны и Чанбина с другой. — Солнце уже село, так что у нас есть шанс проникнуть в крепость незамеченными. Я чувствую магию Минхо. Он заточен в подвале. Как и договаривались — Хёнджин и Чонин проберутся в темницу, а мы будем прикрывать сзади, — Сынмин звучал уверенно. Его магия хоть и не особо полезна в бою, но он не мог отсиживаться в замке, пока его друзья рисковали жизнями, спасая короля. — Надеемся, что во дворе не будет много Чистильщиков, но я думаю, что Ёнхун усилил патруль возле крепости. — Не беспокойся, я смогу их обезвредить, — заявил Хёнджин, хлопая Сынмина по спине. Их сплоченности позавидовал бы любой. Они поддерживали друг друга, дорожили своей дружбой, которая лишь окрепла, когда они вновь воссоединились в борьбе за свободу, спокойствие и мир. Они были семьей не по крови, но это не делало их узы менее прочными. — Чонин, если что-то пойдет не так, смело превращайся и убегай. Прячься, — с ноткой волнения произнес Сынмин. — Я не трус! — защищался младший. — Я знаю, но… — Я дам отпор! — Чонин топнул ногой, окончательно заключая, что он ни в коем случае не отступится. За его поясом было два ножа, он научился ловко ими управлять. А прыткости ему не занимать даже в человеческом обличье. Хотя, даже если он обратится, велика вероятность того, что его поймают, ведь Чистильщики по своей природе охотники на дичь, и поймать лису им ничего не стоит. — Держись рядом с Хёнджином, — попросил Сынмин. Он не прекращал переживать за жизнь младшего. Чонин кивнул. — Чанбин, ты знаешь, что делать, — он погладил друга по спине. — Да. Я давно был готов к этой битве. — Тогда идем. Двигаясь колонной по узкому переулку, словно члены тайного культа, они вышли к стене крепости. От заднего двора их отделяла лишь каменная ограда. — Отойдите, — сказал Чанбин и подошел ближе к стене. Все расступились. Чанбин вытянул перед собой руку, направляя свою магию на каменную стену. Один кирпич в центре ограды начал дрожать, после чего вылетел, повис на несколько секунд в воздухе, а потом упал на землю внутри двора. Чанбин вынимал камень за камнем, создавая в ограде небольшой проход, чтобы они могли проникнуть внутрь. Он заглянул в маленькое отверстие, чтобы посмотреть, нет ли там стражи. Двор казался пустым, поэтому Чанбин продолжил разбирать стену. Они стояли в темном переулке, почти не видя друг друга, одни лишь очертания. В небе сияла кровавого цвета полная луна — довольно необычное явление. Яркое лунное свечение заливало ближайшие дома бордовой краской, отчего вид темного переулка становился более зловещим. Хёнджин оглядывался по сторонам, как и Чонин. Хван заметил, как из-за угла стал появляться небольшой источник света. Он потянулся к поясу, доставая один нож. Хёнджин принял боевую позу, чтобы метнуть орудие, если этот незнакомец окажется одним из Чистильщиков. Чонин смотрел в конец переулка широко распахнутыми глазами. Казалось, он снова начинал паниковать. — Эй! — крикнул головорез. Чонин подпрыгнул на месте, схватившись за край мантии Хёнджина, который уже замахнулся, чтобы метнуть нож. Чанбин почти закончил разбирать стену, но осталась еще пара кирпичей. — Продолжай, — скомандовал Сынмин другу, когда сам уже перевел все свое внимание на головореза, который начал приближаться к ним быстрыми шагами. Хёнджин бросил нож, но, так как целиться в темноте очень трудно, орудие пролетело мимо врага. Хван нервно потянулся за еще одним, но он не успел подготовиться к броску, как увидел, что головорез остановился. Из его руки выпал фонарь, а стекло разбилось вдребезги. Затем и сам мужик рухнул плашмя на живот. Приглядевшись, Хёнджин заметил торчащую из его спины стрелу. Взгляд каждого устремился на того, кто это сделал. В темноте было видно лишь несколько пар ярко-зеленых точек и россыпь золотых песчинок рядом с одной из них. — Джисон! — воскликнул Сынмин, когда увидел несущегося к ним парня. Джисон, не думая, напал на Хёнджина с объятиями. Тот вновь растерялся. За эти два дня он получил столько любви, сколько не чувствовал несколько лет. Он к такому не привык, но это ощущалось так приятно. В прямом смысле горячие объятия Джисона разогревали сердце Хвана, так что он тоже приобнял его. А ведь раньше Хан его ненавидел. Отчего столько теплых чувств? Видимо, ощущение грозящей всем опасности заставляет позабыть о вражде. — Я так рад всех вас видеть, — после продолжительного объятия с Хёнджином Джисон обнял каждого. — Кто это с тобой? — спросил Сынмин, глядя в конец переулка. Феликс так и не сдвинулся с места: он сказал, что они будут держаться позади. — Эльфы. — Как вы вовремя пришли, — выдохнул Чонин. — Все, можно проходить, — осведомил Чанбин, пропуская вперед Хёнджина. — Они с нами пойдут? — Сынмин обратился к Джисону. — Нет. Но они будут рядом. Хёнджин ступил во двор, ведя за собой Чонина. Юный лорд был насторожен, он крепко держал младшего за руку. Удивительно, что во дворе не оказалось стражи, но, возможно, внутри ее будет предостаточно. Джисон поравнялся с парнями, а потом и вовсе начал идти впереди. Он спустился по мелким ступенькам, проходя к двери, ведущей в подвал. — Можно здесь войти. Мы пройдем через крыло прислуги, потом — через кухню. Там будет лестница на первый этаж. А дальше направо до главных ворот. Вход в темницу буквально напротив них. Там будет стража. — Я с ней справлюсь, — сказал Хёнджин. Все внимание было направлено на Джисона, который объяснял, куда им идти, поэтому они не заметили, когда из другой двери позади них вышел один из Чистильщиков. Мужик побежал к их группе. — Эй, вы! — тот держал в руках меч и несся прямо на них. Хёнджин завел за спину младшего, который, в свою очередь, тоже потянулся к ножам на поясе. Чанбин вышел вперед. Он обнажил меч, в то время как кожа на его руках стала каменной. Звонкий звук столкновения металла нарушил ночную тишину. Чанбину удалось отбить удар, оттолкнув головореза, но тот лишь с большим напором, рыча, напал снова. В момент противостояния Хёнджин решил подойти и коснуться врага, чтобы использовать свои силы, но не успел исполнить задуманное. Сынмин его оттолкнул, чтобы он не попал под лезвие меча. Однако самому магу не удалось избежать той участи, от которой он хотел спасти возлюбленного. Острое лезвие прошлось по его торсу, когда враг замахнулся вновь. Сынмин упал на колени, и Хёнджин тут уже опустился рядом с ним, забирая его в свои объятия. — Чанбин! Осторожно! — крикнул Чонин, глядя во двор, откуда к ним бежал еще один головорез. Младший начал паниковать. Он видел, что все внимание старшего сейчас направлено лишь на того, кто ранил Сынмина. Хёнджин оказался выведен из строя, держа в своих руках любимого. А Джисон находился в потрясении. Ян дрожащей рукой вытащил из-за пояса керамбит и решил этого противника взять на себя. Ему надоело ощущать свою бесполезность. Бездействие чревато чьей-то гибелью, и парень не хотел, чтобы кто-то из друзей снова пострадал. Шаг сменился бегом, после чего Чонин припал к земле, по инерции продолжая двигаться вперед, и, скользя ногами, он подставил головорезу подножку. Мужик потерял равновесие и упал, но успел выставить перед собой руки. Чонин медлил, думал, но понимал, что, если он не устранит противника, еще кто-то из его друзей может пострадать, а этого он просто не мог допустить. Ян запрыгнул на спину головореза, когда тот уже хотел подняться. Он крепче сжал рукоятку ножа двумя руками, замахнулся и со всей силы вонзил острие между лопаток. Из горла анимага вырвался крик, будто вместе с ним выплеснулся весь страх. Чанбин же, после того как ранили Сынмина, разозлился еще больше и с рыком напал на головореза, нанося множественные удары. Когда враг начал постепенно терять свои силы, Чанбин пронзил острием меча противника насквозь. У поверженного врага изо рта пошла кровь, тело содрогнулось, и, когда Чанбин вынул из него меч, тот безжизненно упал на землю. — Минни! Нет! Не умирай! Только не ты! — хныкал Хёнджин, держа голову Сынмина на своих коленях. Он убрал взмокшие пряди с его лба, погладил макушку и смотрел во взгляд, в котором еще танцевали синие искорки. — Джин-ни-и, — еле произнес Ким. Он потянулся к Хёнджину рукой, коснулся ладонью его щеки, по которой стекала слеза. Его тело слабело с каждой секундой, и рука упала на землю. — Нет. Нет. Нет! Не умирай, прошу, — Хёнджин задрал его рубашку, увидел хлещущую из раны кровь и растерялся. Сынмин улыбнулся, взглянув на возлюбленного, но к глазам подступили слезы. А у Хёнджина сердце надвое раскололось, глядя на то, как из Сынмина постепенно уходила жизнь. Чанбин подбежал сразу, как только закончил разбираться с головорезом. Он разорвал ткань своей мантии и приложил к ране, оказывая давление на нее. — Куда ты полез? — злился старший, с тревогой смотря на Кима. — Иначе…он бы пострадал, — прокряхтел Сынмин, указывая на Хёнджина. — Лучше бы я, чем ты, — плакал Хван, наклоняясь и касаясь своим лбом его лба. — Прекрати! Не говори так. Лучше не бездействуй. Давай занесем его внутрь, — скомандовал Чанбин. — Там ведь не будет стражи? В крыле прислуги? Чонин лип к Джисону, они оба пребывали в откровенном шоке. А Чонин вдобавок еще и не отошел от того, что только что убил человека своими руками. Но он ведь помог. — Джисон! — рявкнул Чанбин. — А? — Хан будто пробудился ото сна. — Я к тебе обращаюсь. Там безопасно? — Да. Там никогда стражи нет, — Джисон открыл дверь, пока Чанбин готовился взять Сынмина на руки. — Стой! — послышалось сзади. Чанбин вновь схватился за меч, который бросил возле себя, и был готов убить любого, кто тронет его друзей. — Нет-нет. Они не враги, — крикнул Джисон, чтобы старший не напал на них. — Не двигай его, — Феликс стремительно подошел к Сынмину, ловя на себе изучающий взгляд Чанбина, но ему к такому не привыкать. — А что ты можешь сделать? — тревожно поинтересовался Чанбин. — Я вылечу его. Феликс сел рядом. Хёнджин все еще держал голову Сынмина на своих коленях и гладил его макушку. Он наблюдал за действиями эльфа. Феликс убрал окровавленную ткань и приложил голые руки к ране. Он сделал глубокий вдох, после чего веснушки на его лице начали сиять словно золото, а в глазах разгорелось изумрудное пламя. Под его ладонями появился яркий свет. Все завороженно смотрели на эту прекрасную магию. Кровь капля за каплей возвращалась в тело, а рана начинала затягиваться от краев. Сынмин все это время лежал уже с закрытыми глазами, но живой, правда, без сил. Спустя несколько секунд свечение, исходящие из ладоней эльфа, прекратилось, и Феликс убрал руки. — Ты…спас его, — Хёнджин посмотрел на Феликса заплаканными глазами. Эльф улыбнулся. И своей улыбкой он подарил спокойствие всем, кто стоял возле него. — Минни? — Хван погладил парня по щеке. Сынмин распахнул глаза, делая глубокий вдох. Он посмотрел на встревоженные, но в то же время пораженные лица своих друзей. — Я думал, что уже умер, — сказал Ким, приподнимаясь. Хёнджин помог ему встать, придерживая за локоть. — Не лезь больше под меч! — Чанбин тяжело дышал, сдерживая слезы, и потянул друга на себя. — Спасибо, — Сынмин поблагодарил Феликса, находясь в почти удушающих, но таких заботливых объятиях Чанбина. Эльф кивнул. Сынмин повернулся к Хёнджину, который вытирал лицо рукавом мантии. — Не жертвуй собой ради меня, — Хван притянул Кима к себе за плечи. — Я делаю лишь то, что твердит мне сердце, — Сынмин потерся носом о шею возлюбленного, после чего отстранился. — Нам пора вызволять Минхо. — Тебе нигде не больно? — Хёнджин осмотрел место ранения. — Нет, — улыбнулся Сынмин. Джисон снова открыл дверь. Чонин тут же притянулся к Хёнджину, держась рядом. Все зашли внутрь. — Вы пойдете с нами? — спросил Джисон Феликса. — Будет слишком много народу, — высказался Чанбин. — А вдруг вам снова понадобится помощь. Я могу пойти один, — Феликс посмотрел на своих собратьев, и те кивнули, не возражая, чтобы Феликс отправился вместе с ребятами. — Хорошо, — утвердил Чанбин, пропуская Джисона и Феликса внутрь.

***

«Чем ценнее пленник, тем лучше его стерегут»

            Мучили жажда и голод, но Минхо старался противостоять этим ощущениям. Ему нужно было беречь силы, чтобы воспользоваться способностями в подходящий момент. Дверь с грохотом отворилась, так что Минхо вздрогнул от неожиданности. Он спрятал лицо между колен, чтобы враг не заметил отсутствующей повязки. — Не подох еще? Славно, — скалился мужик. Минхо не двигался, ждал, пока тот сам зайдет к нему в клетку. — А чего молчим? — он отворил темницу и прошел внутрь. Головорез схватил Минхо за волосы, поднимая его на ноги. — Что за?.. — ошалелый взгляд посмотрел в открытые глаза Минхо, которые разгорелись белым свечением, а потом — на пол, где валялась повязка. — Отпусти, — прорычал Минхо. Тот повиновался. — Как ты это делаешь?! — головорез отшагнул назад, после того как отпустил Минхо. — Разрежь веревки на моих руках, — Минхо смотрел пристально. Он изо всех сил заставлял магию выходить наружу. Давалось с трудом, но у него получалось. Головорез достал из-за пояса нож, зашел за Минхо и разрезал веревки. Ли растер запястья, на которых остались красные следы. Он думал, что ведь может приказать все что угодно, и его враг это выполнит. Минхо развернулся и посмотрел на нож в руке головореза. В этот момент связь разорвалась. — Сукин сын! — мужик набросился на него. — Стой! — Минхо успел остановить его, когда сам вжался в холодные прутья темницы, а рука с ножом застыла в нескольких сантиметрах от собственной шеи. Минхо лишь секунду думал. Он ведь простой человек. — Убей себя, — холодным тоном скомандовал Ли. — Что? Нет-нет-нет! — кричал головорез, когда неконтролируемо подносил к горлу нож. Рука пыталась сопротивляться, кисть дрожала, но такой магии невозможно было противостоять. Наверху слышались звуки битвы, и Минхо отвлекся, повернув голову на шум. Нож выпал из дрожащей руки головореза, но это его не остановило. Он обхватил ладонями шею Ли и вдавил его тело в решетку. — Только попробуй еще раз проделать свой фокус, — цедил он сквозь зубы. Минхо ударил коленом ему между ног, так что тот тут же согнулся. Ли казалось, что тот шум не нес в себе ничего хорошего. Он с ноги занес удар и, ухватившись за чужие плечи, врезал врагу в живот, после чего оттолкнул его стопой к стене, возле которой тот сполз на пол. Ли выбежал из темницы, не подумав, что может запереть того в клетке: шум на первом этаже волновал его гораздо больше. Минхо поднялся по лестнице и наткнулся на уже завершившуюся драку. Перед ним стоял запыхавшийся Чанбин, и чуть дальше находились остальные ребята. — Мастерски разобрались, — Чанбин отряхнул руки.             Несколькими минутами ранее…             — Куда дальше? — спросил Хёнджин, выглядывая из-за угла после того, как они поднялись из подвала, где находились жилые комнаты прислуги и кухня. — Направо. Там главные ворота, напротив них вход в подвал, — объяснил Джисон. — Пошли, — Хёнджин сделал шаг в коридор, когда никого в нем не обнаружил. — Я не пойду с вами, — сказал Джисон. — В смысле? Куда ты? — удивленно спросил Сынмин. — Мне надо увидеть его, — Джисон не собирался произносить слово «отец». — Я к вам присоединюсь позже. Уверен, что вы спасете Минхо, — он улыбнулся, поджав губы, и, не дождавшись никакого ответа, убежал в противоположную сторону. — Я боюсь подумать, зачем он хочет его увидеть, — волнительно произнес Чонин. — Вот и не думай. Нам надо Минхо вытащить, — Хёнджин потянул Чонина за руку. Как Джисон и сказал, возле главных ворот были стражники, но всего двое мужчин. Хёнджин жестами показал, что он подойдет к одному и усыпит, а Чанбин разберется со вторым. Старший кивнул. Хван вышел из-за угла и в одно мгновение оказался рядом со стражником, что стоял к нему ближе. Сиреневый туман полетел прямо тому в лицо, и мужчина упал. Второй стражник его заметил, но Чанбин вышел очень вовремя, подбежал к противнику и столкнулся с ним мечами. — Не встревай! — Хёнджин услышал голос Сынмина и отошел на пару шагов назад, несмотря на то, что очень сильно желал помочь. Но Чанбин хорошо сражался на мечах, к тому же каменный покров его кожи не давал ему пораниться. Он быстро справился со стражником, отправляя того в нокаут точным ударом рукоятки меча в висок. Чанбин не хотел убивать простого стражника, как и не хотел убивать того врага, напавшего на улице — добро в нем было сильнее чувства мести, однако на мгновение возмездие взяло верх, когда его лучший друг пострадал.             Сейчас…             — Ребята? — Минхо подошел ближе, не веря своим глазам, что они пришли за ним, рискуя своими жизнями. — Минхо! — Чонин первый подбежал и обнял его. Следом подошли Чанбин и Сынмин. Хёнджин стоял в сторонке. Он не хотел лишний раз навязываться: и так знал, что Минхо его презирал. — Хёнджин, — Минхо подошел к нему и притянул в объятия. — Я…рад, что с тобой все в порядке, — проговорил Хёнджин, кладя руки ему на спину. — А я рад, что вы все целы, — улыбнулся Ли, поглаживая плечи Хвана. И между ними тоже стерлась вражда, которая совершенно не имела никакого значения по сравнению с настоящей битвой против их истинного врага. — А это кто? — он удивленно посмотрел на Феликса, который все это время прятался в тени. — Феликс, — эльф слегка поклонился. — Отвечу на твой следующий вопрос. Я эльф. — Он помог нам. Он вылечил Сынмина, — Хёнджин обнял Сынмина за руку, вновь убеждаясь, что он здесь рядом с ним, а не на том свете. — Он спас Джисона, когда на вас напали Чистильщики, — поведал Сынмин. — Спасибо тебе, — поклонился Минхо. — А где Джисон, кстати? — в его сердце начала возрождаться тревога. — Он отделился. Сказал, что ему нужно увидеть лорда. — И вы его отпустили? — Минхо в шоке повысил голос. — Не к добру это, — он прикусил губу, начиная свое хаотичное движение по коридору. — Я пойду за ним, — остановился он. — Тварь! — из подвала выбежал тот головорез, что держал Минхо в заточении. Он набросился на него со спины, применяя на нем удушающий прием. Однако ему не удалось долго держать Минхо, потому что его горло пронзила стрела, в одно мгновение он попрощался с жизнью. Феликс, стоя в тени, хладнокровно пустил стрелу. Несмотря на его миловидное лицо и золотые веснушки, от которых веяло теплом, эльф обладал немалой решимостью, с которой он, недолго думая, мог убить своего врага. Минхо сделал глубокий вдох, когда захват вокруг его шеи ослаб. — Спасибо. Еще раз, — Минхо посмотрел на Феликса, который немного склонил голову, держа в руках лук в боевой готовности. Его улыбка поистине дарила умиротворение, стоило только взглянуть на нее. — Теперь за Джисоном, — сказал Чанбин. — Нет. Я пойду один, — остановил его Минхо. — Почему? Там могут быть еще Чистильщики или стражники. — Потому что только я смогу привести его в чувства и вернуть, если его захватят эмоции. Я справлюсь. Я научился применять свои способности, — убеждал Ли. — Я могу пойти с тобой. Мало ли что, — вызвался Феликс, выходя из тени. — Ладно, — согласился Минхо. — Тогда встретимся в том переулке, — Чанбин обратился к Феликсу, ведь тот знал, о каком месте говорил старший. — Будь осторожен, — Сынмин похлопал Минхо по плечу, и тот кивнул. Минхо понимал, что это не к добру. Что-то ему подсказывало, что сейчас Джисон мог натворить ошибок. Да, он говорил, что не способен убить Ёнхуна, но это было до того, как его тело стало готовиться к обращению. Возможно, с физическими изменениями приходит и изменение сознания, ведь зверь внутри начинает потихоньку бороться за первенство. Двигаясь по коридорам до кабинета Ёнхуна, Минхо и Феликс натолкнулись на несколько стражников, но все были без сознания, а точнее, мертвы. — Неужели это сделал Джисон? — мыслил вслух Минхо. Тела безжизненно лежали на залитом кровью мраморном полу. Ребята осторожно переступили через трупы и пошли дальше. И вновь они остановились, глядя на убитого стражника возле двери кабинета лорда. Из горла мужчины торчал нож. Если это сделал Джисон, то это значило, что его обращение уже скоро. Он сейчас во власти своих эмоций, не в состоянии мыслить здраво. — А-а-а! — крик вперемешку с рыком донесся из-за двери. Минхо как ошалелый ворвался в кабинет, обнаруживая лишь лорда, истекающего кровью, и распахнутое окно, возле которого стоял волк. — Джисон? — дрожащим голосом произнес Минхо, глядя в ярко-желтые глаза. — Нет, постой! — и волк выпрыгнул из окна. Благо кабинет находился на первом этаже, но сейчас Джисон вряд ли бы подумал о высоте, с которой собирался прыгать.             Несколькими минутами ранее…             Джисон уверенно шел к кабинету лорда. В нем все сильнее закипала ненависть, жар в теле обострился до такой степени, что рациональность мысли покинула его. Стражники на пути не были помехой. Джисон прытко уворачивался от ударов и резво прыгнул стражнику на шею, перерезая горло. Так он поступил с каждым, кто ему противостоял. Джисону не было их жалко, сердце не вздрогнуло, когда он убивал. Устранив последнего стражника, он зашел в кабинет, обнаруживая «отца» за рабочим столом. Тот поднял голову на внезапный шум. — Джисон? — мужчина подорвался с места. — Здравствуй, — скалился Хан. — Решил вернуться? — дрожащим голосом спросил лорд, а рука потянулась к ножу на столе. — Никогда! — отрезал Джисон. Он видел, как «отцу» страшно. — Готов убить даже сына? — Ты ведь с ними, с этими выродками, — парировал Ёнхун. — Да, потому что они мне больше семья, чем ты. Ах, да, ты ведь не мой отец даже, — смеялся Джисон. — Я так и думал, что твоя мать потаскуха! Не мог у меня родиться такой поганец, — язвил тот. — Не смей так говорить о моей матери! — крикнул Джисон. Ему было плевать, если лорд пытался задеть его, но он закипал пуще прежнего, когда речь заходила о его родной матери. — Да ты ее даже не помнишь. — Зачем тогда женился на ней, если такого плохого о ней мнения? — гневался Хан. В его венах начала закипать кровь от дикого жара; в конечностях появилась дрожь. — Она была дочерью одного из торговцев. В обмен на брак он продавал нам свой товар по сниженной цене. Это было выгодно. — Значит, тетушка врала мне, что вы любили друг друга? — И хорошо с этим справилась. Я был только рад, когда она умерла. Мне надоело притворяться любящим мужем. Но родился ты. Мне, конечно, нужен был преемник, но с тобой было столько проблем, — прыскал лорд, кривясь в отвращении. Джисону становилось откровенно плохо. Ему хотелось тошнить, хотелось упасть без сознания. Его тело начало содрогаться в конвульсиях. — Что с тобой? — лорд смотрел на него с ужасом в глазах. Хан не мог уже ничего ответить, когда кости в теле начали ломаться, заставляя кричать от боли. Шерсть покрыла всю кожу, не оставляя ни одного голого участка. Острые коричневые когти сменили короткие ногти. Джисон припал на четвереньки, не сопротивляясь первому в его жизни обращению. Это произошло довольно быстро, как и считал Бан Чан, заметив в Джисоне исключительную силу. Обращенный в волка Джисон лежал на полу и глубоко дышал. Через пару секунд он открыл глаза и медленно поднялся. — Джисон?! Боги! Да ты перевёртыш! — кричал лорд, отходя чуть дальше, но он был загнан в угол. Джисон поднялся на лапы, оскалился так, что хорошо было видно передние острые клыки. Нос морщился. Из пасти вырвался рык. — Не надо, прошу... — умолял лорд, но это его не спасает. Находясь в одной комнате с молодым перевёртышем, скорее всего, живым уйдет только зверь. Джисон в прыжке бросился на лорда, впиваясь острыми клыками ему в шею. Он вгрызался так сильно, что было слышно хруст позвонков. Отцепившись от мужчины, Хан оторвал кусок плоти. Лорд рухнул. Кровь хлестала, растекаясь по полу. Джисон действовал согласно своему инстинкту. Ёнхун представлял опасность, поэтому он его убил. Он еще не осознал, что именно совершил, потому что зверь внутри пытался взять верх. — Джисон? — послышался мягкий тембр голоса Минхо. Джисон обернулся, посмотрел в глаза полные боли и любви одновременно и выпрыгнул из окна. Он чувствовал, что ему надо бежать. Бежать туда, где его никто не сможет отыскать.             Сейчас…             Минхо с дрожащим сердцем подошел к безжизненному телу лорда и посмотрел на содеянное Джисоном. — Ох, Хани... — слезы хлынули из глаз. Минхо прекрасно помнил о том проклятье, что накладывается, если перевёртыш вкусит человеческую плоть. Джисон стал Одичалым. Он упал на ковер, закрыл лицо руками, пытаясь остановить поток слез. — Он обратился, — мыслил вслух Феликс, поднимая порванную в клочья одежду. Потом его взгляд упал на две половинки того, что ранее являлось кольцом. — Хм, занятная вещица, — заключил эльф, когда поднес две половинки друг к другу. — Что там? — хриплым голосом спросил Минхо, поворачиваясь. — Кольцо. Оно было сломано, но я соединил части, и оно снова целое. Заколдовано. Минхо поднялся с колен и подошел к Феликсу, выхватывая украшение из рук. Он осмотрел его. Да, оно точно принадлежало Джисону. Минхо сжал в кулаке кольцо и попытался сдержать новую порцию горьких слез.

***

            Джисон мчался сквозь лес. Зверь тяжело дышал, но сил в теле было предостаточно, чтобы пробежать еще пару километров. Внутри боролись две сущности — зверь и человек. Что я наделал? — думал Хан. Крупица человечности еще томилась внутри. Она хваталась за возможность взять верх, но у нее едва хватало сил. Зверь был сильнее. Он доминировал. Проклятье нельзя обратить. Ничто над ним не властно. Куда он бежал? Джисон не знал. Ноги сами несли его прочь. Прочь от друзей, от возлюбленного, от мира людей, к которому он больше не принадлежал.