The Crown

«Если вы думаете, что это счастливый конец,

вы не обращали внимания до этого на происходящее»

***

            Феликс вел парней в лес, совсем не далеко от границы столицы. Чанбин замыкал их колонну и больше следил за эльфом, чем за Минхо или дорогой, по которой они шли. Чанбин сначала немного осторожно отнесся к их новому знакомому, но вспомнив, как Феликс вылечил Сынмина, а потом — Минхо, он поменял свое мнение об этом светловолосом парне эльфийского происхождения в лучшую сторону. Феликс, на самом деле, относился к остальным с такой же заботой, как и Чанбин, просто показывал это иначе. И он еще не успел свыкнуться с новой компанией, поэтому был сдержан в своих эмоциях. Они подошли к стволу старого дуба. Минхо и Чанбин растерянно переглянулись. — Сейчас открою портал. Феликс коснулся коры дерева. Его веснушки, как и вены на его руках, загорелись золотым свечением, а в глазах стали танцевать зеленые искорки. Чанбин завороженно наблюдал за эльфом и за тем, как тот применяет свою магию. Пока что ему не доводилось видеть что-то подобное. Казалось, вокруг Феликса все мгновенно теплело, и на душе становилось спокойнее. Его аура затрагивала всех, кто находился рядом. Минхо был поражен, и Чанбин тоже не отставал, приоткрыв рот. Они смотрели сквозь тонкую завесу, видя совершенно иную местность. Зеленое поле, несколько домиков и эльфы. Это была малая часть того, что они смогли увидеть через проход овальной формы. Долина была огромной, возможно, даже шире этого полуострова. — Проходите. Я за вами. Минхо не медлил ни секунды и шагнул через портал. Оказалось, что это было немного щекотно. Тонкая прозрачная грань, которая напоминала водную гладь, обволакивала тело того, кто через нее проходил. Довольно необычное ощущение. Чанбин переглянулся с Феликсом, который качал головой в сторону портала и успевал оглядываться по сторонам одновременно. Со привык всегда быть настороже, являться тем, кто следит за всем и вся, но сейчас ему просто было необходимо довериться Феликсу. Тем более он видел Минхо через завесу. Тот жестом подзывал его к себе. Чанбин выдохнул и шагнул в долину. Феликс буквально запрыгнул в портал вслед за ним, после чего проход вмиг захлопнулся. — Я бы познакомил вас со своими братьями, но времени у нас на это нет, — эльф поджал губы, быстро шагая мимо домов, ведя за собой парней. Само собой эльфы не ожидали снова увидеть чужаков. Они вопросительно и грозно осматривали Первородных. Но никакой опасности от них не исходило. Конечно, долина — не проходной двор, но сейчас была такая ситуация, в которой эльфийские порталы сильно их выручили. Феликс бы не повел их по такому пути, если бы это было вне закона. Эльфы далеко не отшельники и не черствые существа. Испокон веков они помогали людям, жили бок о бок с Первородными, но война заставила их навсегда уйти в долину, дабы не быть истребленными Чистильщиками. Феликс остановился возле очередного дерева. На этот раз это был уже не дуб, но это дерево тоже было довольно немолодым. Касание ладони — и проход открылся как по волшебству. Но это и было в самом деле волшебство. Пройдя через портал, Минхо остановился и посмотрел на черный слой застывшей лавы. В сердце вновь начала томиться надежда, а уголки губ медленно поползли вверх, подрагивая: ему очень волнительно. Помнит ли его Бан Чан? А что если он откажет им помогать? Ему ведь совершенно необязательно это делать. Какое отношение Чан имеет к Джисону? Да, они оба перевёртыши, но есть ли Чану дело до одичалого перевёртыша? Минхо все равно не отступится, даже если придется умолять Бан Чана. Он их последняя надежда. Кто еще сможет привести Джисона, находящегося в обличье волка? Никто, кроме альфы. Бан Чан однозначно им являлся. Теперь путь возглавлял Минхо, никто из парней и не возражал. Темные земли по-прежнему пустынны и вселяли в странников некий страх. Даже Феликс немного насторожился и нахмурил брови. Наконец, показалось поселение. Парни чуть-чуть уплотнились, подойдя друг к другу ближе, чтобы между ними вряд ли смог кто-то встать. Минхо уверенно шагал вперед, направляясь к большому шатру. Его мало волновали грозные взгляды перевёртышей, которые даже в некоем удивлении наклоняли головы. — Что-то к нам зачастили Первородные, — послышалось откуда-то сбоку. — А это еще кто? Он другой, — говорили о Феликсе. У Феликса в глазах слабо заиграло зеленое пламя. Это от волнения — он не мог контролировать проявление своей магии. Если сравнить его долину и Темные земли, то можно смело сказать, что это два полностью противоположных по энергии места. В долине ощущалось тепло, спокойствие и защита. Здесь же Феликс впервые чувствовал себя подавленно. Несмотря на жар, исходящий от земли, по коже проходились мурашки. Чанбин заметил на лице эльфа испуг и подошел к нему ближе. — Все будет хорошо. Они нас не тронут, — тихо проговорил он, глядя во встревоженный взгляд Феликса. Чанбин лишь на секунду прикоснулся к ладони Феликса, еще даже пальцы не успел согнуть, как эльф тут же крепко сжал его ладонь. Чанбин слегка удивился, но он ведь сам хотел сделать то же самое. Минхо дошел до шатра. Перед ним встал один из перевёртышей, который охранял вход. Он был на голову его выше, но Минхо это не смущало. Он сурово посмотрел в глаза напротив. — Мы пришли к Бан Чану. У нас к нему очень важное дело, — серьезно сказал Минхо. Перевёртыш оценивающе оглядел всех прибывших и зашел в шатер. Ли облегченно выдохнул, опустив голову. Ему с трудом далось так уверенно держаться. Через минуту из шатра вышел Бан Чан. Он удивленно вскинул брови, а после свел их к переносице, хмурясь, когда увидел Феликса и Чанбина. Альфа по-прежнему встречал гостей с оголенным загорелым торсом, покрытым сажей. Он потер шею, потом выпятил вперед грудь, сводя лопатки вместе и делая глубокий вдох. Бан Чан подошел к Минхо, разминая шею. Кажется, что у него хрустнуло несколько позвонков. Он встал напротив и громко вздохнул. — Ну, что на этот раз тебя привело сюда? Путь неблизкий все-таки, — слегка усмехнулся альфа. — Не вижу твоего друга с тобой. — Я… Мы… — запинался Ли, — ...не потратили много времени, добираясь сюда, — он улыбнулся. Бан Чан ждал, пока Минхо поведает ему причину своего прибытия. Он сложил руки на груди, так что можно было лучше рассмотреть рельеф его напрягшихся плеч. Чанбин как раз-таки и уставился на альфу, поражаясь его форме. — В общем, не буду тянуть. Джисон... Он в беде. Он обернулся и убежал. Мы знаем, где он, но только ты можешь привести его обратно домой, потому что у вас эта...ментальная связь или что там, — Минхо покрутил руками вокруг головы. Бан Чан озадачился, так что меж бровей залегла складка, и посмотрел на каждого из парней по очереди, а потом вздохнул и сказал: — Зачем мне с ним общаться? Если он обратился, то, как я и сказал, он должен был вернуться в человеческий облик довольно скоро. Он, наверное, просто сидит где-то голодный и мерзнет. — Вряд ли он обратился обратно, — Минхо свесил голову. — Он, конечно, сильный, но не настолько. Первое обращение отнимает много энергии. — Нет. Дело не в этом, — Минхо до самого конца не хотел говорить Чану, что Джисон стал одичалым. Он ведь тогда не поможет им. Хотя он в любом случае потом узнал бы об этом. — А в чем? Выкладывай как есть. Он убил кого-то, будучи волком? — на этих словах у Минхо опустились и плечи. — Да... — обреченно произнес он. — Тогда мне нечем тебе помочь. Его не вернуть, — Чан помотал головой. — Подожди. Нам нужно только одно, чтобы ты привел его. Он ведь должен послушаться, ты же альфа. Верно? — Чан скептически отнесся к сказанным Минхо словам. — Допустим. Но я никогда не выходил на контакт с одичалыми. — Знаешь, до некоторого времени наш друг не мог ментально общаться с перевёртышами, но он связался с Джисоном. Он бы, возможно, и сейчас смог, только вот со зверем общаться умеешь только ты. Может, и твои способности распространятся дальше тех рамок, которые ты считал лимитом своих способностей? — у Минхо откуда ни возьмись появился дар убеждения. И Чан хоть и кривился, озадачиваясь, но манипуляции не почуял. — Пожалуйста, — Минхо умоляюще посмотрел на альфу. Тот щелкнул языком и тяжело вздохнул. — Вы ведь не отстанете. — Ты наша последняя надежда. — Хорошо. Я приведу твоего Джисона. Но что ты будешь дальше с ним делать? Неужто собрались проклятье снимать? — усмехнулся Чан, поражаясь их наивности. Минхо переглянулся с парнями, которые, в свою очередь, плотно жались друг к другу, а точнее, Феликс прижимался к Чанбину. — Остальное — наша забота. Может, мы и найдем, как снять проклятье. Кто знает? Какое-то время назад я не знал, что могу приказывать одним лишь взглядом. Я и ума приложить не мог, что существует магия, — Минхо начал маячить перед Бан Чаном, и у него снова появился взгляд безумца. — Прозрачные завесы? Бум! — он сымитировал руками взрыв. — Люди, умеющие превращаться в волков? Ваа! — он открыл глаза настолько широко, насколько это возможно. Чан с опаской смотрел на медленно сходящего с ума Минхо. Чанбин и Феликс тоже немного за него заволновались. Ли резко остановился напротив альфы и подошел к нему вплотную. — Все, о чем я сейчас сказал, было для меня сказками. Страшилками на ночь, — Чану сейчас казалось, что Минхо начал подавлять его своей напористостью и мощной харизмой. Из него бы вышел неплохой альфа, если бы он был перевёртышем, подумал Чан. — И это проклятье сравнимо со сказкой. Нет ничего необратимого. В мире существует баланс. Если все твои перевёртыши за ночь станут одичалыми, как думаешь, баланс сохранится? Он рухнет. Вселенная либо будет пробовать его восстановить, либо в мире начнется хаос, — закончил Минхо. Он явно смог впечатлить Бан Чана своей речью. — Не думаю, что данное проклятье привносит баланс. Так ты нам поможешь? — Да. Минхо облегченно вздохнул и запрокинул голову, прикрывая глаза. Парни сзади, казалось, тоже расслабились, услышав утвердительный ответ. — Тогда идем? — спросил Минхо. — Дай пару минут. Я не могу просто взять и уйти. Надо оставить кого-то за главного. — Да-да. Хорошо, мы тут подождем, — Минхо улыбнулся, а на лице Чана и мышца не дрогнула. На нем появлялась улыбка только тогда, когда он смеялся над Первородными. Альфа подошел к тому перевёртышу, который стоял возле шатра, и кратко описал всю ситуацию. Тот кивнул, низко склонив голову. — Поскорее бы уйти отсюда, — тихо произнес Феликс. — Они нас не тронут, если ты волнуешься об этом, — успокаивал Минхо. — Я понял. Но энергетика здесь неприятная. И моя магия шалит. Не зря это место называется Темными землями. Здесь, и правда, жутковато. — Ну что? Пошли. Где Джисона искать? — Дикие земли знаешь? — Минхо сам не был уверен в названии той местности, но так было написано на карте. — Те, что необитаемы? Знаю, но что там мог забыть Джисон? — Мы думаем, что туда сбегаются одичалые. Не более чем догадка, — Минхо пожал плечами. Они двигались на выход из Темных земель. — И как ты себе представляешь ситуацию, если я столкнусь с целой стаей таких невменяемых? Может, вы со всех разом проклятье снимите, а? — Чан остановился и вскинул брови. — Я не думал, что они тронут тебя. Ты ведь альфа. Они признают твой авторитет. Ты попросишь их отступить, и приведешь за собой только Джисона, — наивно верил Минхо. — Думаешь, это так просто? У них, небось, есть свой альфа, раз их тянет туда, — Чан с рыком выдохнул. — Я не хочу, чтобы ты себя подвергал опасности, но, может, все обойдется. — Слабо в это верю, — огрызнулся Чан, начиная вновь идти. Теперь Минхо тревожился еще и за жизнь Бан Чана. Не обрекал ли он его на погибель? Ведь никто не знал, что могут вытворить одичалые. Чан вторгнется на их территорию, как когда-то Минхо и Джисон вторглись на территорию Бан Чана. Но если он мог мыслить рационально, то те звери — нет. Неизвестность пугала. Но Чан уже не мог отступить и проявить трусость. В нем просто не заложено такого поведения.

***

«Самое отважное, что мы сейчас можем — это смотреть правде в глаза»

            Те, кто остался в замке, сидели в библиотеке и просматривали большое количество книг, отчаянно пытаясь найти любую информацию о проклятье. Но больше всего их интересовало то, как его можно обратить. Пока Чонин искал на стеллажах книги о магии, Сынмин и Хёнджин листали эти книги в поисках ответов. Результат был плачевный, потому что о проклятье не было написано ни в одной книге. Сынмин устало вздохнул, откладывая в сторону очередную книгу. Чонин подбежал и положил на стол перед ними еще стопку книг, а потом забрал те, что уже были просмотрены. Хёнджин с грустью посмотрел на возлюбленного. — Минни, есть только один способ вернуть Джисона в преж- — Не говори, — отрезал Сынмин, не поднимая взгляд. — Я еще и не договорил, — у Хёнджина был низкий и довольно спокойный голос, хотя говорить об этом было больно. — Нет. Никакой черной магии. Мы найдем выход. В конце концов, может, Минхо своими способностями сможет вернуть его в человеческое обличье, — Сынмин совершенно не верил в то, что говорил. Он догадывался, что Хёнджин прав. Но ему было больно, больно до обливающегося кровью сердца, признавать это. — Но если иного выхода нет? — Хёнджин не переставал смотреть на Сынмина. А тот специально не поднимал головы, потому что знал, что если посмотрит на Хвана, то не сдержит слез, не сдержит эмоций. — Минни… — Что? — Сынмин не сдержался и посмотрел. Глаза действительно пребывали на мокром месте, а руки, держащие раскрытую книгу, дрожали. — Я хочу помочь, — Хёнджин забрал из рук возлюбленного книгу и отложил в сторону. Он взял его ладони в свои. — Может, хоть раз черная магия будет задействована во благо, — он мягко улыбнулся, но губы начинали дрожать. — Ты понимаешь, сколько нужно энергии, чтобы разрушить такую древнюю магию, как это проклятье? Ты осознаешь, что это истощит тебя? Нет? Я вот прекрасно это понимаю. И я не могу позволить тебе умереть, — Сынмин не хотел выдергивать ладони из захвата, но тело почему-то само отстранилось. Однако Хёнджин не выпустил его руки. — Я об этом не думаю, потому что понимаю только одно — у нас нет другого выбора. Оставить Джисона в шкуре волка? И он будет у Минхо на привязи всю жизнь сидеть? Сомнительно. Отпустить Джисона на волю? Подозреваю, что Минхо сиганет с обрыва. Ты видел его взгляд сегодня? Эта одержимость любимым человеком. Она может показаться нездоровой, но я считаю, что это показатель истинной любви. Как наша, — закончил Хёнджин. И на последних словах Сынмин вырвал ладони и покинул библиотеку, громко захлопнув дверь. Чонин подошел как раз тогда, когда маг вылетел из помещения. — Что с ним? — Чонин все на самом деле слышал. Он и сам догадывался о предложении Хёнджина. — Ему нужно кое о чем подумать, — сухо ответил Хван, бессмысленно хватая из новой стопки книгу. Он не найдет там никакого решения. Хёнджин и его умение обращаться с черной магией — единственное решение.             Сынмин редко давал волю своим чувствам. Он так плакал лишь однажды, когда расстался с Хёнджином. Ему было больно после этого. Он думал, что совершил ошибку. И сейчас, когда у них все наладилось, черная магия вновь хочет их разделить. Он ворвался в свою комнату, хлопнул дверью и сел на край кровати. Он что-то невнятно прорычал, когда тянул пряди волос на голове, плача. Еще ничего не произошло, а он уже оплакивал Хёнджина. Ему даже было глубоко все равно на то, что он сам испытает неимоверную боль, которая сравнима только с ножом в сердце, если Хван уйдет из жизни. Сынмин, скорее, надеялся, что он не выдержит и покинет этот мир вслед за ним. Потому что он бы и не смог жить дальше без него. Даже находиться на расстоянии было тяжело, но Ким хотя бы знал, что Хван жив. А при том раскладе, который предлагал Хёнджин, Сынмин не сможет ужиться с мыслью, что его любимого больше нет. И если его не убьет пронзающая все тело боль и разбитое на части сердце, то вот он точно спрыгнет со скалы. С той самой скалы, на вершине которой находился его дом. Это лучше, чем жить в муках и скорбеть каждый божий день. Это уже будет не жизнь, а живая смерть.

***

            Чан обратился на глазах у парней. Штаны треснули по швам и разлетелись в клочья. Все смотрели на волка с опаской. Черная шерсть, огненно-красный взгляд. А по размерам зверь был выше пояса. Даже Джисон не показался Минхо таким огромным. Чан однозначно был альфой. — Приведи его в домик у реки недалеко от столицы. Он там единственный. Сложно не заметить, — сказал Минхо. Чан зарычал, так что клыки обнажились, и метнулся в лес. Чонин мог позавидовать его скорости или даже составить конкуренцию. Нет. Волк очевидно был быстрее. — Надеюсь, он меня понял. — А нам что делать? — поинтересовался Чанбин. — Вернемся. Соберем остальных и пойдем в тот домик. Я там раньше с друзьями бывал, когда мы рыбачили. Хижина довольно просторная. Там есть пара отдельных комнат. — А Джисона ты куда посадишь? Кровать ему предложишь? Не думаю, что он пойдет на контакт, — сомневался Чанбин. — Я прикажу ему заснуть. Так я его усмирю, а дальше будем думать. — Думаешь, подействует? — Пока не попробую, не узнаю, — Минхо пожал плечами. — Веди, Феликс, — Чанбин мягко похлопал эльфа по плечу, так что тот смущенно улыбнулся. Покинув Темные земли, Феликс стал чувствовать себя лучше, ощущая контроль над своей магией, которая до этого тревожно билась внутри.             Чан бежал в Дикие земли. Он был уверен, что почует Джисона, потому что еще тогда запомнил его запах. Ему было жаль, что тот в свое первое обращение попал под действие проклятья. Джисон ему приглянулся. Он бы, может, хотел видеть его среди своих, но прекрасно понимал, что тот никуда не уйдет от Минхо. Теперь он был в этом полностью убежден, увидев, что Ли готов на все, лишь бы быть рядом с ним. Для волка расстояние до Диких земель не кажется таким уж большим. Зверю не нужно делать множество привалов, поэтому километры преодолеваются довольно быстро. Чану не страшно, лишь, может, немного волнительно, потому что он не знал, чего или кого там ожидать. Он надеялся, что Джисон сразу ему попадется. Он включит внутреннего альфу, подействует на Хана своей аурой и уведет подальше оттуда. Приближаясь к нужному месту, Чан почувствовал резкое изменение в энергетике. Повсюду валялись скелеты убитых животных, а кое-где даже людей. Альфа осторожно ступал по сухой земле. Под лапами хрустели кости, а над головой не было видно солнца. Шорох справа насторожил Чана, и он остановился, прислушиваясь. Теперь слева. Спереди. Казалось, его медленно окружали. Из теней показалось несколько пар желтых глаз. Чан попятился назад, посматривая на одичалых, что подходили ближе. Они гораздо меньше, чем Чан, но в таком количестве могли бы совершить успешное нападение. Один против десятка. А может, даже больше. Не равная битва. Чан почуял едва уловимый знакомый запах, но пока не мог определить, откуда именно он исходил. Мешали чужие запахи. Волки начали рычать, когда оказались в трех метрах от Чана. Они скалились, и из их пастей текла слюна, как у бешеных. И, как Чан и считал, у одичалых был свой альфа, и он сейчас смотрел прямо на него. Шерсть темно-коричневого окраса, глаза цвета золота. Они смотрели друг на друга и рычали, обнажая клыки. Вот сейчас становилось немного боязливо. Чан был на чужой территории, он для этих волков добыча, которая добровольно пришла в свирепое логово кровожадных монстров. Каждый ли, кто находился здесь, сделал выбор стать одичалым? Или кто-то, как Джисон, совершил ошибку, лишь на секунду поддавшись зверю? Сейчас это было совершенно неважно. Важно было найти Джисона. И Чан изо всех сил пытался снова уловить его запах, но вот только запах альфы перекрывал все остальные. Чан прорычал громче, сделав маленький шаг вперед. Альфа одичалых был почти такого же размера. Чан включил своего внутреннего зверя настолько, чтобы волк перед ним, наконец, склонил голову и прижался к земле. Те волки, которые окружали альф, звонко лаяли и рычали, но не приближались. Чан напирал своими феромонами альфы, и волк перед ним начал медленно опускаться на землю. Когда альфа одичалых лег, то лай затих. Чан оглядел каждого. Все склонили головы. Он начал принюхиваться и пошел на запах Джисона. Тот стоял среди остальных с опущенной мордой. Когда Чан подошел к нему вплотную, то зарычал на него, показывая превосходство, а также говоря, что ему нужно идти с ним. Пока Чан не покинул территорию одичалых вместе с Джисоном, волки были во власти его мощной ауры альфы. Но как только они убежали достаточно далеко, те звери освободились из плена его чар и продолжили свое проклятое существование. Из недр леса послышался продолжительный вой всей стаи одичалых.

***

«Многое может случиться между "сейчас" и "никогда"»

            Хёнджин дал Сынмину достаточно времени, чтобы тот успел поплакать, и теперь больше не мог сидеть на одном месте. Он припечатал книгу к деревянному массиву стола и встал, после чего направился к двери. Чонин услышал, как Хван сильно ударил твердой обложкой по столу, и тут же прибежал, чтобы узнать, все ли в порядке. — Ты куда? — Сынмина проведать. — А как же поиск оборотного заклинания? Или того, что мы тут вообще ищем, — Чонин хмуро посмотрел на огромные стопки книг. — Мы ничего не найдем, — сухо ответил Хван и вышел. Хёнджин постучал в дверь спальни Сынмина, а потом приоткрыл ее. Ким сидел, согнувшись, и держался за голову. Он уже перестал плакать, но последствия сказались на его лице — красные щеки и нос, влажный взгляд, мокрые дорожки от слез. Он медленно поднял голову на возлюбленного и проследил за ним, когда он усаживался рядом. Хёнджин робко накрыл ладонью колено Сынмина, поглаживая. Тот всхлипнул, а потом утер лицо рукавом мантии. — Минни, ты ведь понимаешь, что это сработает, — начал Хван. — Что за самопожертвование? — возмутился Ким. — Почему нам нельзя быть вместе? Почему? Что за проделки судьбы? — причитал он. — Мы вместе, — Хёнджин придвинулся вплотную и приобнял Сынмина за талию другой рукой. — Это несправедливо, — заныл он, смотря на руку Хвана на своем колене, а потом накрыл ее своей ладонью. — То, что случилось с Джисоном, тоже несправедливо, — Хёнджин вздохнул. — Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой. Я прошу не ради себя. Ты должен жить. Ты не можешь так скоро умереть. Потерять тебя — это навсегда погасить солнце. — Ты драматизируешь, — Хван слегка усмехнулся, улыбнувшись, но во взгляде стояла грусть. — Нет, — Сынмин повернулся и посмотрел на возлюбленного взглядом полным горечи. — Ты — яркий луч в моей жизни. Ты — великолепный, талантливый, полный энтузиазма и стремления жить. Почему? Почему ты хочешь так с собой поступить? — А кто сказал, что я хочу? Я просто знаю, что только черная магия способна снять такие древние чары, потому что она тоже уходит далеко в прошлое. Само проклятье и было создано с ее помощью. Светлая магия, как твоя, на такое не способна. Это проделки чернокнижников. Они могут как наложить проклятье, так и снять его, — объяснял Хван с безмятежностью на лице. — Так давай найдем другого чернокнижника, — Сынмин схватился за запястье Хёнджина. — Я других не знаю, — он пожал плечами. Ким снова опустил голову, его грудь начала едва заметно дрожать. — Минни, — Хван дотронулся до щеки Сынмина и повернул его лицом к себе, — я люблю тебя. И я надеюсь, что ты будешь рядом со мной до самого конца, потому что тоже меня любишь, — Хёнджин пытался не плакать, но глаза вот-вот становились на мокром месте. — Я люблю тебя, но я не хочу тебя отпускать, — он помотал головой, отрицая возможное будущее, но Хван остановил его, касаясь ладонями обеих щек. Хёнджин утянул возлюбленного в протяжный поцелуй. Он не хотел сейчас это обсуждать, потому что все уже решил, как когда-то Сынмин решил с ним расстаться, не спросив. Хван хотел побыть с ним как можно дольше, пока никто из парней не вернулся. Сынмин схватился за рубашку парня и обнял за талию. Этот поцелуй пробирал до дрожи. Ким не сдержался, и слезы снова начали литься из его глаз. — Ты чего? — улыбнулся Хван, смахивая слезинки с уголков глаз любимого. — Не могу не думать о завтрашнем дне. — Я сейчас рядом с тобой, — он заглянул Сынмину в глаза. — Я могу помочь притупить твои переживания. Только скажи. — Хорошо. Давай, — согласился Ким и прикрыл глаза. Хёнджин нежно погладил щеку возлюбленного, передавая едва уловимый импульс. На сердце Сынмина постепенно становилось спокойнее, его отпускала тревога. И когда он открыл глаза, то уже не хотел больше плакать, глядя на Хёнджина. Сынмин положил руки ему на шею и утянул на кровать за собой, попутно целуя. Хван оказался сверху, его растрепанные волосы спадали вниз: он так и не собрал их обратно. Сынмин не хотел отстраняться, хотел чувствовать мягкие губы Хвана на своих. Он так скучал по нему, по их близости. Почему когда у них только все наладилось, происходит что-то, что непременно их разъединит? Хёнджин поднялся и стал расстегивать свою рубашку. Сынмин смог стянуть с себя мантию и тоже стал избавляться от рубашки. Хван изменился за те годы, что они не виделись. Тело стало более крепким, а мускулы — рельефными. Понятное дело — Хёнджин же занимался танцами. Сынмин же был стройным, но с менее выраженной мускулатурой. Но это было совершенно не важно, ведь любили они друг друга не за внешность, а за те чувства и эмоции, что пробуждали друг в друге, за поддержку и заботу, которыми были наполнены их отношения. Парни вновь соединили губы, отдаваясь самому страстному в их жизни поцелую. Они едва касались друг друга своими телами. Хёнджин не спешил полностью ложиться на Сынмина. Они нежились в этом моменте, который принадлежал только им двоим. Ким водил руками по спине Хвана, прощупывая каждую мышцу, что напрягалась под его прикосновениями. После чего он сжал ягодицы возлюбленного, прижав его к себе. Хёнджин не устоял на руках и припал к торсу Сынмина. Они оба возбудились от этих ласк. И сейчас они уже не были подростками, поэтому хотелось большего, чего у них еще никогда не было. Хёнджин-то был опытен в этом плане, а вот Сынмин — нет. «Ты этого хочешь?» — спросил Хёнджин, заглядывая парню в глаза. «Да.» — ответил Сынмин. Слова излишне, когда они буквально могли обмениваться друг с другом мыслями. Любовь передавалась взглядом. Хёнджин встал и снял с себя штаны, а потом помог Сынмину избавиться от оставшейся на нем одежды. Ким не волновался, потому что Хван притупил в нем проявление тревоги по любому поводу. Возможно, было немного неловко и боязливо, но лишь потому, что это его первый опыт. Но на самом деле Сынмин давно мечтал стать с Хёнджином еще ближе. Он знал, что Хван ему не навредит. Знал, что он окружит его заботой. По-другому никак. Хёнджин вновь навис над Сынмином и погладил его по щеке. «Может быть больно.» «Я тебе доверяю.» — Сынмин прикрыл глаза, когда Хёнджин так нежно огладил его щеку и провел большим пальцем по губе. Хван приподнялся и провел обеими ладонями по торсу Кима, ведя их к паху. Их члены твердели с каждой минутой, пока они предавались этой прелюдии. Хёнджин медленно развел ноги Сынмина и приподнял одну, придерживая за бедро. Он начал выцеловывать ему внутреннюю сторону бедра. И с каждым новым нежным прикосновением Ким дышал все чаще и глубже. Хван мечтал доставить ему такое удовольствие и сейчас был готов на все, лишь бы его возлюбленному понравилось, и это отвлекло его от мыслей о неизбежном будущем. Сынмин слегка ерзал на постели. И когда Хёнджин обхватил рукой его член, он коротко простонал. Хван медленно водил по стволу вверх-вниз, собирая с головки естественную смазку. «Сейчас может быть неприятно. Попробуй не зацикливаться на этом. Дальше будет лучше.» — нежно проговорил Хван. Сынмин кивнул и запрокинул голову на подушку. Той же рукой, которой Хёнджин водил по члену, он дотронулся до упругого колечка мышц. Небольшое количество смазки на его пальцах позволило ему протолкнуть один палец, а затем — второй. Сынмин напрягся, но Хёнджин поместил свободную руку парню на грудь, а потом спустил на живот. Ким схватился за его руку и крепко сжал. «Не больно?» — Сынмин в ответ помотал головой, а потом задышал чаще, когда Хёнджин начал водить пальцами внутри чуть быстрее. Хван готовил Кима не спеша. Аккуратно растягивал стенки. Он видел, как член Сынмина подрагивал, когда он глубоко вводил свои длинные пальцы. Хван лег рядом с парнем, продолжая дарить приятные ощущения, и оставил на груди мягкий поцелуй. Сынмин протянул к Хёнджину руки, зарылся пальцами в его светлые волосы и дотронулся до плеча: хотел обнять и прижать всего к себе. То, что Хван с ним делал, было за гранью реальности, в которой жил Ким. Магия внутри танцевала, приятно щекоча нервные окончания. «Я хочу поцеловать тебя.» — сказал Сынмин. Хёнджин вытащил пальцы и забрался на Сынмина, сцепляя по его просьбе их губы в протяжном поцелуе. Хван целовал так чувственно и нежно, будто касался губами чего-то, а точнее, кого-то самого драгоценного в своей жизни. Оно так и было. Сынмин обладал хрупкой душой, как и Хёнджин в какой-то степени, но вместе они дополняли друг друга, становясь сильнее. Несмотря на яркую и порой дерзкую личность, Хван становился деликатным и сентиментальным рядом с ним. Становился самим собой. Только перед Сынмином он мог раскрыться полностью. Поцелуй и сопутствующие ласки распаляли возбуждение. Хёнджин навис над Сынмином, рассматривая его улыбку и прекрасные глаза, в которых едва плясали голубые огоньки. «Готов?» «Да, Джинни.» Хёнджин аккуратно держал парня за бедро и медленно проникал в него. Он мгновенно припал к телу Сынмина, когда вошел на половину, продолжая раскрывать его шире. Ким тонул во всех этих незнакомых ощущениях. Внутри создалось жжение, но поцелуй Хёнджина, оставленный на его шее, отвлек. С каждым толчком Хван дотрагивался влажными губами до бархатистой кожи возлюбленного. Сынмин обвил руками его шею, прижимая к себе ближе. Непривычные ощущения отступили на второй план. Оба стонали в наслаждении. Хёнджин набирал скорость, как только чувствовал все больше свободы. Тело Сынмина положительно отзывалось на все, что проделывал с ним Хёнджин. Он тонул в его заботе и любви. От такой страсти на их телах проступили капельки пота. Когда Хёнджин почувствовал приближение своей разрядки, он стал заходить до конца и ненадолго останавливаться, потому что тело пробирала дрожь, а ноги постепенно становились ватными. Тепло растеклось внутри Сынмина. Хёнджин уткнулся носом ему в шею и опалил кожу горячим дыханием. Хёнджин пробрался рукой к члену возлюбленного, желая довести его до финальной точки. Ким содрогнулся под телом Хвана, впиваясь короткими ногтями в его плечи. Сынмин с трудом разлепил веки, чтобы потом притянуть к себе Хёнджина и соединить их губы. «Спасибо тебе.» — он убрал прядки волос Хвану за ухо. «Я люблю тебя.» — и Хёнджин вновь прильнул к чужим губам. Ему сложно было оторваться. «Прости меня.» «Я на тебя не в обиде и не злюсь.» Теперь из глаз Хёнджина посыпались слезы. Он опустился и спрятал лицо возле шеи возлюбленного. Его грудь дрожала, когда он выпускал наружу все свои эмоции. Сынмин гладил его по спине, прижимая к себе. Хотел бы он забрать Хёнджина в себя, укрыть от того, что ему предстоит испытать. Хван не заслуживал такой смерти. Но он сделал свой выбор. Он хотел помочь, спасти того, кто стал ему другом. Хёнджин думал, что таким образом он, возможно, искупит свои грехи. Хотя кто в этом мире не безгрешен? После того как Хёнджин успокоился, оба парня легли под теплый плед, продолжая нежиться в объятиях друг друга. — У тебя есть мечты? — спросил Хван. — Никогда не задумывался. — Ну, вот подумай сейчас, — он переплел под пледом с Сынмином ноги. — Возможно, я бы хотел увидеть земли за пределами полуострова. Мои братья рассекают море. Они постоянно рассказывали мне истории из своих путешествий. Это было захватывающе. — Знаешь, я тоже этого хотел, — Хёнджин улыбнулся. — Пообещай мне, что не останешься здесь и отправишься исполнять свою мечту. — Я никуда без тебя не уйду, — Сынмин разглядывал лицо Хёнджина. Взгляд парня тут же поник. — Минни, я вряд ли смогу составить тебе компанию. Просто пообещай, что ты продолжишь жить. Без меня. Ты не должен останавливаться, — Хёнджин нашел под пледом его ладонь и переплел с ним пальцы. — А если мое сердце само остановится? — Оно не может. Ты сильный. Разве я единственный, кто держит тебя в этом мире? — Да, — утвердил Ким, на что Хван поразился. — Без шуток. Без драматизма. — Минни, прошу. Просто сделай мне одолжение, — настаивал Хёнджин. Сынмин тяжело вздохнул. — Хорошо. Если тебе так спокойнее. Хорошо. Я постараюсь, — ему сложно далась ложь. Но Хван, казалось, поверил, сделав глубокий вдох, успокаивая дрожащее сердце. — Не пора ли нам вернуться к Чонину? Он, наверное, скучает там. И парни, может, вернулись, — сказал Сынмин. — Еще пару минуточек, — Хёнджин прильнул ближе, погружаясь в ощущение тепла чужого тела. — Конечно, — Сынмин забрал его в свои объятия.