Глава 22
2 июня 2023 г., 18:36
— с чем прошедшим? — со всем прошедшим
Драко ещё раз стукнулся головой об пол, и устало открыл глаза. Вокруг мельтешили ноги. Свет утреннего солнца пробивался через окна под потолком, и Малфой поморщился. — Драко, прости, — чертыхнулся Блейз, — тряхнуло несладко. Вой Парвати Патил оглушил его. Она упала на пол и не столько зарыдала, сколько закричала. — Мадам Помфри, дайте ей успокоительное зелье! — Лаванда опустилась на колени и оказалась на одном уровне с однокурсницей. — Скорее! Мадам Помфри, не задавая лишних вопросов, сунула Браун в руки пузырек. У неё была забота посерьёзнее. — Сколько времени прошло с момента, как ему оторвало ноги? — быстро спрашивала она, пока Рон и Дин грузили мертвенно бледного Финниганна на койку. — Минуты три, — запыхавшись, ответил Уизли. — Мадам Помфри, можно ли что-нибудь… — Забини, займись остальными, осмотри их, — перебила Помфри, обращаясь к Блейзу. — Все зелья в подсобке, если что нужно, бери, не спрашивая. Она отгородилась ширмой, закрывая от лишних глаз себя и истекающего кровью Симуса. Дина Томаса вырвало. — Выпей это, Парвати, — умоляла Лаванда подругу, отталкивающую её руку. Джинни Уизли, не церемонясь, схватила Патил за хвост и откинула голову назад. Та, казалось, этого даже не заметила. — Вливай. Гермиона поддержала Драко, у которого голова кружилась так, что он не осознавал, где верх, а где низ. — Я в норме, — повторил он раз десятый. — Просто немного ударился головой. — У тебя кровит, — зло одернула его Гермиона и взмахнула палочкой. За его спиной возникло диагностическое заклинание. — Грейнджер, отойди, — распорядился Блейз, появившийся из подсобки. — Нужно заклинание получше. Драко заметил, что щеки Гермионы вспыхнули, но она покорно отошла на несколько шагов в сторону. Когда дело касалось его, она была почти ребенком. Уголок его губы дрогнул. Пока Блейз изучал новую шкалу состояния Драко, за дверью послышался хлопок, и в лазарет ввалился Невилл Долгопупс. Он споткнулся и упал ничком. Следом за ним в дверях появилась Лавгуд в разодранной мантии. Она держала руку у уха, и по её кисти к локтю струилась дорожка крови. Поттер и Ромильда Вейн придерживали прихрамывающего Смита. Рядом были Терри Бут, Ханна Аббот и ещё несколько пуффендуцев. Процессию завершал Нотт, не затыкающийся ни на секунду. — Я не понимаю, Поттер, ты считаешь выше своего достоинства отвечать на мои вопросы? — негодовал он. — Я спрашиваю ещё раз: на кой хер ты меня потащил, если ты не знаешь, где она? Лицо Блейза приняло озабоченное выражение. Они с Драко переглянулись. Пэнси среди прибывших не было. — Я повторяю тебе, Нотт, — нетерпеливо отозвался Гарри, при помощи Рона погружающий Захарию на кровать, — я обыскал, что успел. Грюм велел переноситься. Я сам бы. я… Он не нашел, что сказать и устало опустился на койку рядом. Его очки треснули, но он, кажется, этого не замечал. Озабоченная Гермиона поправила их заклинанием. Поттер рассеяно поблагодарил её. — Дружище, у тебя сильное сотрясение, — заметил Блейз, оторвавшись наконец от шкал Драко. — Выпей это, к вечеру будешь почти здоровым. — Почти? — с подозрением переспросил Драко. — Ну, полностью здоровым ты никогда не был, — иронично ответил Забини. Драко закатил глаза, но это вызвало очередной приступ головокружения, и он, ойкнув, плотно прикрыл веки. Вытянув руку, он попытался нащупать на тумбочке зелье, которое ему дал Блейз, но нечаянно столкнул его вниз. Звука разбитого стекла не последовала. Чья-то мягкая рука вложила пузырек Драко в руку. Он знал, чья. — Лучше залпом, — посоветовала Гермиона. — Не помню ни одного приятного на вкус зелья. — А как же любовное? — усмехнулся Драко. Даже с закрытыми глазами он был уверен, что Гермиона закатила свои. — Оно мне не нужно. — Тогда я не понимаю, как ты со мной это всё сделала, — вполголоса пошутил он. Впрочем, она была права. Зелье на вкус было как прогорклое масло. Поморщившись, Малфой отставил склянку. Почти сразу же давление в висках прекратилось. Плач Патил стих, и барабанные перепонки пришли в норму. Драко осторожно приоткрыл один глаз. Мир почти не шатался. На него смотрело встревоженное лицо Гермионы. Он резко сел на кровати. — Драко, ты… — начала было она, но он жестом её остановил. Пошатываясь, Малфой повернулся к Поттеру. — Где Грюм? — требовательно спросил он. Поттер, казалось, был глубоко в своих мыслях и вынырнул неохотно. — Судя по всему, все ещё там. — У кого четвертый портал? Он обвел взглядом всех собравшихся в лазарете. Никто не обозначил, что портал у него. Блейз, что-то шепчущий над ногой Смита, даже не обернулся. Долгопупс пожал плечами. На лбу у Драко залегла глубокая морщина. Он поднес пальцы к переносице. Голова ещё болела, но так, что он мог от этого отмахнуться. — В кабинете директора есть камин, — быстро заговорил он. — Поттер, мне не верится, что я говорю об этом тебе, но мы должны вернуться. Гермиона приоткрыла рот и тут же снова стиснула челюсти. Он видел — она была в ужасе, но не могла вымолвить ни слова. Зато Тео мог. Он радостно подпрыгнул на койке, на которой сидел и болтал ногами, комментируя все действия Забини, как надоедливый радиоприемник. — Я с вами! — торжественно объявил он, пытаясь попасть в рукав куртки. — Ты останешься здесь, — коротко ответил Драко. — Но… — Никто не будет там за тобой присматривать. Они должны найти Пэнси. Он не мог её бросить. Она всегда была рядом, сколько он себя помнил — вдруг сейчас она была в такой беде, какую он даже представить не мог. Он почувствовал, как к его ладони кто-то прикоснулся. Гермиона. — Ты хочешь вернуться из-за неё? Он внимательно посмотрел в её лицо, пытаясь понять, о чем она думает. Несмотря на то, что Грейнджер удивительно часто не контролировала себя рядом с ним и говорила много того, о чем впоследствии жалела, иногда её лицо было абсолютно непроницаемым. Вот и сейчас оно было таким же. — Да, — просто ответил он. Гермиона кивнула. Возможно, она поняла. Возможно, у неё не было сил понимать. — Я пойду с вами, — она вытащила палочку из заднего кармана. Поттер подскочил. — Это исключено! — горячо заявил он. — Идея вообще безумна, но Грюм уже должен был появиться, и я понимаю… — Вы не можете отправиться туда одни! — возмутился Уизли. — Вы не проживете и пяти минут. Драко усмехнулся и снисходительно посмотрел на рыжеволосого. — Ты недооцениваешь меня, Вислый. — Это ты, — неожиданно подала голос Джинни, ткнув в него пальцем, — себя переоцениваешь. Оглядись вокруг. Мы не знаем, где почти половина нашего отряда, Симус навсегда останется инвалидом, если выживет, Падма мертва… Как по команде, Парвати Патил, тупо смотрящая в пол после двух силой влитых в неё зелий, подняла голову. — Это все твоя вина, — бесцветным голосом сказала она, глядя на Гермиону. Та схватилась за изножье больничной койки, словно пытаясь найти опору. — Парвати, я… — Это ты поставила то заклинание, — продолжала Парвати, медленно вставая с пола. — Она была бы жива, среди нас, если бы не ты. Драко, не веря своим ушам, переводил взгляд с одной на другую. Грейнджер задохнулась. — Я лишь хотела защитить… — Лучше бы это ты умерла. Не осознавая, что делает, Драко шагнул вперед и выхватил из заднего кармана палочку. — Повтори ещё раз, — прошипел он, — и ты не произнесешь в этой жизни больше ни слова. Кто и виноват, так это ты, лезла со своим геройством в самую гущу. Твоя сестра умерла из-за тебя. Онемев, Парвати вытаращила на него глаза и внезапно замахнулась рукой, чтобы отвесить пощечину. — Прекратите! — закричала Джинни. Кто-то впился в руку Драко с палочкой, на половине завершения заклинания. Он резко обернулся и увидел умоляющие глаза Гермионы. — Это всё ты, ты!!! — закричала Парвати. Она порывалась броситься на них, но её держала Браун. — Ты спишь с ним! Ты спишь с Малфоем! И посмотри, что ты делаешь! Годрик, да мы все презираем тебя за это! ПРЕЗИРАЕМ! В лазарете все задвигались и заговорили разом. Драко почувствовал, что Гермиону, так и не отпустившую его руку, трясет. Он встал к ней в полоборота, прикрыв от обезумевшей от горя Патил, и, не спуская глаз с Парвати, сказал: — Однажды ты пожалеешь о том, что сказала. В воздухе раздался третий хлопок. Словно из разреза в самом пространстве появилась Пэнси. Рядом с ней были Броклхерст, Голдстейн, Финч-Флетчли, Боунс… Подкинув монету в воздух, она щелчком ногтя бросила её Драко. — Надеюсь, я не пропустила ничего интересного? — абсолютно незаинтересованным голосом спросила она и окинула Патил с ног до головы таким взглядом, словно та была экзотической зверушкой. — Пэнси? — Поттер вскочил с кровати, и почувствовав на себе ошарашенные взгляды всех, кто услышал, что он назвал слизеринку по имени, придержал язык. — Как ты… что… — Четвертый портал был у меня, — будничным тоном сообщила Паркинсон, как если бы объявляла о сборе яблок для приготовления штруделя. Драко кивнул. Значит, Грюм доверял ей? Насколько можно было разделять эту точку зрения? Если бы она была шпионкой Псов, привела бы она столько бойцов обратно или оставила бы умирать прямо в Министерстве? Возможно, она преследует какую-то более глобальную цель, чем укокошить как можно больше членов сопротивления? — Мы хотели отправиться обратно. Ты уже здесь, но мы можем вызволить Грюма, и тех, кто остался. Корнер, Мэнди Джонс… — сказал он. Пэнси размяла шею. Волосы упали ей на глаза, и она аккуратно пригладила их. — В Министерстве затишье. Псы ненадолго отступили, скорее всего, собираются с силами, чтобы ударить второй, окончательный раз, — будничным тоном продолжала она. — Но, — начал было Поттер, — тогда… — Грюм, Корнер и Джонс мертвы. Поступил приказ покидать школу. Монета на ладони у Драко зловеще блеснула в свете утреннего солнца.***
Новости о смерти Грюма потрясла всех. Даже те, кто обычно был отстранен от всеобщей скорби, не смогли найти слов. Тео Нотт наконец замолчал и, не веря, уставился на Паркинсон. Эхо страха прокатилось по всему лазарету и застряло где-то между студентами. Гермиона, не успевшая ещё даже осознать смерть Падмы и увечья Симуса, не знала, как вынесет это, когда, наконец, к ней придет осознание. Пока весь ужас плясал под свою траурную мелодию где-то на задворках сознания. Она переводила взгляд с одного на другого — с Гарри на Рона, с Полумны на Лаванду, с Невилла на Дина, — и всё пыталась понять, уловить что-то, что никак не получалось. Ей одновременно хотелось удариться в слезы и стойко держаться до последнего. Растерянность на лице каждого, даже Драко, вызвали в ней отчаяние. Она подумала о том, что изножья койки, в которое она вцепилась до побелевших костяшек, для опоры маловато. Пэнси немногословно рассказала им, что Грюм умер неожиданно даже для тех, кто сражался с ним бок о бок. Он боролся одновременно с пятью Пожирателями, и в одно мгновение упал назад, как игрушечный оловянный солдатик. Паркинсон была рядом и пыталась помочь, но у Грюма словно отняли саму жизнь. Четверо из пяти Пожирателей были им повергнуты, а пятый сбежал ещё до того, как Грюм в последний раз поднял палочку. От чьей руки пал Грозный Глаз, сказать не смог никто. — Это лишний раз подтверждает, что ей нельзя верить, — заметила Гермиона, когда она, Рон, Гарри и Джинни шли в башню Гриффиндора. — Она была последней, кто видел Грюма. Больше там не было никого из наших. — Мы не знаем, когда это произошло, — горячо возразил Гарри. — Скорее всего это был кто-то из Псов, а она лишь пыталась помочь. — Но Грюма мог убить шпион! — заявила Джинни. — И это мог быть кто угодно, — отрезал Гарри. — Мы не знаем, сколько прошло времени, прежде чем она нашла остальных и отправилась в Хогвартс, и не знаем, произошло это до или после того, как я и Гермиона воспользовались порт-ключами. И вообще, Грюм доверял ей, раз дал ей монету. Гарри молчал и продолжил шаг, не вымолвив больше ни звука. — Возможно, она выкрала его порт-ключ, – задумчиво протянула Уизли. — А нам сказала, что четвертый был у неё. — А у кого тогда последний? – нахмурился Рон. — Он мог быть у одного из погибших. — Тем не менее, она… — Это не она! — взорвался Поттер. — Сколько можно это повторять? Джинни шокировано смотрела на Поттера. Она обменялась взглядами с Гермионой. — Что, Годрик побери, у тебя с ней происходит? — не выдержала Гермиона и резко повернулась к Гарри. Вся четверка остановилась посреди коридора. Рон посмотрел на Гермиону так, словно она обезумела, но заметив мешканье Гарри, уставился так уже на Поттера. — Я… ничего. — Ты защищаешь её. С тех самых пор, как пошел искать её на вечеринке в День Святого Валентина, — продолжала напирать Гермиона. — Что между вами происходит? — А что происходит между тобой и Малфоем? — съязвил Гарри. Брови Гермионы поползли вверх. — А ты хочешь это сравнить? — поинтересовалась она. Слова Парвати Патил, брошенные в лазарете, обожгли её больше любого заклинания. Она видела, как Невилл, Рон и несколько ребят с других факультетов опустили глаза. Прямо на неё смотрела только Лаванда Браун. В её взгляде читалось что-то, что она не смогла прочесть. «Наверное, ликование», — решила Гермиона с горечью. — Нет, — мрачно ответил Гарри. — Не хочу. Гермиона кивнула, но не собиралась так просто сдаваться. — Тогда ответ должен быть прост, — заметила она. — Что между вами? Гарри, как и ожидалось, взорвался. — Что ты ко мне пристала? Это не объяснить просто так! — он избегал смотреть на Джинни, которая уставилась на него с полуоткрытым ртом. — Я… я не знаю! — Что значит ты не знаешь? — присвистнула Уизли. — Ты спишь с ней или нет? Гарри сделался мрачнее тучи. — Нет. К башне они шли в полном молчании. Грюм успел сказать Пэнси, что ученики должны покинуть Хогвартс в течении суток. Сотворенное им и Макгонагалл заклинание сможет продержаться ещё недолго после их смертей, но затем замок останется беззащитным. Остальные учителя должны были покинуть Хогвартс одновременно с учениками. Грюм велел всем отправляться по известным убежищам и ждать прямых приказаний от Ордена. Война не была окончена. — Министерство падет уже к ночи, — негромко размышлял Рон, когда они зашли в Общую гостиную. — Я не рискну отправляться в Нору. Не хочу навлечь беду на своих. Гарри и Гермиона кивнула. Джинни потерла виски. — Надо забрать оттуда Джорджа. Он слишком неосмотрительно действует, — вполголоса заметила она. — Пусть за мамой приглядывает отец. Всё происходящее казалось Гермионе сном. Ни у кого не было сил даже горевать. В состоянии, близком к коме, они попытались обсудить несколько важных подробностей дальнейшего плана. Урывки разговоров перебивали друг друга и превращались в бессвязное нечто. Приняв решение выбрать убежище ближе к отправлению через несколько часов, они разбрелись по комнатам. Джинни зашла вслед за Гермионой в спальню гриффиндорок и устало села на кровать, принадлежащую Парвати. Гермиона молча вытащила чемодан из-под кровати и принялась собирать вещи. Они пробыли в полной тишине пятнадцать минут. — Так странно, — послышался далекий, отстраненный голос Джинни. — Мы росли с ними все эти годы. А теперь они умирают. Пачками. И как будто их никогда и не было. Ничего не ответив, Гермиона уменьшила заклинанием свою личную библиотеку и отправила книги в чемодан, к мантиям. Эмоции штормили в сердце, в голове, даже в кончиках пальцев Гермионы, и ей было страшно, что если она остановится хоть на мгновение и попробует задуматься обо всем произошедшем, она не выдержит. — Послушай, Гермиона, — начала Джинни, развернувшись лицом к подруге и закусив губу. — То, что сказала Парвати… — Я не хочу это обсуждать, — отрезала Гермиона, но голос её предательски дрогнул. Она попыталась снять постельное белье с кровати, которой это было больше не нужно, забыв, что оно заколдованно заклинанием отсутствия складок. Она потянула за простыню, но та не поддалась, и рука Гермионы по инерции больно стукнула ей по носу. Неожиданно для самой себя, Гермиона пнула кровать, швырнула на неё палочку, села на пол и, уткнувшись в колени, расплакалась. Мягкая поступь Джинни не заставила себя ждать. Она опустилась на пол рядом с Гермионой и обняла за плечи. — Все хорошо, — тихо, убаюкивающе сказала она. — Никто ничего о тебе с Малфоем не думает, — увидев, что Гермиона хочет что-то возразить, Джинни пояснила, — а знаешь почему? Потому что идет война. Всем плевать у кого что происходит. Все просто пытаются выжить. Если бы у нас ещё были силы судить кто с кем спит… Мы бы, скорее всего, окончательно свихнулись. Протяжно всхлипнув, Гермиона вытерла нос рукавом. — Н-но, — заикаясь от слез, возразила Грейнджер. — Она сказала, что Падма… из-за меня… — Это не так, — Джинни так стиснула челюсти, что её щеки побелели. — Ты защищала нас всех. Кто и виноват, так это Симус и Рон. Как можно было изготовить бомбу и никого не предупредить? Это же сумасшествие! За которое Симус и поплатился. — Я-я… я н-не хотела… Гермиона пыталась вытереть слезы, но они продолжали градом сыпаться из глаз, и она бросила эту затею. — Я думаю, — продолжала Джинни, приободряюще сжав плечи Гермионы, — они боялись, что Грюм им запретит. И правильно бы сделал! Думаю, Парвати хотела сорваться на Симусе, но так как не могла, сорвалась на тебе. Из-за него… — В этом никто не виноват, — наконец, взяв себя в руки, перестала заикаться Гермиона. — Это война, Джинни. Здесь все используют те средства, которые им подвластны. Невозможно предугадать, что случится. Остается только надеяться и верить в лучшее. Как в казино — ставишь на черное или на красное. Джинни с сомнением посмотрела на неё. — Что такое казино? Прикидывая, как объяснить Джинни одну из магловских слабостей, Гермиона услышала, что дверь за их спинами открылась. Она не знала наверняка, кто это, но на всякий случай быстро вытерла глаза. — Грейнджер, — послышался голос Лаванды Браун. — Я могу с тобой поговорить? Джинни резко обернулась и смерила Лаванду недобрым взглядом. Та даже ухом не повела. — Наедине. Обернувшись на Гермиону, Джинни послала ей предостерегающий взгляд, но та устало кивнула. — Иди. Тебе надо собираться. Джинни нехотя поднялась с пола и, пройдя мимо Лаванды, ещё раз выразительно на неё посмотрела. Та ответила ей тем же. Гермиона в последний раз выдохнула и, взяв себя в руки, встала и повернулась к Лаванде. Она уже готова была к словесной перепалке но та, на удивление, была испугана. — Сотвори на мне диагностическое, — тихо попросила она. — Ч-что? — на мгновение снова начала заикаться Гермиона. Лаванда сделала к ней несколько шагов и схватила за руку. — Я видела в Больничном крыле, что ты знаешь диагностическое заклинание. Я не хочу идти к Пофмри или Забини, мне… мне нужна твоя помощь. Онемевшая от поворота событий, Гермиона высвободила руку из мертвого хвата Браун. Боясь предположить, что происходит, она начертила в воздухе руну. За спиной Лаванды замерцали шкалы. Та с опаской оглянулась. Все шкалы были зеленые. Лишь состояние нервной системы было желтым, близким к оранжевому. Гермиона пожала плечами и хотела смахнуть заклинание, но внезапно что-то привлекло её внимание. Под шкалой Браун появилась ещё одна, маленькая. Она светилась фиолетовым. Лаванда, белая, как бумага, села на кровать. Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы понять. Она, такого же цвета, как Лаванда, села на кровать рядом с ней. — Ты… беременна? Лаванда уронила лицо на ладони. — Судя по всему, больше нет. Гермиона не нашлась, что сказать. Она ещё раз посмотрела на шкалу. — Если бы ребенок был жив, она была бы зеленой, — тихо сказала Лаванда. Фиолетовый, почти пурпурный цвет, словно издеваясь, перетекал в черный. — Ты знала? — почти шепотом спросила Гермиона. По щекам Лаванды побежали слезы. — Я догадывалась, — она судорожно их вытерла. — У меня была задержка. Не то, чтобы большая, но… И было какое-то ощущение… И оно исчезло. Сегодня, когда один из Псов ударил меня в живот. Слезы снова начали душить Гермиону, но она не дала им выйти. Повинуясь порыву, она обняла Лаванду. Та на секунду замерла в её руках, но после обмякла и окончательно расплакалась. — Так глупо, — говорила сквозь слезы она. — Мы ещё учимся в Хогвартсе… если это можно назвать учебой. Рожать ребенка точно не входило в мои планы. Но иногда… иногда ты понимаешь ценность того, что могло бы у тебя быть, только когда это теряешь. Понимаешь? Гермиона тихо ответила «да». — Я не знаю… Я не знаю, хочу ли этого сама. Я точно не хотела раньше… Я так запуталась и устала. Я устала на этой войне, я устала. Она продолжала что-то говорить, а Гермиона гладила Лаванду по спине. Она не могла поверить в то, что происходит. Шкала нерожденного ребенка Лаванды и Рона мигнула и погасла. Не желая больше на это смотреть и сберегая остатки самообладания Лаванды, Гермиона аккуратно взмахнула рукой, стирая оставшееся заклинание. — Я знаю, что ты не любишь меня, Грейнджер, — всхлипывая, Браун выпрямилась и посмотрела прямо на Гермиону. — Но я люблю Рона. И мне. мне больно, что он когда-то любил тебя. И больно, что всё так сложно, что мы не можем просто… просто жить. Понимаешь? — Да, — дрогнувшим голосом ответила Гермиона. Лаванда пыталась взять себя в руки. Гермиона продолжала гладить её по спине. Они просидели так несчетное количество времени. — Знаешь, Грейнджер, — тихо сказала Лаванда, глядя в пустоту перед собой. — Я не презираю тебя за отношения с Малфоем. От неожиданности рука Гермионы на мгновение застыла в воздухе, а затем снова опустилась на спину Браун. — Раньше, может быть, — продолжала та. — Но теперь… это всё на самом деле так неважно. Кто кого любит, кто с кем спит… Нам бы всем живым остаться. Понимаешь? Гермиона кивнула. Браун ещё немного помолчала. — Я не знаю, сможем ли мы с тобой… — Лаванда оборвала себя на полуслове. — Сможем. Браун посмотрела на неё далеким взглядом и о чем-то задумалась. Затем кивнула. — Сможем, — повторила она за Гермионой. — Хорошо. Лаванда встала с постели. — Ладно, достаточно драмы, — она хлопнула по одеялу ладонями. — Пора собирать тряпки. Иначе в чем мне радовать взгляд моего бон-бона? Последнее она сказала явно, чтобы дать Гермионе понять — момент близости окончен. Между ними снова Рон и холодная дистанция. Гермиона выдавила из себя подобие улыбки и тоже встала. — Грейнджер, — позвала её Браун. Гермиона обернулась. Лаванда смотрела на неё тем же странным взглядом, что и тогда, в лазарете. И тут Гермиона поняла. Это был страх. — Не говори Рону. Ушат ледяной воды окатил Гермиону. Не говорить Рону. «Эй, Рон, я тут узнала, что у тебя есть нерожденный ребенок». Нервный смешок чуть не сорвался с губ Гермионы, и она испуганно прижала руку к губам. Но как такое можно скрыть?.. Несмотря ни на что, он был её другом. Лучшим другом. Сомнения отразились на её лице. — Я сама скажу ему, — поспешно добавила Лаванда. — Когда придет время. Гермиона тяжело вздохнула. Ещё одна тайна. Ещё один человек с надломом внутри, о котором она знает. Ей начало казаться, что мир вообще не делится на черное и белое. Всё серое. И все — серые. — Хорошо, — пытаясь прикрыть боль в голосе, сказала она. Лаванда кивнула и отвернулась от неё. Разговор был окончен. Гермиона тупо уставилась на свою кровать. Оставаться здесь было выше её сил. Ей было необходимо сделать хоть что-то. Что угодно, лишь бы стало хоть немного легче. Взгляд Грейнджер зацепился за что-то, торчащее из-под её кровати. Решение было принято мгновенно. Она нагнулась и потянула вещь на себя. — Мне надо… Я пойду, — обозначила она Лаванде, хлопочущей над чемоданом. Та безразлично кивнула. Но это напускное выражение не подействовало на Гермиону. Выходя из комнаты, она грустно улыбнулась. Она поняла Лаванду Браун целых три раза.***
Салазар, да сколько же здесь ступенек? Драко потер виски и повернул на последний пролет Астрономической Башни. Ночь обнимала его со всех сторон, и он хотел было зажечь Люмос, но передумал. Блейз не соврал. Под вечер Малфой почувствовал себя гораздо лучше. Ещё одно зелье, которое Забини впихнул ему, мешалось в кармане брюк. «Достаточно на сегодня лечения», — подумал он. Наконец Драко поднялся на площадку Астрономической Башни. Как он и ожидал, в темноте он увидел силуэт Гермионы, склонившейся над чем-то, лежащим на полу. — Эй, — негромко позвал он. — Почему ты не пришла на обсуждение убежищ? Твои были в большинстве, и Поттер чуть не лопнул от собственной важности. Блейз был занят, а Пэнси всегда плевать, поэтому… Драко осекся. Гермиона не оборачивалась. Он тихонько подошел к ней со спины. Перед ней лежало большое полотно. Оно было все в темно-синей, почти черной краске. То тут, то там на ней были нарисованы остроконечные серебряные звезды. Прямо сейчас Гермиона аккуратно, почти ласково вырисовывала пальцами золотистую Луну. Она вся была в краске — руки по локоть, волосы, лицо, колени, одежда — всё было в серебряных, золотых и синих мазках. Драко положил руку ей на талию и нежно провел по животу. — Эй, — шепотом выдохнул он ей в волосы. — Гермиона. Она не ответила и, подавшись всем телом назад, прижалась к нему. Её бедра коснулись его паха, и он от неожиданности замолчал. Его рука скользнула ей под юбку. Она не сопротивлялась. Второй рукой он залез ей под рубашку и сомкнул ладонь на груди. Гермиона шумно выдохнула. Голова снова закружилась, но уже не от сотрясения. Драко мягко, но быстро развернул Гермиону к себе и поцеловал её. Она обняла его за шею и потянула на себя. — Но, — сказал Драко прямо ей в губы, — картина… Она поражала его. Из раза в раз. Даже когда ему казалось, что он понял её, узнал, раскусил, что он знает каждую родинку на её теле, знает, что её правая ключица странно топорщится и как морщится её нос, когда она чем-то недовольна, и как в минуты беспокойства она крутит прядь, сама того не замечая, и как по-разному целует его, в зависимости от мыслей в голове… Она. Поражала. Его. Рубашки, её юбка и его брюки были отброшены в темноту. Они упали прямо на холст, в краску, и он целовал её так жадно, словно это было в последний раз. Гермиона вжалась в него, будто пытаясь проникнуть в него каждой клеточкой кожи и связать их навсегда. Драко стянул с себя белье и наконец убрал все преграды между их телами. Когда он вошёл в неё, она застонала. Ладони Драко уперлись в полотно, и правая попала ровно туда, где была луна. Она смазалась под его рваными прикосновениями. Гермиона обхватила его ногами и прижала к себе ещё сильнее. Она двигалась в такт ему и стонала, когда он целовал её шею. Ему хотелось целовать всю её, разом — шею, щеки, волосы, плечи, живот, спину, бедра, — но больше всего, — губы. Он возвращался к ним снова и снова, словно её отнимали у него, словно тьма ночи вот-вот вырвет её из его объятий. Он не мог этого допустить. Он весь был в краске, и на теле Гермионы, даже там, где до этого не было синих, золотых и серебряных следов, тоже стали появляться мазки от прикосновений. Ночь была прохладной, но Драко не чувствовал ничего, кроме горячей кожи Гермионы, прикасающейся к его. Ему было так хорошо, что было почти больно. Она водила руками по его спине так, как он любил, перемежая мягкие прикосновения с твердыми, почти грубыми. Он входил в неё снова и снова, пытаясь оттянуть момент оргазма, оттянуть момент, когда это закончится. Он приподнял её и снова развернул. Вся спина Гермионы была в синей краске, и он провел большим пальцем по её лопатке. Она жадно подалась назад, снова желая прикосновения, но Драко мягко толкнул её вперед, и её ладони опустились на холст. Драко обхватил её за талию и вновь вошёл в неё. Он отодвинул длинные кудрявые волосы Гермионы, открывая взору ею шею. Она была единственным местом, до которого ещё не дотянулась краска, и Драко нежно провел по ней пальцами, оставляя следы. Он увеличил темп, и Гермиона застонала. Её спина покрылась мурашками. Он замедлился, растягивая мгновения, а затем продолжил вновь. Она была такой податливой, такой открытой в его руках. Он знал каждое прикосновение, причиняющее ей наслаждение. Гермиона упиралась руками в пол, выгибалась назад и выглядела нереальной, сотворенной из лунного света и звезд, которые сама и рисовала. Он не видел её лица, но знал, что она кусает губы. Эта мысль заставила его сердце биться чаще. Совмещая грубые толчки с мягкими прикосновениями рук к её спине, талии и бедрам, он чувствовал, что довел её почти до исступления. Он наклонился к ней, прижавшись грудью к её спине и, мягко проведя рукой от талии к животу и вниз, притронулся к её клитору. Гермиона громко застонала, её спина выгнулась, и, не пытаясь больше удержаться на руках, она полностью опустилась на холст. Драко продолжил двигаться не торопясь. Она обернулась на него. На её щеке виднелась серебряная россыпь акриловых звезд. Она мягко обхватила его за плечи и нажала на них, заставляя его подчиниться. Он лег на полотно звездного неба, туда, где мгновение назад лежала она. Гермиона забралась ему чуть выше бедер и села на живот. Драко разочаровано запрокинул голову. Она провела пальцами по его груди, снова очертив луну на синем полотне, только теперь луна была синей, а полотном был Драко. Он смотрел на неё, понимая, что смотрит с любовью, понимая, что не хочет это контролировать, понимая, что он хочет ей об этом сказать. Но чувства переполняли его, и он не мог. Гермиона приподнялась и опустилась туда, куда он и хотел так, что он застонал. Она начала двигаться и, не прошло и нескольких минут, как он почувствовал предательские мурашки. Он зажмурился. В голове метнулась мысль — если он умрет на этой войне, то пусть смерть придет сейчас. И он останется в этом мгновении навечно. Он почувствовал, как мышцы внизу живота напряглись и натянулись. Гермиона нежно провела по ним пальцами. Она наклонилась к нему и поцеловала. — Давай. Она сделала несколько последних уверенных движений бедрами и Драко сдавленно застонал. На её губах заиграла довольная улыбка. Её лицо было очень близко, их носы почти соприкасались, и она нежно, почти невесомо его поцеловала. Он обнял её, маленькую и хрупкую, лежащую на его теле, прижимающуюся к нему. В воздухе было тихо, слышалось лишь их тяжелое дыхание, и Драко казалось, что они заполняют собой весь мир. — Я хочу, чтобы так было всегда, — глухо сказала Гермиона, пряча лицо за копной волос, которая сразу стала щекотать ему губы и нос. — Так и будет, — выдохнул Драко. — Всегда. Он верил в это. Если они выживут — оба выживут — то так и будет. Не было больше ничего. Не было целей, не было амбиций и грандиозных карьерных планов. Было лишь одно желание, и оно сейчас лежало на нём в темноте. Гермиона водила пальцами по его плечам. Он прижимал её к себе, словно боялся, что она взлетит и упорхнет. Ночь подсматривала за ними в окно, и луна сияла, такая же, как в день, когда ни одно отмененное зелье не повлияло на их поцелуй. В день, после которого ни один из них не остался прежним. Почувствовав, что спина Гермионы покрылась мурашками, Драко невербально призвал их одежду. Гермиона выпрямилась и смущенно взяла свою рубашку. — Я сомневаюсь, что краска ототрется, — заметила она, бросая на него лукавый взгляд. — Ну уж без рубашки я точно не отпущу тебя бродить по замку, — покачал он головой. Они нехотя поднялись с пола. Драко натянул брюки и посмотрел на остатки картины. Синяя краска осталась на месте, но теперь на ней был узор, оставленный их телами. Звезды и луна смазались пятнами. Рядом валялись тюбики с краской. Драко заметил, что они пусты лишь наполовину. — Давай восстановим, — предложил он, присев на корточки. — Можем перекрыть вот здесь и… — Оставь, — остановила его Гермиона, положив руку ему на плечо. — Мне нравится, как есть. Драко посмотрел на неё и подумал, что она ещё никогда не была красивее. Вся в синей краске, с растрепанными волосами, искусанными губами и теплом в глазах она смотрела на него в ответ. Он поцеловал её ладонь, и Гермиона улыбнулась. Серебристые звезды на ночном небе мигали, глядя на них.***
Было решение отправляться на рассвете. Мадам Пофмри наотрез отказалась отправляться с ними. — Мистер Финниган не выдержит ещё одного перемещения, — твердо заявила она, выдворяя Гермиону и Гарри за двери лазарета. — Когда он придет в себя, я, может быть, присоединюсь к вам. А пока, голубчики, вы свободны. Делать было нечего. Гарри и Драко выбрали два убежища. Одно из них было в графстве Дарем, за городом Хартлпул. Там, среди полей, на отшибе стоял дом с двенадцатью спальнями. Когда-то это была небольшая придорожная гостиница, но дорога, у которой она стояла, была забыта Богом, и дом стоял брошенный и покинутый. Давным-давно Римус Люпин заколдовал его от всех любопытных глаз и передал местонахождение остальным членам Ордена Феникса. Гарри, Рон и Гермиона знали о нём ещё со времен охоты за крестражами. Сам Хартлпул был небольшим городом, рядом с которым никогда не происходило ничего выдающегося. После долгих препираний было решено, что все, кто может сражаться, будет обитать именно там. Второе убежище было в Ньюкасле. Это был небольшой домик с тремя спальнями. Там было решено располагать раненых. — Надеюсь, их не придется менять местами, — пробормотал Гарри, глядя на карту. Гермиона распихивала зелья по сумочкам, к которым было применено заклинание расширения. — Сюда обезболивающие, сюда успокоительные, сюда бодроперцовые, — бормотала она себе под нос, заправляя да ухо раз за разом выбивающуюся прядь. Гарри откинулся на спинку стула и провел ладонями по лицу. — Ты вообще спал? — спросила Гермиона, машинально доставая из одной из сумочек бодрящее зелье. — Не помню, когда в последний раз, — мрачно отозвался Гарри и, не глядя, опрокинул в себя пузырек. Ещё стояла глубокая ночь. Через час они будут стоять на площадке перед замком, с которой перенесутся в промежуточные точки. Оттуда они по очереди отправятся к убежищу в Хартпуле. Было принято решение прибывать в разноудаленые точки и добираться до дома пешком. Так Пожирателям будет труднее отследить их передвижения. — Я пойду с Невиллом, Рон с Джинни, ты с Луной… — перечислял Гарри. Гермиона кивнула. — Странное распределение, — заметила она. — Хочу чтобы равновесие сил было примерно одинаковым, — задумчиво пробормотал Гарри. — Если ты пойдешь в Малфоем, вы в легкую отобьете атаку. А вот Луна и, допустим, Захария… Гермиона снова кивнула. — Тогда странно, что ты поставил Рона с Джинни, — проговорила она, принимаясь за ингредиенты для будущих зелий. — Уж они-то даже по одиночке кому угодно устроят взбучку. Гарри внимательно посмотрел на неё, а затем перевел взгляд на пергамент, на котором составлял списки. Он снял очки и потёр глаза. — Что-то не так? — уточнила Гермиона, останавливаясь. Пожевав дужку очков, Гарри словно решал, делиться ли с Гермионой своими мыслями. Та послушно ждала и старалась сделать выражении лица менее нетерпеливым. — Тебе не кажется Джинни… странной? — аккуратно начал Гарри. Тихо засмеявшись, Гермиона продолжила расфасовывать по сумочкам высушенных пауков и корни мандрагоры. — Послушай, — продолжал Гарри, — я знаю, что ты думаешь, словно я пристаю, потому что она моя бывшая девушка. Но это не так. Она.эээ… действительно странно себя ведет. В Министерстве она сражалась потрясающе, я не спорю, но буквально пару дней назад она не смогла зажечь Люмос. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — Я сам видел. И как она выглядит… то вся дерганая, взбудораженная, так и рвется на передовую, то тихая, как тогда… — Когда? — выпрямилась Гермиона, нахмурившись. — На своем первом курсе, во время истории с Реддлом. Гермиона снова остановилась и, задумавшись, села. Джинни действительно была нестабильна. Гермиона не замечала этого в моменте, но сейчас, оглядываясь назад, она отмечала некоторые несостыковки. Она была смертельным оружием в боях с Пожирателями, но в обычной жизни вяла, как цветок без солнца. Гермиона вспомнила их разговор про зелья Блейза и тьму в её жилах. Но тогда Джинни сказала, что магия переполняет её… Что, если она ошибалась? — Я всё вспоминаю тот случай у Грюма, когда она вся стала словно огненная, — словно услышав её мысли, озвучил Гарри. — Как думаешь, это связано с проклятьем, которым её чуть не убил один из Пожирателей? Чувство вины сдавило грудь Гермионы. Как много она не рассказывала Гарри… А ведь было время, когда у них не было друг от друга секретов. Время, когда они все беды делили на троих, и поэтому ничего не было страшно. — Не знаю, — солгала она. — Возможно, тебе стоит поговорить об этом с Джинни. Гарри снова прикусил дужку очков. — Ладно, — он перечеркнул имя Джинни, стоящее рядом с именем Рона, — Джинни пойдёт со Смитом, а Рон с Парвати… Она ещё чего доброго сама отправиться мстить Пожирателям. Гермиона промолчала. В дверях появился заспанный Рон. Он был мрачнее тучи. — Когда война закончится, — пробурчал он, — первое, что я сделаю — буду месяц спать. — Я с тобой, — пробормотал Гарри. — Я с вами, — эхом отозвалась Гермиона, пытаясь запихнуть котёл в сумочку. Рон плюхнулся в кресло у камина и бросил взгляд на огонь. Тот весело потрескивал, словно не замечал настроения собравшихся. — А что если мы здесь в последний раз? — вдруг озвучил Рон страшную мысль, которую они все пытались избегать. Гарри и Гермиона обменялись взглядами. Гостиная Гриффиндора многие годы была их убежищем. Пристанище для теплых встреч и разговоров, она давала им ощущение безопасности. В ней Гермиона всегда чувствовала себя немного ребенком. — Не говори так, Рон, — негромко сказала она. — Я верю, что мы вернёмся. Шумно вздохнув, Рон откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. — А если всё-таки нет? Вдруг мы проиграем в этой войне? Или… или даже не проиграем, но Хогвартс падет! Вдруг Пожиратели разрушат его до основания? Гермиона не нашлась, что сказать. Судя по всему, Гарри тоже был в замешательстве. Повисла тишина. Чтобы не сойти с ума от звона в ушах, Гермиона торопливо стала перебирать книги, чтобы определить, какие взять с собой. — А я верю в нас, — тихо сказал Гарри. — И ещё больше верю в Хогвартс. Больше, чем в Дамблдора, МакГонагалл и Грюма. Этот замок столько всего повидал. Он может выдержать что угодно. Значит, выдержит и это. Грустно улыбнувшись, Гермиона протянула руку и накрыла ладонь Гарри своей. Недолго думая, Рон сделал то же самое. Что-то в сердце Гермионы кольнуло — она знала, что этот момент единения останется в её памяти навсегда. И неважно, умрет она через месяц или через шестьдесят лет — эта картинка точно пронесется перед её глазами прежде, чем все померкнет. Золотое Трио снова было вместе. — Что ж, нам пора, — вздохнул Гарри, взглянув на часы. — И почему именно мы всегда должны всем заправлять? — Ты хотел сказать «почему я», — уточнил Рон. — Ну да, — признался Гарри. — Но в этот раз со мной ещё Малфой. Гермиона опустила глаза, перебирая книги, которые уже решила не брать. Она поняла, что это не укрылось от друзей. — На самом деле, мне кажется, он изменился, — заметил Гарри, внимательно всматриваясь в её лицо. — Он неплохой стратег, и иногда даже предлагает неплохие вещи, — он хмыкнул и поморщился, словно не признал хорошие стороны Драко, а выпил залпом касторового масла. — Эта война вообще как будто стерла все старые границы между нами. Слизеринцы теперь не кажутся такими уж плохими. — Особенно Пэнси Паркинсон, да? — подначил Рон, пихнув Гарри локтем в бок. — Заткнись, Рон. Гермиона засмеялась и от неожиданности испугалась этого звука. Она стала так редко смеяться. Через полчаса они стояли на площадке у замка, с которой не так давно отправлялись на очередное задание. Все были необычайно молчаливы, и груда чемоданов в углу выглядела сиротливо. Апрельский воздух был ещё прохладным, так что Гермиона обмоталась шарфом Гриффиндора. Увидев это, Драко не удержал ухмылки. — Итак, мы отправляемся парами, — объявил Гарри. — Со мной пойдёт Невилл, Лаванда Браун идет с Ханной Аббот, Пэнси Паркинсон с Энтони Голдстейном… Драко, не торопясь, подошел к Гермионе. Наклонившись к ней, он тихонько шепнул, выпустив изо рта облачко пара: — Тебе очень идет этот шарф, Грейнджер. Но мне кажется, зеленый тебе больше к лицу. Гермиона закатила глаза и не удержала улыбки. — Я воздержусь от замены, — сдержанно ответила она. — Блейз Забини с Ромильдой Вейн, Теодор Нотт с… — А можно я пойду с тобой, Поттер? — с жаром спросил тот. — Я твой давний фанат! Подпишешь мне пару фотографий. На лице у Гарри на мгновение появилось такое несчастное, но суровое выражение, что Гермиона невольно вспомнила профессора МакГонагалл. — Была бы моя воля, Нотт, ты бы уже давно ушел в любую сторону, — заверил его Гарри. — Но пока ты идешь с Финч-Флетчли. Джастин заскулил где-то в толпе, а Тео радостно закрутил головой, выискивая свою жертву. — С кем идешь ты? — поинтересовалась Гермиона, глядя на Драко из-под полуопущенных ресниц. Губы Драко растянулись в улыбке, и он покровительственно посмотрел на Гермиону. — Я думал, ты знаешь, — сладко протянул он. — Я всегда путешествую один. Бровь Гермионы приподнялись, а Драко перекатился с пятки на носок. После их ночной встречи он явно находился в хорошем расположении духа. — Итак, все услышали свои пары? — поинтересовался Гарри. — Здесь зачарованный список, каждой паре нужно по очереди прикоснуться к пергаменту, и они перенесутся по одному из четырнадцати адресов. Я не знаю, кому какой достанется. Кто-то будет идти до убежища двадцать минут, а кто-то двое суток. Считайте, это магическая рулетка. — Что такое рулетка? — поинтересовался Невилл. Гермиона с пониманием взглянула на Гарри. — Неважно, — махнул рукой Поттер. — Напоминаю, что магией в пути пользоваться нельзя. Возьмите с собой все самое необходимое. Чемоданы прибудут за вами. Тео Нотт радостно протащил через толпу несчастного Финч-Флетчли. Тот явно скучал по времени, когда оцепенение от взгляда василиска было его самой большой проблемой. — Мы первые, мы первые! — Тео торжественно взглянул на окружающих. — Ну, Салазар нам в помощь! Или кто там у тебя, Финч? Стон Джастина уже почти достиг их ушей, но Нотт прикоснулся к пергаменту, и они мгновенно аппарировали. Впрочем, Гермионе показалось, что она услышала вздох пуффендуйца даже за сотни миль. — Теперь мы, — вышел из толпы Забини, за которым шла Ромильда Вейн. Блейз бросил теплый взгляд на Джинни, которая ему улыбнулась. Она опять выглядела неважно — под глазами залегли темные круги, губы были искусаны, и она прятала от окружающих усталые глаза. Обеспокоенный Блейз произнёс что-то одними губами, и Джинни кивнула. Через мгновение он растворился в воздухе. Гарри остановил Джинни. — Слушай, может, пойдешь со мной? — неуверенно предложил он. — Или с Гермионой. Кажется, ты устала после битвы. Джинни вспыхнула. «Она гордая. Такого не простит», — мелькнула у Гермионы мысль. — Я справлюсь, Гарри, спасибо, — сухо ответила Джинни, схватила за локоть стоящего неподалеку и разговаривающего с кем-то Захарию и коснулась пергамента. Когда она растворилась в воздухе, Поттер тяжело вздохнул. Рон быстро притянул к себе Парвати Патил, которая упорно не смотрела в сторону Гермионы. «Может, лучше так», – с горечью подумала гриффиндорка. Потихоньку все аппарировали с площадки. Пришел черед Гермионы. — Ну что, увидимся уже в немагической Британии? — улыбнулась она Драко. Тот посмотрел на неё с нескрываемым сомнением. — Не то, чтобы я в восторге, — заметил он. — Но да. Только я прибуду чуть позже. Что-то щелкнуло в груди Гермионы, и она мгновенно испытала страх. Столь привычное чувство юркнуло под сердце и сжалось в плотный клубок. Судя по всему, это отразилось на её лице. — Я ненадолго, — поспешно добавил Драко. — Мне надо… побывать в одном месте. Гермиона растерянно посмотрела по сторонам, словно надеялась отыскать ответы. Но их не было. Она грустно улыбнулась. — Будь осторожен, — тихо сказала она, мимолетно прикоснувшись к его щеке. Он на мгновение прикрыл глаза. — Всегда. Гермиона шагнула к Гарри и взяла за руку Полумну, которая уже ждала её. Она подняла пальцы и, обернувшись на Драко, послала ему последний взгляд. А затем мир закружился.
Примечания:
Написала большую главу за рекордные пару дней 😁 А ещё заметила, что у меня есть два типа глав – разговорные и сражательные)) вам какие больше нравятся?
