На счёт три

я закрывал глаза, я ломал броню, больше не верил, в сущности, никому (даже себе — главнейшая западня).

я не боюсь любить.

убивай меня.

      Казалось, тишина стала ещё громче. Гермиона на мгновение приложила ладони к ушам, потому что ей подумалось, что она оглохла.       — Какого хера, Пэнси? — убийственно спокойно спросил Драко.       Та махнула чёлкой и почти весело улыбнулась.       — Спроси у своей Грейнджер, это она надоумила меня поделиться, — она постучала ногтями по столу. — Так вам интересно или нет?       — А наш интерес необходим для твоего рассказа? — поинтересовался Блейз.       Гермиона откинула голову назад и внезапно почувствовала прилив сильной злости, почти веселящей, толкающей на необдуманные слова и действия.       — Без зрителей не будет представления, да, Пэнси? — усмехнулась гриффиндорка.       Пэнси задержала на ней внимательный взгляд и прищурилась. Гермиона его выдержала.       — Можно и так сказать.       Вперед выступил Гарри. Он заметно нервничал и беспокойно мотал головой, переводя взгляд с Пэнси на мешочек и обратно. Он развел руками, а затем вновь сложил их.       — Рассказывай, — сдавленно сказал он.       Пэнси села на стол и закинула ногу на ногу. Короткая юбка подернулась, и Гермиона зло перевела взгляд в другую сторону.       — Моя мать пропала в начале зимы, — негромко начала она, доставая из сумочки на плече сигареты. — О, не смотри так на меня, Поттер, да, я буду курить здесь.       Она подожгла сигарету зажигалкой и выпустила струйку дыма прямо в сторону Гарри, потерянного и сбитого с толку.       — Я обращалась в Министерство, пыталась связаться с отцом и о, Салазар, даже унизилась и обратилась к великой Макгонагалл, — она с неприязнью поморщилась. — Всё было бестолку.       Гермиона скосила глаза на Драко, пытаясь понять, сколько он знает из того, что рассказывает Пэнси. Судя по напряженному лбу он внимательно вслушивался в каждое слово, из чего гриффиндорка сделала вывод, что он слушает это так же, как она — в первый раз.       — Тогда я пошла, о, Грейнджер, ты будешь в восторге, — хохотнула Пэнси, направляя тонкую руку с сигаретой в сторону вздрогнувшей от неожиданности Гермионы, — в библиотеку. Я влезла в запретный отдел, и не раз, пытаясь найти то, что поможет мне. И нашла.       Она поддела ногтем шнурок мешочка. Он накренился, и из него на стол со звонким стуком выкатилось два маленьких прозрачных шарика, похожих на те, что родители Гермионы хранили в ванной для украшения.       — Они из стекла? — не удержала удивления она, столько велико было сходство.       Пэнси взяла один в руки и зажала между большим и указательным пальцем. Подняв его к глазам, она глянула через него на гриффиндорку.       — Похоже, но нет. Это скорее специфичная безвкусная карамель.       — Ты их ела? — брезгливо переспросил Блейз.       — Да хоть зубы ими чистила, вопрос зачем? — нетерпеливо спросил Драко.       Явно наслаждаясь происходящим, Паркинсон откинула волосы назад и сменила ноги. Гермионе показалось, что она делает это специально.       — О, это самое интересное, — почти пропела Пэнси. — Моей целью были перемещения. Те, которые будут незаметны ни для кого. Любые.       Пэнси выдержала эффектную паузу. Гарри бросил косой непонимающий взгляд на Гермиону. Та выжидающе смотрела на слизеринку, не моргая.       — Что значит любые? — мягко спросил Блейз, но в его голосе послышались нотки нетерпения. — Пэнси, Салазар побери, сколько можно тянуть? Объясни по-человечески!       Перекатывая шарик по ладони, Паркинсон то и дело поднимала его к глазам, всматриваясь, словно хотела увидеть в прозрачной сфере ответы на все вопросы, которые её мучили.       — Через антипарационные барьеры, например, — скучающим тоном ошарашила присутствующих Пэнси. — Или так, чтобы ни Министерство, ни Пожиратели, ни кто-либо другой никогда не мог засечь всплеск магии при аппарации.       Гермиона нахмурилась, и у неё перед глазами поплыли бесчетные книги, которые она когда-либо читала. Мысленно перелистывая страницы, она судорожно пыталась вспомнить всё, что когда-либо изучала по этому вопросу.       — Но это же невозможно, — не понял Гарри. — Это же невозможно?       Вопрос явно был обращен к Гермионе, но та лишь нахмурилась, продолжая искать по закоулкам разума ответы на свои собственные вопросы.       — Гермиона, — позвал Гарри.       Гермиона подняла глаза и заметила, что на неё смотрят все присутствующие, словно без её подтверждения в слова Пэнси никто не мог до конца поверить. Она пожала плечами.       — Ты сам знаешь, Гарри, насколько безгранична темная магия. Правда, мне сложно представить, насколько, — с нажимом за заметила она, — темная эта.       Они перевели взгляды обратно на Пэнси. Та уже подхватила второй шарик и гоняла оба в ладони. Они постукивали друг о друга с таким звуком, будто и правда были стеклянные.       Гермиона вспомнила Ланкрафта, съевшего что-то и сумевшего аппарировать прямо из Хогсмида. Всё вставало на свои места.       — И какова цена? — спросил Драко.       Пэнси ссыпала шарики обратно в мешочек и затянула шнурок.       — Один шарик — больше тысячи галлеонов.       — Сколько? — ахнул Гарри.       — Я не про эту цену, — сквозь зубы проговорил Драко.       Приняв самый невинный вид, Пэнси посмотрела словно сквозь него. Гермиона заметила, что беспокойство Гарри перешло все границы, и желваки на его челюстях заходили с такой силой, словно пытались разорвать кожу.       — Пэнси? — обеспокоенно спросил Блейз, делая шаг к ней. — Скажи нам.       В её глазах блеснуло что-то граничащее между безумием и слезами.       — Один шарик — один год жизни.       Дыхание Гермионы на мгновение прервалось. Она почувствовала, что Драко вздрогнул.       — И сколько ты съела? — глухо спросил Гарри.       Пэнси поправила юбку. Блеск её уверенности слетел, оставив место пустоте и страху. Она невесело осмотрела присутствующих.       — Я много где побывала, — она попыталась звучать уверенно, словно не столько для других, сколько для себя. — Многое видела из того, что делают Псы. Недостаточно для того, чтобы счесть это супер важным, но Грюму моя информация порой приходилась по вкусу.       «Так вот почему он ей доверял, — с ужасом осознала Гермиона. — Она была удобной пешкой в этой страшной игре. Богатой, ищущей мать пешкой».       — Грюм знал, откуда у тебя эта… это? — спросила Гермиона.       — Он умел не задавать лишних вопросов, — усмехнулась Пэнси. — В общем и целом, я исследовала невероятное количество штабов Пожирателей, оставленных и действующих. Была на нескольких сражениях с Орденом — кстати, они не так плохи, как я думала, даже в маггловских районах побывала. Только всё это оказалось бесполезным. Мать я так и не нашла.       Последняя фраза прозвучала сдавленно, словно шею Пэнси стянули проволокой. Она быстро моргнула несколько раз.       — Сколько. Ты. Съела.       Последний раз Гермиона видела Гарри таким во время битвы за Хогвартс, когда он шел на верную смерть. Что-то внутри неё похолодело, но сделать захотелось обратное — отогреть, спасти, уберечь друга от ответа, к которому он не был готов.       Пэнси открыто посмотрела ему прямо в глаза.       — Тридцать четыре.

***

      Силуэт Гарри резко выделялся на фоне прямоугольника окна. Свет за стеклом был тускло-серый, почти белый, и небрежно отодвинутые занавески раздувались от сквозняка.       — Гарри, — позвала Гермиона.       Она не знала, что сказать ему. Он стоял так уже двадцать минут. Он стоял так, когда Драко вышел из комнаты. Он стоял так, когда Пэнси махнула чёлкой и попросила Блейза дать ей снотворное зелье. Он стоял так, когда за ними       закрылась дверь.       Гарри и Гермиона остались вдвоем.       — Гарри, — снова позвала она.       Он не реагировал. Гермиона сделала несколько осторожных шагов в его сторону, словно Гарри был диким зверем, которого она боялась спугнуть.       — Она скоро умрет, — глухо сказал он.       Гермиона остановилась. Она догадалась, что друг пытается подавить слезы. Злость и беспомощность соединились в ней, образуя причудливый танец.       — Она умрет, а я ничего не могу сделать.       Он был прав, и Гермиона знала об этом. Она протянула руку, чтобы положить ему на плечо, но вздрогнула от грохота двери, и резко обернулась.       — Я не знал, что она такая легкая, — оправдываясь, пожал плечами Рон.       Гарри не обернулся.       — Забини дал Лаванде какое-то зелье, и она отключилась, — пояснил Рон, тяжело садясь в кресло. — А ещё сказал, что мне лучше прийти сюда. Ну и утречко, да?       Гермиона многозначительно выпучила глаза и скосила их на Гарри, пытаясь подсказать Рону, что лучше попридержать язык.       Но он не понял.       — Что с тобой, Гермиона? В тебя попала жалящее заклинание? — обеспокоенно спросил Уизли.       Гермиона раздраженно прикрыла глаза.       — Она пытается намекнуть, чтобы ты       помолчал, — глухо сказал Гарри.       — А, — коротко протянул Рон.       Повисла тишина.       Переминаясь с ноги на ногу, Гермиона думала о том, как далеко всё зашло. Снова путь, снова новый дом, снова человек, осознанно лишающий себя жизни. Голова болела всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент гриффиндорка подумала, что хочет вылезти из собственной кожи, лишь бы это закончилось.       Гарри странно шмыгнул носом и мгновенно закашлялся, пытаясь заглушить звук. Гермиона поджала губы. Она ждала.       Он быстро вытер лицо и, наконец, обернулся. Глаза блестели за стеклами очков, а на лице виднелись остатки размазанной сажи.       — Мы можем отнять у неё эту дрянь, — сказал он. — Мы должны отнять это у неё.       Рон не понимающе переводил взгляд с Гермионы на Гарри и обратно. И внезапно подскочил.       — Джинни снова пьет эти зелья?! — заорал он так, что за дверью на секунду прекратился гул голосов.       — Боже, Рональд, нет… — начала было Гермиона, но осеклась.       Она не знала. И ещё более горьким было то, что то, что сказал Гарри, можно было понять неверно.       Слишком. Много. Жизней.       — У Пэнси есть темные артефакты, — сбивчиво объяснил Гарри другу. — Такие маленькие шарики, она их глотает и может аппарировать в любое место.              Рон присвистнул.       — Звучит круто, — протянул он.       Гермиона сердито на него посмотрела.       — Это темный артефакт, Рон. За такие вещи всегда есть плата.       — И какая же?       Виновато посмотрев на Гарри, Гермиона отступила назад и опустилась на краешек дивана. И зачем она это сказала?       — Один год жизни, — быстро сказал Гарри. — Один шарик.       Рон снова присвистнул, но уже иначе. Он ещё раз внимательно посмотрел на Гарри, и на его лице отразилось понимание.       — Мы должны их отнять, — снова героически начал Гарри и даже сделал несколько шагов к двери.       — Зачем? — не понял Рон.       Гарри резко остановился и зло крутанулся на пятках. Гермиона нервно сжала кулаки, ожидая бурю.       — Потому что она умрет! — зашипел Гарри. — Этого ты понять не можешь?       — Могу, — на удивление спокойно ответил Рон. — Но это же её выбор.       Судя по выражению лица Гарри, на него вылился ушат холодной воды.       — Что ты сказал? — повысил голос он.       — Гарри… — снова начала Гермиона.       — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?       — Что это её ВЫБОР, — заорал в ответ Рон.       Гермиона устало потерла пальцами веки.       — Когда Джинни пила эту сраную Теннебру, ты что-то не говорил ничего про выбор, — ядовито заметил Гарри, делая в сторону друга агрессивные тычки пальцами.       — Это было другое, — мотнул головой Рон.       Гарри зло расхохотался. Это был такой неожиданный и громкий звук, что Гермиона вздрогнула.       — Другое? О, да у нас всё другое! Она же слизеринка, да, Рон? — выплюнул Гарри.       На его шее пульсировала вена.       — Я не про это, — Рон вцепился в подлокотники кресла. — Гарри, ты совсем поехал, во всем видишь обвинения и врагов, я вообще…       — Тогда я не понимаю, в чем разница! — криком перебил Гарри и внезапно накинулся на Гермиону. — Ты тоже так считаешь?       Гермиона считала, что ей это всё порядком надоело. Она вскинула голову и посмотрела Гарри прямо в глаза.       — Если честно, Гарри, то да. Она взрослая девушка, её разум ничем не затуманен, и у неё есть цель. Да, плата высока, но это её решение.       Гарри часто задышал. Гермиона понимала это чувство — она догадывалась, что для её друга комната сужается и давит на него со всех сторон.       — Я вас ненавижу, — тихо сказал он.       Гермиона вздрогнула и закрыла глаза, как от удара.       — Гарри, я понимаю тебя, — тихо сказала она. — Попробуй… попробуй поговорить с ней.       Мотнув головой, Гарри надавил пальцами на глаза, и очки съехали на бок.       В комнату постучали и почти сразу открыли дверь.       — Тут не сильно много места, — с порога начала Джинни и зашла внутрь. — А одна комната вообще заперта.       Она осеклась, увидев позу Гарри. По её лицу что-то пробежало, и Гермиона не смогла прочитать эту эмоцию, лишь прочувствовать кожей.       — Мы можем поговорить? — спросила Джинни, обращаясь к Гарри.       Тот промолчал. Джинни выразительно посмотрела на Гермиону и Рона. Рон нехотя поднялся с кресла. Джинни задержала взгляд на Гермионе, следующей к двери.       — Нам надо подумать, что делать, — вполголоса сказала она. — Здесь оставаться слишком опасно.       Гермиона кивнула. Как будто она сама этого не знала. Бросив ещё один взгляд на Гарри, она тихо вздохнула и вышла в коридор.       В гостиной, стоящим полубоком, она сразу увидела Драко. Он был напряжен, и тянул по очереди каждую пуговицу на своей рубашке. Рядом с ним стоял Блейз и что-то в полголоса говорил. Заметив Гермиону, Блейз осекся. Гермиона сделала вид, что не заметила этого.       — Джинни сказала, что в доме есть комната, которая заперта, — сразу начала она, подойдя к слизеринцам.       Те кивнули.       — Покажите мне.       Блейз на секунду замешкался, но Драко, даже не взглянув на друга, сразу зашагал вглубь дома. Гермиона последовала за ним. Под лестницей, чуть левее, в углублении, виделся темный прямоугольник двери. Драко остановился, оперся плечом на стену, и немного насмешливо, но одобрительно посмотрел на Гермиону.       — Ваш выход, госпожа.       Гермиона всеми силами пыталась подавить румянец, пятнами выступающий на щеках и шее, но знала, что не смогла. Она сделала шаг вперед и взялась ладонью за ручку двери. Мягкое тепло обдало её лицо, словно она медленно вошла в горячее масло. Фиделиус работал. Ручка послушно наклонилась, и дверь с тихим скрипом отворилась.       Драко был обескуражен и совершенно не удивлен одновременно.       — В этом вся ты, Грейнджер.       Они юркнули в проем, сразу закрыв за собой дверь. Перед ними была небольшая комнатка, похожая скорее на чулан, чем на полноценное помещение. Тут и там вдоль стен тянулись коробки с рухлядью, паутина была натянута под потолком, а в ноздри бил запах затхлости и влаги.       — Невероятное открытие, — констатировал Драко.       Но Гермиона не разделяла его сарказма. В глаза бросился небольшой стол с ящиками, стоящий здесь словно не к месту, особняком. Он был удивительным пустым и даже, казалось, чистым.       — Смотри, — негромко сказала она.       Она неторопливо, осторожно сделала несколько шагов, словно выслеживала дикого зверя.       — Что? — не понял Драко.       Гермиона нетерпеливо мотнула головой. Ты же не Рон, и не Гарри, неужели тебе тоже нужно объяснять?       — Все покрыто годовым слоем пыли и грязи, но стол девственно чист, практически нетронут, — немного раздраженно пояснила она.       Странный взгляд, смешивающий уважение и непонимание, уперся в неё из глубин серых глаз. Гермиона его проигнорировала.       Она подошла к старому дубовому столу и провела по нему ладонью. Он завибрировал под ней, словно встречая давнего друга.       — Тут что-то есть, — негромко сказала она.       Драко сразу вытащил палочку и направил её вперед. Гермиона была сосредоточена, практически взбудоражена происходящим. Новая тайна, что-то из давно забытого — нечто, доступное и ведомое только ей, теплилось сейчас под её ладонями. Без неё, без её острого ума, эту загадку не решить, и она словно растягивала мгновение, наслаждаясь каждой секундой, каждым вздохом в предвкушении своего нового открытия.       Первый ящик пуст. Второй тоже. Третий тоже.       Досада. Обида. Непонимание.       — Ничего? — поинтересовался Драко.       Гермиона задумалась. Она вновь провела ладонью по столу, и он вновь ответил ей теплым гудением.       — Здесь точно что-то есть, — пробормотала она скорее для самой себя.       Драко кивнул и почтительно отошел в сторону, но палочку не отвел.       Закрыв глаза, Гермиона почему-то вспомнила МакГонагалл. Она верила в неё. Она доверила эту тайну ей. Тут что-то есть. Она должна узнать что, или она не Гермиона, черт побери, Грейнджер.       Гермиона начала вырисовывать руну за руной на столе. Это было запрещено — магия в любом виде могла быть замечена Пожирателями, но она верила себе и продолжала двигать кончиком пальца по дереву стола. Где-то на задворках разума мелькнуло осознание, что Драко тоже это видит, но не останавливает её. Что это — принятие, покорность судьбе или вера в неё, но он стоял и ждал.       Одно за одним заклинание обнаружения. Ожидания. Тихий щелчок где-то в недрах стола или в сознании Гермионы.       Первый ящик пуст. Второй тоже.       Драко с досадой выдохнул, но Гермиона знала. Знала и верила.       Третий ящик, странно задержавшись, словно заурчал и медленно, не торопясь открылся.       На его дне лежал тонкий серебряный ключ. Гермиона аккуратно взяла его в руки. Плечи Малфоя мгновенно напряглись и он направил палочку прямо на находку. Гермиона мотнула головой.       Ключ менялся прямо у неё в руке. Из тонкого, серебряного, почти невесомого, он превратился в ржавый, грубый и неотесанный. Через мгновение стал словно маггловским, принимая очертания, смутно напоминающее Гермионе ключ от дома. Ещё несколько секунд — и на ладони Гермионы лежит золотой ключ с небольшими вкраплениями драгоценных камней.       И снова перемены. И снова.       — Что это? — Драко не понимающе уставился на диковинку в руке у Гермионы.       Она ликовала. Первая победа за столь долгий срок. Она знала, она знала, она знала, что это, и знала, как это применить. Волна восторга нахлынула на неё, вены закипели, а по коже пробежали мурашки. Она снова была собой — зазнайкой, отличницей, ходячей энциклопедией. Она была Гермионой Грейнджер.       Самоуверенная улыбка скользнула по её губам, и на лице Драко на мгновение застыло выражение восхищения, словно он на секунду потерял способность дышать.       — Это ключ, открывающий все замки, — твердым голосом сказала Гермиона. — Я читала об этом.       Последняя фраза привела её саму в небывалый восторг, но она не дала себе погрузиться в это с головой.       МакГонагалл знала. Она верила в неё. Она оставила ключ там, где должна была, чтобы именно она, Гермиона, могла его найти.       — Тащи сюда ящик из лавки Писарро, — твердо заявила гриффиндорка. — Пора открыть и эту чертову тайну.       И ключ на её ладони снова мигнул и преобразился.

***

      Обожженный ящик с грохотом рухнул на пол. Драко выглядел злым и не таким бледным, как обычно — лёгкий румянец проглядывал сквозь щеки, а это означало, что он вне себя. Гермиона опасливо глянула ему через плечо.       В дверях стояла целая процессия — Гарри, Рон, Блейз, Джинни, и даже Тео маячил на фоне.       Гермиона вскинула брови.       — А давайте, — зло начал Гарри, — мы всё же все вместе будем узнавать новые секреты.       Он с такой яростью нажал на последнее слово, что казалось, будь тут Пэнси, от неё бы остались лишь дымящиеся угольки.       Гермиона перевела осуждающий взгляд на Малфоя. Тот казался сбитым с толку и немного виноватым.       — Тео разорался, — буркнул он.       — Нет, ну а что! — мгновенно отреагировал Тео, энергично потряхивая головой и жестикулируя с такой силой, что Джинни пришлось увернуться. — Ты сказал никого не подпускать к ящику. Ты не сказал, что тебя можно.       Драко устало застонал. Тео выглядел довольным.       — В конце концов за ящиком следил я, — Гарри зло мотнул головой на предмет посреди комнаты. — И то, что Малфой вытащил его из пожара ещё не означает, что он единолично может принимать решения.       Закатив глаза, Драко негромко выругался. Гермиона понимала, что Гарри прав и снова посмотрела на ключ в своей ладони.       — Что происходит, Гермиона? — спросил Рон, переводя взгляд по очереди со всех на каждого.       Та махнула рукой и подошла к ящику.       — Мы нашли ключ, открывающий все замки, — быстро, но твердо объяснила она. — Это древний артефакт, который можно повстречать гораздо реже всем вам известных маховиков времени. Он не только редкий, но и почти уникальный — судя по разным источником, им можно воспользоваться раз в пять, десять, а то и двадцать лет. Он открывает любой замок, старый, новый, сломанный — какой угодно. Достаточно просто поднести его к скважине и вложить достаточно магического потенциала.       — Достаточно — это сколько? — уточнил Драко.       — Нашего хватит, — тихо ответила Гермиона.       Их магия всё ещё была связана. Она чувствовала это в каждом заклинании, каждой выведенной руне и каждой вибрации палочки в руке. Иногда во время вылазок ей казалось, что она чувствует мгновения, когда Драко творит волшебство. Что было хуже — она догадывалась, что мгновенно почувствует, если Малфой навсегда перестанет. И это её пугало.       — И ты хочешь потратить его… на это? — тупо спросил Рон, глядя на ящик.       Гермиона мгновенно вспыхнула.       — У тебя есть идеи получше, Рональд?       Драко довольно скрестил руки на груди, и на его губах заиграла усмешка.       — Ну не знаю, — Рон глянул на Гарри, ища поддержки, но тот всё ещё злился и даже не смотрел в сторону друга. — Мы можем оказаться в западне в любой момент. В Министерстве. В Хогвартсе. Ты сказала, что эта штука работает раз в пять лет, и сразу её использовать…       — Сколько ещё должно пройти месяцев или лет войны, чтобы мы перестали откладывать решение проблем всё дальше и дальше? — раздраженно спросила Гермиона. — Да, может выдаться более удачная возможность, а может не выдаться вообще никакой. Вопрос в том, стоит ли ожидание того, чтобы тратить на него ещё больше времени?       Все промолчали, но по лицам стоящих в комнате Гермиона поняла, что не все с ней согласны.       — Послушайте, — она устало села на корточки перед ящиком, и уперлась в него ладонями. — Это единственное, что у нас есть. Мы точно знаем, что Ланкрафт был связан с Пожирателями и Уроборосом. Мы знаем, что он пытался что-то скрыть. Мы знаем, что он торговал темными артефактами. Да, здесь может не быть ничего полезного, но по крайней мере мы попробуем сделать хоть что-то.       Гермиона едва удержала «пожалуйста», чуть не вырвавшееся наружу. Разозлившись на саму себя на слабость, она стиснула зубы и уставилась на своих друзей, Блейза и Тео.       — Не знаю, — протянул Гарри и нехотя бросил взгляд на Рона. — Я думаю, Рон прав.       — Кто бы сомневался, — усмехнулся Забини.       — Нам может подвернуться более опасный момент, — продолжал Гарри. — Когда такой артефакт будет жизненно необходим. Ящик мы можем открыть в любой момент, позже, а сейчас…       — Что сейчас?! — не выдержала Гермиона, почти не замечая, что переходит на крик. — Мы сейчас здесь. Мы заперты. Среди нас шпион. Когда за нами снова придут Пожиратели — лишь вопрос времени, и мы не знаем, произойдет это через недели, дни или часы. Чего мы ещё ждём? Чего?!       Драко сделал небольшое движение в её сторону, словно хотел обнять и успокоить, но сдержался. Сердце Гермионы бешено билось в груди, она переводила взгляд с Гарри на Рона, Джинни и Блейза.       Но помощь пришла с неожиданной стороны.       — Нет, ну Грейнджер говорит мудрые вещи, — внезапно сладким голосом запел Тео. — Че вы всё бегаете? До чего добегаться-то хотите? Мой папаша мигом с вас всех кожу снимет, а потом еще заставит подергаться посильнее под Круциатусом, чтобы наверняка.       Он передернул плечами, и на мгновение на его лице промелькнуло такое странное, отчужденное выражение, что Гермиона впервые подумала, что Нотт сложнее, чем кажется.       — Тео, — поморщился Блейз.       — А что, это правда, — на лице Нотта снова возникло привычное беззаботное выражение. — В принципе мне все равно, представление-то будет зрелищное. Всё такое красное, прям как вы, гриффиндорцы, любите…       — Давайте проголосуем, — перебила его, не выдержав, Джинни. — Открывать или нет.       В Гермионе поднялась волна ярости, но она подавила её усилием разума. Это она нашла ключ, это её убежище, её Фиделиус, её магия, её тайна. Они не могут решать за неё, не могут отобрать, не могут…       — Может, стоит позвать всех? — спросил Рон, оглядываясь куда-то за плечо, словно там по волшебству появится Лаванда. — Чтобы голосование было честным.       — Давай отправим сову министру? — саркастично вставил Драко. — Похуй на всех, даже вы здесь — лишние.       Напряженное молчание повисло в комнате, и Гермиона уже видела, как брови Гарри сошлись на переносице и он начал было открывать рот, чтобы выплюнуть очередную порцию гнева.       — Давайте голосовать, — поспешно согласилась она.       Гарри внимательно окинул всех взглядом и вышел чуть вперед.       — Кто за то, чтобы открыть ящик?       — Нет, — перебила его Гермиона. — Это мое дело, Гарри. Не лезь в него.       Глаза Гарри на мгновение хищно сузились, а на щеках выступили красные пятна.       — Что ж, Гермиона, пожалуйста. Это твое дело.       Он отступил назад, но Гермиона уже знала, что в этом споре она потеряла его как союзника окончательно.       Поэтому решила зайти с другой стороны. Она встала и распрямилась во весь рост. Даже так она была значительно ниже всех в комнате, лишь Джинни была выше всего на пару сантиметров.       — Кто против того, чтобы открыть ящик? — твердо, почти грозно спросила Гермиона.       В воздух взлетели руки. Рон. Гарри.       И Блейз.       Джинни удивлённо выпучила на него глаза.       — Что ты делаешь? — зашипела она.       — Мы никогда не знаем, когда нам пригодится иной выход, — вполголоса туманно ответил он.       Гермиона снова окинула всех взглядом и победно взглянула на Гарри.       — Большинство за, Гарри. Я открываю.       Он покачала головой, разочарованно и тихо. Слишком тихо для себя.       — Ты совершаешь ошибку.       Но Гермиона уже не слушала. Она села на корточки, поднесла ключ к отверстию в замке, такому ржавому и уродливому, словно его невозможно было открыть даже самым ржавым и уродливым ключом на свете. Послав изнутри самый тонкий, самый светлый импульс, она вложила его в ладонь, передавая на кончики пальцев, и дальше — на самое острие ключа. Почти сразу она почувствовала ещё один импульс — темный, витиеватый, всегда следующий рядом.       Импульс Драко.       Ключ на мгновение вспыхнул, а затем погас. В руке Гермионы лежал средних размеров старый медный ключ, на котором тут и там выступала ржавчина. Больше он не менялся.       Приложив усилие, Гермиона провернула его в отверстии и с противным скрипом верхушка ящика наконец откинулась назад.       Внутри было пусто.       — Аха! — со странным ликованием провозгласил Рон, но осекся под взглядом Гермионы.       Она произнесла несколько обнаруживающих заклинаний. Пятое или шестое сработало, и мигнув, в ящике наконец появились вещи. Гермиона жадно на них накинулась.       Черное почти голое перо без чернил, записная книжка и штук пятьдесят мешочков разных размеров и форм, но все неизменно бархатные и темные.       — Не трогай, — предостерегающе выставил вперед руку Драко.       Но Гермиона и не думала. Она чувствовала всю тьму, исходящую от содержимого, и в какой-то момент ей стало дурно. Она отшатнулась, чтобы её не вырвало, и напоролась на холодный взгляд Гарри.       — Я надеюсь, никто не доберется до этого содержимого, — сказал он и поочередно остановил взгляд на каждом слизеринце. — Никто.       — Поттер, — устало начал Блейз. — Просто… хватит.       На внутренней поверхности крышки ящика красовался знак Уробороса. Гермиона задумчиво смотрела на него.       — Нам надо разобраться со всем, что тут есть, — объявила она. — Скорее всего, мы не поймем больше половины, но это хоть что-то…       Она пыталась скрыть разочарование. Гермиона не знала, чего ждала — плаката, объясняющего загадку Пожирателей, у которых не истощалась магия или карты, где были их секретные базы. Но она ждала большего. И она чувствовала, что остальные тоже этого ждали.       — Разбирайся, Гермиона, — сухо сказал Гарри. — Это ведь твое дело.       Он подошел к двери, и в этот момент она отворилась, и в проеме появилась Пэнси.       — Что за вечеринка, на которую меня не позвали?       Гарри, даже не взглянув на неё, молча прошел мимо. На лице Пэнси мелькнула боль, но лишь на долю секунды.       «Как же все слизеринцы умеют владеть собой», — в очередной раз поразилась Гермиона.       Джинни мгновенно последовала за Гарри, но её за плечо поймал Блейз. Он выглядел немного подавленно, и внимательно вглядывался в её лицо.       — Может, уже достаточно?       Джинни зло сбросила его руку с плеча и прибавила шагу, пытаясь догнать Гарри. Тео присвистнул.       — Такие страсти, такие страсти… — Тео потянул Пэнси за локоть. — Пойдём, я расскажу тебе всё, как было. В общем, я как лев сражался с Драко за ящик! Нет, лучше будет сказать, как змей…       Входная дверь с грохотом захлопнулась за ними. Они ушли.       Рон и Блейз, каждый по очереди, буркнув что-то неразборчивое, разбрелись по дому. Гермиона осталась сидеть на полу. Рядом с ней устало опустился Драко.       — Мы со всем разберемся, — негромко сказал он.       Гермиона кивнула, сама не до конца веря в этот жест.       — Ты всё правильно сделала.       Она не была уверена и посмотрела на него немного виновато.       — В какой-то момент я подумала, что если даже все проголосуют против, я всё равно его открою, — глухо сказала она. — Это… так эгоистично.       Драко тихо рассмеялся и обнял её за плечи.       — А я боялся, что только ты на меня влияешь, — он уткнулся носом в её волосы и глубоко вдохнул. — Но нет, и в тебе появляются качества от меня.       В его объятиях Гермиона расслабилась. Она прижалась к его плечу и, чувствуя его тепло, с опаской скосила глаза на полный темной дряни ящик.       — Может, сжечь это всё? — тихо спросила она.       Драко помотал головой.       — Не поверишь, Грейнджер, но я верю в судьбу, — ответил он, гладя её по голове. — Я в последний момент вспомнил об этом ящике. Я вытащил его из Адского пламени. В убежище оказался ключ. Всё это… лишь последовательности головомки. У тебя слишком благая цель для того, чтобы это обернулось кошмаром. Мы действуем правильно. Нам просто надо продолжать идти.       Он взял её ладонь в свою и поднял внутренней стороной вверх. Провел указательным пальцем по линиям.       — Просто продолжать идти, — повторила она.       С тихим щелчком из замочной скважины ящика высунулся и выпал ключ, меняющий свой облик каждые несколько секунд.       Он закончил свой магических оборот ещё на несколько лет. Гермиона закрыла глаза и выдохнула.       Осталось совсем чуть-чуть.

***

      Грохот пригородной электрички оглушал и тряс, казалось, саму землю. От сильного порыва ветра волосы Гермионы взметнулись вверх, и она в очередной раз нахмурилась.       — Почему мы выбрали именно это место? — поинтересовалась она, отрывая взгляд от листов бумаги с буквами и цифрами, которые норовили взлететь в воздух, поэтому она придерживала их ладонями.       Драко пожал плечами.       — Пэнси сказала, что это самое безопасное место в округе и сюда никто не сунется, — пояснил он, подцепливая кончиком палочки шнуровку очередного мешочка и выуживая его из раскрытого ящика. — Она перестала скрываться после своего разоблачения, сказала, что аппарирует отсюда.       Гермиона кивнула, но ответ её не до конца удовлетворил. Они сидели на старой заброшенной станции пригородных поездов. В дальнем углу виднелись билетные кассы, а на обшарпанных стенах выделялись прямоугольники давно никому не нужного расписания отбытия и прибытия. Перед ними на столе громоздился ящик, который они разбирали уже несколько часов.       — Здесь жутковато, — призналась она, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой деревянной лавке. — Ещё когда жила в маггловском мире, не любила такие места.       Драко аккуратно, едва касаясь пальцами, развязал мешочек и осторожно расправил его горловину.       — Наконец что-то полезное, — присвистнул он. — Ну, или по крайней мере, понятное. Безоары.       Гермиона заглянула ему через плечо.       — Достаточно необычные, — заметила она.              — Скорее всего, темные.       — Такие бывают?       Драко усмехнулся и внес в записную книжку, которую заполнял «Мешочек 11: безоары».       — Абсолютно у всего есть светлая и темная сторона, Грейнджер.       Она хмыкнула и продолжила водить пальцем по строчкам.       — Тогда лучше ими не пользоваться, — пробормотала она задумчиво.       — Отдам их Блейзу. Пусть посмотрит, возможно ли что-то сделать.       Гермиона скосила на него глаза. Он поднес край карандаша к губам и грыз его кончик. Брови сошлись на переносице, а свободная рука то и дело взметалась к непослушным после сна светлым волосам, пытаясь снова и снова их пригладить.       Они сидели уже несколько часов на станции недалеко от нового убежища, изучая содержимое ящика Ланкрафта. Время давило, угрожая в любой момент разорвать мощной струйкой песка стены хлипких, дешевеньких часов.       Гермиона изучала сбивчивые, непонятные записи Ланкрафта, состоящие из букв алфавита и чисел. Она быстро догадалась, что буквы — это инициалы, а числа — даты, но дальше пока не продвинулась. В не таком большом количестве записей Гермиона быстро нашла много «П» между обычных «Н» или «Л», догадываясь, что инициалы означают Пэнси Паркинсон.       — Грейнджер, — внезапно негромко сказал Драко, осторожно открывая новый мешочек. — Хотел сказать тебе одну вещь.       Сердце Гермионы на мгновение пропустило удар, а затем зашлось с такой силой, словно пыталось изнутри сломать ребра. Девушка попыталась придать лицу спокойное выражение.       — Да?       В двенадцатом мешочке оказались иглы. Они зловеще поблескивали даже в полумраке станции, а в воздухе мгновенно появился металлический привкус.       — Иглы для вуду, — с омерзением объявил Драко. — Надо бы их уничтожить.       Гермиона задумчиво посмотрела на содержимое мешочка.       — Они из очень ценного металла, — протянула она. — Его можно добавлять в зелья или использовать для переплавки в наконечники стрел или лезвия. Одно прикосновение сможет убить или изувечить.       Драко с уважением посмотрел на неё.       — Опасная ты девушка, Грейнджер, — рассмеялся он.       Гермиона слабо улыбнулась и вернулась к листам. Она ждала.       Драко прокашлялся.       — В общем, что я хотел сказать, — ей показалось, что голос его чуть ли не впервые за время их знакомства дрогнул. — Не спасай меня, если на поле боя снова будет серьезная угроза.       Листы в руках Гермионы скрипнули и помялись.       — Что?       Он потянулся за следующим мешочком, но она перехватила его руку и развернула на себя.       — Объясни мне, — потребовала она, чувствуя, что внутри поднимается гнев.       Драко задумчиво скользнул взглядом по её лицу, задержавшись на губах.       — Послушай, — устало сказал он, безуспешно пытаясь опереться о неудобную лавку спиной. — Это твоя война, я знаю. И мы на ней, чтобы ты могла жить. Нормальной жизнью. Колдовать, работать на хорошей должности и в последствии стать самым молодым Министром Магии в истории. Если ты будешь пытаться спасать меня снова и снова, рисковать жизнью в отчаянных попытках вытащить из дерьма наследника семьи, являющейся частью всего творящегося ужаса… Это просто того не стоит.       Потрясенная Гермиона не могла найти слов. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла.       — Если ты умрешь, пытаясь меня защитить, — терпеливо повторил Драко, беря её за руку. — Мы можем никогда не увидеть тот мир, за который сражаемся. Твоя жизнь гораздо важнее моей. Ты действительно можешь что-то сделать и изменить. Я — нет. Я не благородный, не амбициозный, не изменяющий мышления и системы. Я просто Драко Малфой. Даже здесь и сейчас я ради эгоистичных побуждений. Моя жизнь… она не имеет особо никакого веса. Твоя — тысячекратно важнее.       Гермиона почувствовала, что задыхается и высвободила ладонь из его руки.       — Замолчи, — сдавленно сказала она. — Прекрати пожалуйста.       В голове об стену мячиками бились мысли, которые гриффиндорка была не в силах успокоить.       — Думай о будущем, Гермиона, — повторил Драко, разворачиваясь к ящику и давая понять, что разговор окончен. — Не о твоем и моем, а о будущем всего магического мира, на которое ты сможешь повлиять.       «Зачем оно мне без тебя?» — кричало что-то в голове Гермионы, но она не стала произносить это вслух. У неё было ощущение, что на неё вылили ушат ледяной воды, а затем встряхнули. А затем снова вылили ушат, и снова встряхнули. И снова. И снова.       — Нет, — тихо сказала она.       Драко отложил карандаш и посмотрел на неё тем взглядом, которым смотрел когда-то очень давно, когда она поднимала руку на занятиях до окончания вопроса или делала ему замечание, от которого смеялся весь львиный факультет.             — Что?       — Я сказала нет, — сухо, зло и громко повторила она.       — Послушай, Гермиона, — тоже начал повышать голос Драко, и карандаш в его руках, скрипнув, переломился. — Это не какая-то игра или детская дискуссия, это твоя жизнь.       — Вот именно, — она перекинула волосы через плечо, игнорируя его взгляд. — Это моя жизнь. И я сама ею распоряжаюсь. И я не собираюсь слушаться твоих приказов, что мне с ней делать.       — Это не был приказ, — зло сказал Драко. — Неужели ты не понимаешь, Салазар, Грейнджер…       Дверь скрипнула, и она оба резко повернули туда головы, вскинув палочки. В слабом освещении показались силуэты Джинни и Блейза.       — Это мы, мы, — Забини миролюбиво поднял руки в воздух, словно сдавался. — Услышали, что вы повышаете децибелы, и решили, что подслушивать нехорошо.       Судя по недовольному выражению лица Джинни, она была не совсем с ним согласна.       — Мы пришли вас сменить, — зевнув, сказала она. — Вам бы отдохнуть хотя бы пару часиков, а то вы уже долго не спали. Гарри тоже не спал, так он такой злой, что с ним невыносимо находиться под одной крышей.       Гермиона хотела было возразить, но почувствовала, что от усталости у неё дрожат руки.       — Хорошая идея, — согласился Драко, посмотрев на Гермиону. — Вы справитесь?       Глаза Джинни скользнули в сторону ящика, и на её лице мелькнуло что-то такое, что заставило Гермиону подумать, что это не самая лучшая мысль. Впрочем, выбора у них особо не было.       — Блейз, я тут нашел безоары…       Пока Драко показывал другу свои открытия и записи, Гермиона продемонстрировала Джинни листы пергамента, зная, что они не особо заинтригуют Уизли.       — Я так понимаю, это список покупателей и даты, — объясняла она. — Разобраться очень сложно, буквы часто заходят одну на другую, цифры разбросаны в хаотичном порядке. Видимо, у него была какая-то своя система…       Раздался хлопок, и в просвете на платформе возникла Паркинсон. Она тряхнула волосами. На её лице застыло изможденное, несчастное выражение, но увидев, что на неё повернулось сразу четыре головы, она мгновенно надела непроницаемую маску.       — Всем доброе утро, — сказала она, шагая внутрь и брезгливо обходя старую пивную бутылку. — Нас ждёт ещё один отвратительный день.       Все вяло кивнули и бросили пару фраз в ответ.       — Как твое путешествие? — постарался непринужденно бросить Драко.       Пэнси подняла руку, показывая, что не хочет об этом говорить.       — Я пойду спать, — заявила она. — Псы могут накрыть нас в любой момент, ведь вы, как я поняла, успели поиспользовать магию во всю. Поэтому надо быть готовыми ко всему.       — Гермиона предполагает, что из-за мощного Фиделиуса до Псов мог не дойти сигнал, — неторопливо сказал Драко. — Или дойти не сразу.       — Или, что более вероятно, — заговорила Гермиона. — Шпион снова чего-то ждёт. Может, пока мы разберемся с этим.       Она кивнула на ящик. Пэнси сделала несколько шагов и впервые заглянула внутрь.       — Знакомый вид, — усмехнулась она.       Гермиона внимательно посмотрела на неё. Слизеринка разглядывала содержимое ящика. Никто не торопил её, повисло молчание. Пэнси подцепила ногтем ящик помельче и вытянула на стол. Лёгким движением раскрыла и перевернула. На стол высыпались стеклянные шарики — штук двадцать, как те, что она показывала им накануне.       — Салазар, если у вас тут столько добра, на этом можно сделать миллионное состояние, — заметила она, оставаясь к остальному содержимому абсолютно равнодушной.       Её пальцы сделали неуловимое движение над шариками, и Гермионе показалось, что Пэнси спрятала несколько в рукав.       — Что-то ещё тебе знакомо? — решив проигнорировать действия слизеринки, спросила Грейнджер.       Пэнси обошла стол и встала между Джинни и Гермионой.       — На вот эти пергаменты он записывал покупателей, — скучающим тоном сказала она, показывая на бумажки, которые изучала Гермиона. — По крайней мере, когда я покупала то, что не стоило продавать. Вы посмотрите… — она наклонилась ниже и прищурилась. — Одни сплошные П… Да я сколотила ему состояние.       Она глухо засмеялась. Никто не улыбнулся.       — О, а ещё я помню это уродливое перо, — Пэнси ткнула пальцем в черное перо на дне ящика, лежащее отдельно. — Оно лежало вместе с какой-то книжкой, когда я однажды заходила к нему за прилавок.       Драко встрепенулся.       — Подожди, — он нырнул под стол и начал рыться в кожаной сумке. — Вот с этой книгой учета?       Он вытащил на свет обожженную книгу, которую нашел в лавке Писарро в тот злополучный день, когда их чуть не погубил пожар.       — Это больше похоже на уголь, Драко, — саркастично заметила Пэнси. — Но вроде похоже.       Быстрая мысль проскочила в голове Гермионы. Она выхватила книгу у Драко из рук и взяла перо, лежащее на дне. Распахнув книгу, она поднесла кончик пера к бумаге.       — А чернила? — не поняла Джинни.       Но Гермиона уже начала выводить число. Не успела она сделать и несколько движений, как на странице проявились слова.       — Годрик! — выдохнула Гермиона. — Я думала это обычное самопишущее перо, а это перо, связанное с книгой. Только им можно писать в нём и, соответственно, читать написанное…       На неё уставилось несколько пар глаз.       — Я читала про это, — быстро отмахнулась Гермиона.       Драко откинулся на неудобную спинку лавочки и одобрительно усмехнулся.       — Твой разум поражает из раз в раз, Грейнджер.       Но она его не слушала. Она судорожно перелистывала страницы. Знакомые слова смотрели на неё каракулями чернил, и пазл, наконец, сошелся воедино.       — Это не книга учета, Драко. Это его личные записи. И тут… Тут ритуал, — сдавленно объявила она и встала. — Я поняла.       — Что ты поняла, Гермиона? — осторожно спросила Джинни, удивлённо смотря на то, как подруга начала собирать вещи.       — Я читала… — сбивчиво объяснила Гермиона. — Читала о нём на одной из страниц в записной книжке твоего отца, Драко. Он был перечеркнут несколько раз, но я разобрала слова. И здесь то же самое… Это ритуал Псов для Уробороса. Боже, Уроборос! Разгадка всё время была на поверхности.       От поразившего её озарения Гермиона села, а затем снова встала.       — Грейнджер, ты начинаешь меня бесить, — раздраженно объявила Пэнси. — Ты можешь объяснить нормально?       — Уроборос! — воскликнула гриффиндорка, словно это было очевидно, но на неё уставились лишь непонимающие лица. — Змей, который поглощает самого себя. Я думала это означает бессмертие, непобедимость, но смысл в другом. Смысл в том, что они связывают свою магию друг с другом, но слабые берут малую часть у сильных, а сильные полностью поглощают слабых. Змея поедает себя с хвоста!       Драко, казалось, понял, о чем она. Он вскочил и быстро покидал все мешочки в ящик.       — Я не поняла, — честно объяснила Джинни.       — Это ритуал, — раздражаясь, повторила Гермиона. — У них так много последователей, потому что им обещают бесконечные силы. И по началу так и есть — они словно поглощают огромный магический потенциал из общего чана. Но во главе этого чана стоят, я не знаю, Лестрейндж, Долохов…       — Нотт, — вставил Блейз.       — Да, пожалуй… — согласилась Гермиона. — Основная часть могущества сосредоточена в них. К ним стекается вся сила, которую они понемногу дают остальным, пока у тех еще есть возможность. А затем их выплевывает и лишает сил совсем. Кто-то успевает отрасти от хвоста дальше и стремиться к голове… Но слабых, тех, кто в хвосте, пережевывает, лишает сил, опустошат. Вот почему они смогли лишить МакГонагалл регенерации — они научились забирать магию, они…       Осознание, одно за другим, заполоняли её. Молодые псы умирали быстрее, чем успевали исчерпать отведенный им кусок магии. А другие… скорее всего, были убиты своими же.       — И что теперь делать? Куда ты собираешься? — не поняла Джинни, отступая, чтобы дать Гермионе дорогу.       Та выскочила из-за стола и помчалась к выходу со станции, в сторону убежища. Остальные поспешили за ней.       — Нужно сказать Гарри! Они должны передать это в Орден, — Гермиона споткнулась и чуть не упала, но не замедлила шаг. — Змею надо убить с головы, нужен ещё более сильный магический потенциал, чтобы уничтожить главарей, тогда абсолютно все последователи лишатся сил… Они все связаны между собой! Такой красивый и изящный план с одной стороны, но столь слабый с другой.       Она чувствовала возбуждение. Драко был прав — ящик был ключом, судьбой, открытием. Всё было не зря, всё…       — Если их вообще возможно убить, — заметил Блейз, помогая Драко тащить ящик к дому.       — Убить можно кого угодно, — прокомментировала Пэнси.       Джинни, перегнав всех и оказавшись впереди, резко остановилась и развернулась.       — Стойте! Но мы знаем, где сейчас Пожиратели. Мы можем тоже там быть.       Гермиона обернулась на Драко, тот посмотрел на неё в ответ.       — Вы же понимаете, что это означает? — спросила Уизли, и в её глазах зажглись огоньки.       — Что Ордену нужно скорее передать информацию? — строго спросила Гермиона.       Джинни улыбнулась и покачала головой.       — Не только это. Будет бой. Главное пристанище Псов — наша школа. Здесь нам оставаться нельзя, нас обнаружат со дня на день. А это означает…       Она торжественно оглядела присутствующих.       — Это означает, что мы возвращаемся в Хогвартс.