Глава 32
27 декабря 2025 г., 23:45
Удивительно, как сердце размером с кулак, несет в себе чувства размером с гору
Коридоры кишели телами, и у Гермионы всплыли воспоминания о прошлой битве за Хогвартс — дне, когда Гарри пошел на верную смерть, дне, когда Рон поцеловал её, дне, когда они спасли Драко в горящей Выручай-комнате. Предаваться этим мыслям не было ни времени, ни сил — Драко был жив, Рон умер, а Гарри шел рядом, давным-давно победивший Волдеморта, только почему-то не изменивший этим практически ничего. По всем коридорам тут и там лежали бездыханные тела, и Гермиона одновременно боролась между желаниями заглянуть каждому в лицо и не смотреть на них вовсе. Гарри тяжело дышал рядом — не столько от физической усталости, сколько от моральной боли и попытки удержаться от нервного срыва. Гермиона понимала его. Около получаса назад Гермиона пыталась создать Патронус, но не смогла. Она не посмела даже попросить Гарри сделать это за неё, и поэтому передала новость о том, что Источник находится в Большом Зале с помощью портретов на стене. Один из рыцарей на портере в коридоре из башни Гриффиндора сообщил, что её сообщение принял Дин Томас. Судя по звукам внутри замка, отражающимся от стен, основная битва переткла туда, и Гарри с Гермионой пытались пробраться к своим, отражая периодические нападения выживших Пожирателей. Гермиона впервые за долгое время слышала лишь абсолютную пустоту в голове. Ей казалось, что она наблюдает за всем происходящим спокойно, почти безразлично, как бы со стороны. Гарри перевернул очередное тело, и Гермиона скользнула взглядом по лицу Пожирателя, забыв о нём спустя секунду. Что-то умерло в ней, и она это знала, чувствовала и ничего не хотела с этим делать. — Гарри, — сказала она, не столько чтобы что-то сказать, сколько чтобы убедиться, что он откликнется. — Я не знаю, как уничтожить Источник. — Я тоже, — отозвался он так спокойно, что по коже Гермионы пробежали мурашки. Когда они добрались до опустевшего коридора, в котором на полу лежало всего трое Пожирателей, Гермиона припала к углублению в стене и вытащила из заднего кармана Карту Мародеров. — Они все там. Множество имен кишело в Большом Зале, залезая одно на другое, и Гермиона, найдя имя Драко, с нежностью провела по нему кончиками пальцев. Гарри даже не посмотрел в её сторону. — Возможно, Источник можно отравить, — предположила она. — Или разнести на множество маленьких кусочков. Гарри стоял, напряженно прислушиваясь. Мгновения спустя он метнулся из углубления и отправил в кого-то, кого Гермиона не увидела, режущее заклятие. Судя по звуку, противник обмяк и шлепнулся на пол. Гермиона сморгнула слезы. — Самым сложным будет подобраться к нему, тут плотный круг из Псов прямо вокруг… Гарри снова отправил заклинание, и снова послышался тупой шлепок. Гермиона увидела имена Джинни и Блейза в Большом Зале рядом друг с другом, и позавидовала им. Гарри в очередной раз вскинул палочку, но осекся. Гермиона сразу подняла на него глаза и уже почти сделала шаг из своего укрытия, как внезапно услышала торопливый бег и почти крик, мигом перешедший на шепот. — Где Рон? Первое слово прозвучало так громко, что оглушило Гермиону, а имя её друга так тихо, что она едва его различала. Лаванда Браун вцепилась в куртку Гарри с такой силой, что Грейнджер испугалась, что её друг задохнется. Гарри тупо смотрел на неё, словно не видя и не дыша, и со стороны казалось, что он вот-вот медленно сползет вниз и растворится между плитами пола. На его шее и лбу пульсировали вены, глаза налились кровью, а очки треснули посередине. У Гермионы не было сил их поправить. Лаванда затрясла его и что-то заговорила, быстро, так, что слова было не различить, но она уже знала ответ. Она говорила что-то снова и снова — «скажи, ответить мне, я почувствовала, я должна была пойти с вами, ответь, где он, что я могу сделать, я знала, скажи мне, скажи». Она рыдала и не рыдала одновременно, это было похоже на вой и на оглушающую тишину, и Гермиона стояла в тени, не в силах оторвать взгляда от девушки, умирающей вместе со своей любовью. Она сползла на пол, продолжая цепляться за Гарри и повторяя одно и то же, а тот стоял и продолжал смотреть прямо перед собой, ничего не видя. Гермиона шагнула из своего укрытия и села на пол рядом с Лавандой. Та плакала и выла, не понимая, кого видит перед собой, и видит ли что-то вообще, цепляясь уже за Гермиону и что-то говоря ей. — Скажи мне, скажи мне, — выцепила Грейнджер из потока слов. — Он умер. Она ожидала нового взрыва слез, но эти слова подействовали на Лаванду, как пощечина. Она задохнулась и перестала плакать. Гермиона увидела в её волосах, на шее и куртке запекшуюся кровь, а на красном, опухшем лице — дорожки от слез на слое грязи и пыли. Лаванда осмысленно посмотрела на Гермиону и моргнула. — Как? — В гостиной Гриффиндора, смертельное проклятье в грудь от Пожирательницы. Она умерла. Лаванда кивнула и уставилась в пол. Гарри послал заклинание в кого-то, бегущего по коридору. Раздался звук падающего тела. — Отправляйся в Мунго, — тихо сказала Гермиона. — Нет, — Браун провела рукой по лицу, словно снимая паутину. — Это невозможно. Я была рядом с Большим Залом, когда почувствовала. Проведу вас туда коридорами, где безопаснее всего. — Безопаснее? — словно эхом отозвалась Гермиона, не понимая значения этого слова. — Если это можно так назвать. Лаванда встала и заглянула Гарри в лицо. Затем подняла палочку и поправила треснувшие очки. Звук восстановившегося пластика заставил Гарри вздрогнуть, и тот впервые за последние десять минут осознанно взглянул на Лаванду. Между ними на мгновение установилось некое понимание, и они молча заключили друг друг в объятия. Гермиона отвернулась, смаргивая слезы, и, вскинув палочку, отправила вперед заклинание, после которого раздался очередной шлепок упавшего наземь тела.***
Драко казалось, что стены и потолок Большого Зала давят на него со всех сторон. В голове пульсировала тупая боль от пропущенного заклинания, и он тратил половину сил на то, чтобы стоять ровно. Левой рукой он придерживался за стену сзади, периодически приседая, чтобы очередное заклинание снова не попало в голову. Ему казалось, что он вдохнул уже половину крошева от разрушенных стен Большого Зала. Они пытались пробраться вглубь. Откуда-то пошла молва, что Источник находится в кабинете за преподавательским столом, и Драко вместе с остальными бросил все силы на то, чтобы прорваться туда. Он уже плохо понимал и видел происходящее, всё смешалось — запахи, звуки, лица и тела. Периодически он видел Блейза, реже — Тео, но в основном все смазалось в какофонию и неразбериху. «Стой на ногах. Стой. На. Ногах», — твердил он себе, медленно, но верно пробираясь вдоль стены все глубже и глубже. В голове промелькнула глупая мысль — недалеко от места, где он сейчас шел, раньше стоял стол Слизерина, и он читал газеты, пил кофе и закатывал глаза, словно нудные уроки и неудачные матчи по квиддичу были главными проблемами его жизни. Ему бы хотелось вернуться назад и затрясти себя за плечи — ты живешь лучшие мгновения сейчас. Цени. Наслаждайся. Живи их. Но он не мог. Заклинание пролетело где-то рядом, и он по привычке отклонился, чуть не потеряв равновесие. Разозлившись на самого себя, он выпустил сразу несколько снопов искр в разные стороны, и те подкосили троих Пожирателей. Удовлетворенный, он в очередной раз похлопал себя по карману с зельями, словно надеясь, что там окажется так нужный сейчас пузырек заживляющего. Но он знал, что его там не было. В толпе изредка мелькали волшебники в мантиях целителей — за всё время Малфой видел двоих, от силы троих. Этого было слишком мало для такого боя, и он даже не был уверен, что целители были здесь ради Ордена или мракоборцев. В душе Драко зарождался страх, но гнев был сильнее. Он думал о том, что они зашли уже слишком далеко и не могли сдаться. Это была та самая последняя битва, идею о которой он всегда высмеивал, но в которую так свято верил Поттер. Поттер… Драко, наверное, в сотый раз бегло осмотрел зал, пытаясь высмотреть знакомый силуэт. Он не видел Гермиону уже слишком долго, и дыра в его груди разрасталась всё больше и больше. Если она умрет, во всем этом не будет никакого смысла. Она была единственной целью и причиной всей его отчаянной попытки что-то сделать в этой войне, изменить, исправить. Самого себя, магический уклад и перевес сил Пожирателей. Взмахи его руки стали резче, а заклинания били жестче и отчаяннее. Ему казалось, что он сам превратился в чистую магию — ту, которой он жалил, резал, бил и оглушал. Усталость притупилась и спряталась в угол за завесу злости и страха. Страха за неё. — Поттер здесь! — разнесся голос где-то в толпе. Не долго думая, Драко выхватил из кармана куртки нож и всадил прямо в солнечное сплетение Пожирателю, пошедшему было на него. Теперь у него была цель. Малфой с силой оттолкнулся от стены, которой придерживался все это время и пошел наперерез Пожирателям, по всему залу обратно ко входу. Он найдет её, заберет, и они вместе уберутся отсюда. Плевать, как все закончится, плевать, если всю жизнь придется прятаться. Больше ничего не имело значения. Они проиграют. Драко понял это отчетливо, и заставил себя растоптать любые остатки надежды в груди. В этом больше не было смысла. В голове созревал ясный, холодный план. Нарцисса во Франции. Для начала, им надо выбраться из Хогвартса — в Хогсмиде сейчас не так много Псов, они проберутся, и как только выйдут за пределы чар аппарируют, сломают палочки и… Перед ним возник Джастин Финч-Флечтли. Бледный, с огромным уродливым порезом на все лицо, от которого во все стороны расползался отек, он пробирался вглубь, как и Драко несколько минут назад. Малфой схватил парня за футболку и подтянул к себе. — Ты видел Грейнджер? — рявкнул он, параллельно посылая заклятье в Пожирателя, попытавшегося было подойти сбоку. Финч-Флетчли мотнул головой и грубо откинул руку Драко. — Собираешься сбежать? — сипло спросил он. Но Драко его уже не слушал. Он грубо пихнул пуффендуйца плечом и направился дальше, ко входу в Большой Зал. — Она не пойдёт с тобой! — донесся до него голос где-то сзади, но сразу же утонул в какофонии звуков. Драко стиснул зубы. Вокруг было столько людей, тел и звуков, что ему казалось, будто он пробирается через тяжелый ил в озере. Ему постоянно приходилось уворачиваться, толкать и пригибаться, но его вело чувство, которое было сильнее всего этого. Пэнси возникла из ниоткуда, словно нарисованная самими тенями. Она выглядела паршиво — волосы растрепались, губа разбита, на скуле красовался фиолетовый синяк. Её кожаная куртка была порвана на груди, и наружу выглядывал глубокий кровавый порез под ключицей. — Драко, — её глаза на мгновение вспыхнули, а губы изогнулись в усмешке понимания. — Сваливаешь? Беглый взгляд удостоверил Малфоя — у Пэнси не было тяжелых ранений и она, как и всегда, не нуждалась в его помощи. — Ты видела её? Они одновременно присели, избегая заклятия, выпущенного в их головы. Пэнси быстро кивнула. — Они с Поттером чуть дальше и левее входа. Блейз и девчонка Уизли неподалеку от них. Она заколебалась, глядя на него, и Драко заставил себя сфокусировать взгляд на ней. — Что? Пэнси мотнула головой и выпустила заклинание кому-то за спину Драко. Мракоборец, продвигающийся мимо, задел её плечом, и она с досадой пихнула его в ответ. — Я услышала обрывок разговора в толпе, — тихо, но четко проговорила Пэнси, и они с Драко встали спина к спиной, отражая удары. — Кажется, я знаю, где они держат заложников. Кто-то в толпе истошно закричал, но и этот звук быстро утонул в какофонии вскриков, проклятий и снопов искр. — Они на Астрономической Башне, — Пэнси схватилась за запястье Драко и развернула его к себе, внимательно посмотрев в глаза. Драко дико посмотрел на неё в ответ. Она кивнула. — Найди её, — она на мгновение сжала пальцы на запястье друга сильнее. — Я возьму кого-нибудь из отряда. — Найди Тео, — Драко уже пошел вперед, оставляя Пэнси позади, но осекся и бросил взгляд назад. Паркинсон стояла, глядя куда-то в сторону и опустив руки. — Пэнси! — крикнул он, и взгляд её зеленых глаз столкнулся с ним. — Не смей умирать. И она исчезла в толпе.***
Тошнота подступала к горлу Гермионы каждый раз, когда она спотыкалась об очередной труп или видела тело, лежащее на её пути под неестественным углом. Гарри двигался остро и нервно, и она старалась идти с ним плечом к плечу, боясь, что он может оступиться или сделать ошибку. В воздухе пахло кровью и серой. Она тщетно пыталась найти на Карте Мародеров Драко, но имена в Большом Зале заплывали друг на друга и смешивались в бесконечный алфавит чернил и пятен. Отчаявшись, она сунула карту в карман, неаккуратно смяв её. И сделала это вовремя — прямо в это мгновение в неё запустили молнию заклинания, и Гермиона откинулась назад, принимая укол режущей магии тонкой кожей лба, на самом краешке. Она упала плашмя на спину, ударившись затылком, и плиты Большого зала на мгновение выбили из неё весь дух. Не давая себе ни секунды на раздумывания, Гермиона перехватила палочку поудобнее и отправила невербальное заклятие прямо в движущееся на неё темное пятно Пожирателя. Тот упал замертво. Гарри схватил её за плечо и рывком поднял на ноги. Воздух ворвался в лёгкие Гермионы, и ей на мгновение показалось, что она увидела макушку светлых волос в толпе. Перед глазами все плыло, и она сощурилась, но какой-то мракоробец врезался в неё в давке, и она отлетела в сторону, теряя надежду разглядеть хоть что-то. Шел бой. Самый настоящий, пугающий и мрачный. В воздухе было так много смрада темной магии, что Гермиона с трудом выводила руны заклятий в воздухе. Её светлая магия сопротивлялась самой сути происходящего, а палочка в руке вибрировала, словно хотела вылететь из рук и расщепиться на части. Голова раскалывалась, но вокруг летели заклинания, и они с Гарри раз за разом отражали их и посылали новые. Мир слился в единое пятно серого — плащи, куртки, плиты, темная кровь на них и сам воздух. Рядом просвистела оранжевая вспышка заклятья, и Гермиона отпрыгнула в сторону, чуть не упав из-за трупа, лежащего прямо перед ней. Послышался противный режущий звук, и гриффиндорка отправила во врага оглушающее заклятье. Но оно пролетело мимо. Гарри, не издав ни звука, осел на пол. Гермиона испуганно вскинула голову и увидела противное лицо старшего Теодора Нотта. Её мгновенно затошнило сильнее. — Кто у нас здесь, — он оскалился, глядя на Гарри, и Гермиона бросила беглый взгляд на друга. Правое плечо Гарри было разворочено до кости. Она видела мясо мышц и связок, кровь заливала рукав и пол под рукой, но Поттер сидел и смотрел прямо на врага, стиснув зубы. — Слышал, твой дружок уже умер, — Нотт-старший издал сухой звук, лишь отдаленно напоминающий смех. — Пора и тебе. Гермиона, не веря сама себе, выпрямилась во весь рост и направила палочку прямо в грудь Пожирателю. — Авада Кедавра. Её сердце окутала тьма, и она почувствовала, как что-то внутри неё разбивается и царапается, словно в лёгких появилось крошево стекла, не дающее сделать полноценный вдох. Зеленый луч вылетел прямо из её палочки и врезался в грудь Нотту-старшему. И ничего не произошло. Он посмотрел на неё почти скучающе, с издёвкой в противных маслянистых глазках. — Тобой я займусь отдельно, грязнокровка, — пообещал он. — А твоего мерзкого предателя крови заставлю смотреть. И Гермиона знала, о ком идет речь. Нотт-старший направил палочку прямо на Гарри, и прежде, чем заклинание сорвалось с его губ, Гермиона уже знала, что он произнесет. — Авада… — НЕТ! Гермиона бросилась вперед, загораживая собой Гарри, но прежде, чем она успела что-либо сообразить, где-то сбоку промелькнул силуэт и с силой врезался в Нотта, повалив его на пол. Незавершенное заклинание выплюнулось из палочки, врезавшись в стену и отколов от неё большой кусок камня, ухнувший вниз кому-то на голову. Дрожь пробила тело Гермионы, и она присела, с трудом взваливая здоровую руку Гарри себе на плечо. Тот не издал ни звука, но Гермиона почувствовала, как напряглось все его тело, когда они попробовали встать. Кровь отхлынула от лица Гарри, и он снова осел на пол. Гермиона чувствовала, что по её лицу текут слёзы бессилия, но у неё не было ни сил, ни времени обратить на них внимание, как и на пульсирующую боль в затылке. — Гарри, — взмолилась она, — пожалуйста, вставай. Мы должны найти Забини, я видела его где-то в толпе, он должен помочь. Она с силой уперлась одной ногой в пол и, опираясь на другое колено, рванула вверх. Гарри поднялся и припал к ней, а из его руки выскользнула палочка, с глухим звуком стукнувшись о плиту. Сжав все свои силы в мысленную точку, Гермиона невербально отлеветировала палочку Гарри и, с трудом перехватив её ладонью, всунула в здоровую руку Гарри. — Держи крепко, — прошипела она сквозь зубы. — Сейчас не время сдаваться, Гарри. Но казалось, что сейчас было именно самое время. Вокруг кишели тела, и Гермиона с ужасом увидела, что человек, сбивший старшего Нотта с ног и катающийся сейчас с ним по полу, в агонии ударов и драки — не кто иной, как Тео. Отец повалил его на землю и, схватив одной рукой за ворот куртки, второй наносил тяжелые удары кулаком прямо в лицо сыну. Это была настолько жестокая сцена, что Гермионе показалось, что она видит её в замедленной съемке. Всё происходящее вокруг казалось ей нереальным. Словно в голове что-то щелкнуло, а перед глазами замельтешили пестрые картинки, залезая одну на другую и не давая четко осознать происходящее. Гермиона с трудом зашевелила ногами, переставляя их вперед и двигаясь туда, где, по её мнению, она в последний раз мельком видела профиль Блейза. — Нам надо найти Забини, — бормотала она, таща на себе Гарри, теряющего сознание и столько крови, что Гермионе казалось, что в нём больше ничего не осталось. — Он поможет. Он точно поможет. Слёзы прочерчивали дорожки на её лице, а она шла и шла вперед, чувствуя, что силы покидают её. Отчаяние захлестнуло, рука Гарри соскользнула с её плеча, и он рухнул на пол. Гермиона пошатнулась, её ноги подогнулись, и она быстро села на карточки вслед за ним, из последних сил стараясь держать равновесие. — Гарри! — она схватила друга за лицо. — Гарри, ты слышишь меня? Веки Поттера были плотно сомкнуты, а плечо выглядело настолько плохо, что Гермиона изо всех сил пыталась туда не смотреть. — ПОМОГИТЕ! — закричала она во весь голос, ни на мгновения не сомневаясь, что её крик утонул во всеобщем хаосе. Она судорожно потянулась за склянками зелий. У неё почти ничего не осталось. Последнее заживляющее она отдала Лаванде, когда той рассекли бедро чуть выше колена, поэтому у Гермионы осталось лишь бодрящее зелье и немного воды. Она, зажимая рот рукой, с трудом вылила воду прямо на кость, пытаясь смыть то, что казалось ей пылью и кусками ткани. Безуспешно. Она бросила взгляд в сторону, и с мрачным удовлетворением увидела, как старший Нотт отлетает в сторону и падает на пол, как кукла. Тео, шатаясь, поднялся на ноги. Его лицо было похоже на вздутый шар фиолетового цвета, и Гермиона с ужасом осознала, что не может разглядеть его глаз за отеком. Старший Нотт вскочил на ноги и захохотал. Этот звук откликнулся на теле Гермионой россыпью леденящих мурашек. Из толпы вырвался Драко, и Гермиона задохнулась от эмоций, накрывших её разом — радость, страх, облегчение, тревога, ужас. Он был бледным, под глазами залегли круги. Куртка на нём была порвана в нескольких местах, на голове виднелась запекшаяся кровь, а под ухом на шею лилась свежая струйка. Гермиона открыла было рот, но в этот момент кто-то с силой потянул Гарри из её рук, и гриффиндорка в панике вцепилась в рукав друга. — Это я, — Блейз присел рядом на корточки. — Грейнджер, всё в порядке. Но всё не было в порядке. Гермиона нащупала рукой пол и осела на него. За спиной Блейза возникла Джинни. Она отразила заклятье и посмотрела на Блейза бешеными глазами. — Сейчас! — рявкнула она. Гермиона тупо переводила взгляд с Блейза на Джинни, а затем на Гарри. И наконец перед её глазами появился Драко. Он быстро присел и взял её лицо в свои ладони. Он что-то говорил, и Гермиона постаралась сосредоточиться на его губах. — Гермиона, — в голосе Драко слышалась паника. — Ты слышишь меня? Она кивнула и положила свои ладони поверх его. А затем заплакала. Лицо Драко исказил самый настоящий — что это было, страх? Он прижал её к груди и быстро заговорил. — Мы уходим отсюда, — слова доносились до неё как из-под воды. — Прямо сейчас. Больше ни секунды ты не проведёшь здесь, в этом аду, я не… — Драко! — раздался голос Блейза откуда-то сбоку. — Она в шоке. И у неё травма головы. Там валяется её бодрящее, дай ей. Лицо Малфоя на мгновение исчезло, а его руки отнялись от лица Гермионы. Она почувствовала себя очень одиноко и голо без его прикосновения. Отчаяние затопило её волной, но в следующее мгновение он снова был рядом, откупоривая маленькую склянку и поднося к её губам. — Выпей, — почти умолял он. — Ну же. Горячая жидкость заполнила рот, а затем и горло Гермионы. Она с трудом сглотнула. И наконец картинка восстановилась. Перед ней на коленях стоял Драко, держа за плечи и заправляя выбившиеся пряди за уши. Мракоробцы вокруг сражались с Пожирателями, проигрывая под их натиском. Рядом Блейз корпел над рукой бледного как мел Гарри, лежащего на полу без сознания. Джинни стояла рядом, отражая заклинания, но пропуская добрую треть из них. Она снова наклонилась к Блейзу и произнесла отчетливо, с яростью в голосе: — Сейчас, Блейз! Или мы все умрем. Блейз быстро сунул руку во внутренний карман куртки и вложил что-то в руку Уизли. Джинни выпрямилась, и на её лице возникло победное выражение. Гермионе стало плохо от этого чувства торжества подруги. Джинни откупорила склянку с Теннеброй и одним движением осушила её, запрокинув голову. Драко слегка встряхнул Гермиону, и она перевела взгляд на его лицо. В его глазах было столько нежности и боли, что сердце гриффиндорки сжалось. — Гермиона, — он прижался лбом к её лбу. — Послушай меня. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, больше, чем себя и всю эту гребаную, проклятую, ужасную жизнь. Я никогда не был и не буду тебя достоин, но я пытаюсь. Ты — самое лучшее и светлое, что есть во всем этом, поэтому пожалуйста, прошу тебя, давай уйдём отсюда. Здесь больше нет смысла, мы проиграли. Мы в меньшинстве. — Драко… — с губ Гермионы сорвался всхлип. — Мы должны уйти, — Драко дрожащими пальцами стер слезинку, покатившуюся по её щеке. — Я больше не могу за тебя бояться. Где-то сбоку вспыхнула зеленая молния, и Гермиона с ужасом повернула голову. Нотт-старший снова принял её себе на грудь и с ненавистью посмотрел на сына. Тео уронил руку с палочкой. — Меня невозможно убить! — проревел Пожиратель и резким движением раскинул руки в стороны. Жуткий грохот сотряс весь Большой зал, и вспышка тьмы вырвалась из тела Нотта-старшего. Гермиона почувствовала, как всё её тело подлетает в воздух от взрыва. Драко с силой отбросило от неё, и она отчаянно зацепилась рукой за воздух, пытаясь дотянуться до его пальцев, пытающихся найти её. Её подхватило и отшвырнуло далеко от Драко, Гарри, от Блейза и Джинни, и она пролетела метров тридцать, упав на чье-то мягкое тело. Гермиона с ужасом осознала, что труп неизвестного ей мракоборца спас её в лучшем случае от сломанных ребер, а в худшем — от смерти. Она оттолкнулась от ещё теплой спины умершего и вскочила на ноги, пытаясь нашарить взглядом свою палочку. Драко встал на ноги с другой стороны Большого Зала и, ни секунды не раздумывая, побежал к ней. Раздался ещё один взрыв, и Джинни в нескольких шагах от Драко взревела — Забини рухнул назад и с силой ударился головой о пол. — Блейз! — в ужасе крикнул Драко, подлетая к нему, и Гермиона сорвалась с места, чтобы добежать до друзей. Ей казалось, что удары сердца отстукивают каждое мгновение, заставляя проживать их с отчаянной жестокостью. Она бежала так быстро, как могла, но ей всё равно казалось, что она стоит на месте. Они были так близко и так далеко, а Нотт-старший уже снова поднимал руки, пока Тео, как срубленное дерево, падал на колени, а затем вперед, ничком. Ослепительная вспышка на миг озарила Большой зал, и Гермиона с трудом моргнула, чтобы прямо на бегу увидеть, как Джинни, обратившаяся в огонь и ярость, метнулась к Нотту-старшему. Она достигла его быстрее, чем Гермиона успела вздохнуть и с силой впилась в его лицо. Тот попытался отпрянуть, но Джинни держалась крепко и, объятая огнем, закричала. Столп оранжевого света вознесся вверх, обжигая и ослепляя, и Гермиона пошатнулась от силы волн тьмы, разнесшихся по Большому залу. Всё прекратилось так же резко, как началось. Огонь погас и, оторвавшись от Нотта, Джинни на нетвердых ногах сделала несколько шагов назад, приходя в свое обычное состояние. Даже с расстояния Гермиона увидела, что глаза Уизли полностью заволоклись черным. Нотт-старший, обожженный и застывший, рухнул на пол. Он был мертв. Пожиратели вокруг, двадцать человек, а может и больше, абсолютно здоровые и сражающиеся, застыли, а затем, как один, упали на пол. Гермиона на мгновение замерла, и её сердце пропустило удар. «Они все погибли? — забегали мысли у неё в голове. — Джинни… Джинни сожгла Нотта, и они все погибли». Она слышала продолжавшиеся вскрики заклятий и видела снопы искр — остальные Старшие Псы были живы, и молодые Пожиратели продолжали сражаться как ни в чем не бывало, не откликаясь на смерть Нотта-старшего. Мракоборцы, мгновение назад сражавшиеся с павшими Псами переглянулись, а затем бросились глубже, в пучину сражения. Гермиона снова заторопилась вперед. Тео слабо пошевелился. — Гермиона! — Драко встал и сделал несколько шагов ей навстречу. — Блейз жив! Но прежде, чем она успела что-либо ответить, Джинни в мгновение ока метнулась назад и, сжав что-то в правом кулаке, с разбега врезалась Драко в грудь. И в следующую секунду они исчезли. Гермиона от шока остановилась как вкопанная. Заклятье пролетело рядом с ней и врезалось в пол, но гриффиндорка даже не вздрогнула. Они… они… Аппарировали? Но этого не может быть. Гермиона уставилась на свои руки так, словно могла найти там ответы. Локоть задел что-то в кармане, и шорох откликнулся в мозгу Гермионы надеждой. Она вытащила Карту Мародеров, но без палочки это был лишь лист бумаги. «Палочка, — застучало у неё в голове. — Мне нужна моя палочка». Рядом кто-то застонал, и Гермиона бросилась к Тео, пытавшемуся повернуться на бок. — Тео, — она придержала его голову, и он повернулся. — Ты живой? Кровоподтеки по всему лицу делали его неузнаваемым и уходили под воротник вниз, под одежду, и Гермиона не сомневалась, что все его тело раскрашено в такие же сине-фиолетовые тона. — Грейнджер, — его губы растянулись в усмешке и он содрогнулся от боли, когда из разбитой губы потекла струйка крови. — Никогда бы… — он поморщился, пытаясь сесть. — Никогда бы не подумал, что меня спасет гриффиндорка. Гермиона покачала головой. — Не я, — и, увидев его вопросительный взгляд, добавила, — Джинни. Тео с трудом встал на колени, а потом с помощью Гермионы и на ноги. — Где Драко? — спросил Тео, покачиваясь, но держась прямо. Гермиона проигнорировала его вопрос. — Там Блейз, ему плохо, но Драко сказал, что он жив, — торопливо заговорила Гермиона, продолжая шарить взглядом по полу в поисках палочки. — Ему, как и тебе, нужна помощь, и я… Поморщившись, Тео посмотрел на неё так, словно она была назойливой мухой. — Спокойнее, Грейнджер, — он попытался сжать и разжать кулак, следуя за ней. — Я минуту назад стал сиротой, а ты уже меня грузишь. Гермиона прикусила язык, так до конца и не понимая, где в словах Тео начинается шутка, а где заканчивается настоящая боль. Она добежала наконец до Забини и бросила взгляд в сторону — туда, где продолжал идти бой. Она словно видела магическую границу — там, где были они, Пожиратели лежали на полу штабелями трупов. Чуть дальше продолжалась самая настоящая война, участники которой уже отступали назад, всё ближе и ближе к Гермионе. Блейз лежал на полу без сознания. Рядом полусидел бледный Гарри, с искаженным от боли лицом. В освободившемся от Пожирателей кусочке Большого Зала замелькали целители. На колени рядом с Забини опустилась девушка и взмахнула палочкой, сотворяя диагностической заклинание. — У него внутренняя травма головы, — быстро заговорила девушка. — Мы не можем доставить его в Мунго, но… — Он будет жить? — спросил Тео, и девушка вздрогнула, взглянув в его лицо. — Он будет жить или нет? Неуверенность отразилась на её лице, пока Гермиона опустилась на колени и зашарила руками по полу, пытаясь нащупать знакомое древко. Вторая целительница помогала подняться Гарри, стонущему сквозь сжатые зубы от боли в окровавленной, распоротой руке. — Я не знаю, — покачала головой она. — А вы… Ваши раны… — Обычно я гораздо симпатичнее, — Тео отмахнулся, но лицо его было серьезным. — Сделайте что угодно, чтобы спасти его, — он посмотрел на Гарри. — Их. Гермиона заставила себя подавить панику от вида друга, едва стоящего на ногах. — Гарри, — пробормотала она, но он судорожно мотнул головой. — Гарри, всё будет хорошо. Тяжело опираясь на целительницу, он направился к выходу из Большого Зала. Рука Гермионы наконец сомкнулась на палочке, и она отрывисто выдохнула от облегчения. В следующую секунду она уже держала перед глазами Карту Мародеров. Привычные чернильные пятна возникли на пергаменте. — Почему вы не можете доставить их в Мунго? — потребовал объяснений Тео. На карте Большого Зала было то же самое, что Гермиона видела в жизни — четверть зала словно очистилась, но остальные части так и кишели магами и именами. Псы, упавшие вслед за Ноттом-старшим, не отражались на карте ни именами, ни следами шагов. Это означало лишь одно — все они были мертвы. Над головой Гермионы пролетело заклятье, и она поняла, что затишье вокруг них лишь временное. — Больница переполнена, — торопливо заговорила девушка, оборачивая голову Блейза бинтом и доставая склянки зелий из мешка на плече. — Там много Пожирателей, и даже если мы доставим вас туда, это лишь создаст новую стычку, но не принесет ни покоя, ни лечения. Гермиона быстро изучала карту, пытаясь найти имя Драко или Джинни, снова и снова, пробегая глазами по всему Хогвартсу и окрестностям, озеру, Хогсмиду и снова по Хогвартсу. Их имен нигде не было. Либо они были не здесь, либо они сделали что-то, от чего их имена больше не могли отражаться на карте. Либо они были мертвы. Задохнувшись от этой мысли, Гермиона снова вперилась глазами в карту, до боли и слез в уголках глаз. Отчаяние затопило её, когда она пробегала глазами по всем улочкам Хогсмида снова и снова, по пустому полю для квиддича, словно там могло внезапно возникнуть знакомое имя, по до боли знакомым коридорам Хогвартса… Внезапно её взгляд споткнулся и остановился. Сердце часто забилось, и догадка пронзила всё её тело, ворвавшись в разум и перевернув все на мгновение верх дном. А затем бережно поставив всё на место. Гермиона подняла взгляд и увидела Тео, смотрящего на неё с подозрением. Он сплюнул на пол кровь. — Грейнджер? — он приподнял одну бровь и поморщился от этого движения. Но она его не видела. Зато видела наконец то, что не могло выстроиться в единую картину так долго, но наконец выстроилось сейчас. — Я… Поняла. Она сжала в руке карту и с силой прижала её к груди Тео. Он удивлённо посмотрел на неё. — Грейнджер, я… — Прикасаешься палочкой, — четко сказала она тоном, не дающим возможности поспорить или засомневаться, — и говоришь «торжественно клянусь, что замышляю только шалость». Когда больше не нужна, говоришь «шалость удалась». Опешивший Тео принял пергамент у нее из рук и уставился на него, а затем открыл в изумлении рот. — Грейнджер! Но она уже неслась быстрее, чем этот окрик или вспышка заклятия, разбившаяся о стену в полуметре от неё. Быстрее, чем её мысли, быстрее, чем бешеный стук сердца. На повороте её занесло, но она не обратила внимание ни на боль в ногах от неудобного движения в ботинках, ни на очередной рывок, который ей пришлось сделать, чтобы не упасть. Она бежала, и всё в ней было посвящено одной лишь мысли. «Я поняла».
