Забытое воспоминание

— И все-таки я рад, что ты с нами. Не думал, что ты вернёшься сюда после всего… Всего того, что произошло, — Забини замолк, не зная, какой реакции ожидать от друга. Не то чтобы они были друзьями. Драко не знал, что такое друзья, да и есть ли они вообще. Когда весь мир вокруг него перевернулся с ног на голову, один лишь Блейз всегда оставался рядом, не давая окончательно свихнуться. Писал письма, приезжал в поместье Малфоев, чтобы поддержать лично. Именно он был рядом, когда отца и остальных Пожирателей отправили в Азкабан, когда мать почернела от горя, и сам Драко полез в петлю, не выдерживая осуждения и ненависти от окружающих. Забини никогда не благоговел перед Малфоем, как Крэбб и Гоэл. Не восхищался им, как приспешники Лорда. Он видел в нем человека, который глубоко запутался в себе и отчаянно нуждался в помощи, поддержке и простом человеческом понимании. Можно ли это назвать дружбой? Да, наверное, так и есть. А что же касается Хогвартса… Письмо, возвещающее о начале учебного года пришло внезапно, почти за день до того, как нужно было отправляться в школу. Видимо, до последнего думали, стоит ли продолжать обучать это чудовище, принимавшее участие в гибели стольких человек, поставившее под удар весь магический мир, выбрав темную сторону. Драко не хотел, да и не мог показаться на глаза тем, кто потерял близких на войне, в которой участвовал он и его отец. Совесть, внезапно проснувшаяся в его душе, каждую ночь нашептывала проклятья, не давая уснуть. Малфой старший всегда был примером для своего сына. Властный, строгий. А ещё отчуждённый и неспособный на любовь. В борьбе за малейшее одобрение Драко подписывался на все, что ему говорил Люциус. И с самого детства усвоил правило — отец плохого не посоветует. Но с каждым днём эта установка подвергалась сомнению. И в один момент внутри что-то сломалось, будто отлаженный за долгие годы механизм дал сбой, повлёкший за собой немыслимые последствия. Драко сделал то, чего от него не ожидал никто, но о чем чуть позже будут трубить все газеты. Он бросил свою палочку тому самому ненавистному Поттеру. И Поттер убил Темного Лорда. Началась череда многочисленных изматывающих судов, бесконечные допросы и приговоры. Малфоя-младшего оправдали. Решили, что мальчик стал на правильный путь. Адвокаты постарались хорошо. Чуть ли не дифирамбы пели о том, что Драко подвергся запугиванию со стороны Волан-де-Морта. А вообще он умница, и если бы не его «подвиг» в виде броска палочки в сторону Поттера, то мир погрузился бы в хаос. Люциусу Малфою повезло не меньше. Вместо поцелуя дементора он получил пожизненный срок в Азкабане. Для него это уже была победа. В тот день, когда отца забрали, Драко выжег кожу на месте татуировки. Змея, пожиравшая череп, последний раз сверкнула чешуей. И теперь только шрам, уродливый, как и само прошлое юноши, напоминало ему о том, кем он являлся. — Давай закроем тему и хоть немного отвлечемся. Не хочу потратить последний год на тоскливые воспоминания, — Малфой откинулся на спинку сиденья и устало потёр глаза. Ещё буквально полчаса, и он окажется в слизеринском зале. Увидит старых знакомых. А вечером разложит свои вещи, ляжет на кровать и всю ночь пролежит не смыкая глаз, глядя в пустоту. Бессонница вошла в привычку и стала обыденной настолько, что не было никакого смысла с ней бороться. Он постарается вернуться к нормальной жизни. А пока есть только поезд, Забини и бесконечные зеленые поля за окном поезда. — Пенси все уши прожужжала, что соскучилась по тебе. Теперь-то она уверена, что у неё есть все шансы выйти за тебя замуж, — хохотнул Блейз. — Если отца нет рядом, это не значит, что… — Малфой запнулся. «… что я буду портить чистоту крови». Мать твою! Он до сих пор не может перебороть себя. Все, что так тщательно взращивал в Драко его отец, дало свои плоды. Даже в самом кошмарном сне Малфой не мог представить, что рядом с ним окажется какая-нибудь полукровка. Но теперь пора жить так, как хочет он. Это не его мысли, а значит нахрен их. — Это не значит, что я, как сраный Бобби Винсон, готов жениться на любой шлюшке только лишь потому, что она умеет сносно трахаться. Да с чего она взяла, что нам по пути? — Это ты лучше у неё спроси. — О чем спросить? — Пенс появилась в проходе купе, удивлённо подняв брови. Пенси, Пенси, Пенси… Испарилась с горизонта, как только начались проблемы. Ни верности, ни любви. Сплошная похоть и желание показать, что она лучше остальных. Предметом для повышения своей значимости стал Драко, который, впрочем, был не против поразвлечься. — Это мужские разговоры, солнышко, и тебя они ни коим образом не касаются, — Малфой приобнял присевшую рядом девушку, и та мгновенно начала ластиться к нему, словно кошка. — Не будь занудой, дружище. Пенси заслужила толику твоего внимания, а может даже больше. В конце концов… — речь Забини внезапно прервала перепутавшая купе Гермиона. Драко посмотрел в сторону гриффиндорки. Та стояла у входа в купе и сначала даже не поняла, куда попала. Ее глаза светились от счастья, улыбка была настолько искренней, что, не будь она Грейнджер, даже он, обычной скупой на эмоции, улыбнулся бы в ответ. Девушка была одета в лёгкое платье с короткими рукавами, которое было ей очень кстати, а волосы прекрасно уложены аккуратными волнами. — Какого черта ты здесь делаешь? Совсем ослепла, идиотка? — Пенси выплескивала свой яд, даже не напрягаясь. Девушка мгновенно покраснела и молча пошла дальше по вагону. — Эй, крошка, ты так никогда не заведёшь себе друзей, будь проще, — сказал Блейз с улыбкой. — Я не совсем сошла с ума, чтобы иметь хоть какие-нибудь связи с этими оборвышами. Драко ухмыльнулся и стал прислушиваться к голосам в поезде. Рядом послышался заливистый смех Гермионы и обрывистые фразы Поттера. «… А я-то подумала, что это наше купе, представляешь? Вот же ужас!». «Ну хоть кого-то война не изменила» — подумал с завистью Драко. Учеба была всей жизнью для Грейнджер, а значит возвращение в родные стены было для неё под стать празднику. Девчонка похорошела. Теперь в ней было не узнать ту несчастную, которую не так давно пытала Беллатриса. На щеках появился румянец, тело слегка округлилось, и только синяки под глазами выдавали усталость. «Тебя тоже мучают кошмары?». — Ты так посмотрел на неё, — недовольно заметила Пэнси. — Ещё немного, и я начну ревновать. — Пенс, давай хотя бы сегодня ты не будешь клевать мне мозги, и без тебя голова болит. Сцены ревности эта истеричка устраивала ничуть не хуже, чем в маггловских мелодрамах. Но сегодня нет настроения терпеть спектакль, который Паркинсон готова была устроить. — Я знаю хорошее средство от головной боли, — ладонь слизеринки легла на колено Малфоя. — Эй, я все ещё здесь. Мне выйти? — шутя, возмутился Забини. — Блейз, как думаешь, а не выпроводить ли нашу гостью отсюда нахрен? — Ты серьёзно? — Пенс приподняла левую бровь. — Абсолютно. Девушка и не думала двигаться с места. — Проваливай, — уставшим голосом сказал Драко. Она недовольно хмыкнула и вышла из купе, громко хлопнув дверью. Пройдёт пара минут, и от обиды не останется ни следа. Драко было позволено практически все. В его постели побывали многие девушки, и ему было с чем сравнивать. Пенси не была особенной, она просто прощала то, чего не могли простить другие — безразличие, отчуждённость, грубость. Он не выбирал ее, но позволял быть с ним. — Это было жестко, — заметил Блейз. — Плевать. Сейчас пойдёт опять трепаться со своими подружками о том, какой я ужасный, а потом сама же будет вымаливать внимания. — Как знаешь. Твоя девушка — тебе с ней и разбираться. — Она не моя девушка, и ты это знаешь. И раз уж на то пошло, если бы я ее любил, я бы никогда не стал так с ней обращаться. Забини понимающе кивнул. А тем временем Хогвартс Экспресс приближался к конечной.