Атцахлин

      Жизнь городках Атцахлина не замирала даже ночью.       Не смолкал гул ветра в облезлых панельках, не стихали усталые вздохи подвалов, шорох простыней на балконах, бормотание чердаков. На лестничной клетке Саске плавал идеальный вакуум: беззвучно отворилась дверь, беззвучно ступила на бесцветный ковер пара вымокших кроссовок и беззвучный стук растревоженного сердца поглотила бледная вязь обоев.       Знакомое головокружение стало для Саске почти естественным состоянием, движения — автоматические — отойти в сторону, впустить Наруто, закрыть за ним дверь — законом перетопленного тепла, и висок, на секунду прижавшийся к его виску, и полураскрытые на выдохе губы, мазнувшие по щеке, тоже.       — Наруто, — вяло огрызнулся Саске, отстраняясь, — отъебись. Иди ищи свои ключи, пока я добрый. — И отступил в сторону.       Наруто прошёл прямо в куртке:       — Как себя чувствуешь? — бросил он походя. — Вылечился?       Вылечи себя, недоумок, пронеслось в голове Саске. Внутренне вздрогнув оттого, как сильно это было похоже на обращение к самому себе, он мысленно адресовал слова Наруто. Вылечи себя от желания спасать тех, кто спасения недостоин. Вылечи — пожалей, значит, продолжил он мысль, отступая на кухню. Пожалей — разреши себе все на свете — вернись к себе, забронируй билет на самолет, лети домой и никогда больше не возвращайся в эту квартиру. Живи дальше, бестолочь, спасай от снега умирающие цветы, жуй по вечерам бутерброды с колбасой, смотри в заветренное окно и никогда не вспоминай меня.       Наруто шуршал в комнате: складывался пополам, заглядывая под стол, заталкивал руку по локоть между сидений, опускался на колени, пытаясь нашарить под диваном что-то невидимое.       Смятые в кровавую пену облака вытянулись по небу. Под ними умирал город, похожий на чёрного ворона с переломанным крылом. Город косил кровавым глазом на алую половинку выглянувшей луны, словно жизнь на Атцахлине скатывалась до полуживотной.       Шли минуты: одна, вторая, десятая. Шорох в комнате замедлялся — увеличился интервал задумчивых пауз, — но не умолкал. Саске не выдержал, высунулся из кухни:       — Нашел?       — Нет.       Город хрипел, не в силах выпрямить покалеченное крыло, гасли жёлтые электрические глаза-окна. Замедлялись машины, прятались в парках автобусы. На вокзалах прекращали свой бег поезда. Фонари смиренно склоняли головы. Давясь холодом и снегом, город переваливался с одного бока на другой, выламывая ребра портовым кранам.       — Может, на работе выпали… — смущённо уронил Наруто, оглядываясь по сторонам.       Саске думалось: это не капитуляция, это не от него вообще зависит. Мост из детства остался далеко в прошлом, и на его месте ширилась наспех взрезанная рана, переполненная клубящейся тьмой. Края раны — алые лоскутки да бурые брызги.       — Саске…       От звука его голоса внутри что-то дрогнуло. Наруто посмотрел на него — так посмотрел, что показалось, пронзил насквозь.       — Даже не думай, — медленно покачал головой Саске, — ночевать ты тут не будешь.       Ненормально это, подумал он про себя, ненормально позволять ему все, что вздумается, иначе можно быстро оказаться в положении того, кто сам начнет ждать, звонить, спрашивать… Нужно избавляться от него, пока не стало совсем плохо.       — Можно хотя бы дождусь, пока хозяин мне перезвонит? — переступил с ноги на ногу Наруто. — Это час займет, не больше.       Саске молча шагнул к Наруто; тот замер, глаза распахнулись, и сам он распахнулся, раскрылся, словно для объятий, теплый весь, в пахнущей морозом куртке…       Саске сунул руку в один его карман, в другой, в задний карман джинсов. Моментально нащупал прохладное, с ребристыми краями. В пальцах звякнул металл.       — Это от офиса. — Наруто покраснел.       — Ага. — Саске поднес к глазам связку ключей. — С домофоном.       Так и замерли: Саске с ключами на пальце и Наруто в оцеплении его рук. Мимо текло время, рядом надрывалось сильное, горькое биение чужого сердца, и Саске начинал злиться, боясь, что из-за этого бестолкового грохота он больше ничего не сможет услышать. Он продолжал смотреть на него, пытался нащупать в себе односложное, примитивное, сведенное к самым простым импульсам желание, но натыкался на что-то огромное и болезненное. Нет, перед ним не просто тело. Наруто пониже ростом — на пару сантиметров, не более, чуть шире в плечах и в бедрах, весь уютно-светлый, с бронзовым отливом кожей, и все же… это было не все.       — Пиздабол ты, Наруто.       Наруто изменился в лице. Смотреть на него стало почти страшно — на светлые поникшие волосы, бисерные крупинки растаявшего на куртке снега, на алую полоску на губе и полупрозрачные глубокие глаза, которые — Саске готов был поклясться — видели сейчас совершенно противоположное тому, что видел он.       Несколько секунд они стояли, а потом Саске кивнул в сторону коридора, сдержанно и устало выдохнул:       — Иди домой, Наруто. — Он обхватил его запястье и вложил ключи в ладонь. — И не еби мне мозги.       — Да я ж говорю, от офиса это…       Саске покачал головой.       — Что, и подождать у тебя нельзя? — Голос Наруто набирался раздражения.       — Здесь нельзя. — Саске поправил подушку, сбитую поисками несуществующих ключей в сторону. — Жди в подъезде, если хочешь.       Наруто немного помялся, а потом, явно сдерживая злость, шагнул в коридор и едва не врезался в косяк, словно не разбирал перед собой дороги. Вжикнула молния куртки. Звонко хлопнула дверь, быстро стихли шаги, и наступила ватная тишина.       Саске снова поправил подушку, пересадил ее в угол дивана. Старательно выровнял сбившийся в сторону ковер. Ссыпал мелочь из развороченной Наруто вазочки обратно — как основательно искал, надо же. Проверил на предмет разрушений спальню. Заметил, что кресло сдвинулось немного в сторону. Пришлось исправить и это.       Вернулся на кухню, высыпал набитую окурками пепельницу в мусорку. Протер стол, подставил под кран и так чистую кружку. Задернул занавески, боясь, что если он остановится, прекратит эти бессмысленные передвижения, что-то, подернутое черным дымным узором, вздуется у него под ребрами, Саске услышит звук ломающихся костей и больше не узнает звука своего голоса, схватится за голову, не в силах прогнать нарастающий гул, похожий на удары волн о мол, и привычная жизнь станет похожа на ад.       Ад — потому что он уже чувствовал отголоски чужих боли и разочарования, и они разрывали на части: Саске мысленно видел, как будут лопаться, кровить и рваться незаметные глазу мышцы и ткани.       Он присел за стол, сложил перед собой локти и неизвестно, сколько так просидел. Нет, ты не будешь поддаваться. Не смей, Саске. Забыл, что ли, как это бывает?       Перед глазами сами собой поплыли лица отца, матери… Брата. Рука заболела от напряжения, и Саске с удивлением обнаружил, что все это время сжимал ее в кулак. Он размял пальцы — они плохо слушались, будто их превратили в лежалое старое тесто.       Морозило обтянутые футболкой плечи, стыли ладони. Злой, словно набитый изнутри сухим песком, Саске выволок себя из кухни, прошелся по комнате, заглянул в спальню. Повернулся к окну и увидел за ним длинный ус какой-то проволоки, прицепленной к трубе. Труба гудела, вся изъеденная трупными пятнами ржавчины, разветвлялась, и все это гнилое переплетение убегало куда-то под крышу. Саске зацепил взглядом чьё-то подсвеченное оранжевым окно, наполовину занавешенное разбухшими и сморщенными от сырости газетами.       Гниль. Гниль и распад.       Нужно переждать, сказал он себе. Скоро станет неинтересно — так уже было с Сакурой, с Саем. Нужно заставить себя действовать иначе, подсадить на строгую диету, чтобы не оставалось времени задумываться: может, не зря вся жизнь однажды пошла к херам, не зря отпустил дуру и блядь? Чтобы получить кого-то настоящего, кого-то, кто, несмотря на тот ужас, который ты, Саске, с ним сотворил, все равно каждый день принимает решение с тобой оставаться.       Одной рукой Саске оперся на подоконник — холод добрался до самой сердцевины тела. Вены на запястье — синие трещинки, убегающие к ладони. Не тело, а безжизненный, обескровленный белый придаток.       А если не сопротивляться? Если сказать: будь что будет, разрешить всему идти так, как идет, а последствия разгребать потом, когда — и если — они догонят? Не прогнозировать — оставить как есть. Переломанные кости, развороченное тело, изодранная кожа — это проблемы будущего Саске, не его. Потому что: ну хоть раз в жизни имеет он право присвоить себе то, что само падает в руки?..       Саске со злости прикусил костяшки пальцев.       — Блядь, — выдохнул в пустоту и зажмурился.       Перед глазами судорожно вздрагивала красная рваная тряпка — израненное, невозможно покалеченное сердце.       Из глубины подъезда послышался невнятный шум. Саске выглянул из спальни, вышел в коридор — дверь оказалась плотно закрыта. Что-то толкало вперед. Саске уловил нелепое чувство единения, как если бы они с Наруто сейчас стояли друг напротив друга и их разделяла тонкая полоска двери.       Его там, конечно же, нет давно. Никакие высшие силы, даже если бы сам Атцахлин направлял его в руки Саске, не способны были заставить человека упорно стремится туда, откуда тебя выгоняют.       Атцахлин… С него всё началось, им, видимо, и кончится, и никто кроме него не знает, что будет дальше.       Он облизнул пересохшие губы. В пачке на столе, кажется, осталась парочка сигарет… Спуститься бы до магазина под домом, купить еще одну, чтобы пережить ночь — чтобы хотя бы сигареты скрасили одиночество.       В глубине грохнула подъездная дверь. Сердце сжалось, превратившись в одеревеневшую неспелую грушу. Наруто?..       Саске шагнул вперед, движимый одними рефлексами, повернул ручку. Щелкнул замком. Дверь приоткрылась: на лестнице было темно, словно дом закрыл всем окнам глаза. Чернело, влажно сочилось снежными потеками занавешенное ночной тенью окно, тонко поблескивало под фонарями, разъедало уличные силуэты соседних пятиэтажек.       У почтового ящика неподвижно застыла залитая черным тень. Узкий штрих света упал на оранжевую куртку и горящий ровным бледным сиянием экран телефона.       — Наруто, — не своим голосом позвал Саске.       Так и должно было быть, потому что Наруто не мог уйти — не имел права уходить. Он должен был остаться, подождать, пока он не передумает или что-нибудь в таком роде — или как он там вечно его оправдывает…       Силуэт шевельнулся и выпал под свет полностью: желтая полоска сдвинулась и легла на медово-лимонной прозрачности затылок. Зашуршал и смялся рукав куртки, задетый неловким движением: высветился экран телефона — смотри, мол, до сих пор жду звонка.       Саске на секунду показалось, что видит на месте груди Наруто прореху, видит, как лепестками расходится кровавая рана, уходя вглубь цилиндрическими кругами, но миг сдвинулся, Саске сделал шаг вперед — и все пропало.       — Реально от офиса были ключи, — мямлил Наруто парой секунд спустя, выдыхая в губы Саске. — Да стой ты…       — Тебе пиздец, — пообещал Саске, запрокидывая голову, закрывая глаза и медленно проваливаясь вглубь мерцающего водоворота, который кружился, ширился и мягко касался то век, то губ, то скул.       В полутемную квартиру заглядывали огни желтого и оранжевого, сонные улицы пустели, дома-развалюхи замирали недвижно, как раскрошенные зубы. Саске, уводя Наруто в квартиру, трогал его, ощупывал, словно пытался оценить запыленную картину, чью стоимость не мог представить даже близко.       — С этого надо было начинать, бестолочь, — выдохнул Саске. — А то ключи какие-то, офисы…       — Я тебе не врал, — задыхался Наруто и тянулся следом — из коридора в проходную комнату, затем в полутемную спальню. — Не врал.       Саске упал спиной на кровать, Наруто — следом. Одеяло соскользнуло на пол, короткие светлые пряди щекотнули подбородок, грудь, затем бедро — в том месте, где неприкрытая кожа заканчивалась полоской одежды. Саске непроизвольно сглотнул: Наруто задумчиво замер над завязками его домашних штанов — на миг, а затем решительно потянул их вниз. Склонился близко-близко: неровное горячее дыхание проникло через ткань и коснулось полувозбужденного члена.       На нежной голубизны веках задрожали ресницы.       Саске внимательно наблюдал, заставляя себя сохранять равнодушный вид: Наруто медлил зачем-то, оглаживая пальцами кромку белья, и Саске не хватало терпения. Может быть, он оттягивал главное специально, каким-то шестым чувством догадываясь, что от него хотят: ощупывал дыханием кожу, терся горячей щекой о его живот, кончиком носа прочерчивал линию вправо и влево… Вечность прошла, пока он наконец через ткань не прижался к члену губами и не повел ими в самый низ с особенным, чутким нажимом.       Хребет пробрало электрической дрожью: Саске едва поборол желание выгнуться, сдержал стон, рвавшийся изо рта. Предельно чувствительной головки сквозь туго натянутую ткань снова коснулись губы, и Саске понял, что больше терпеть не намерен: привстал на локтях, подтолкнул Наруто в плечо, высвободился из остатков одежды и прижал его лицо обратно к паху.       — Хватит уже тереться, — хрипло выдохнул он.       — А тебе прям все сразу надо, без прелюдий… — Наруто, безрезультатно пытаясь подтянуться и выбраться из-под оцепления ладони на затылке, сдался и похлопал Саске по бедру. — Сбавь обороты.       Саске поморщился, расслабив хватку:       — Какой смысл растягивать, если все ведет к одному.       Наруто покачал головой и вместо ответа широко и мокро прошелся языком от самого основания до головки, слизнув выступившую каплю смазки, и Саске моментально забыл, о чем они секунду назад говорили. В голове вспухла вата — тонны белой мягкой ваты; резко стало легко и свободно. Спроси кто-нибудь Саске, о чем он думал весь день до этого — он бы в жизни не ответил, потому что мыслей теперь не существовало как явления.       Это было странное, тревожное, но приятное чувство, похожее на ощущение обратного падения. Что-то первозданно-мощное, безнадежно-непознаваемое прострелило ему грудь, пнуло в сердце. Саске едва не запаниковал, но направил все силы на то, чтобы сосредоточиться на ласкающих движениях языка Наруто: пальцами одной руки он придерживал его член у основания, пальцами другой — пытался нащупать ладонь Саске.       Саске моментально убрал руку и, игнорируя охвативший ее тремор, вцепился в торчащие светлые волосы, заставив Наруто запрокинуть лицо. В полутьме блеснула просинь удивленных глаз, от подернутых розовой дымкой губ потянулась нитка слюны.       Увиденное подняло к горлу спазм, следом потянулась жажда прикоснуться к теплому, сладкому сердцебиению, — такая мощная, что хотелось затолкать ее обратно, поглубже, отвлечься на что-то — хоть сжевать кусок железа.       Рот Наруто приоткрылся, оборвался на вздохе незаданный вопрос — может, что-то еще, — Саске прошипел сквозь зубы, помог себе рукой и прижал мокрую, блестящую от слюны головку члена к его губам. Головка влажно скользнула к подбородку, мазнула по щеке; Наруто продолжал смотреть на Саске, сосредоточенно и полуиспуганно, но вырваться не пытался.       Внизу живота загорелось, от возбуждения стало невыносимо и почти тошно: казалось, еще немного, кожа лопнет, и оно прольется за пределы тела.       — Ты там хотел с прелюдией… — пересохшими губами произнес Саске. — Я понимаю ее так.       Он надавил большим пальцем на нижнюю губу Наруто, вынуждая его открыть рот: член толкнулся в зубы, но почти моментально проник во влажное шелковистое тепло.       — В прошлый раз у меня не было сил с тобой возиться, — хрипло добавил Саске. — Сейчас — есть. Посмотрим, что ты умеешь.       Он столкнулся с сопротивлением языка и едва не дернулся от ощущения скользкого тепла и вязкой влаги. Инстинктивно и жестко подался вперед, проехавшись по слизистой гладкости, продолжая давить Наруто на загривок.       Наруто вздрогнул всем телом, утопая лицом в паху; Саске пропихнул член глубже, пока язык не сменился на тугую пульсирующую глотку, и едва не подавился воздухом: сверху член прижало ребристое небо, головку упруго объял жар. Наруто тоже давился — Саске кожей чувствовал, как крепкие, изуродованные напряжением пальцы скребут его бедра.       Услышав сдавленный хрип, Саске подался назад, хватка ослабла, и — сверху из-за полумрака сложно было его разглядеть, но он заметил край блестяще-розовой вывернутой губы, зажмуренные глаза и светлые ресницы; Наруто сдавленно сипел измученным горлом, — Саске позволил ему отстраниться ровно настолько, чтобы снова, на этот раз медленно, проникнуть в его рот.       — Извини, — неискренне рассудил он, скользя головкой вдоль языка все глубже и глубже, пока широко раскрытые губы не взяли его член почти полностью. — Привыкай.       Наруто совершил усилие и ловко вывернулся из-под его руки, выпустив изо рта член. Обиженно сверкнули затуманенные голубые радужки.       — Прекрати свои маньячные замашки, — хрипло выдал он, устраиваясь удобнее. — Я здесь по своему желанию.       — По своему желанию, — фыркнул Саске и нетерпеливо шевельнулся. — Не тормози тогда, иначе в моих силах придать тебе ускорение.       На этот раз не пришлось объяснять доходчивее: коротко тронув головку языком, Наруто погрузил ее в рот и медленно задвигался. Перед глазами заплясали цветные точки, в висках зажужжало; Саске задышал открытым ртом — рвано и быстро, в такт движениям языка, краем рассудка улавливая каждое прикосновение: память спуталась, мысли — смутные — утекли за обратную сторону разума, и он уже с трудом мог вспомнить, что его беспокоило весь гребаный день.       И почему он не свел все к этому сразу?..       Горячая ладонь Наруто сомкнулась у основания члена, губы прижали чувствительное место под уздечкой, и между ребер Саске вспыхнул пожар, словно он сунул голову в печь и вдохнул полной грудью огня. Внизу живота сводило ноющей судорогой; сквозь мглу ресниц Саске вылавливал внимательный замутненный влагой взгляд и, задыхаясь от болезненной тесноты, продолжал толкаться в распахнутый рот.       Он чувствовал, что приближается то самое, знакомо-невыносимое ощущение, когда удовольствие грозит перехлестнуть через край; Саске выгнулся — горячая сладкая тьма надавила на веки — и снова вцепился в загривок Наруто, но на этот раз, чтобы остановить.       — Притормози, — выдохнул он, отстраняясь, окидывая беглым взглядом его фигуру. — Так просто ты не отделаешься.       Наруто замер на секунду испуганно, как пойманный в силок зверь:       — От чего отделаюсь?       — Раздевайся.       Наруто тряхнул взмокшей головой, поднялся: потянул вверх толстовку, затем футболку, выскользнул из джинсов, переступил поочередно с ноги на ногу, стягивая носки. Полумрак почти не скрывал его обнаженного тела: свет из комнаты проливался через полуприкрытую дверь, облизывая теплую, до палевой бронзы загорелую кожу.       Саске успел обласкать взглядом его плечи, перекат мышц, перетекающий в сильные руки, грудь, упругий торс, перед тем, как вниз живота снова хлынул нетерпеливый жар.       — Давай без твоих приколов только, — буркнул Наруто, стараясь замаскировать беспокойство под бравадой, когда Саске, резко потянув за запястье, уронил его на постель.       — Нормально все будет, — подумав, шепнул ему в шею Саске, поглаживая напряженные плечи. — Не зажимайся.       Привалившись сверху, подмял его под себя. Наруто сдавленно и невнятно простонал, но высвободиться не пытался. Торопливо сдвигая в сторону ткань белья, Саске думал: скорее бы уже оказаться внутри… Притерся к туго сжатому входу влажной головкой и заметил, что часть лица Наруто, доступная взгляду, мучительно исказилась: уголок глаза оплела тонкая паутинка, лоб разрезали вертикальные морщинки, обескровилась и побелела с силой закушенная губа.       Все его нетерпение и внутреннее раздражение моментально испарились. Осталась только одна мысль, верная и четкая. Ему нужно взять его, потому что Наруто — его, всегда был его и ничей больше.       — Расслабься ты уже, — шепнул Саске во взмокший затылок, игнорируя наползающее чувство дежа-вю.       Член мучительно вытянулся во всю длину и медленно скользил у входа, упираясь в неподатливые складки; Саске вело, внизу живота стянулось в узел предвкушения неуемное, неконтролируемое желание. Он сглотнул липкий комок в горле.       — Ты что, прям так хочешь?.. — В голосе Наруто сквозил привкус ужаса.       Саске окинул его поплывшим взглядом, но отвечать не стал: выпрямился, прижал ладонью поясницу, развел в стороны его ягодицы и сплюнул прямо в ложбинку. Медленно провел пальцем вверх и вниз, растирая, прежде чем протолкнуться им внутрь. Наруто стойко выдержал первый — не дернулся и не взвыл, но едва не задохнулся, когда к нему попытался присоединиться второй. Саске снова сплюнул на пальцы и торопливо вернул их на место: мокрые от слюны, они напирали на неподатливое и сжатое, медленно проникая внутрь.       Еще, может быть, час назад он и подумать не мог, что будет заниматься этим. Сейчас чувствовал — еще чуть-чуть и ему отшибет мозги. Часть слюны сбежала вниз к поджатой мошонке и теперь стекала куда-то к члену Наруто.       Саске украдкой заглянул в видимую часть его лица: выражение показалась ему безумным. Заволоченные мутной пеленой глаза, взмокшие потемневшие стрелки волос на напряженном лбу. Он не сводил взгляда с ритмично двигающегося плеча Саске, коротко выдыхал от каждого влажного звука, с которым в него проникали пальцы.       — Готов? — прерывисто выговорил Саске, продолжая пробиваться в него: Наруто уже не кривил лицо, свободно принимая его в себя. — Наруто…       — Только попробуй меня порвать, — пробормотал он и коротко застонал.       Саске раскаленной плетью захлестнула похоть. В ушах зашумела кровь: жаром ударила в мозг, опалила лицо, с гулом взорвалась в висках. Внизу живота тонко, сладко и требовательно заныло, стоило только вообразить, что еще немного и его будет сжимать внутри горячее, неподатливое и тугое.       Он опустился грудью на напряженную, мелко вздрагивающую спину Наруто, коротко прикусил теплое, загорелое плечо и сделал то, чего, думал, уже никогда не сделает: помогая себе рукой, притерся головкой ко влажному входу, медленно качнувшись бедрами, раздвинул нежные стенки и проник в шелковый и мокрый жар внутри его тела.       Наруто под ним задрожал, выгнулся, натянул и сгреб пальцами простыню; в пах моментально хлынула волна горячего томления, крохотной судорогой прошлась по позвоночнику, кольнула в затылок. Саске толкнулся еще раз, на этот раз тяжелее, глубже: Наруто сдавленно взвыл, прикусив угол подушки, метнулся в сторону, но не вышло — Саске держал его крепко.       — Не дергайся, — посоветовал он вполголоса, — больнее будет.       — Ты не мог бы… поаккуратнее? — раздраженно выхрипел Наруто.       Изломанные напряжением пальцы вгрызлись в матрас, Саске грудью чувствовал, как быстро бьется его сердце, точно собирается проломить грудную клетку и выпрыгнуть.       — Дыши глубже. — Саске просунул руку между матрасом и Наруто, успокаивающе поглаживая мелко вздрагивающий живот.       — Легко сказать…       Объятый горячим туманом рассудок плохо соображал: Саске пытался уговорить себя двигаться медленнее, но жадное до ласки, оголодавшее тело плевало на доводы разума: член внутри сладко дернулся и почти окаменел, его сжимало горячее, нежное и тесное тепло, приглашая двигаться еще сильнее, еще быстрее.       Это было так неправильно, так запретно и жестоко, что напрочь отрубало мозги.       Наруто недовольно зашевелился под ним, Саске ускорил темп: сердце билось на износ, грудь болезненно сводило от мучительно-сладкого напряжения, в кончиках пальцев приятно покалывало. Губы высохли, больно потрескались, превратившись в одну сплошную корку, — Саске коротко облизывал их, продолжая вбиваться в тело Наруто с мокрыми откровенными шлепками, и от каждого в его теле рос обжигающий ком, грозивший взорваться на мерцающие яркие брызги.       Он смотрел, как по виску Наруто скатывается капля пота, как натягивается кожа на костяшках пальцев, как бугрятся на спине мышцы, и в паху расползался знакомый жар, чувство тянущего удовольствия: Саске толкнулся еще пару раз, и тело пронзило долгой стремительной невыносимой судорогой.       Не став сдерживаться, она излился в тесную глубину, размазанный наслаждением начисто, и упал Наруто на спину.       Так прошло неизвестно сколько минут. Расслабленный член, прижатый к чужой спине, подсыхал в разводах спермы, дыхание только начало выравниваться, как Наруто нетерпеливо дернулся и попытался выползти из-под Саске.       В голове набухала усталая звенящая пустота; он отстранился и позволил Наруто перевернуться на спину. В темноте блеснула смазка, растертая по упругому животу, и повлажневшая головка еще твердого члена. Наруто попытался приласкать себя, но Саске поймал его за запястье:       — Руки убери, — вымученно откликнулся он. — Я помогу.       Подумав секунду, он склонился над его разведенными коленями, длинно прошелся языком под головкой и сомкнул вокруг нее губы. Уловил сдавленный стон, уверенно обхватил ладонью член, сделал пару движений и почти сразу отстранился: за потянувшейся от головки члена ниткой слюны на живот Наруто брызнула теплая сперма.       Наруто выгнулся, переживая смесь оттенков сложного, мучительного наслаждения — так, по крайней мере, назвал бы Саске его растертый между двух ощущений вид, подаривший ему картинку-воспоминание, которую он сможет воспроизводить в голове бессчетное количество раз.       Пытаясь выровнять дыхание, Саске упал на спину, прикрыл глаза и, вздрогнув, очнулся спустя несколько секунд, ощутив, как влажный язык касается линии его сжатого рта. Он отвернулся, прячась от прикосновения.       — Уже поцеловать нельзя? — послышалось над ухом.       — Иди в душ, — ворчливо отозвался Саске. — Не в поцелуях счастье.       — Не в них, может, да… Тогда в чем?       Саске не знал ответа на этот вопрос и ничего не сказал.