пианист

      фраза врача о том, что мне осталось, в лучшем случае, два месяца, была для меня как предлог переосмыслить, обдумать, оценить прожитую жизнь. я шёл домой, и в моей голове, будто звонким эхом отдавались эти «два месяца». я не из тех людей, которые, узнав о своей скоропостижной смерти, пытаются за оставшееся время успеть сделать то, что не успели за всю жизнь, или пытаются сделать что-то масштабное, важное для себя и других, но...я думал, что я буду делать после того, как уеду. — хотя...это не так важно, по сравнению с самим фактом того, что я умру.— подумал я. тут мне позвонил Антон.— алло. да, Антон. — привет, Арсений. я уже скоро дома буду. — а где ты был? — с добрым утром! я к Ире ездил... — а, точно, забыл, извини. а чего звонишь тогда? — да так...думал, может, ты захочешь со мной прогуляться. — ну, я бы был не против, но... — что тебе мешает дать положительный ответ? — во-первых, я не знаю, что тебе взбредёт в голову в следующую секунду, особенно, когда я рядом. может, ты снова переспать со мной захочешь...даже если мы будем гулять, ты найдёшь выход из, так сказать, положения. а я позволить этого не могу. — обещаю, ничего не будет. — а как я могу тебе верить? Антон, только вдумайся! ты мне говорил, что любишь Иру и вашего ребёнка, и держишь за них ответственность, как никто другой. а где она, эта самая ответственность? где? если ты продолжаешь спать со мной, целоваться со мной и переживать за моё физическое состояние просто до потери пульса... — ты же сам говорил, что формально мы всё ещё супруги и меж нами может происходить всё. — это не даёт тебе права безудержно хотеть трахаться со мной 24 часа в сутки, если уж ты сказал, что не любишь меня... — ладно, я тебя понял. а что во-вторых? — а во-вторых, я занят сейчас. — чем, если не секрет? — секрет.— мы оба замолчали на минуту- у тебя всё? — ну...в принципе, да... — тогда я пойду. пока. дома поесть найдёшь. — каким же он стал холодным. до невозможности просто...

***

      я бездумно бродил по городу, и неожиданно встретил того, кто забылся уже, казалось бы, с концами. — кого я вижу!- воскликнул Шеминов, увидев меня напротив. — Стас...вот только тебя не хватало...что ты в Питере забыл? — а чему ты удивляешься, Арс? я ж пообещал, что убью тебя. я своё слово держу.—ухмыляясь, пояснял Стас. — можешь месяц-два подождать?- съехидничал я в ответ. — нет, а что такое? — рак у меня...мне остался месяц, в лучшем случае, два. так что у тебя есть возможность избавиться от меня без своего же участия. — оу...серьёзно... — ну так что? как тебе предложение? — заманчивое, конечно, но мне нужно время на подумать. — ну сам посуди, захочешь ли ты потом отсиживать срок? — знаешь, когда речь идёт об устранении соперника, то на срок уже поебать. — мне это не знакомо, но будем считать, что я тебя понял. — а если серьёзно, то на счёт рака действительно сочувствую... — а я тебя просил сочувствовать? нет. вот и отъебись со своим сочувствием. — ты какой-то жестокий стал...не то, что раньше. — тю, блять! то я для кого-то мягкотелая амёба, то холодный, теперь ещё и жестокий. вам не угодишь! — а ты не угождай, живи, как знаешь. остальных не должен колышеть твой характер. — о...дожили...заядлый враг мне уже советы раздаёт... — зато дельные, а не херню какую-то. — с этим не поспоришь. но, увы, я так и живу. причём, всю свою жизнь. — почему "увы"? — да потому что...в общем, неважно. — ладно. убедил. подожду, пока сам копыта отбросишь. — спасибо за такое благородство!— вновь съехидничал я, и разошлись мы, как в море корабли.

***

      я пришёл домой в странном состоянии. казалось бы, мой смертный приговор должен был как-то повлиять на меня эмоционально, плюс встреча с Шеминовым явно не подняла бы мне настроения, а тут я прям спокойно себя ощущаю. будто ничего и не произошло. хотя, может, так и должно быть?... — Арсений, привет? чай хочешь? — давай кофе. — но тебе же... — желательно!— перебил я Шаста, зная, что он скажет— с чего ты вообще взял, что мне кофе противопоказано?! врач тебе такой херни сказать не мог, а ты не врач, чтобы говорить, что мне желательно, а что — нет. — я же...ладно, сейчас сделаю. — как там Ира?- поинтересовался я. — да нормально... — как-то пофигистически отвечаешь для будущего папаши и жениха. — она развода ждёт, чтобы мы с ней могли расписаться. она боится, что без официального подтверждения, так сказать, наших отношений, я брошу её с ребёнком. — ха! наивная. будто со штампом в паспорте ты её не бросишь... — не брошу! я люблю её!— Антон яро пытался доказать обратное. — ой-ли! а ты документы на развод-то подал? — нет... — а что так? _ времени нет. живу на два дома в разных концах Питера. успеешь тут... — привози Иру сюда и не живи на два дома...проблема, что-ли? — я не думаю, что вы уживётесь друг с другом. — Антон, тебе, может, к окулисту сходить, провериться? ты меня в доме последний месяц часто видишь? я только в твоё отсутствие дома, и то, не больше, чем на пол дня, а дальше репетиции или ещё что-то. инциденты с потерей сознания не в счёт, это форс-мажор. по большому счёту, я дома только ночую. — это да...но... — всё равно превышаю лимит нахождения в твоём доме, да? я ж тебе уже, вроде как, не муж. практически.- добавил я- действительно, что я здесь делаю?...чужой город, чужой дом. и, практически...чужой человек.— последнюю фразу я выдавил из себя с трудом, поскольку в душе Антон был мне, наоборот, самым близким. он был моим смыслом существования. он был всем. но только не чужим.. — ну что ты такое говоришь?! — что, что...что есть, то и говорю.— я понял, что, так сказать, незапланированный разговор зашёл в тупик и смысла пытаться его как-либо продолжить нет, поэтому я молча встал и решил пойти к себе, написать что-нибудь в дневнике. — Арс! а кофе? — потом..— холодно ответил я, поднимаясь по лестнице.

***

      достав дневник, я почувствовал какое-то необъяснимое тепло. стало так приятно. нахлынули чудные воспоминания, пусть, не очень хорошего, но детства. ”случилось за этот день достаточно нового, чего я уж точно не ожидал..начнём с главного, так сказать. у меня нашли опухоль. серьёзную. да, если бы я сейчас это рассказал Диме или Серёже, они бы с наивными глазами сказали, что сейчас это уже лечится. но, как сказал мне врач, в моём случае, уже поздно. большая часть мозга поражена, а пять курсов химиотерапии продлят мне жизнь лишь на два месяца... стоит ли вообще пытаться? я считаю - нет. пока что, кроме врача и меня, соответственно, о моей болезни не знает никто, да и лучше не знать. зачем им это? будут жить с мыслью, что, довольно-таки, скоро к ним нагрянет обряд похорон? да это же мука, а не жизнь! единственное, что я могу сказать Позову и Сергею, так это то, что скоро уеду. хотя, Серёжа и так в курсе. куда именно я уеду, я им тоже не скажу. просто смысла в этом нет, и всё. Антону же я не скажу ничего...начиная от скоро отъезда, и заканчивая самой болезнью. он начнёт мне пытаться помочь и совсем забудет про Иру. а у них теперь, вроде как, семья. не хотелось бы её рушить... вторая новость. сегодня я встретил Стаса. конечно, его присутствие в Питере меня удивило, но мы, в принципе, нормально пообщались. он по-прежнему надеялся меня убить, пока не узнал, что может избавиться от меня и без своего участия. вот...как-то так. кстати, на удивление, по приходу домой, я не ощущал какого-либо дискомфорта. будто ничего и не случилось. наверное, это хорошо и так и должно быть...)„