пианист

      — прощай...я желаю вам счастья.— я начал открывать дверь и собирался уходить, поскольку, по сути, сказал все, что должен был сказать. — подожди! как же так? как «прощай»? может, всё обойдется ещё? — Ир, ты думаешь, что ты говоришь? ничего уже не обойдется. для меня это билет в один конец. — но сейчас же технологии на высшем уровне, это же уже лечится. не в средневековье живём... — в моем случае уже нет...— я замолчал— ладно, мне пора. Антону ни слова, он не должен знать. — я могила! — да пошла ты... — извини, ляпнула, не подумав. — это заметно...— мне позвонил Матвиенко— да иду я уже, иду!— я вышел, не попрощавшись. я начал спускаться по лестнице. и опять. я постарался аккуратно сесть на ступени и отойти от этого предобморочного состояния. — Арсений! с тобой все нормально? ты меня слышишь? — Ира начала пытаться меня поднять. — Ира, перестань! тебе, в твоём положении, не хватало ещё тяжести в виде меня поднимать! мне наоборот нужно немного посидеть. всё нормально. — сейчас воды принесу. я быстро!— она забежала в квартиру и через минуту вернулась со стаканом воды— на, пей. — спасибо. всё, иди, Ир. я благодарен, что ты меня выслушала и помогла сейчас, но мне уже пора. да и тебе тоже...— мне снова позвонил Серёжа— щас я отойду от предобморочного состояния и выхожу! жди. — ты чё, опять в обморок упал?... — да нормально все, сюда не приходи и жди меня в машине. пара минут и я буду готовый ехать. — ладно, давай только быстрее. тебе же нужно как можно скорее улететь. ещё неизвестно, какие билеты есть. — да знаю я. сейчас буду.

***

      — здравствуйте! какой первый рейс сегодня на Омск? — добрый день. через четыре часа. — дайте пожалуйста, один билет. — первый класс, эконом? — один раз живём... ха-ха первый. — так, хорошо. с Вас 29 635 рублей. — Арс, нихуя ты богач... — да похуй, хоть раз в жизни я должен был это сделать. так когда, если не сейчас?— я достал банковскую карту — оплата картой. — оплата прошла. вот Ваш билет, ожидайте. — ты, может, есть хочешь? долго ждать.— поинтересовался Матвиенко. — да нет, я сейчас воды куплю, двухлитровую бутылку, и до самолёта подожду. — я с тобой пока побуду. — зачем?... — ну, во-первых, кто знает, когда мы ещё встретимся? хочу с тобой время провести. хоть просто рядом посидеть. — встретимся, Серёж, обязательно. совсем скоро... — а во-вторых, если ты опять сознание потеряешь, так я тут рядом, вдруг чего. — спасибо тебе, Матвиеныч. ты такой классный друг. спасибо, что ты у меня был... — тебе тоже спасибо. если честно, я переживаю за тебя. как ты там будешь один? ведь ты так часто, последнее время, плохо себя чувствуешь, что тебе обязательно нужен кто-то рядом. — справлюсь, Серёж. я же уже достаточно взрослый, чтобы самому решать свои проблемы. тем более, повзрослел я давно, ещё с детства. хоть за это спасибо моей пьющей матери. — кстати, о матери. ты же, насколько я знаю, ни разу с ней не связывался за это время? то есть, ты даже не знаешь, как она, и что она? — а зачем ей это? у нее есть друзья, такие же алкоголики, как она сама. ей весело с ними и хорошо. она, видимо, не заметила моего отсутствия вовсе, если за столько лет не нашла способа найти меня. она положила на меня давно, я это очень хорошо понимаю. да и я́ желанием особо не горю, общаться с ней. мне её благодарить не за что. она этого не заслуживает! — но она же твоя мать! — по документам, Серёжа, не больше! она меня родила, но не воспитала и не вырастила. тем более, я на тысячу процентов уверен, что, если бы были деньги на аборт, она бы его сделала. — а если бы ты приехал, и узнал, что ее больше нет?... — это ты мне типо ситуацию смоделировал?...ну, конечно, пришел бы цветов положил, но не больше... — ты настолько её не любишь?... — Серёж, не будь сентиментальным, тебе это не идёт. я не получил от неё той любви, которую получает каждое дитё на свете. сердце моё было чёрствым из-за этого, но, до тех пор, пока я не встретил Антона...он дал мне всё, что я недополучил тогда. но и он теперь отрёкся от меня. — я отвернулся и продолжил про себя — по большому счету, у меня вся жизнь была неправильной, так что меня ожидает вполне логичный финал... Антон меня уже не любит, и именно поэтому мне так больно.       так мы поговорили до самого рейса. — ладно, Серёж, мне пора...— я крепко его обнял и не хотел отпускать, прошептав на ухо — прощай...я не хотел тебе говорить, куда уезжаю, но, раз ты уже знаешь, то я тебя попрошу: не приезжай ко мне, и Антону не говори, где я. если надо будет, я сам ему скажу. — обещаю! звони. — я быстрым шагом дошел уже до места, где проводилась регистрация на рейс, а Сергей только осознал, что я с ним попрощался, попрощался навсегда, и решил узнать, почему я расстался с ним именно так. и он побежал за мной. я не хотел делать больно ни себе, ни ему, а потому не хотел уже с ним говорить, да и времени не было— Арсений, подожди! а почему ты прощаешься? мы никогда не увидимся больше? постой! объясни мне! — охрана, задержите его, пожалуйста.— сказал я спокойно с глазами, которые наполнялись слезами. — подождите! нет, не надо! Арсений, что ты делаешь? зачем?! да уйди ты!— орал Сергей на весь аэропорт, но когда я уже был в шаге от помещения, ведущего в сам самолёт, я обернулся к нему, и он заметил мой взгляд. он все понял. понял, что причины я ему не скажу. понял, что лучше, если это будет в секрете. понял, что мне просто больно. успокоился, охрана его отпустила, и он провожал меня печальным взглядом.

***

      за все то время, пока я был у Иры и в аэропорту, у Антона жизнь кипела. после концерта он приехал домой, позанимался часа два, после чего поехал к Ире. она встретила жениха заплаканными глазами, но умолчала о причине слез. — Ира, что случилось? я тебя чем-то обидел?...почему ты плачешь? — Антон, я не могу тебе сказать... — я настаиваю. — ладно...я боюсь, что вскоре ты снова вернёшься к Арсению. ты сегодня за него так испугался. неужели ты что-то к нему чувствуешь ещё? — Ира, буквально, выдавливала из себя эти слова, поскольку пообещала молчать о моей болезни, а ответить Антону надо было хоть что-то. она понимала, что это все звучит как бред, но останавливаться нельзя было, нельзя было выходить из роли приревновавшей невесты. — Ир, я испугался за него, это естественно, ведь ему стало плохо. но это не значит, что я к нему вернусь, ведь я уже взял на себя ответственность за тебя и нашего ребенка. да даже если бы и хотел вернуться, мне бы Арсений не позволил. он осознал ситуацию, всё, что я говорил, и принял решение не мешать нашим взаимоотношениям. — Антон... надеюсь, ты простишь меня за то, что я тебе такое наговорила. я правда не могу сказать истинной причины.       после Антон договорился встретиться с Димой и приехать с ним домой, чтобы обсудить со мной прошедший концерт, на котором, как оказалось, он тоже был. — Арсений! ты уже дома? я с Димкой пришёл. в ответ тишина. — Арсений?...я надеюсь, ты не потерял снова сознание? — снова ничего — так, Дим, проходи в гостиную, я сейчас Арса поищу. Арсений, ёб твою мать, отзовись! Дима, тем временем, прошел в гостиную и сел на диванчик возле столика, потом его взгляд упал на конверт, лежащий на столе. — Антон! а это всегда тут было?... — что именно и где?— ответил Антон, спускаясь по лестнице. — да вот, конверт какой-то на столе лежит. — чё ты несёшь, какой конверт? — вот этот. — Дима указал на стол. — нет...первый раз его вижу... — ну, что там?— поинтересовался Дима. — это...от Арса... — что пишет? — подожди! заткнись!— Антон прочитал глазами письмо, оставленное мной в конверте. с каждой строчкой в его глазах всё больше проявлялся ужас и страх. затем он резко подорвался и побежал наверх, через пять минут вернувшись с небольшим рюкзаком. — ты куда собрался? — на, читай, всё поймёшь.— он дал Диме письмо. — я не могу...это же тебе адресовано... — читай! вслух! — ”здравствуй, Антон. вероятно, ты удивлен, почему меня нет дома, а ты читаешь это письмо. сейчас я всё тебе объясню. я уехал. навсегда. я не хочу находиться рядом с тобой, зная, что ты жених другой, мне тяжело. ты хотел со мной развестись, чтобы расписаться с Ирой? пожалуйста. только давай заниматься этим вопросом на расстоянии. я хочу, чтобы ты знал, я тебя люблю также, как тогда, ещё в училище. и не перестану любить. я искренне рад за вас с Ирой, поздравляю тебя, в частности, с первенцем! я хочу, чтобы у вас была полноценная и здоровая семья, и не хочу, чтобы твой ребенок наступал в будущем на те же грабли, что и я. а теперь пришло время для более серьезной информации... я уехал, чтобы находиться от тебя подальше и умирать спокойно, не на твоих глазах. поверь, я знаю, каково отходить после подобного. я хочу умереть с мыслью, что ты забудешь обо мне, окунувшись в семейные заботы; что тебя не будет на похоронах, поскольку это тоже может оставить в твоей памяти серьезный отпечаток; хочу умереть, зная, что сделал своим отъездом лучше тебе. ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я говорю о смерти? всё просто: после нескольких потерь сознания, я сходил к врачу, который вынес мне вердикт, а именно, что у меня рак. опухоль запущенна, и лечить её оперативным способом бессмысленно. можно было бы пройти пять курсов химиотерапии, но такой вариант продлит жизнь лишь на пару месяцев, стоит ли заморачиваться? конечно, нет. я терпел эти адские головные боли и ощущения, чтобы тебе было спокойнее. я тобой дорожил. я тебя удерживал, сколько смог...но больше я не посмею тебя потревожить. забудь меня как можно скорее, как страшный сон. так будет лучше всем. я тебя очень сильно прошу: не приезжай ко мне, смысла в этом нет, сделаешь только хуже и больнее. вся моя жизнь была наперекосяк, так что логичный финал. я тебя очень люблю, правда.

прощай. твой Арсений.

„