пианист

      — к...как же так?... — вот так, Дим.— Антон положил в рюкзак бутылку воды— скажи честно, ты знал?— он резко схватил Диму за шиворот. — о чём ты говоришь?! нет, конечно! я только дал ему контакт врача, и все. дальше он ничего не рассказывал, а я и не спрашивал. — ясно. вызови мне такси, пожалуйста. я заплачу сам, просто вызови.— отпуская Позова, попросил Шаст. — куда ты собрался? — в аэропорт, блять! — так мы же даже не знаем, куда он улетел. — ну, не «мы», а ты. — такси через две минуты будет. — хорошо. ты со мной до аэропорта? — ну а куда мне ещё?....ты такой интересный.

***

      я, тем временем, уже прилетел в Омск. всё такое родное, до невозможности. я решил предаться воспоминаниям, дойдя до дома пешком, что составляло достаточно времени. но даже эти тёплые пейзажи не могли выбить у меня из головы мои безжалостно пожирающие мысли. — прости, Антон, что подверг тебя переживаниям. было бы лучше и проще, если бы ты ничего не знал, но...да какое, блять, «но»? конечно, проще! я сам не понимаю, зачем я написал ему это чистосердечное признание! только лишний раз эмоционировать заставил...причем всех: и себя, и его, и остальных. я уверен, что Антон рассказал уже и Серёге, и Диме... как же больно это всё переживать. тем более, я сейчас домой приду. если мама не в запое...если она вообще жива...как я ей это скажу?! «привет, мам. эт я. я в шестнадцать лет тихонько от тебя съебал в Москву, поступать в музыкальное училище, отучился там четыре года, познакомился там с классным пацаном, который потом стал мне парнем, затем мужем, потом мы свалили в Питер, потому что меня преследовал пиздабол Стас, ты его помнишь, потом я узнал, что мой муж мне изменяет, и сейчас мы готовим документы на развод, так что вскоре он станет мне бывшим мужем, я стал знаменитым пианистом, а ещё я болен раком мозга, так что откинусь через пару месяцев. вот». ну дебилизм же! хотя...я сейчас это сказал про себя в стиле мамы, должна понять...ладно, это, так сказать, шутка-минутка. а если серьезно, то как я ей скажу?...хоть бы сейчас Шастун не позвонил, его мне только не хватало...да что я мучаюсь?! заблокировал везде—и все дела!— я достал телефон, зашёл в контакты и, нажав на контакт «мой любимый♡», выбрал функцию «заблокировать». для меня это было словно ножом по живому, но я считал, что так будет лучше. повторил эту операцию везде: от вайбера, до ватсаппа.— прости, родной... — здравствуйте , Арсений! можете, пожалуйста, дать автограф?— ко мне подбежала какая-то девушка и предоставила моё фото, где мне нужно было оставить автограф. — да...конечно...— я расписался. — здравствуйте, Арсений! скажите, Вы планируете проводить концерты в своем родном городе? — ко мне подошла какая-то другая девушка с блокнотом. — вы журналист?... Вам нужно интервью?... — нет, я не журналист. я, скажем так, от имени Ваших поклонников хотела бы немного пообщаться с Вами. — я так «общаюсь» только с журналистами, и то, не всегда. а если хотите задать мне вопросы от лица любителей моего творчества — соц.сети в помощь.— я отвечал безо всякого энтузиазма. — но... — девушка, имейте совесть! я только что с самолёта, до этого был концерт в Петербурге. я, честно говоря, очень устал и хотел бы отдохнуть у себя дома... Вы мне позволите?— допытливая особа отошла в сторону — благодарю.       через полтора часа я дошёл до дома. — здравствуй, Арсений! давненько тебя не видела тут, куда запропастился?— сказала мне бабка Маша, сидящая у подъезда. — блять, ты ещё живая, прости господи?...я в шестнадцать лет уезжал, ты уже была похожа на изюм столетней давности. здравствуйте, тёть Маш! да я ещё в шестнадцать лет переехал в Москву, поступать в музыкальное училище. — а...знаю-знаю, видела тебя и твои концерты. ты тут знаменитость, так что привыкай. так, пойдем ко мне, я тебе ключи от твоей квартиры дам. — а почему они у Вас?... — ну как? а где ж им ещё быть? а...так ты не знаешь... — чего не знаю?— я насторожился. — померла мамка твоя, два года как уже. всем соседским составом хоронили. — к...как? как два года?... — ну так...пила бы поменьше, жила бы подольше... — а отец? — пережил её всего на два месяца. разбился на машине, придурок какой-то подрезал. кстати, на похоронах отца был какой-то друг его. я просто раньше его не видела в наших краях и решила поинтересоваться, а то мало-ли кто...ну, сказал, лучший друг. а насколько достоверна эта информация, извини, сказать не могу. — а Вы не помните, как его зовут? не Андрей? — ой не помню, может, и Андрей.. — я понял. а где они похоронены? — на Новокировском. — понял, спасибо, тёть Маш. я пойду. — да, иди, мой хороший. и это...если вдруг помочь где надо, обращайся, я с радостью! — обязательно. ещё раз спасибо Вам большое. я подошёл к своей квартире. — ха...сколько лет прошло, а он по-прежнему заедает.— улыбаясь, подумал я, пока открывал дверь. зашёл в квартиру. всё как тогда: ужасный беспорядок, пыль везде, только зеркала накрыты и...фотография мамы в чёрной рамке на комоде, который видно с прихожей. я понял, что сегодня мне предстоял хороший вечер, вечер генеральной уборки, но сначала решил съездить к родителям. я оставил вещи и пошёл на остановку.       Антон в это время уже летел в самолёте и очень переживал. — Арсений...ну как же так?...почему ты сразу всё не сказал? я же волнуюсь...я очень хочу тебе помочь. знать бы ещё, где тебя искать.

***

      я приехал на кладбище. купил у входа два больших букета цветов и пошёл искать родителей. спустя 15 минут я их нашёл, рассмотрел фото на памятниках, положил цветы и постоял где-то с минутку молча. потом присел на скамью рядом. — ну, здравствуйте, родные мои. как же так получилось всё? вы оставили меня совсем одного...вы простите, что я на похороны не приходил ни на одни, ни на вторые...я же когда уехал, совсем потерял с вами связь. мама даже не пыталась меня искать, а тебе, пап, ты уж прости, не было просто времени звонить...я ничего не знал и был уверен, что здесь всё в порядке. но я ошибся. простите...кстати, вы можете мной гордится. я дал повод, так сказать. я, как говорит бабка Маша с нашего подъезда, тут знаменитый, но сам оцениваю свою, если можно так выразиться, деятельность проще: я просто выучился на композитора, который теперь делится своим творчеством с теми, кому это будет нравится. и...честно говоря, никогда б не подумал, что меня в аэропорту будут встречать с желанием получить автограф или...от лица всех поклонников позадавать мне вопросы. и да...вот ещё...я совсем скоро к вас присоединюсь. у меня нашли серьёзную опухоль и спрогнозировали мне скорую смерть. так что, скоро встретимся...— всё это я говорил с какой-то сухостью и безразличием. если бы сейчас со мной рядом кто-то стоял, спросили бы, почему я не плачу, это же мои родители и так далее. честно, мне внутри так тяжело, что я бы с удовольствием расплакался до пятичасовой истерики, но не мог. было полное ощущение, что все слёзы я выплакал. так я ещё поговорил с ними где-то часа три. — Арсений! — позвав, ко мне подбежал Антон и крепко обнял меня сзади, я же даже взгляд на него не повернул. — я тебя еле нашёл! — не ори, ты на кладбище. зачем ты приехал и как ты меня нашёл?— холодно я спросил. — ну... то, что ты уедешь на свою маленькую родину, было нетрудно догадаться. — допустим, что я тебе поверил. а здесь ты как меня нашёл? — папа помог. я когда только прилетел в Омск, позвонил отцу, ну он и рассказал, мол «так-то, так-то. Арсений теперь сирота. я был на похоронах его отца», ну и так далее. — а с чего ты взял, что я сразу сюда поеду? — а куда ещё, ежели ты вообще был не в курсе их смерти? надо же хоть за два года к ним прийти. — цепь рассуждений чудесная. но спешу потушить твой энтузиазм: всё, что ты проделал, чтобы меня найти, бессмысленно. я же прекрасно понимаю, почему ты приехал... — почему ты не сказал мне всё сразу? неужели так трудно? — давай, наверное, выйдем за территорию кладбища и там поговорим. — мы вышли к остановке и продолжили диалог — не трудно, Антон, не трудно. просто смысла в этом нет, да и...и так всё случилось так, как я предполагал. — поясни?...— недоумевал Антон. — вот ты прочёл моё письмо, всё узнал. ты прочитал, что я безнадёжен, но всё равно примчался и я тоже понимаю, почему. а если бы узнал всё сразу? ты бы напрочь забыл про Иру. всё, Антон. нашёл меня? молодец. знаешь теперь, где я? отлично. можешь быть спокоен. ты живёшь детскими мечтами, что всё возможно ещё повернуть вспять и изменить, что меня реально спасти. живи ими дальше, если тебе так легче, только возвращайся в Питер и решай вопросы по разводу, документы можешь прислать по почте, если успеешь... — ты что такое говоришь! — успокойся...я реалист. я скоро умру, и тебе не удастся убедить меня в обратном.. — Арсений, ты будешь жить! я звонил матери в Германию, она нашла для тебя врача в лучшей клинике. там лечат до ста процентного восстановления даже безнадёжно больных! через неделю нас там ждут. — ага...— протянул я — мне просто интересно, остался ли кто-нибудь на этой планете, кто не знает о моей ситуации на сегодняшний день?! я никуда не поеду. — но я хочу тебе помочь! — Антон, поверь, мне поставили диагноз в лучшей клинике нашей страны! врача нашёл мне Дима, которому я доверяю как себе. поэтому не нужно ехать за тысячи километров, чтобы понять, что шансов нет. а теперь извини, мне пора домой. меня ждёт бессонная ночь, поскольку мне предстоит навести порядок в квартире, буквально везде. — так давай я тебе помогу, вдвоём справимся быстрее. — не стоит. езжай домой. — давай я тебя хотя бы проведу?... — да я дорогу, вроде, знаю... — Арсений...ты сам сказал, что скоро умрёшь...дай хоть немного с тобой побыть. — Антон, чем дольше ты сейчас находишься рядом со мной, тем больнее делаешь нам обоим, ты хотя бы это способен понять?! — дай мне последний раз побыть рядом с тобой!