пианист

      меня всего трясло, пока я сидел в коридоре у операционной. операция шла уже восемь часов. тут мне позвонил Дима. — алло, Шаст. привет. — привет.. — ну что там? как Арс? — Дим, боюсь каркать...в операционной ещё. уже восемь часов прошло. — ого...слушай, Антох, я скоро к тебе подкачу. — ты чё тоже прилетел? — я не могу тебя сейчас одного оставлять. — я понял. ты когда будешь? — плюс-минус пятнадцать мину и я на месте. — хорошо, жду. — тут Арсения вывезли из операционной. ко мне подошёл врач — я перезвоню. ну что? — пройдёмте ко мне в кабинет. мне стало страшно. — всё очень серьёзно? — поинтересовался я. — вот, что я Вам скажу: чисто в техническом плане, операция прошла успешно на все сто процентов. всё было под контролем, никаких сложностей и экстренных ситуаций не происходило. сейчас Арсений Сергеевич в коме, мы поддерживаем его состояние специальными медикаментами, но...выживет он или нет — к сожалению, будет зависеть только от его организма. у меня словно отшибло понимание всего происходящего и я, в слезах и истерике, упал перед врачом на колени. — я Вас прошу, умоляю, сделайте так, чтоб он жил! я могу помочь деньгами, купить всё необходимое, всё что хотите! только бы он жил! я не хочу, чтобы он умер! он нужен мне живой! рядом, с улыбкой, с тёплыми руками и бьющимся сердцем! пожалуйста! я Вас прошу! — успокойтесь, пожалуйста. Ваши деньги сейчас никак не помогут. будет лучше, если Вы будете в спокойном состоянии. — помогите! пожалуйста! — я не контролировал себя и от переизбытка эмоций продолжал истерить на весь кабинет. — Дарья Александровна! Дарья Александровна! — да, Евгений Николаевич? — принесите молодому человеку успокоительного. — сейчас. — мне принесли стакан с успокоительным. — так, садитесь на стул и пейте, только аккуратно. а параллельно можете меня послушать. сейчас Вы успокоитесь, через пару-тройку часов к нему можно будет зайти. просто сидите с ним рядом, можно круглосуточно. в случае каких-то изменений тут же зовите меня, для удобства можете взять мой номер телефона и сразу меня набирать. я здесь каждый день без выходных. — х...х...хорошо. спаси...сибо Вам большое. — пытаясь восстановить дыхание после истерики, ответил я. — сколько я Вам должен за...за операцию? — да Вы что, с ума сошли? я не хочу знать, во сколько Вы оцениваете здоровье и жизнь Вашего близкого человека! — спасибо Вам огромное, Евгений Николаевич! я Вам очень благодарен. — рано ещё...запомните, пожалуйста: сейчас ответственность за Арсения Сергеевича лежит на мне. если он не выживет, Вы меня извините, но я просто не имею права исключать этот вариант, — Вы же лично потом будете меня проклинать за это. поверьте, я с подобным сталкивался не один раз. поэтому...не благодарите заранее, я этого не люблю. пойдите лучше сейчас на улицу, подышите свежим воздухом и успокойтесь. через пару часов приходите ко мне в кабинет, а я проведу Вас в палату. — хорошо...я пойду? — да, идите. я вышел из кабинета, в коридоре уже был Дима. — ну? что он сказал? — начал интересоваться Позов. — он в коме. он может...н-не очнуться...и умереть... — всё это я говорил с сухо, с лёгкими заиканиями — да-да-да! врач так и сказал...«сейчас Арсений Сергеевич в коме, мы поддерживаем его состояние специальными медикаментами, но...выживет он или нет — к сожалению, будет зависеть только от его организма». Дим...— я перевел на него глаза, которые начинали слезиться и снова начал ощущать, что буквально минута, и я себя вряд-ли смогу сдержать. благо, что рядом был Поз — я же без него не смогу...— я сел на пол, поджав ноги, и закрыл глаза ладонями. — Антон, ну погоди ты расстраиваться. ещё ведь ничего не известно. нужно просто набраться терпения и подождать. — Поз, я бы очень хотел в это верить, но не выходит!

***

      через три часа Дима поехал в отель, а я пошёл в кабинет врача. — так, ну что, пойдёмте. — мы прошли в самый конец длинного коридора, где была пара одиночных палат — вот его палата. Вы планируете здесь быть круглосуточно? — да. — решительно ответил я. — хорошо. Вы же помните: в случае хоть каких-то изменений сразу ко мне. — да, я помню. — хорошо, я пойду. я сел около кровати и смотрел на Арсения. он выглядел беспомощно, но, не смотря на это, оставался безумно красивым. мне было больно смотреть на него в таком состоянии, было ощущение, что мои глаза сейчас от физической и моральной боли обольются кровавыми слезами. я старался изо всех сил держать себя в руках. вокруг Арса было очень много медицинского оборудования. он лежал под капельницей и аппаратом ИВЛ, но я слышал, как спокойно билось его сердце, что немного успокаивало.       я взял его за руку и моментально в моей голове всплыли воспоминания, как мы первый раз взялись за руки на паре в музыкальном училище, а сейчас мы держимся совершенно при иных обстоятельствах...с тех пор столько воды утекло, что хоть книгу пиши или фильм снимай.       мне так хотелось ещё хоть разок заглянуть в его глаза...они необыкновенные, этого у него не отнять. если смотреть на них при обычном свете — они были цвета океана, в котором мог утонуть каждый, но тонуть с удовольствием; а когда на них попадает хотя бы лучик солнца — они были цвета ясного летнего неба, в которое хотелось подняться и не возвращаться оттуда больше никогда. сейчас этих чудных глаз не видно...они только в моих воспоминаниях. запрятались где-то там глубоко и отдают мне словно мятным эхом, приятно охлаждая мои истерики и переживания.       я держал его руку, не отпуская ни на минуту, будто бы нас обоих парализовало. я держался с ним за руку сутками, и постоянно, словно молясь, шептал ему что-то, лишь бы в какой-то момент он меня услышал. — Арсений, прошу, услышь меня. скажи хоть слово. очнись, пожалуйста, умоляю. я очень скучаю, вернись. пусть ты не простишь меня, уедешь хоть за тысячи километров от меня, лишь бы ты был...лишь бы ты был. я не знаю, как я могу тебе помочь и от этого мне очень больно, ведь я хочу видеть тебя живым и здоровым. знаешь, если так, трезвым взглядом, оценить всю мою жизнь...то на твоём месте должен быть я. тебе и так много трудностей в жизни досталось, и я ещё, в придачу...ну...ну ты не должен умереть, не заслужил ты такого исхода...да и вообще...не должен ты умереть...живи, я тебя умоляю.

***

      я провел так две бессонные ночи и два дня. я просто втупился в Арсения и не закрывал глаз. сегодня днём, в очередной раз, в палату зашла медсестра, проверить состояние Арса. изменений не было абсолютно. — Вы, может, полежите, поспите хоть немного? ну мыслимое дело вторые сутки не спать? — посоветовала медсестра. — я боюсь засыпать... — молодой человек, чего́ Вы боитесь? он в коме и никуда от Вас не сбежит. а Вам нужно как следует поспать. — он-то, может, и не сбежит...забрать могут...— намекнув на причину моей бессонницы, ответит я. — кто? — недоумевала работница медперсонала. — догадайтесь с одного раза.. — ну...Ваше дело. — медсестра вышла из палаты. — а, может, она и права?...мне действительно стоит поспать. — я уснул возле Арсения в полу-сидящем состояниии. уснул очень крепко. мне приснился сон, что я вот в данный момент времени сплю, а рядом со мной Арсений. сидит возле меня улыбающийся, живой, будто настоящий и будто не во сне, и гладит меня по волосам. я просыпаюсь (во сне), вижу его и...и говорю «Арсений...любимый мой...я так по тебе скучаю...»