пианист

      в три часа ночи позвонили Ире и сообщили, что я попал в дтп. она, узнав, в какой я больнице, тут же помчалась туда вся в истерике. когда к ней вышел врач, она вскочила и, понемногу успокаиваясь, спросила: — что с ним? он жить будет? — не беспокойтесь, жить будет. вот только...инвалидом останется. серьёзней всех повреждена часть позвоночника, отвечающая за, собственно говоря, передвижение. — он замолчал на пол минуты — Вы зайдёте к нему? — н...н...нет. дайте, пожалуйста, небольшой листочек и ручку. — вот, держите. — угу...— Ира любезно взяла листок с ручкой и начала что-то судорожно писать. затем аккуратно сложила и вручила врачу — отдайте это Антону, пожалуйста. до свидания. — до свидания...— врач стоял в недоумении, а потом пошёл ко мне. я же в этот момент проснулся после наркоза и...почувствовал, что мне будто чего-то не хватает. я не чувствовал ног. все пазлы в моей голове сложились моментально — Антон Андреевич, Ваша знакомая просила передать. — подождите. прежде, чем Вы мне отдадите это, скажите...я останусь инвалидом? — к сожалению, да... — ясно. дайте, пожалуйста, листок. — я раскрыл клочок бумаги, отданный мне врачом и читал его с таким безразличным лицом, будто заранее знал, что там будет.       "Антон, я всё знаю. ходить ты больше не сможешь. мне правда тебя очень жаль, но...я от тебя ухожу. ты сам знаешь, что я беременна, а ты теперь инвалид, поэтому попробуй сопоставить эти два факта. я, будучи в положении, не смогу (да и, честно говоря, сильно желанием не блещу) таскать тебя на коляске. я сейчас позвоню Диме, поставлю его в известность, он что-то придумает. ключи от твоего дома я передам ему. что на счёт ребёнка? не знаю, что-нибудь придумаю. скажу сразу — аборт делать не буду, так что не переживай. пока. хотя, нет...скорее, прощай.

Ира.

"

***

      в два часа следующего дня ко мне пришёл Дима. — Антон...ну вот как ты так умеешь, а?...только не говори, что ты решил разбиться на машине с горя, я в тебе очень разочаруюсь. — а...а еблана мотоциклиста тоже я, наверное, попросил наехать, да? и ехал я с нормальной скоростью, имея цель разбиться! Дим, скорее, я в тебе разочаруюсь. — я не знал, что на тебя мотоциклист наехал...мне Ира сказала, что ты просто попал в дтп, а подробностей не знаю. — понял...Ира ушла от меня... — в смысле? — по коромыслу, блять. узнала, что я инвалид и всё...даже ко мне не зашла. оставила только записку, которую передала через врача, и всё. — пиздец...а как же ваш ребёнок? — не знаю...Ира написала, что что-то придумает. — слушай...а у тебя хоть деньги есть, нанять фельдшера для себя? если нет, я помогу всем, чем смогу. — да деньги есть...но я так не хочу никого чужого видеть, тем более после...смерти Арса... — ну...тогда, может, мне с тобой сидеть? — не выдумывай! у тебя есть, с кем время проводить, причём в более романтичной обстановке. — Катя поймёт, Тох. ты ж её знаешь. она понимающий человек. да и...как ты будешь сам справляться? — я из тех, кто в любом состоянии и в любой ситуации найдёт выход. — это явно не та ситуация. надеюсь, ты это понимаешь?       Дима продолжал меня убеждать, что мне нужен фельдшер. договорились, что я всё-таки его найму, но он будет вместо Димы, когда он не сможет.       оставшийся день я провёл в полном одиночестве и тишине. мне никого не хотелось видеть, кроме того, кого уже нет...Арсений был прав: отходится от похорон и самой потери близкого и любимого человека очень тяжко. вчера моя жизнь, как никогда чётко, разделилась на "до" и "после", и я подумал: — мне предстоит заглушить эту боль, притупить, подавить...пытаться как-то жить дальше с тоской и пустотой внутри. как раньше уже не будет никогда. я скучаю за тобой, Арсений...безумно скучаю.

***

      прошло полгода. октябрь. такой грустный, унылый, противный...а я уже полгода инвалид. с того дня, как меня выписали, моя музыкальная карьера завершилась сама собой. каждый день я лежал и молчал, за исключением тех случаев, когда перекидывался парой фраз с Позом. дни сменялись ночами, ночи — днями, а Дима, в свою очередь, сменялся фельдшером. всё стало как-то обыденно. пустота в доме, отсутствие каких-либо эмоций и музыки. моя жизнь стала до невозможности пустой и бессмысленной...до определённого дня.       15 октября. день начинался как обычно. с утра Дима собирался выехать к Кате на несколько часов, тем временем фельдшер был уже в получасе от моего дома. — ёб твою мать...— Дима открыл входную дверь, собираясь выходить. он сказал это так, что я обратил на это внимание, а не просто проигнорировал, как делал это последнее время. — чё там, Дим? — спросил я. — а ты сюда глянь. — ответил он, снова входя в дом. — что это?...— я задал этот вопрос с ужасом в голосе. — ну...правильнее будет спросить «кто это?». а вот сейчас и узнаем. — каким образом? никаких опознавательных знаков возле этого чуда не обнаружено. — почему же? там записка лежала, на входе, рядом. сейчас принесу. Поз занёс в дом младенца...крохотного ребёнка. видно, недавно родился. — боже, как же это всё по-идиотски выглядит...когда последний раз детей подбрасывали другим семьям? в средневековье? — да нет, судя по всему, сегодня утром...— ответил я — так что там, в записке той? — Антон, это чадо...т...твоя дочь. — что ты несёшь? дай записку. — я взял у Димы записку и, бормоча себе под нос, начал читать содержание этого клочка бумаги — ”привет, Антон. это снова я. познакомься с нашей девочкой. родилась три дня назад, я назвала ее Аделиной (надеюсь, тебе понравится имя). я не хочу воспитывать этого ребёнка одна, но и к тебе возвращаться не буду. я нашла того человека, который действительно дорог мне, и он сказал, чтобы после родов я сразу отдала ребёнка или в детдом, или к её отцу. как ты понимаешь, выбор пал на тебя. кстати, я ещё тогда, полгода назад, ключи Позову так и не отдала, как-то забыла за этот момент, но благодаря моей забывчивости, сегодня я отдала то, что принадлежит тебе по праву. ключи могу отдать где-то в городе, сегодня. о месте, договорюсь с Димой, ты же теперь, что называется, невыездной.„ какая же ты сука...спасибо хоть, что ребёнка отдала мне, а не в интернат. хотя...что там, что со мной — одна херня... — Антон, я могу Катю попросить сидеть с девочкой. тут без неё точно не обойтись. — Дим...уйди, пожалуйста, на пару часов. кстати, можешь с Ирой договориться, чтобы она тебе отдала ключи. мне сейчас надо побыть одному... — я съезжу к Ире, и с Катей поговорю. и я остался наедине с малышкой. — девочка моя...что ж мне с тобой делать? в детдом я тебя ни за что не отдам, но надо думать, как растить тебя без матери...как же много всего навалилось после того дня, как Арсения не стало. Аделина просто смотрела на меня своими красивыми голубыми глазками и улыбалась, будто узнала меня. — боже...даже здесь Арсений себя проявляет. глаза ну в точности как у него. мне бы хоть прикоснуться к тебе, но ты сейчас для меня недосягаема...к сожалению. девочка была очаровательна. но мне было тревожно за её будущее...как она будет жить с отцом-инвалидом, за которым тоже нужен глаз да глаз.

***

      вскоре Дима вернулся и сообщил мне, что Катя с удовольствием согласилась помочь с Аделиной, чему я был рад. но мысль, что я был обузой и балластом в счастье Позовых, очень сильно удручала меня. помощь фельдшера не понадобилась мне, но деньги я ему заплатил, всё-таки, как-никак, а время он своё потратил. — Дима! — да, Тох? — возьми мой кошелёк с той тумбочки и оттуда достань деньги. — попросил я Позова. — сколько? — чтобы хватило на большой букет алых роз. — понятно...ты хочешь съездить на кладбище? так поехали вместе. — не могу. — почему? — сам знаешь...стыдно мне перед ним. полгода уже прошло, а простить себя не могу. — да за что? ты не виноват ни в чём, абсолютно. — это как посмотреть, знаешь...я ему обещал, что он поправится — он умер, я обещал, что буду счастливой парой с Ирой — попал в дтп, Ира ушла, а я ещё и инвалидом остался. я ни черта не сделал из того, что обещал. — моя точка зрения — ни одна из перечисленных тобою ситуаций не зависела от тебя. ну, вторая частично. ответь всего на два вопроса, в первую очередь себе: во-первых, ты мог как-то хоть немного повлиять на то, что Арсений умер, учитывая, что он тебя предупреждал, и что он сам прекрасно знал, что операция не поможет? во-вторых, мог ли ты знать, что на пустом проспекте, пока ты прикуривал, на тебя вылетит какой-то уёбок? и вот когда ты сам для себя ответишь на эти вопросы, ты сам разберёшься во всём. ты сам сможешь понять, что ты не виноват, поэтому перед Арсом тебе стыдиться нечего. так что сейчас будем собираться и ехать вместе. — ты б не матерился. всё-таки ребёнок рядом... — на, хоть подержи на руках, папаша. — ухмыляясь по-доброму, ответил Дима и дал мне девочку — я сейчас Кате позвоню, чтобы с Аделиной посидела, пока мы с тобой будем там. — хорошо. — ответил я, не отрывая взгляда от дочери. она была очаровательна и, почему-то, больше походила на меня и Арсения, но никак не на Иру.