So Please (Believe in Me)

[Местоположение: Южная часть Тихого океана] [Корабль: HMAS Melbourne (R21), лёгкий авианосец] [Событие: Визит Южнокорейских войск, ROKN] [Принимающий: Королевский флот Австралии, RAN] Минхо не помнит то время, когда он не работал. Всё своё детство и подростковый возраст он пахал не покладая рук, чтобы стать лучшим студентом: изо всех сил пытался разобраться в математике, естественных науках, литературе… Он также освоил разговорный английский, что стало весьма впечатляющим пунктом в его портфолио. Однако, как бы он ни старался, он не мог понять, что делать со своей жизнью после получения степени бакалавра политических наук и магистра в области международных отношений. В один момент он осознал, что у него не было целей в жизни помимо тех, которые он уже достиг. Однако позже Минхо нашёл то место, где мог бы успешно раскрыть все свои таланты. Этим местом оказалась армия. С того самого дня, как мысль о службе пришла Минхо в голову, он работал без устали, чтобы добиться должности офицера, и только прочно обосновавшись на ней медленно начал двигаться вверх по карьерной лестнице. Сейчас он ­— капитан-лейтенант южнокорейского военно-морского флота. Последние несколько лет он работал на небольших авианосцах, которые принимали только вертолёты, заведуя оперативным управлением и отделом связи. Там Минхо заработал себе блестящую репутацию, которая позволила ему получить место на новом авианосце, введённом в эксплуатацию ещё несколько недель назад, где он сейчас возглавляет международную программу стран-союзников, основная идея которой состоит в обеспечении безопасности глобальной сети вооружений, а в случае Минхо ­­— истребителей. Всё это привело его к данному событию ­— посещению австралийского авианосца с целью ознакомления с системой работы стран-союзников и укрепления дружеских отношений с коллегами. Минхо не особо любит улыбаться, но в этом случае, кажется, ему придётся. Особенно когда энергичный блондин, в глазах которого слишком много искренности для человека его ранга, проводит ему экскурсию. — На нашем корабле есть стартовая катапульта для укороченного взлёта и возможность посадки с помощью аэрофинишёра, — объясняет Кристофер, показывая через окно на тросы, пересекающие короткую взлётно-посадочную полосу. Минхо щурится, разглядывая оборудование. Он новичок в этом мире, так как работал с вертолётами на авианосцах, с самолётами на суше, но с реактивными самолётами на воде — никогда. Он знает, что длина взлётно-посадочной полосы среднестатистического авианосца почти в семь с половиной раз меньше, чем в наземных аэропортах, и помощь катапульты — единственный способ разогнать самолёт до нужной скорости на такой короткой дистанции. — На Докдо такие же. Кристофер кивает при упоминании нового южнокорейского корабля. — Вы когда-нибудь видели, как истребитель приземляется на авианосец, сэр? Минхо качает головой. — Я некоторое время работал с истребителями на наземной базе, но нет, я никогда не видел, как они садятся на корабль. — Тогда идёмте со мной, — говорит Кристофер, усмехаясь. Он провожает Минхо в соседнюю комнату, где группа людей толпится вокруг мужчины в наушниках, сидящего перед экраном. Из того, что Минхо может услышать, он делает вывод, что тот общается с пилотами, заходящими на посадку. — В прошлом месяце Штаты запустили в эксплуатацию несколько самолётов F-22 Raptors. Большинство из них выполняют операции на суше, но сегодня вечером двое лётчиков прибудут к нам на встречу и останутся здесь на несколько дней. Сейчас они осуществляют плановое патрулирование, но в самолётах заканчивается топливо, поэтому они снижаются, — объясняет Кристофер, показывая на монитор, где две мелькающие точки приближаются к кораблю. Изображение также проецируется на экран на стене для лучшего обзора. — Хотите увидеть приземление Раптора? Губы Минхо изгибаются, когда он кивает. Улыбка Кристофера слишком заразительна, даже для него. Кристофер ведёт его к окну с отличным видом на взлётно-посадочную полосу. Минхо слышит жужжание аппарата управления воздушным движением, направляющего самолёты, а затем видит на палубе команду, рассредоточившуюся по сторонам, получив через наушники сигнал о приближении объектов. Первый джет приземляется, пролетая по взлётно-посадочной полосе корабля так быстро, что у Минхо перехватывает дыхание. Прежде чем он успевает моргнуть, крюк на хвосте цепляется за страховочный трос, заставляя самолёт мгновенно замедлиться. — Нихрена себе, — выдыхает Минхо на корейском, широко вытаращив глаза. Он видел всего несколько посадок истребителей и не привык к приливу адреналина, который им сопутствует, даже если просто наблюдаешь со стороны. Он не может представить, что в этот момент чувствует пилот. — Чтобы привыкнуть к такому, требуется некоторое время, — говорит Кристофер, заметив реакцию Минхо. — В свой первый год я напрягался каждый раз, когда рядом садился самолёт. — Могу понять, — посмеивается Минхо, наблюдая за тем, как экипаж ловко отцепляет трос и готовит джет к парковке. Истребитель выруливает с полосы, минует здание и исчезает из поля зрения. Он пропускает мимо ушей шум связи позади себя, наблюдая за тем, как второй истребитель выравнивается над океаном, а затем приземляется точно так же, как и предыдущий. Минхо вздрагивает, когда самолёт с громким лязгом цепляется тормозным гаком за трос и замедляется, а Кристофер тихо смеётся над его реакцией, стоя рядом. Освободив самолёт, его так же отгоняют, и на палубе остаётся лишь экипаж, приводящий полосу в порядок. — Сколько самолётов сейчас на этом авианосце? — спрашивает Минхо, когда они отходят от окна, направляясь к лестнице, ведущей на нижние палубы. — Сейчас десять, — отвечает Кристофер, — Восемь наших и два американских. Не особо много, но, к счастью, нет острой необходимости иметь больше. Минхо кивает, не отставая от него, когда они спускаются по лестнице на первую палубу. — Куда мы теперь идём? Кристофер открывает главную дверь, выводя Минхо на палубу, и, подняв взгляд, он видит ранее упомянутые самолёты, расположенные в ряд вдоль взлётно-посадочной полосы. Он сразу же замечает два американских истребителя — ближайший к ним, тот, что приземлился первым, окружён механиками, протягивающими шланги к топливному баку. Пилот стоит в нескольких метрах перед своим джетом, прижав шлем к поясу одной рукой. Он высокий — наверное, выше Минхо, — и в целом выглядит так, что его подсознательно хочется уважать. — Это Вондерленд, — говорит Кристофер, показывая на пилота, — Я встречался с ним несколько раз, хороший парень. Минхо кивает, переводя взгляд с пилота на второй джет и наблюдая за тем, как поднимается фонарь, пока механики прислоняют лестницу к боку самолёта. Вылезший из кабины мужчина спускается по лестнице и снимает шлем; даже это уже кажется Минхо невероятным подвигом. Пилот кивает командиру экипажа, надевая авиаторы, такие же как у Вондерленда, а затем подходит к нему, и оба лётчика нога в ногу друг с другом направляются к дверям. — Позывной второго — Паркер, — говорит Кристофер, проследив за взглядом Минхо, — Они оба исключительные и немного… безбашенные пилоты. Особенно Паркер. Они оба лейтенанты. Минхо наблюдает за приближающимися пилотами, отмечая, что второй — Паркер — мало того что держится с таким же достоинством, как Вондерленд, но еще и выглядит более уверенно. Минхо не успевает понять, пока ещё не становится слишком поздно, что они с Кристофером — единственные люди в форме на палубе, и это само собой привлекает к ним американцев. Пилоты подходят прямо к ним и становятся по стойке смирно, отдавая честь и резко опуская руки, когда Кристофер кивает. — Вондерленд, Паркер. Как прошёл ваш полёт? — Замечательно, сэр, — говорит Вондерленд, снимая авиаторы и убирая их в нагрудный карман, — Как и сообщалось, никаких нарушений в нашем радиусе. — Отлично. Как вы можете видеть, к нам благополучно прибыли южнокорейские офицеры, — кивает Кристофер в сторону Минхо, — Капитан-лейтенант военно-морских сил Южной Кореи Ли Минхо, прошу любить и жаловать. Оба пилота отдают честь Минхо. Лицо Вондерленда непроницаемо и уважительно, в то время как уголок губ Паркера изгибается в еле заметной улыбке, пока его глаза всё ещё скрыты авиаторами. Минхо кивает им. — Приятно познакомиться, … Вондерленд вытягивается ещё сильнее. — Лейтенант Сэмюэль Хван, лётчик ВМС США. Второй пилот повторяет его действия. — Лейтенант Питер Хан, лётчик ВМС США. Минхо приветственно склоняет голову, наблюдая за тем, как оба расслабляются. — Капитан-лейтенант Ли является международным связным на новом южнокорейском авианосце, — говорит Кристофер, и лейтенанты кивают, — Возможно, вы пересечётесь ещё где-нибудь в Тихом Океане. Это как раз будет обсуждаться на брифинге сегодня вечером. А сейчас сходите поесть, уже почти полдень. Пилоты отдают честь и неторопливо направляются к выходу. — Вы идёте, сэр? — спрашивает Кристофер, выводя из оцепенения Минхо, провожающего лётчиков взглядом. Остаток дня проходит быстро, и уже вскоре наступает время брифинга, который определит статус работы Минхо. Минхо редко нервничает, но сейчас, когда он сидит в тесном конференц-зале, куда понемногу стекаются офицеры, занимая свои места рядом с ним, он не может сдержать лёгкую дрожь в руках. Большинству этих чиновников Минхо в сыновья годится, и, что ещё хуже, он не может не чувствовать культурный барьер между ним и остальными. За считанные секунды до начала встречи двери открываются в последний раз, пропуская в зал двух американских пилотов. Паркер садится за стол, в то время как Вондерленд встаёт у стены прямо за его спиной. Минхо слегка хмурится, не ожидая такой демонстрации превосходства, учитывая, что они оба лейтенанты. Он заинтригован, но не успевает ни о чём подумать, прежде чем его внимание отвлекают. — Добрый вечер, — начинает капитан, ведущий брифинг, кивая офицерам, — Как вы все уже знаете, сегодня мы собрались, чтобы обсудить планы международной сети вооружений. Учитывая, что в последние несколько лет все наши страны стали свидетелями атак со стороны действующей революционной группы, была выдвинута идея, раскрывающая возможность своего рода ротации частей — в нашем случае морских истребителей. Их группы будут перемещаться в соответствии с уровнем опасности и подчиняться руководству страны, на территории которой находятся. В то же время, их собственная страна имеет право наложить вето на любые действия, которые посчитает нежелательными, и запретить участие в них пилотов. — Сегодня с нами два пилота из США, — продолжает офицер, указывая жестом на Паркера и Вондерленда, — Они прибыли, чтобы принять участие в развитии данной программы. Затем они отправятся дальше на север. Минхо едва слышно мычит. Возможно, в скором времени они окажутся где-нибудь в воздушном пространстве Южной Кореи. — Лейтенант Хан, не могли бы вы поделиться своим мнением? — Международные операции сложны, — говорит Паркер, изучая поверхность стола между взглядами в глаза офицерам. Если посмотреть со стороны, может показаться, что он напуган, но Минхо видит его насквозь: он время от времени опускает глаза намеренно. — В нашем случае можно добиться успеха только если вся команда будет синхронизирована. Двуязычные операции ещё сложнее — если команда переводчиков не будет подготовлена должным образом, всё может пойти крахом. Чтобы подобная ротационная программа работала, в неё нужно вложить много времени и сил. При этом все — как пилоты так и офицеры — должны найти золотую середину, ведь наши страны действуют по-разному. — Что насчёт международной связи? — командир переводит взгляд на Минхо. — Я согласен с лейтенантом Ханом, — говорит Минхо, глядя на пилота, молча изучающего его взглядом, — Переводчики могут быть ненадёжными, именно поэтому была введена должность международного связного. Чтобы приём иностранных пилотов на авианосце проходил без сбоев, нужна целая команда, способная коммуницировать на другом языке. В нашем случае, на английском. Второй капитан вмешивается в беседу, наклонившись вперёд и уперевшись локтями в стол. — А подходите ли вы на эту роль, капитан-лейтенант? Вы очень молоды для такой важной должности. Минхо вспыхивает внутри, но быстро заставляет себя успокоиться. — Мой возраст, сэр, никак не связан с моей квалификацией и качеством работы, которую я выполняю. Думаю, было бы неразумно судить о человеке только по цифрам в паспорте, сэр. Иначе, боюсь, вы рискуете оскорбить сразу нескольких офицеров за этим столом, не только меня, — краем глаза Минхо видит, как Кристофер прячет смех за ладошкой, Вондерленд фыркает, скрещивая руки на груди, а губы Паркера расплываются в довольной улыбке. Мужчина фыркает, откидываясь на стул. — А вы, — он указывает на Паркера, который в ответ приподнимает бровь, — Вы ведь тоже молоды. Что же такого вы успели сделать в своей карьере, лейтенант? Чем заслужили право быть на этой встрече и носить это звание? Челюсть Минхо падает от наглости офицера, но ещё больше его удивляет тот факт, что вместо того, чтобы разозлиться, Паркер наклоняется вперёд, отзеркаливая его позу. Это заметно сбивает мужчину с толку, но он не отступает. — Около двух лет назад случились попытки бомбёжек над Европой, не так ли, сэр? Думаю, вы помните то время, — офицер кивает, прищурив глаза, — Двадцать седьмая эскадрилья в тот день остановила три воздушные атаки и предотвратила тысячи смертей. — Я помню тот день. Все помнят, — фыркает мужчина. Это и правда так. Минхо уверен, что это событие войдёт в историю. — Прекрасно. Тогда вы с уверенностью можете сказать, что встретились с ведущим пилотом этой операции, — Паркер встаёт, поправляя воротник так непринуждённо, будто это не он только что перевернул ход встречи с ног на голову. — Или я слишком молод для человека, сбившего четыре из семи уничтоженных самолётов и предотвратившего массовое сокращение населения Европы? Тогда, может быть, нам стоит переиграть обстоятельства так, чтобы вам, сэр, не пришлось беспокоиться из-за какого-то непостоянного молодого пилота вроде меня? Весь стол замирает, уставившись на Паркера, который, коротко кивнув, направляется к выходу. Как только дверь за ним закрывается, Вондерленд стучит костяшками по столу, привлекая к себе внимание. — Лучше не судить людей по обложке, прежде чем узнаете их ценность, особенно когда она может превзойти вашу собственную, — ухмыляется он, глядя на офицера, — Вам повезло, что здесь только я, а не вся наша эскадрилья, сэр. Мы не церемонимся с людьми, которые оскорбляют нашего командира, — с этими словами он разворачивается на каблуках и выходит из зала, следуя за Паркером по коридору. После ухода пилотов встреча продолжается ещё недолго — спустя несколько заключительных слов и скомканных благодарностей Минхо снова оказывается в одиночестве, просматривая документы в кабинете Кристофера, который тот ему любезно предоставил. Это придаёт ему немного спокойствия после бурной дискуссии. Немного спокойствия, чтобы задуматься о пилоте с позывным «Паркер».

***

Минхо никогда особо хорошо не спал. Он периодически страдает бессонницей, и, учитывая, что ночью на кораблях тише, чем днём, в это время суток ему проще найти время и место, чтобы работать не отвлекаясь. Возможность ходить по тусклым коридорам и смотреть на тёмное небо или океан за окном дарит ему своего рода комфорт. С брифинга, закончившегося так неловко, прошли сутки, и Минхо уже с нетерпением ждёт своего возвращения в Корею. Оставалось пережить несколько дней, насыщенных собраниями по международному проекту, к которому ему хочется приступить как можно скорее. Он жаждет скорейшего возвращения домой, чтобы начать своё новое приключение уже на борту Докдо. Минхо начинает чувствовать слабое покалывание головной боли и направляется к камбузу, чтобы выпить воды и немного проветриться. В помещении почти темно — лишь несколько огней светят из коридора, и горящая табличка выхода отбрасывает слабый свет на пол и столы. Минхо проходит к стойке и находит бумажный стаканчик, чтобы налить себе воды из кулера. Ощущение холодной жидкости, стекающей по горлу, освежает. Из-за сильного запаха соли, стоящего на палубах, он чувствует себя так, будто не пил уже несколько дней. Он прислоняется к стене рядом с кулером и слышит приближающиеся шаги. Минхо поднимает глаза и видит Паркера, который заходит в помещение, засунув руки в карманы. Он выглядит измождённым. Минхо задаётся вопросом, не является ли и он жертвой бессонницы. Замечая Минхо, Паркер приветствует его и проходит дальше в камбуз. Минхо уверен, что продолжения разговора не последует, поэтому допивает остатки воды и выбрасывает стаканчик в мусорку, направляясь к выходу. — Знаете, вам не обязательно быть таким скучным, — говорит Паркер. Его голос заставляет Минхо застыть на месте и обернуться. Он наблюдает за тем, как парень открывает одну из морозильных камер и достаёт контейнер с неаполитанским мороженым, а затем одаривает Минхо скромной улыбкой, доставая из ящика две ложки и постукивая ими по крышке контейнера. — М-м? Минхо прикусывает нижнюю губу, раздумывая. — Воровать мороженое с авcтралийского корабля… — шипит Минхо, уставившись на пилота, сидящего напротив него. Уголки губ Паркера ползут вверх. — Если вы против идеи поесть чего-нибудь, что положено нам как гостям, то почему же до сих пор сидите напротив меня, сэр? Минхо прищуривается, наблюдая за тем, как Паркер зачерпывает ложку мороженого из контейнера. Он и сам не понял, что побудило его присоединиться к американскому лейтенанту, но вот он здесь — сидит с ним посреди ночи и ест мороженое. — Не дерзите старшему по званию, — сомнительно угрожает Минхо, но втыкает ложку в клубничную часть десерта, не особо раздумывая. Паркер смеётся, и хотя он звучит добродушно, Минхо не может не напрячься. — Никогда бы не подумал, что вы из любителей клубничного мороженого, — говорит Паркер спустя пару минут, наблюдая за тем, как Минхо доедает очередной шарик. — А что бы подумали? — спрашивает Минхо, изумлённо вскидывая бровь. Ему действительно интересно узнать, что этот человек думает о нём, даже если речь всего лишь о мороженом. — Хмм. Думаю, я бы поставил на шоколадное, — размышляет пилот, глядя на почти опустевший контейнер, — … Да. Точно. Минхо пожимает плечами и откладывает ложку в сторону, наблюдая за Паркером, который доедает остатки десерта, отказываясь от последних кусочков, которые тот пытается ему оставить. Они убирают со стола в тишине: Паркер выбрасывает контейнер, а Минхо моет ложки. Он чувствует, что пилот рассматривает его, и невольно ёжится от пристальности его взгляда. Ему кажется странным, что Паркер всё ещё не ушел, ведь ему больше нечего здесь делать. — Почему флот? Минхо почти вздрагивает от внезапного вопроса, но быстро приходит в себя и поворачивается, вытирая руки бумажным полотенцем. — А зачем он вам, лейтенант? — Минхо прекрасно умеет уклоняться от ответа. Даже в Корее никто не знает всю его историю. Он не хочет распространяться о себе, потому что держать людей на расстоянии гораздо легче, чем рядом с собой. Паркер фыркает на то, что его вопрос остаётся проигнорированным, и складывает руки на груди, будто защищаясь. — С порядком приходит некоторое ощущение свободы. Служба требует порядка, но в то же время она может поднять меня в небо — где я один, и где я свободен, — Паркер быстро опускает голову; длинная чёлка затеняет лицо, и, кажется, он на мгновение задумывается. Когда пилот снова поднимает взгляд, Минхо даже в слабом свете может заметить, насколько мягок карий цвет его глаз. — Я не могу просить о большем, не правда ли? — Полагаю, что нет, — бормочет Минхо, всё ещё размышляя о свободе, скрытой в порядке. Паркер прислоняется к стене, встречаясь с ним взглядом. — Но наша работа грозит одиночеством, не так ли? Она лишает возможности дышать, становясь той самой вещью, о которой мы даже не можем просить. Воздухом. — Паркер улыбается так, будто это не он только что перевернул весь мир Минхо несколькими простыми словами, — Поспите немного, сэр. Выглядите уставшим. Минхо провожает взглядом скрывающийся в коридоре силуэт, приоткрыв губы в немом удивлении. Одинокий. Неспособный дышать. Пойманный в ловушку. Кто этот человек, вытащивший наружу все его секреты?

***

— Капитан-лейтенант Ли. Минхо поднимает голову и видит Паркера, стоящего в проходе, ведущем на палубу. С момента их встречи на камбузе прошёл целый день, но Минхо всё ещё не может отойти от его слов. — Да, лейтенант? Паркер делает несколько шагов вперёд, пока не оказывается в нескольких метрах от него, и выглядывает из-за борта на тёмные волны, бьющиеся об авианосец. Как и много раз до, этой ночью Минхо решил прогуляться к одному из мостиков у диспетчерской вышки, чтобы понаблюдать за океаном. Предполагалось, что это будет безобидная и тихая соло-экскурсия, но его снова обнаружили. — Австралия. Что вы о ней думаете? Минхо прищуривается, глядя на него. — Почему вы хотите знать, что я думаю? Паркер переводит на него взгляд, и свет лампы над дверью неожиданно бьёт в глаза, словно тысяча крошечных светлячков. — Потому что мне нравится слушать, как вы говорите, — он кладёт предплечье на бортик, поворачиваясь к Минхо полностью, — Австралийский акцент хорош, и всё такое, но ваш мне нравится больше. Минхо почти не моргает, обрабатывая слова пилота. Он не представляет, что делать с этим флиртом, который становится очевидным. Он был настолько поглощён своей военной жизнью в последние несколько лет, что даже ни разу не вспоминал, что существуют ещё какие-то отношения помимо рабочих, с коллегами. У него никогда не было подходящего времени для чего-то столь личного. Или, может быть, он просто не создан для эмоций. — Что вы хотите этим сказать, лейтенант? Паркер слегка наклоняет голову вбок, глядя на Минхо с лёгкой игривой улыбкой. Он выглядит ужасно самодовольным, и Минхо почти хочется его стукнуть. — У меня нет скрытых мотивов, сэр. — Айщщ, этот ребёнок, — тихо усмехается Минхо, глядя на то, как в искрящихся глазах Паркера плещется любопытство. Внезапно его осеняет мысль, и он слегка ухмыляется, решая подразнить пилота в ответ. — Ты же ни слова не поймёшь из того, что я скажу, — произносит он с идеальной дикцией, — Я мог бы обозвать тебя самыми последними словами, — он вздрагивает от взгляда Паркера, который становится всё более пронзительным, — Мог бы, но ты стоишь и смотришь на меня так, как будто я — восьмое чудо света. Зачем ты это делаешь? — Да ну бросьте, вы просто меня дразните, — фыркает лейтенант. Минхо позволяет себе поддаться моменту и рассмеяться, но тут же хмурит брови, когда видит, как глаза Паркера расширяются, а губы удивлённо округляются. — Что? — Вы посмеялись, — говорит пилот с каким-то трепетом, — Я видел только как вы улыбались, и то от силы пару раз. Вам нравится притворяться холодным, не так ли? Минхо ковыряет ногтем ткань своих брюк, начиная всё больше нервничать от чужой настойчивости. Он ненавидит любые проявления чрезмерного внимания к своей персоне. Он ужасно боится показать кому-то свою личность — показать то, кем он был, является и останется навсегда в глубине души. Если он это сделает, то снова окажется в ловушке. Им снова воспользуются и сделают больно. Ледяной и отстранённый — вот какой он. Вот каким он должен быть, чтобы двигаться дальше с поднятой головой. — Делайте это почаще, — говорит Паркер. Его голос звучит слишком мягко и привычно — будто он знает Минхо несколько лет, а не дней. — Вы очень красивый, когда улыбаетесь. Минхо хмурится ещё больше, пытаясь скрыть своё потрясение. — Лейтенант. Что, по-вашему, вы делаете? Паркер усмехается. — Пытаюсь сразить вас своей искренностью, сэр. Челюсть Минхо падает от такой прямолинейности. — Лейтенант! — Кхм, ну... даже если вам это не понравится, вы как минимум меня запомните, — подмигивает Паркер, на что в ответ получает скорченную гримасу. Кто знал, что восхваляемый всем миром лётчик-истребитель может быть таким отвратительно самоуверенным? Абсолютно все знают об атаках на Европу, и о том, насколько опасной была операция по ликвидации вражеских самолётов. Минхо не раз слышал все эти истории, но никогда не задумывался о том, насколько молод был ведущий пилот. Минхо рассуждает ещё немного и приходит к выводу, что беззаботное поведение Паркера может быть своего рода защитой. У него, должно быть, осталось множество шрамов на сердце после этой операции — смерть человека, не говоря уже о нескольких, несравнима ни с каким потрясением. Корабль внезапно подбрасывает на волне, из-за чего Паркер спотыкается, запутываясь в своих же ногах и заваливаясь на Минхо. Тот едва успевает схватить пилота под руки, но и сам не удерживает равновесие, падая пластом на палубу и чувствуя, как Паркер приземляется на него тяжёлой кучей. — Ух, дела идут довольно быстро, — пропевает Паркер, слишком бесстыдно ухмыляясь и не предпринимая ни единой попытки, чтобы пошевелиться или убрать руки, сжимающие талию Минхо. Минхо одаривает его убийственным взглядом. — Слезьте с меня, лейтенант. Паркер сползает с него и поднимается на ноги, протягивая Минхо руку, но тот отказывается. — Простите за это, сэр. Я нахожусь в воздухе по несколько часов каждый день, — объясняет Паркер, — Во время качки ноги не всегда слушаются. Минхо усердно стряхивает пыль с формы, чтобы не смотреть ему в глаза. Сердце колотится со смехотворной скоростью, чуть ли не выпрыгивая из груди, и Минхо ненавидит себя за это. — Не переживайте, сэр, я скоро отстану от вас. Завтра мы с Вондерлендом возвращаемся в Штаты. — Прекрасно. — Нет, ну, по крайней мере, могу сказать, что я сногсшибателен. В прямом смысле, — добавляет Питер, снова подмигивая и раздражая Минхо ещё больше, — Спокойной ночи, капитан-лейтенант. Минхо наблюдает за тем, как он уходит к лестнице. Мысли сходят с ума всё сильнее с каждой секундой. — Да я рехнулся, — бормочет он, разворачиваясь и направляясь в каюту. Он изо всех сил пытается забыть, какими тёплыми ощущались руки пилота на его талии, и какими красивыми были его глаза вблизи.

***

Минхо не может заснуть. Он отчаянно пытается, будучи морально истощённым всей этой поездкой, но никак не может отключить мозг. Мысли о войне, работе и одном противном американском пилоте беспрерывно крутятся в голове. В конце концов он сдаётся и около четырёх часов утра направляется на верхнюю палубу к диспетчерской вышке. Там тихо и спокойно; он садится, прислонившись спиной к перилам, и смотрит на восток. Минхо наконец-то удаётся как следует задуматься об этой поездке в Австралию, обо всей информации, которую он получил, и о связях, которыми обзавёлся. Но как бы он ни пытался контролировать свои мысли, они снова и снова возвращаются ко встречам с Паркером. Минхо никогда не вписывался в контингент военной академии. Поначалу пытался, но его постоянно оставляли в стороне, так что Минхо решил полностью сосредоточиться на учёбе, а затем оказался в центре огромного клубка жутких издевательств и всепоглощающей ненависти к себе. Тогда он поклялся себе никогда и ни к кому не привязываться. Если он это сделает, ему снова разобьют сердце. В армии легко держаться от людей на расстоянии. Минхо нужно лишь вести себя определённым образом и говорить определённым образом. Для всего есть свод правил с формальными репликами, и Минхо следует им идеально. Он один, и его это устраивает. Но... Он не может вспомнить, когда его в последний раз обнимали, или когда он в последний раз выпивал чашечку кофе с другом — которого у него никогда не было. Прошлой ночью, когда пилот завалился на Минхо, он впервые за долгие месяцы почувствовал прикосновение, которое не было рукопожатием или похлопыванием по спине. Минхо одинок, и уже очень долгое время, но забавно, что какой-то американский лётчик-истребитель, склонный к слишком неприкрытому флирту, заставил его так легко это признать. Лейтенант Питер Хан. Паркер. Минхо усмехается. За все годы, что он провёл в армии, никто никогда не смел разговаривать с ним так, как этот парень. Если бы у Минхо были полномочия, он бы сделал Паркеру выговор еще в их первую встречу — в ту же минуту, когда он не снял солнцезащитные очки, отдавая честь старшему по званию. Но теперь… Теперь Минхо почти жаждет такого же бесстрашия, которого в этом человеке, кажется, хоть отбавляй. Минхо дрожит, плотнее закутываясь в пальто и подтягивая колени к груди. Он поднимает глаза, чтобы увидеть, как начинает подниматься солнце, и улыбается, наблюдая за тем, как оранжево-розовые цвета начинают вытеснять тёмную синеву ночи, чтобы в свою очередь уступить место палящему жёлтому гиганту. Поднявшись на ноги, Минхо выпрямляется и приветствует солнце, наблюдая за тем, как оно медленно поднимается над линией океана. Когда Минхо возвращается внутрь, пальцы на руках и ногах кажутся онемевшими, поэтому он отправляется на поиски чего-нибудь тёплого. Он идёт к камбузу, собираясь выпить горячий чай, и замечает приближающуюся во тьме фигуру, одетую в комбинезон оливкового цвета. Очень знакомую фигуру. — Сэр. Минхо кивает, позволяя Паркеру отдать честь. — Лейтенант. Паркер какое-то время стоит перед ним, не произнося ни слова — всматриваясь в лицо Минхо так пристально, будто пытается найти там что-то важное, — но в один момент будто просыпается и поправляет свой шлем, прижатый к бедру. — Мы с Вондерлендом возвращаемся. До вылета тридцать минут. — Оу, — что-то внутри Минхо увядает. Это похоже на чувство покинутости. — Что ж, тогда вам пора идти, лейтенант, — он делает шаг в сторону, освобождая Паркеру дорогу. Несмотря на свои противоречивые чувства, он не станет отвлекать Паркера от работы. Какое право он имеет? Паркер кивает. — Пора. Но не двигается с места. — Лейтенант? — Думаю, мы ещё увидимся, — говорит Паркер, завораживая Минхо взглядом, — Не то чтобы я особо сентиметален, но мне кажется, что наша история ещё не закончена, — его губы изгибаются в лёгкой полуулыбке, а глаза излучают тепло, способное не только согреть пальцы, но и затронуть вечный холод в его груди. — Я рад, что мы встретились, капитан-лейтенант. Минхо с трудом сдерживает улыбку, когда его сердце пропускает удар по совершенно неправильным причинам. Не говоря больше ни слова, пилот кивает и проходит мимо него, направляясь по коридору к лестнице на палубу. Минхо, почувствовав, что должен сделать хоть что-то, чтобы унять напряжение в груди, выдыхает и делает шаг вперёд. — Лейтенант! Паркер оборачивается, приподнимая брови. Минхо борется со смущением и очень надеется, что его щёки сейчас не напоминают помидор. — Хорошего полёта. Берегите себя. Губы Паркера изгибаются в знакомой улыбке, и он выпрямляется, отдавая честь Минхо без тени насмешки. Минхо, не задумываясь, возвращает жест и позволяет себе встретиться с глазами Паркера почти на целую минуту. Оба замирают. Возможно, так Минхо тайно проявляет заботу, действительно переживая за его безопасность, поэтому смягчившееся выражение лица Паркера хоть немного, но успокаивает его. Питер кивает, а затем разворачивается и уверенно шагает дальше по коридору, пока не исчезает из поля зрения. Минхо так и стоит в коридоре, застыв на месте. Промёрзшие конечности отказываются двигаться, и он всё ещё смотрит на дверь, за которой скрылся Паркер. Он стоит так ещё несколько минут, сам не зная, чего ждёт. Услышав рёв двигателя первого реактивного самолёта, Минхо закрывает глаза. Звук искажается, когда истребитель взмывает в небо, рассекая воздух. Второй оказывается ничуть не тише — шум от взлёта оглушает даже через полы ангара, заставляя мысли смешаться в одно большое пятно, прежде чем затихнуть вдали. Минхо снова остался один.