Двери без ключей и замочных скважин

Рука упирается в дверной косяк, помогая вовремя затормозить. Цепкий взгляд задевает Наруто лишь на секунду. Тёмные глаза не окрашены никакой определимой эмоцией, что в последнее время для них крайне типично. Саске оперативно увеличивает расстояние, взяв курс на лестницу. Закидывает рюкзак себе на плечо таким плавным движением, словно предмет этот весит чуть больше, чем кажется. Толстовка, надетая сверху на, вероятно, ещё одну такую же, не по погоде тёплая, но брюнет и в ней будет потирать ладони то и дело весь день. Открытой взгляду кожи там минимум, но даже по тому, как одежда сидит, можно представить спрятанную под ней худобу. Выдох. Сталкиваться вот так с ним в коридоре уже не так ранит, но тянет мерзкой тоской всё равно. Саске все перерывы между уроками проводит один возле окна. Ёжится от воздуха, но носом его втягивает почти религиозно. Смотрит вдаль, но настолько рассеянно, что вряд ли что-то действительно видит. Настолько в себе, что пару раз чуть не оказывался задет захлёстнутой энтузиазмом компанией. На обеды не ходит, из школы исчезает при первой же возможности, а всё остальное время проводит за запертой в комнату дверью. И, ладно, задыхаться от запахов он перестал. На полу его обнаруживать уже не придётся, но, чёрт возьми, и знакомого огонька в глазах ты не найдёшь. Наруто, конечно, понимает, что у каждого приоритеты свои, но в его представлении подобное состояние жизнью не называется. Это даже не существование, это транс. Отключи эмоции, перестань кормить своё тело, оттолкни всех подальше, притворись, что происходящее – это лишь сон, и смотри его ленно, не регистрируя в памяти. Будильник сегодня был предусмотрительно выключен, но блондин всё равно проснулся минута в минуту по привычному времени. Соревнований он пережил уже множество разных, и мандраж перед ними не чувствовал, но в этом году что-то было иначе. Они побеждали чуть увереннее, играли с каждым разом сильнее, настроение удерживали позитивное и впервые, кажется, верили, что могут выйти на национальные. Осакским командам осталось лишь три игры отыграть, и будет известно, какие две поедут биться за префектуру. А дальше, если совсем уж смело мечтать, и межшкольный чемпионат Японии. И вот его даже выигрывать как бы не надо, достаточно на нём просто быть, чтобы засветиться перед всеми нужными людьми. Оттуда можно вернуться с приглашением в универ по спортивной стипендии. И даже, если футбол – это хобби, а не карьерная цель, ты не сможешь не нервничать. Они ни разу ещё так далеко не проходили. И, чёрт побери, пальцы покалывало. Намикадзе буквально слетел с лестницы, посчитав на секунду, что и правда порхает над полом. Энтузиазма в нём было опасное количество, и это проехалось чутка по пьющему кофе на кухне Итачи. Его команда приближалась к какому-то технологическому прорыву, и даже то время, что мужчина проводил вдали от ноутбука, он думал о кодах и микросхемах. Дёргать его в такие моменты не рекомендовалось, ибо, случись ему потерять свою мысль, он может не спать и не есть, пока обратно её не найдёт. – Стоп, – вскинул палец в воздух, вынудив парня зацепиться рукой за дверной проём, ибо кухонный пол необходимого для остановки сцепления не мог предложить. – Доброе утро, – мягко улыбнулся, собирая по столу листы в определённом порядке. Блондин ни раз заглядывал в них, но настолько не понимал тех чертежей и обозначений, что даже мозг уже по этому поводу не напрягал. – У тебя там ядерные коды? – усмехнулся, получив зелёный свет на вход в помещение. – Хах, нет, – оценил полетевшую шутку, – но, если я что-то здесь потеряю, весь день угроблю на то, чтобы момент обратно поймать. – Понял, – потянулся за чашкой, – не буду создавать лишний ветер. – А куда ты так рано поднялся? – уточнил омега, принявшись доставать из холодильника белый рис и мисо на завтрак. – Тебе же к одиннадцати, нет? Для человека, который вечно в себе, он пугающе точно всё помнит. Действительно может столько всего мимо ушей пропустить, но какие-то важные кусочки информации себе сохранит, и потом выдаст, когда ты меньше всего ожидаешь. – Да я, если честно, еле заснул. Итачи подарил ему очень тёплую улыбку, пока ставил на плиту кастрюлю с мисо. – Не против, если я съезжу с тобой? – Я, конечно, не против, – глотнул крепкого кофе, – но тебе это зачем? Ты не любишь футбол. – Я люблю тебя, – повёл омега плечом. – Я в последний раз был на игре, когда Саске ещё за школу играл. – В прошлом году, – покивал ему в спину. Забавно, он теперь еле вспомнит момент, когда омега играл с ним в команде. Бросил тот когда-то в июне, а на дворе уже между прочем декабрь. С ума сойти, шесть месяцев почти. Страшно подумать, сколько всего поменялось за такой жалкий срок. Наруто отчётливо помнит те первые две-три недели, когда он тут еле мог находиться. Встречаться с ним в коридоре у ванной или на кухне за завтраком и молчать. Какое-то время они даже взглядами не пересекались, не успев от того неприятного разговора остыть. Сидеть с ним в одних и тех же кабинетах, но не иметь возможности узнать, что у него за день. Не знать, чем собирается заниматься, и когда вернётся домой, с какими людьми он общается. Альфа давил слова, отводил насильно свой взгляд, игнорировал каждый светлый порыв, каждый чёртов инстинкт. Скучал по лучшему другу даже в моменты, которые обычно с ним не делил. Еле дышал. Течек у Саске с того момента было две, и он проводил их в доме своей мамы. Исчезал всегда немного заранее, так что видеть, слышать и понимать, как ему плохо, блондину не приходилось. Установившуюся между ними тишину первым нарушил Учиха. Тормознул как-то раз возле открытой двери в комнату альфы, постучал дважды тихо по ней, отвлекая блондина от домашки, и совершенно обыденным тоном спросил, не остался ли какой-то из его учебников случайно у Наруто. Тот, если честно, даже не понял, о чём его спросили тогда. Была ещё парочка неловких ситуаций с рандомными вопросами о чём-то насущном, после чего они пришли к новому формату общения, ограниченного короткими приветствиями и важными уточнениями. И это облегчило привыкание. Как минимум, существование друг друга они начали обратно признавать. Это действительно не было личным. Учиха максимально отдалился от абсолютно всех альф в своём окружении. И, знаете, выглядеть стал правда лучше. Набрал веса немного, приобрёл какой-то человеческий цвет лица, да и настроение своё стабилизировал. Запах свой он даже поначалу держал в максимально низкой концентрации. А теперь композицию воздуха вообще не менял, но, проходя мимо его закрытой двери, Наруто всё равно какие-то ноты ловил. Нечто живое и терпкое, как чашечка зелёного чая или полное цветущих лилий озеро. Напоминало чистоту и свежесть Итачи, но с куда более выраженным послевкусием. – Утро, – выдохнул Минато, влетая в помещение едва не быстрее, чем получасом ранее явился Наруто. – Утро, – продублировал парень, наблюдая, как отец наклоняется над своим мужчиной, уложив одну руку на спинку стула, а вторую на поверхность стола. Итачи, успевший уже обратно в своё печатанье вернуться, оперативно от него отвлекается, позволяя поцеловать себя медленно и… Кхм, куда более глубоко, чем при детях бы стоило. Окей, да, ему шестнадцать, но это не значит, что его невозможно на данном этапе травмировать. Вот уж что он не хочет представлять… – Опаздываешь, – выдыхает омега, когда поцелуй разрывается. – Да что ты? – щурится мужчина, так и не выпрямившись обратно. – Я встал, между прочем, очень вовремя... – Так, – оборвал Наруто опасную мысль, – не всем здесь интересно, когда кто встал и почему опаздывает, окей? Возмущение он, конечно, опрометчиво бросил. У Минато на такое были только неприличные шуточки, но Учиха, слава богу, милосердие имел. – Бога ради, не надо, – попросил, поймав блондина за галстук. Тот рассмеялся с родившейся в голове фразы, но озвучивать всё же не стал. – Я понял, я не буду, – заверил, прикидываясь сопротивляющимся, но на самом деле балдея от того, как его не хотят отпускать. – Кофе-то можно налить? – прошептал, украв ещё один короткий поцелуй напоследок. – Саске! – позвал, наливая себе чёрного в кружку. – А? – донеслось с лестницы. – Если ты через пять не готов, я уезжаю, – предупреждает, делая знатный глоток горяченного кофе. – Мне сегодня никак не опоздать. Интересно. С каких это пор он снова подвозит Саске до школы? Он же близко к машине подходить не желал, даже в проливной дождь шлёпал пешком до метро. – Я готов, – тянет омега, проскальзывая в комнату. В последнее время он ходит так… невесомо. Плавно, мягко, красиво и совершенно бесшумно. Кажется, наперегонки сам с собой может бегать на втором этаже, и никто ничего не услышит. Руку что-то тронуло, вынуждая отвести от губ кружку. Беглый взгляд подтвердил, что его только что чуть задели бедром, не рассчитав, видимо, расстояние. Тонкие пальцы падают на плечо, и до слуха долетает тихое «прости». Прости? Скорее уж, что, прости? Ты дотронулся до меня только что? Дважды? Не разобрать даже, какое из прикосновений удивило. Вроде, специальное должно шокировать больше, потому что он мог извиниться и без этого, но, нет, не оно мыслительный процесс поломало. Случайно задеть кого-то можно лишь в том случае, когда передвигаешься себе по пространству, не парясь, и не отслеживаешь, где там кто находится. Но за моим-то местоположением ты следишь перманентно, потому так качественно и поддерживаешь всегда здоровую дистанцию. Саске ни абсурда ситуации, ни даже пристального взгляда не заметил. Цепанул себе чьи-то палочки, отправил в рот символическое количество белого риса, отхлебнул холодного кофе у брата из кружки, забавно поморщившись. Обыденное утро у тебя, да? Ты понимаешь, сколько нейронных связей мне сейчас поломал? – Это такой завтрак у тебя? – уточнил Минато, подперев собой столешницу и цедя кофе на голодный желудок. – Не у всех есть аппетит с утра, – ведёт парень плечом. – Я виню тебя, – кинул альфа комментарий в Итачи, который только с виду соображает единичками и ноликами, а вообще-то всё слышит. – Он столько калорий в жизни не потратит, сколько ты хочешь в него запихнуть, – заверил задумчиво, стремительно бегая взглядом по тексту у себя на экране. – Не, но на метаболизм-то ему сколько-нибудь надо, – жестикулирует в воздух. – За своим бы лучше завтраком следил, – хмыкнул Саске, вновь потянувшись за кофе, понимая, что температура там всё ещё омерзительная. – А родителям можно по двойным стандартам жить, ты не в курсе? – повёл альфа бровью. – Вы никуда не опаздывали? – вставляет Наруто, ужасаясь пойманной ностальгии. Эти двое всегда любили по мелочам препираться, так они выражают свою друг к другу любовь. Но с переходом омеги они прекратили. И слышать всё это, честно, было ударом под дых. Я же только по новой жить научился. Не напоминай, как тепло было раньше. Отец щёлкает пальцами, допивая залпом свой кофе. – Удачи на игре, – улыбается сыну. – Удача мне ни к чему, Итачи едет со мной, – ответил аналогичным мимическим жестом. – Мы с ним никогда не проигрывали. – Мы с ним однозначно проигрывали, – поправляет Саске сверху совершенно обыденно, параллельно цепляя себе палочками что-то ещё со стола. – Но вы же с Кансай играете, так что… – Прости? – адресовал ему взгляд, осознав, вдруг, что делает это впервые за очень долгое время. – Кансай вообще-то неплохо играет. – Там состав поменялся? – клонит голову омега, который по всем правилам бы должен стоять как можно дальше сейчас, но вместо этого укладывает руку на край стола, будто так и надо. – Нет, – уголки губ выдают внутренний пыл против воли, потому что, чёрт, он знает, чем сейчас будут бить. И защищаться тут не планируют. – Неплохо играют, да? – дёрнулась тёмная бровь. – Они были настоящим дерьмом, когда я их в последний раз видел. – Шесть месяцев – это приличный, знаешь ли, срок, – напомнил, ловя с разговора необъяснимый драйв. – Если ты им проиграешь, я тебе до конца дней не забуду, – убавил чуть громкость, вероятно, подчёркивая серьёзность намерения, но услышали тут вовсе не это. Что значит «ты проиграешь», если игра во всех смыслах командная? Хочешь поспорить? Я приму этот вызов. От тебя не могу не принять. – Вас чертовски весело слушать, – оборвал войну взглядов Минато, – но нам вообще-то пора. Отпускать момент не хотелось. Это было так… по-старому тепло. Хотелось удержать человека, разговор, настроение, но исчезло всё это так же быстро, как и появилось. Опаздывающие уехали успевать без каких-то слов на прощание, а парень остался теряться в сомнениях в компании поглощённого проектом мужчины. – Кхм… Итачи? – позвал, рассудив, что лучше тут узнать, чем всю жизнь там гадать. – Наруто, – протянул многозначительно омега, не оставив своего важного занятия ни на секунду. – Расскажешь мне про переход? – давно на самом деле собирался спросить, но было как-то слишком стрёмно. Это всё-таки личное. А он как-никак омега отца. Цепкий взгляд тёмных глаз вмиг нашёл его, позабыв об экране. – Что-то конкретное, – решил уточнить, любопытству, впрочем, не удивившись, – или в целом? – Это действительно настолько человека меняет? Мужчина как-то странно повёл головой. Не согласился, но и не опровергнул. Неидентифицируемый жест. – Ты тоже переходишь, вообще-то, – напомнил с улыбкой. – Сам-то как думаешь? А? – Да я тот же самый, – не понял, к чему он. – Тебе правда так кажется? Взгляд уходит в пространство. Поменялся ли он? Ну, разумеется, он отличается от тринадцатилетней версии себя, но насколько в этом виноват переход – очень спорный вопрос. Возраст этот потому «переходным» и называется, что меняет в принципе всех. Был ребёнком, превращаешься медленно во взрослого. Не тот период, где получится оставаться статичным. Но, чёрт, Саске – это из другой вообще серии. Это не «поменялся», а «подменили». По щелчку, вдруг, другой человек. – Не думаю, что в моём случае дело в переходе, – решил вот так подытожить, заработав очень интересную улыбку в свою сторону. – Что ж, – прикрыл мягко ноутбук, – в рамках человеческих существ, альфа – самое сильное создание. Вы наделены самым хорошим иммунитетом, самым большим физическим потенциалом и способностью влиять на окружающих посредством своих феромонов. Но ты уже, вероятно, понял, что чем больше у тебя какой-либо силы, тем труднее её держать под контролем, – утвердительный кивок. Это точно. – К счастью, переход в альфу – процесс постепенный, и у вас достаточно времени привыкнуть к своей силе, научиться рассчитывать её и контролировать до того, как она доберётся до своих конечных показателей. Интересно. С такой стороны Наруто на себя не смотрел. Сильнейшие альфы всегда контролируют свои феромоны лучше тех, что послабже, и ему всегда думалось, что там прямая корреляция. Но умение чем-то управлять не сваливается на тебя, как подарок. Покупка машины не равняется умению хорошо водить. И, возможно, ему было трудно бороться с порывами именно потому, что он не верно смотрел на всё это. Омега поднялся, подцепив со стола свою чашку, и голубые глаза проследили за каждым маленьким действием. Вылил холодный кофе в раковину, откинул легко волосы от лица, налил себе ещё черного из кофеварки. Организовал паузу секунд в сорок, чтобы позволить шестнадцатилетнему мозгу догнать эту взрослую мысль. – Ну, а омеги, – вернулся на тему, перехватив внимательный взгляд, – их основная функция – подстроиться под альфу. Поэтому мы наделены самыми приспосабливаемыми телами в природе, которые могут перестроиться под человека, который в идеале, конечно, должен быть в жизни один. Ещё одна неприятная новая мысль. «Подстроиться» под кого-то так ужасно звучит, словно ты, он, вы сами по себе и не люди. Быть вынужденным меняться под кого-то. Невыносимо, должно быть. Заставляет задуматься над собственной ролью во всём этом, ведь ты, по идее, и есть тот, кто должен менять. Как бы мысль об этом тебе ни претила. – Переход длится примерно три года у всех. Твой почти завершился, а Саске свой только начал. И он учится не контролировать то, что внутри него, а сосуществовать со всем тем, что давит извне. Его задача – научиться фильтровать влияние альф, чтобы меняться не под каждого и всех, а под того, кого он себе выбрал. Такая простая мысль, такой известный концепт, но почему-то самостоятельно до него не дошёл. Нужно было, чтобы чутка разжевали. – Отвечая на твой незаданный вопрос, – протянул Учиха негромко, – отталкивать альф от себя в это время – совершенно нормально. Даже необходимо. Медленный выдох. Сердце ускорило ритм. Нет, он знал, обещал себе, что дистанция эта – не результат личной неприязни, но, чёрт, слышать это от другого человека, от омеги, который сам проходил через такое… Это подарило покой. – Он потеплеет, – пообещал мужчина с улыбкой, и ему сходу поверили на слово. – И, конечно, будет другим, но не настолько другим, чтобы ты его не узнавал. – Окей, – выдохнул, ощутив небывалое облегчение. Какая-то нить, что вот-вот обещала оборваться, ослабила натяжение. Ком нервов начал распутываться, а сомнения слегка подзаткнулись. Ему можно верить, что между ними что-то наладится. Это не мазохизм и не наивность, это реально существующий где-то исход. – Наруто… – начал было фразу Итачи, и сердце пропустило удар. – Нет, – вставил до того, как слова успели с губ омеги слететь. Коротко покачал головой, транслируя слишком много личного взглядом. – Не задавай этот вопрос. Не анализируй меня, не делай выводы и, умоляю, не спрашивай. Я в него не влюблён. Я его не хочу. Никакого дыхания не перехватывало, когда он задел меня случайно этим утром. Я никогда не представлял себе его без одежды. Я не ревную, когда вижу его с другими людьми, не ищу его нигде взглядом. И мне абсолютно плевать, как он пахнет. Он уже не мой лучший друг, но он всё же мой брат. А братья не желают друг друга. И потом, я его отпустил. Откуда мне знать, что за человек он такой, если мы чёртову кучу времени не общались друг с другом? Тот, кого я не знаю, не может мне нравиться. Это невозможно по многим причинам, и все это знают. Так что, прошу, молю, не произноси это вслух. Этого не происходит, и ты не мог подумать об этом. – Мир не меняется от того, задаю я вопрос или нет, – заметил брюнет аккуратно. – О, мир очень даже меняется, – повёл головой Намикадзе, так и не решаясь смотреть этому человеку в глаза. – Хм, – усмехнулся коротко чему-то, – мой ноутбук работает вне зависимости от того, понимаешь ли ты, каким образом. – Ты о чём? – Я о том, что некоторые вещи есть, даже если мы все притворимся слепыми. Воу, ты чего? – А ты… Хах, – не ожидал, что так больно прилетит, если честно, – ты не должен меня случайно где-нибудь здесь убивать страшной смертью? – Убивать за что? – уточнил так, будто и правда всерьёз. – Ты же ничего не сказал. – Но я подумал, – чёрт, с этой кухни надо бежать. – У тебя обязано быть какое-то мнение по этому поводу. – Сомневаюсь, что моё мнение тут актуально, если даже твоё на весы не попало, – дёрнул бровью Итачи. А, может, сразу выложим все карты? Мои-то ты, похоже, знаешь получше меня самого. – Зачем, тогда? – к чему это всё, если свою позицию вносить не собирался? – Знать всегда лучше, чем не знать, – повёл он плечом. – Так, ты хочешь знать? – а то на последних фразах показалось, что нет. – Я тут при чём? – хмыкнул, открывая обратно ноутбук. – Это твоя голова. Блять, ну вот зачем? О том, что я хотел активно понимать, я тебя прямо спросил. Не надо меня подводить ни к каким лишним выводам. Не важно, как много я всего понимаю, я ничего бы не сделал. И не сделаю.

***

Саске сосредоточенно изучал плывущий за окном город, пытаясь определить, что в нём не так. Настроение было необъяснимо приподнятым, а день заранее казался каким-то чудесным. Было по-декабрьски холодно, но дышалось безумно легко. Минато секунд тридцать назад принял входящий звонок, и собранный голос Шизуне вещал через динамики автомобиля актуальную информацию о предстоящем собрании. Альфа, судя по серости лица, всё это уже слышал и знает, но попытка оборвать речитатив провалилась, так что приходилось по новой вникать. – … я предупредила их, что уложиться нужно будет секунда в секунду. Не забывайте, у вас в девять встреча с командой из Токио. – Чьей командой? – уточнил, успев перестроиться в нужную полосу плавно, но, вроде бы, и в последний момент. – Амм… – протянула девушка, пытаясь взглядом либо найти имена, либо достать их из собственной памяти. – Не важно, – цокнул Намикадзе, не услышав слова «Хатаке», – скинь на Ширануи. – У Ширануи, – выделила фамилию особенно строго, – своих дел по горло. – Да. Тех, на которые у меня времени нет. – Не надо мне врать о графике, который я составляю, – протянула женщина не в пример холодно, – команда из Токио ваша, и ничья больше. – Когда-нибудь, – на обречённом выдохе, – мне хватит смелости тебя уволить. – Ага, я внесу в календарь, – хлестанула таким сарказмом, что даже Минато впечатлённо рассмеялся, а его таким удивить было в принципе сложно. Может, сказался тот факт, что в машине омега теперь ездил редко, но после метро автомобиль действительно казался плывущим облаком. И не надо следить за часами, остановками и дистанцией с особо пахнущими лицами. Сиди себе, любуйся улицами Осаки и ни о чём не парься. – Я выйду здесь, – оповестил как можно более ёмко, чтобы Шизуне особо не перебивать. – Не вопрос, – ответили ему так же тихо, свернув к тротуару, – хорошего дня, – улыбнулся своей самой тёплой улыбкой. – И тебе, – ответил Учиха аналогичной, покидая салон, после чего прикрыл мягко дверь и проводил взглядом успевшую под зелёный машину. Глубокий вдох. Ледяной воздух щиплет болезненно нос, но почему-то даже это приятно. Школа буквально за углом, до неё идти ну от силы минуту. Две, если ползком, что тут, собственно, и выбирают. Времени ещё куча, и пусть спрятаться в тёплых стенах учебного заведения уже хочется, солнце приятно светит в лицо, и это хотелось бы посмаковать. Так что Саске вытаскивает из кармана наушники и, удивив даже себя самого, залезает в давно позабытую папку, где собраны исключительно бодрые песни. Такие, под которые, должно быть, каждый день просыпается Гай. Ну, или какой-нибудь Намикадзе. Двор перед школой кажется непривычно пустым, как, собственно, и коридоры. Слишком привык прибывать за двадцать минут до урока, и теперь ловит странное чувство. Словно сегодня праздник какой, а ему забыли сказать. Учителя, выглядя в разы более расслабленными, чем на уроках, тоже неторопливо направлялись в сторону своих кабинетов. Кто-то ещё только приехал и на ходу разматывал шарф, кивая на приветствия учеников, кто-то уже успел прикупить себе кофе в кафетерии и потягивал его в холле, явно ожидая кого-то. Пара ребят из баскетбольной команды поприветствовали Учиху на ходу. Их игра пройдёт когда-то позже на неделе, и они буквально светились азартом, приправив воздух на лестнице мирным количеством адреналина. Поднятие на третий этаж выжимает силы из ног, но это фигня. В играющей песне как раз наступает кульминационный момент, и это не помогает собственно мышцам, но очень повышает веру в то, что ты всё же дойдёшь. Последние пару шагов даются особенно трудно, но потом брюнет позволяет себе облегчённый вздох. Кто бы поверил, что не так давно он без проблем несколько часов кряду гонял мяч по полю. Даже самому это уже кажется фактом из какого-то сна. Тонкие ноты очень нежного аромата трогают нос, и Саске рефлекторно замедляет движение. Это что? Точно не феромон. На духи тоже не тянет совсем. Вроде, что-то знакомое, но каким-то словом назвать не получится. Какое-то движение сбоку. – Что? – разворачивается, доставая из ушей наушники. Ты со мной сейчас поговорил? – Говорю, ты так медленно шёл, – тянет высокий шатен, разместившийся у окна, – что я успел это нарисовать, – разворачивает среднего размера альбом. На странице действительно шагающий по пешеходнику Саске. Руки в карманах, хоть он и не помнит, чтобы их туда убирал, на губах еле уловимая улыбка, которую он на лице точно не ощущал, позади топчется пара людей, присутствия которых он тоже не видел. Набросок лишён тонких деталей – видно, что рисовали стремительно и очень на глаз. Но красиво. Личность человека однозначно просвечивает. – Я так не улыбаюсь, – констатировал факт, перехватив взгляд карих глаз. – Я рисовал настроение, а не то, что снаружи, – парировал он, аккуратно вырывая лист из альбома. Что за парень вообще? Учиха видит впервые. Высокий – в толпе не теряется точно. На вскидку, не ниже Даруи, а тот даже среди своих баскетболистов выделяется. Феромонов точно никаких в воздухе нет – стало быть, бета. Но тот приятный запах, что так внимание привлёк, до сих пор витает поблизости. – Это что? – роняет взгляд на пристроенный на узкий подоконник стакан. Не факт, конечно, что он и есть источник аромата, но помимо этого подозреваемых нет. – М? – брови дёргаются вверх, пока бета протягивает Саске рисунок. – Ты про чай? – уточняет. Кивок. – Он с лавандой. – Лаванда, – щёлкает омега пальцами, даже прикрыв от удовольствия на секунду глаза. Когда слова крутятся на языке буквально, но память играет жестокие шутки, отказываясь их воспроизводить, а потом кто-то вовремя напоминает… Блин, так приятно. – Их продают в кафетерии, – усмехается шатен, – возьми, это тебе, – обратил внимание обратно на протянутый листок. – Серьёзно? – пальцы неуверенно смыкаются на уголке, словно ему вот-вот запретят это трогать. Вас рисовали когда-нибудь? Саске вот – нет. И он не совсем понимал, что сейчас ощущал: неловкость из-за потраченного незнакомцем на его лицо времени, тревогу из-за того, что не подозревал, что за ним наблюдают, или ему, возможно, немного приятно. Наверное, всё же тревожно. Будто, технически, ближе не подошли, но личное пространство нарушили. – Не хочешь – я оставлю себе, – осветил альтернативу. – Тогда, точно хочу, – хмыкнул, принимая этот сомнительный подарок. – Спасибо за наводку на чай, – отпрянул, подчеркнув, что дальнейшие разговоры здесь ни к чему, – ну и… – приподнял в воздух рисунок. Вместо ответа ему сдержанно улыбнулись. Феромонов ноль, по настроению всё очень нейтрально, да и в принципе кажется, что сам себе на уме, но продолжительный взгляд намекает, что, может, всё не так просто. Зато лавандовый чай ожидания не только оправдал, но и даже побил. Вкус нежный, расслабляет совершенно незаметно, при этом приятно согревая ноющие от холода пальцы, а запах такой обалденно глубокий, что способен перебить целую кучу дерьма. Отвлекает от феромонов вот как раз так, как всегда было нужно. Саске к концу учебного дня успел выпить три чашки и, кажется, ещё одну хотел, но Минато, вдруг, написал, что может забрать, и парень оказался на свежем воздухе быстрее, чем от него требовалось. – Ты так быстро даже наперегонки с Наруто не бегал никогда, – рассмеялся альфа, когда парень упал в соседнее кресло. – По мне скучал или так сильно не любишь метро? – Ммм, ты можешь с трёх раз, – протянул, прикрывая глаза. Как же мягко. И чудесно тепло. Обалдеть. – У тебя, кстати, разве не завал на работе? – дёрнул головой в его сторону. – У меня с утра завал именно потому, что вечер расчищен, – пояснил блондин, приводя машину в движение, – едем по магазинам за детскими шмотками. Итачи спросил у Изуми, чего им ещё не хватает, и ему отправили список. – Хах, – о, списки Изуми любила. И если вы думаете, что, переподготовившись к первой дочери, она чутка расслабилась в подготовке к рождению второй, то вы ошибаетесь. – У них, кстати, с Хаяте скоро годовщина чего-то. Иоко будет у нас на выходных ночевать. – Самое время установить фиксаторы на кухонные шкафы, – забросил камешек уже, кажется, в тысячный раз. – Ммм, для этого их нужно сначала найти, – растянул Намикадзе улыбочку. – Какой неинтересный намёк, – цокнул омега, – оригинальность, я так понимаю, закончилась с рабочим днём? – Туше, – признал без проблем, – можем в дверном проёме стул уронить, да и всё. – Думаешь, он её остановит? – Ну, если даже вы с Итачи делаете недовольное лицо, когда приходится их передвигать, то я поставлю на то, что для двухлетнего ребёнка это препятствие. – Туше, – передразнил со смешком. Чудесный разговор. Чудесный день. Чудесно мягкое сиденье.