Двери без ключей и замочных скважин

Выложиться по полной и всё равно проиграть – это не один из тех моментов, когда держать улыбку на лице будет легко. Особенно, если знаешь, что эта игра будет последней для команды в этом сезоне. И дважды особенно, если это первая из важных игр, на которой твой некогда лучший друг смог (читать: захотел) поприсутствовать. И трижды особенно, когда трибуны за вас так шумели. Наруто не стал прятать собственное разочарование, пожимая руки команде соперников. Никто не знает об этом, конечно, но этот сезон будет для альфы последним. Он решил, и он не жалеет, но уйти всё равно хотелось не так. Не на проигрыше. Успех был так близок. Алчно, ведь даже эта игра была уже выше их личного потолка, но спортсмены чертовски самонадеянны. Не важно. Вздохни. Отпусти. Проигрыши тоже важны. Чьи-то пальцы падают на голову с трибун, и в любой другой день он бы, может, отдёрнулся, но после игры, где команды друг другу наступали на пятки, он выжат. Голова запрокидывается мучительно медленно. Сердце, честно, пропускает удар. В самом прямом смысле фразы. Саске. Он не улыбается, но в уголках глаз что-то есть. Наруто смотрит на губы, пытаясь разобрать в этом шуме, что ему говорят, но смысл до него не доходит. Не важно. Искренняя улыбка пробивается сквозь усталость. Я рад, что ты рядом. Даже, если посмотреть ты пришёл на моё падение. Ох, как же сладко гулять по январской прохладе после во всех смыслах изнурительной тренировки. Она была самой первой после праздников, и Наруто, честно, безумно скучал. Рождество с новым годом в доме у тёти – это всегда поехавшая к чёрту рутина, ноль времени на пробежки и куча вредной еды. Будучи спортсменом дисциплинированным, Намикадзе редко позволял себе так расслабляться, но, когда позволял, уф… Отдыхал, что называется, по полной. Но потом так кайфовал, вернувшись в знакомые раздевалки, словами не передать. Они обрели особенный смысл, когда он решил, что их скоро покинет. Уроки начнутся только после седьмого, и есть пара тихих дней, когда в школе никого, кроме людей из спортивных клубов. Ценное время. Помогает очиститься. Так что брёл он от метро неспеша. Наслаждался вечерней Осакой, ещё не убранными до следующего года украшениями, суетой и отдохнувшими на праздниках людьми. Играл с мыслью о покупке большой порции рамена, но каждый раз решал повременить до прихода домой. Пятница как-никак, отец нередко сам заскакивает за лапшой по дороге с работы. А Итачи с Саске вернулись из Токио вот только вчера, и на готовку ни у кого сегодня рука не поднимется. Шесть вечера перед выходными в зимние каникулы – то самое время, когда в центре не протолкнуться, а в спальных районах пусто и тихо. Временами походило на зомби апокалипсис. Ни души. Потому, может, тело так тревогой и дёрнуло, когда взгляд поймал один-единственный силуэт на дороге. Тот самый, даже приглядываться не обязательно, чтобы узнать. – Хей, – тянет с улыбкой. Та прыгнула на лицо ещё на повороте, метров за двести, и с приближением потухать отказалась. Саске, потерявшись в телефоне примерно так же, как брат его терялся в ноутбуке, приближение умудрился пропустить. Вздрогнул, отдёрнувшись инстинктивно от подкравшегося к нему человека, и с таким облегчением выдохнул, что захотелось поворчать на неосмотрительность. Почему такой безалаберный? – Хей, – дублирует тихо. – У тебя ключи есть? Голова слегка тормозит. Что-то в вопросе не так. В смысле, есть ли ключи? Итачи, разве, не дома? Если бы он сегодня работал в офисе, уехал бы с отцом ещё утром. – Так и знал, – выдыхает омега, вновь роняя взгляд в телефон. А где ты, собственно, был? У тебя никаких школьных дел на каникулах нет, а кроме этого тебя же никакими силами на холод не вытащить. Не говори только, пожалуйста, что это Джуго так колдует. Я и так не фанат. – У Изуми воды отошли, – протянул, бегая взглядом по строчкам продолжающих приходить сообщений. – Это мой отец? – уточнил, сокращая последние дециметры. – М-хм, – печатает стремительно ответ. Склонившись над чужим плечом, Намикадзе пробегает взглядом по сообщениям. Похоже, Итачи остался приглядывать за Иоко, а Минато повёз Изуми в больницу. – Хаяте? – уточнил, наблюдая, как омега отправляет «Наруто со мной». – Только выехал с работы. Что-то неспокойно зашевелилось в груди. Чуть больше двух лет назад, когда Изуми рожала свою первую дочь, альфа имел честь впервые лицезреть страх на лице отца. Тот сначала вообще в больницу заходить не хотел, планировал Итачи там высадить и вернуться домой, но с места автомобиль сдвинуть не смог, начал ловить страшные флешбэки. Наруто держал в голове мысль о том, как мама его умерла, но никаких параллелей между настоящим и прошлым не проводил. Он не помнил её, не держал её руку, не сидел рядом с ней, надеясь, что антибиотики начнут помогать. Поэтому испытал настоящий шок, увидев тот взгляд. До сих пор помнит, как странно и неестественно страх ложится на родные голубые глаза, каким пустым воздух кажется без его феромонов. Те напрочь замолкали, затягивая мужчину в отрицающий происходящее транс. Неподдельной радости появлению Иоко на свет было безграничное количество, но и примерно столько же тревоги на Минато осело, когда он узнал о повторной беременности девушки. И с того самого момента был готов срываться в любое время дня и ночи, если она позвонит. Вопрос о том, почему у них с Итачи не было и не будет детей, отпал сам собой, как и вопрос о том, почему альфа не любит больницы. Парень многое осознал об отце, да и о самом себе, и теперь невольно переживал вместе с ним. Знал, что ему тяжело, хотел быть рядом с ним, но в то же время и не хотел лишний раз дёргать. – А от второго дома у тебя ключей нет? – подмечает, что пальцы у омеги мелко дрожат. – Если бы были, я бы тут не стоял, – хмыкает в ответ, убирая в карман телефон. Переминается с ноги на ногу, выдыхая дрожаще, и ненавязчиво шагает вперёд, чтобы чужие губы не висели прямо над ухом. – Пойдём, посидим где-нибудь, – предложил, скользя взглядом по стройному парню. Слишком часто ловит себя на подобном, но остановиться не в силах. – Не верю, что все кафешки набиты народом. Учиха адресует блондину какой-то сомнительный взгляд, будто он только что ерунду предложил. Да, а почему ты, кстати, тут стоишь? Мог бы давно уже приютиться хоть в лапшичной за углом. Там отстойную еду продают, но всё лучше, чем трястись тут, как осиновый лист. – Я не готов сегодня никаких людей вывозить, – качнул брюнет головой, разворачиваясь к альфе всем телом, делая при этом ещё один стратегический шаг от него. – Но ты иди, – попытался в какое-то дружелюбное движение губами, но Намикадзе заметил только их нездоровый цвет и еле заметную дрожь. Блять. Вот любишь ты нерешаемые задачки подкидывать. И я же приму, у меня в мыслительном процессе между пунктом «А» и «Б» фильтров никаких не стоит. Я вообще на многое готов, чтобы удовлетворить твои придирчивые нужды. – Возьми, – протягивает ему свой рюкзак, который принимают с максимально вопросительным взглядом. – Ты что… – начал было, когда блондин расстегнул свою куртку. – Наруто, – покачал головой, шагнув в сторону так, чтобы быть ровно у него на пути. – У меня окно открыто, – пояснил, приблизившись, и накидывая снятый предмет на худые плечи. – У тебя всё в порядке? – нашёл в себе родное возмущение. Ладонь упирается в грудь, надеясь, видимо, что тут отступят. Как мило. Почти по-детски наивно. – Ты же понимаешь, что я передвину тебя, если надо, – напомнил как бы между прочем. – Наруто, нет, – не пожелал отступать. – Тебе холодно, – накрыл ледяные пальцы своими, – а мне ничего не стоит. – Ничего не стоит навернуться? – уточнил омега, мгновенно эвакуировав свою руку. – Я не навернусь, – пообещал, разворачивая Учиху, чтобы поменяться с ним быстро местами. Мог бы просто обойти, мог бы много адекватного, в принципе, сделать, но захотелось вот так. – Идиотом не будь, – выдохнул тот бессильно. – Верь в меня, – дарит улыбку, попятившись в сторону дома. На балкон на втором этаже он, честно, никогда не запрыгивал, хотя мыслишки об этом его посещали. Разбежавшись, оттолкнулся от светлой стены, поймал железные прутья левой рукой, а после и правой за них ухватился. Они не выглядели особо прочными, так что, подтягивая себя выше, парень за ними пристально наблюдал. Уместил носок правой ноги в узкую щель между прутьями и полом балкона, полноценно поднялся. Перемахнул через невысокие перила и вуаля. Будь в Японии всё посерьёзнее с кражами, они бы давно остались без ценных вещей. С расстоянием он, конечно, промахнулся: между этой спальней и его комнатой есть ещё ванная, но, хн, в неё окно тоже очень редко запиралось. Перегнулся через кованые перила, приподнял раму. Та легко поддалась, но возникла новая проблема: окно достаточно узкое, а Намикадзе, скажем, не самый компактный. Саске бы запросто влез, но им в жизни не стали бы так рисковать. – Твою мать, – протянул на выдохе, смиряясь с судьбой. Возможно, он себе сегодня шею сломает, но это того явно стоит. – Наруто, стой, – одёргивает голос внизу. – Всё нормально, у меня должно получиться. Должно ли, кстати? Самому любопытно узнать. – Да посмотри же ты вниз, идиот, – бросает брюнет раздражённо. Намикадзе роняет свой взгляд. Видит бледное лицо лучшего друга и ещё немного серый асфальт, но кроме этого вообще ничего. – Я ни черта там не вижу. – Тут лестница есть, – поясняет, совершенно точно закатив глаза только что. Это по голосу слышно. Надо бы что-то ответить, но не выходит, потому что смешно. Он же с отцом самолично два года назад покупал эту лестницу и присобачивал её к боковой стене дома, чтобы не мешала, когда не используется. Она раскладывается до очень завидной длины, уж до окна-то его донесёт без проблем. Первым делом, спустившись, он получает нормальный такой удар в плечо. Костяшки худых пальцев впиваются в мышцу тысячей игл. Охренеть, будто током прошило. – Это больно, вообще-то, – перехватывает тонкое запястье, уводя это орудие пыток от себя подальше, ибо сил омега не жалел. – А падать не больно, Наруто? Я понимаю, что ты веришь в собственную неуязвимость, но гравитация на тебя влияет так же, как и на обычных смертных. – Воу, – выдохнул, не ожидав такой яркой реакции. Я был тебе параллелен так давно и так качественно, мне честно не думалось, что моя сохранность тебя так заботит. Стёклышки, видимо, пора протереть. – Если тебе хочется присоединиться к Минато в больнице, едь до неё на такси, – поубавил чуть громкость, видимо, начав остывать. – Саске, я понял, – заверил, ведя большим пальцем по запястью, что держал до сих пор. Ну, пока его не отдёрнули.

***

– Ох, – омега прикладывает холодные пальцы ко лбу, пытаясь отогнать хоть на миг это тошнотворное состояние. Воюет с ним ещё с Токио, и так уже вымотался, что почти хочет сдаться. Организм пытается сам себя же сломать? Окей, нет проблем. Что угодно. Течки в первое время, говорят, не регулярные. Правда, скольким дням равняется это «первое время», никто не рассказывает. Парень примерно понимал, что следующая вот уже скоро начнётся, но точный день, как Итачи, ещё отметить не мог. Может, ещё неделю будет лихорадить, может, всего день. Ты не знаешь. Да и как-то перестаёшь уже париться. Будет и будет. Ожидание этого чудесного времени, правда, приятнее проводить в стенах дома, но лечащий врач попросил сегодня прийти именно потому, что течка начнётся вот-вот. Анализы какие-то провёл, ничего в них сверхъестественного не нашёл. Вопросы про вес, аппетит, настроение, да и в целом по энергии. Саске уже и вопросы, и их порядок запомнить успел, мог в принципе на этих встречах вести монолог, время бы, наверное, сэкономил. Приёмы проходили каждый месяц одинаково, но сегодня… Он потерялся с ответом. Вопрос, на который прежде уверенно говорил слово «нет». Про заинтересованность противоположным полом. Брюнет, может, не задумался бы дважды над этим, если буквально перед каникулами не поймал себя за странным наблюдением. Учиха знал Канкуро, кажется, даже до того, как их с Намикадзе взяли в футбольную команду. Никогда не общался с ним тесно, но мнение о нём имел крайне положительное, поэтому, честно, словил облегчение, осознав, что это именно он его за локоть поймал в коридоре когда-то перед новогодними каникулами. Альфа, оказалось, искал своего младшего брата, который тем утром себя не очень чувствовал, а Саске даже оповестить о том, что Гаара ещё полтора часа назад ушёл домой, не сразу смог, потому что фокус был вообще не на этом. Омега перманентно ловил раздражение с того, что кто-то личное пространство нарушает, и на тот физический контакт что-то внутри среагировало, но только не старой знакомой эмоцией, а почему-то неловкостью. Стоял, хлопал глазами, пытаясь понять, о чём его спрашивают, а сам никак не мог перестать думать о том, какая широкая у Канкуро рука, и какие грубые на ней, должно быть, пальцы. Отклонился немного назад, посчитав, что чужое лицо слишком близко, а взглядом-то изучил всё до последней детали: какие волосы непослушные, какие черты лица приятные, какой рост обалденный и какие широкие плечи. Словил даже любопытство о том, как этот альфа, блин, пахнет, и не смог одёрнуть себя. Вчера был обыкновенный Канкуро, серый фон, один из тех исключительных, что не бесят одним своим существованием. А сегодня ты, типа, пригляделся, и такой: «вау, Канкуро, какой роскошный альфа, боже мой». Втф? Это же парень. Тебе не нравятся парни. Тебе и девушки никогда интересны не были, ты вполне себе счастлив один, в тишине и покое. Но врачу-то надо как-то честно отвечать. Честнее, чем себе, в любом случае. Поэтому он и сказал, что, возможно, находит какие-то аспекты альф и бет немного привлекательными. Возможно. Немного. Если сильно прищуриться. Мужчина его выслушал, покивал там на что-то, а потом сказал, что пора начинать противозачаточные принимать. Мол, на них и цикл стабилизируется, и течки будут не такими жёсткими, и в целом гормоны перестанут сходить с ума по поводу и без. Почти год с начала перехода прошёл, и уже, мол, пора. Две коробочки с таблетками уже второй час прожигают дыру в кармане его куртки, а Учиха так и не решился прямо на них посмотреть. Он всё никак не мог примириться с тем фактом, что от него ожидают, блять, секса с мужчиной. И не в контексте «ты омега, а они альфам нравятся, никогда не знаешь, что может случиться», а именно «держи-ка таблетки, тебе уже, вижу, не терпится». Да кому вообще… Даже если забыть о том, что Саске никогда не испытывал влечения к мужчинам, даже если оставить в аргументации только омегу, омеге-то тоже не хочется альф. От сильных феромонов до сих пор то и дело мутит. А считать, что мне в течку захочется – это ещё, блять, глупее. Мои лёгкие отказываются дышать, мои внутренности пытаются эвакуироваться в туалет, я стоять не могу, я имя своё забываю. Скажите, что сдохну вот-вот, даже страшно не будет. И намекать, что во мне проснётся даже какое-то хромое либидо в таких обстоятельствах… А вы точно медицинский заканчивали? В общем, и без того не обещающая быть особо приятной встреча закончилась убитым в ноль настроением. А потом ещё и дома нет никого, замечательно. Вышел на час прогуляться до клиники, что называется. Позвонил брату, тот недоступен. Позвонил Минато, тот тоже не взял. Собирался уже Наруто попробовать, но вспомнил, что он на практике, звонков не услышит, а пропущенных не увидит, ибо зачем же мобильный проверять? Благо, Минато ему отписался в течение пяти минут, и реальной тревоги поймать ещё не успели. За Изуми Саске не волновался. Первые роды были настолько гладкими, насколько могут вообще быть, полагать, что вторые будут тяжёлыми, причин никаких не было. Кузина молода, абсолютно здорова и через край счастлива. Родит, и не заметит. Минато – дело другое, его не по-детски тригерило с больниц, и он физически не мог сидеть на месте. Словно, остановись он на секунду, кто-нибудь тут же умрёт. И в прошлый раз с ним был Итачи, а мы все знаем, как слепо тот альфа на него отвлекается, но сейчас… Сейчас там даже Хаяте ещё не было. Намикадзе один-на-один с Изуми и страшной больницей, и вот это омегу волновало. Так что он уже минут сорок закидывал мужчину тупыми вопросами, вроде «что за больница», «нашёл ли парковку», «не взять ли им Иоко к себе на неделю» и всё в таком духе. Отвлёкся чутка на Наруто – ещё, блять, один идиот, который сегодня в супергероя играет – и вот теперь вернулся к своим первоначальным нервам, потому что их первый светленький идиот перестал читать сообщения. Учиха сообщил ему о том, что его неубиваемый сын проник-таки в дом, и ключи везти больше не нужно. Потом спросил, всё ли нормально, не получив ответа в течение десяти минут, и только там заметил, что мужчина их даже не читает. Выпросил у своей нервной системы ещё минут десять на ожидание, чтобы панику так сразу не сеять, но прошло уже пятнадцать, и на месте ему не сиделось. Организм и так на хроническом стрессе страдал биполяркой, и качественными инструментами к восстановлению душевного равновесия не обладал. Поэтому, звук открывшейся в ванную двери мгновенно поставил омегу на ноги. В коридор Наруто вышел в одном полотенце, собираясь, видимо, в своей комнате одеваться, и это должно было намекнуть, что время для разговоров не подходящее, но мыслительный процесс слишком сильно хромал. – Минато тебе ничего не писал? – улетело ещё до того, как он взгляд перехватил. – Ммм? – замер парень у своей двери, не столько прослушав вопрос, сколько ему удивившись. – Нет. – Он перестал читать сообщения, – выдохнул, активно пытаясь игнорировать всю визуальную информацию. – Да всё нормально, – заверил его Намикадзе, – скорее всего, Хаяте приехал, и им сейчас не до нас. Может, он уже едет к Итачи. Учиха покивал в пространство, уговаривая себя принять это предположение за вероятное, но чувствам на твою рациональность как бы насрать. Поэтому ноги понесли ближе к источнику наивной веры в хорошее. – Он бы мне написал в любом из этих случаев, – протянул, прильнув к дверному проёму. Блондин как раз подцеплял телефон с письменного стола, чтобы перепроверить, что ему точно ничего не пришло, а омега силился ровно дышать. Взгляд скользил по изгибу широкой спины, поясницы и скрытым полотенцем ягодицам. Смуглая кожа излучала столько тепла, что от неё всё ещё шёл еле заметный пар. Мышцы так эстетично отзывались на каждое его движение, что во рту пересохло. Какого, блять, чёрта… Это не смешно. – Единственное, что я могу сделать, – развернулся, почувствовав пристальный взгляд, – это предложить тебе поехать туда и своими глазами увидеть, что всё нормально. Так, спокойно, взгляд к глазам подними. Нет, отведи лучше. Намикадзе со всех сторон какой-то… Кхм. – Амм, – сморгнул с глаз пелену, пережав пальцами переносицу. Он, конечно, хотел поехать, но состояние было отвратительным даже рядом с одним этим альфой, ещё больше людей он просто не вывезет. – Нет, ты прав. На ровном месте волнуюсь. Удивительно, как один мягкий звук способен проехаться по организму. Полотенце упало на пол едва не бесшумно, а омегу мгновенно дёрнуло назад в коридор, прижав к стене лопатками. Он ничего не видел, но от одного осознания, что Намикадзе там совершенно обнажённый сейчас, сердце ускорило ритм. Ему бы сколько-нибудь расстояния установить, пока там ещё одеваются, но мышцы перестали отвечать на сигналы от мозга. Необъяснимый страх мешал двигаться и даже на нормальной громкости разговаривать. Хотелось зажмуриться и притвориться невидимым. Что за нелепая реакция вообще? И на кого? На Намикадзе. Интересно, та биполярка, которая с принятием таблеток обещалась пройти, включает в себя вот это? – Блин, я умираю с голоду, – протянул альфа, приближаясь к дверному проёму. – Ты… – замер, поймав взглядом прильнувшего к стене омегу, – ты в порядке? – М-хм, – не рискнул глаза открывать и что-то пытаться сказать. Пока он у этой стены, всё нормально, всё под контролем. Чужие феромоны обнимают густым облаком в попытке уравновесить, заставляют поверить, что тут безопасно, что альфа лучше кого-либо на свете знает, что делать. И омега сломался без боя. Чужое влияние проникло в систему, не встретив никакого сопротивления, и начало переписывать там настроение. Всё тёмное и тревожное отошло на задний план, но на переднем осталось что-то куда более страшное. Что-то, в чём себе тут признаваться ещё не готовы. Влияние всегда так работало? Наруто не раз успокоить пытался, но Саске не припомнит, чтобы в голове хоть раз был подобный туман. – Есть хочешь? – по звуку понятно, что подпёр косяк плечом в паре десятков сантиметров всего. – Нет, – тише шёпота. – Окей, – от низкого голоса волосы дыбом встают. – Я хотел сбегать за раменом, – господи, отойди. – Тебя одного на двадцать минут оставить нормально? Что за тупой вопрос? Мне и было нормально. Без тебя. Спокойно. Колени медленно подогнулись, опуская омегу на пол. Тут хорошо. Дышится легче. Холодно, правда. – Саске… – Иди, – оборвал очередной не к месту прибитый вопрос. Вроде, там не пытаются под свою волю прогнуть, но ты всё равно прогибаешься. Как ему объяснить, что чинить тут ничего не нужно? Что как бы хуёво оно всё ни работало, Саске с этим справляется. Намикадзе медленно приседает на корточки – омега то ли слухом, то ли кожей уловил. Проблема в том, что рычать, кричать и вырываться провоцируют там не те реакции, которых бы хотелось. Можно ранить словами, можно ранить руками, он только больше уверится в том, что тебя нужно спасать. Попытается создать безопасность вокруг, не понимая, что параллельно с этим перекрывает все окна, мосты, двери, щели, блять… ну, понятно. Предельно аккуратно сейчас. – У меня был дерьмовый день, окей? – уложил локти себе на колени, нормально так долбанув затылком по стене, чтобы вытрясти из головы немного дури. Глаза так и не открыл. Просто знал, что не стоит. – А, хотя, – нервный смешок, – какой там день… Блондин тихо выдохнул, создав какое-то движение сбоку, и тут догадались, что тоже, должно быть, сел, прислонившись к стене. Допустимый уровень поддержки. Бок о бок – это раз в тысячу лучше, чем сверху-вниз. – Умоляю тебя, Наруто, не надо лезть и чинить, – поймал волну необъяснимой искренности, почувствовав, что его, наконец, слышат. – Я в состоянии разобрать своё дерьмо без помощи извне. Тихая, но крайне наэлектризованная пауза. В ней тёплое «я знаю» возымело просто чудовищный эффект. И захотелось что-то сделать. На красивые фразы брюнет был не горазд, да и в присутствии человека, который всегда само действие, прозвучало бы дёшево. Плевать ему на твои слова, можешь ими хоть захлебнуться. Ты так долго обходил стороной, что сам чуть было не поверил, что вы друг для друга чужие. Что ты можешь тут сказать? «Прости»? Омегу отчаянно клонит вправо, и после пары бесконечных секунд с этим решают больше не бороться. Странный жест, неловкий через край, но чистосердечный. Всё, что не умел словами выразить. Голова мягко прислоняется к чужому плечу, ведёт по нему невесомо виском, чтобы через мгновенье прильнуть уже лбом. Намикадзе, кажется, дышать перестал. Действительно. Слишком внезапная тактильность, на то, чтобы переварить, нужно время. И Наруто позволяет себе эту паузу. Делает осторожный вдох, впитывая чуткость момента. Позволяет феромонам отразить и нервы, и радость, и даже какой-то новый, вязкий пыл, которым дышать не в пример тяжело, но почему-то приятно. Они не починят поломанное за один честный вечер, но как минимум пообещают, что когда-нибудь готовы попробовать. Что этим отношениям ещё не конец.

***

Если Наруто что-то за этот вечер и понял – так это то, что у него безупречная выдержка. Непробиваемая. И никто не посмеет убедить, блять, в обратном. Он был по определению уязвим – на тренировке сжёг кучу энергии, в горячем душе напряжённые мышцы расслабил, неизмеримую нежность поймал от того чуткого шага навстречу, на который Саске решился, потом ещё рамена две порции съел, немного проветрился. Получил от отца сообщение, что Изуми родила, что всё хорошо, что девочку назвали Аям, а он уже едет к Итачи. Всё по плану, всё чудесно. Омега тоже новость получил и встретил куда менее нервозным настроением. Есть отказался, почти сразу ушёл спать. Альфа не придал этому никакого значения, сам не прочь был как следует отдохнуть. Всю свою защиту опустил, никаких подвохов сегодня не ждал. Поэтому ночью так с реакцией и тормознул. Вынырнул из крепкого сна, почувствовав прикосновение к груди, и сто лет пытался проморгаться. Пока до альфы доходило, что это Учиха, омега успел перекинуть через него свою ногу и опуститься сверху. Руки рефлекторно обняли талию, и блондин в который раз поразился его худобе. Большие пальцы мягко провели по выступающим под кофтой рёбрам. Тело откликнулось красивым изгибом поясницы, приятно двинувшись вдоль оперативно поднявшегося члена. Слава богу, между ними было несколько слоёв ткани и одеяло, если бы в это стройное тело можно было легко и быстро войти, Наруто уже бы вошёл. Сознание так сладко плыло, он и не заподозрил, что это всё происходит в реальности. Туман в голове, внезапное появление, тело отзывчивое, будто прямиком из фантазий, и ни единого слова. Ему вполне могло такое присниться. Не удивило бы, знаете? В чувство его привёл упавший на пол телефон. Он лежал где-то рядом же тут. На всякий случай, если кто-нибудь ему от Изуми позвонит. В вязкой тишине и почти осязаемой темноте предмет встретился с паркетом в прямом смысле оглушительно. Блондина дёрнуло, Саске вообще не заметил. И где-то вот тут мозг запустился обратно. – Хей, – выдохнул, поймав в фокус чёрные глаза. Мир так рябит, словно он после тренировки не воду пил, а чистый спирт. Все связные мысли разбежались, оставив ему только обрывки чего-то неперевариваемого. – Саске? Ответа не последовало. Ладони опустились по разные стороны от головы блондина, и тот окаменел, не представляя, как на всё это адекватно реагировать. Он очень чётко понимал, чего ему хочется, но очень смутно помнил, что, вроде бы, нельзя. Саске тем временем наклонился, чтобы припасть к шее альфы. Глубоко втянул лёгкими запах, поломался немного на выдохе. Что с ним? Что не так? Он бы так себя не повёл. Кончик носа тронул висок в попытке хоть по феромонам понять, что там в голове происходит. С волос, с шеи, с груди ты феромоны никаким мылом не смоешь, они там всегда, они на коже везде. Обычно, дышать возле источника – верный способ тона уловить, но сегодня ничего более яркого в нос не ударило. Да и с обонянием в принципе что-то не так, оно словно обожжено. Проходит секунда, две. Попытка выдать нечто строгое в собственный запах не увенчалась успехом. Зачем же ворчать и ругаться, когда нам так хорошо? Смотри, как ластится этот омега, как отзывается на каждое движение. Был, конечно, ещё один вариант добиться от брюнета ответов, но Наруто колебался к нему прибегать, ибо не был уверен, что уговорит себя остановиться потом. Но, хн, он уже еле соображает, терять как бы нечего. Поменять их местами – дело плёвое, Учиха нихрена не ест и нихрена, соответственно, не весит. А быть сверху так правильно. Тонкие пальцы тянут за шею, ноги обнимают так крепко… – Да стой же ты, блять, – выдыхает, перехватывая цепкие руки. Вжимает их в матрас, спускает слегка с поводка феромоны, которые давно уже готовы доминировать. И, когда воздух вокруг подобно жидкости откликается, до ошпаренного парня доходит, блять, что феромонов на чужой шее не больше, потому что они в принципе в воздухе везде. Притупляют реакции, замедляют мыслительный процесс, ослабляют его, ласково манят, обещая исполнить каждую влажную мечту. – О, чёрт, – поверить не может, что только дошло. У него началась течка. Он поэтому избегал людных мест, поэтому есть не хотел и поэтому не мог удержать контроль над эмоциями. Не понятно, каким образом Саске не почувствовал и не предупредил. И как началась в середине ночи, если они обычно приходят под раннее утро. Но самый важный вопрос, разумеется, в том, как из этого выкрутиться. Видно же, что омега не понимает, где он и что делает. Организм потянулся к феромонам альфы, забыв спросить разрешения. И это не те обстоятельства, в которых Намикадзе согласен с кем-либо спать. – Если бы ты мне доверял хоть немного, – процедил, насильно удерживая в настроении фантомную злость, – я бы заметил до того, как тебе голову выключит. Сжал пальцами тонкие руки сильнее, чем стоило бы, и внизу прикрыли блаженно глаза. А, ну да. Попробуй напугать человека, который хочет быть напуганным. Не на те кнопочки нажимаешь. – Здесь оставайся, ты понял меня? – осторожно надавил на колени, чтобы выбраться из хватки чужих ног. Те раскрылись перед ним так охотно, он чутка оцепенел. А может ему и правда нужно попробовать с омегами? Пока, честно, только девушек хотелось. Ну, и вот этого придурка немного ещё. Но кто же знал, что омеги такие отзывчивые, такие… Словно сбывшийся сон. Отпускает всё, что держал, готовясь преодолеть расстояние до двери в два больших шага. От кровати себя оторвал, просчитав свой маршрут. Но феромоны, которых он даже толком не чувствовал, ибо они заменили в помещении весь кислород, не оставив и воспоминаний о нём, резко долбанули по голове. – Твою… – выдохнул, когда пол – тот, который под ногами – приложил его по щеке. Тупая боль пронзила плечо, бедро и, кажется, колено. Он не успел себя поймать, даже не сгруппировался толком. Не понял, когда поверхность ушла из-под ног и почему так быстро ударила. Блондин в жизни достаточно падал, чтобы ориентироваться во временных рамках подобных событий, и сейчас было что-то из матрицы. Прохладные пальцы скользнули под футболку и плавно повели вверх по спине. Для человека, который не в этой реальности, как-то слишком уж целенаправленно. Феромоны уложили в нокдаун, омега слетел пёрышком с кровати, человека перед собой не видит, но вот край ткани выследил, как чёртов бладхаунд. А ты правда происходящего не понимаешь? А то капкан уж слишком красиво захлопнулся. Ладно, чёрт с ними с пальцами, пусть себе играют на коже. Основная проблема сейчас с вестибулярным аппаратом. Сил-то в руках достаточно, чтобы этого парня скрутить, но при такой дезориентации он даже верх с низом не особо различает. Визуальная информация говорит одно, поехавшее крышей равновесие твердит другое. Обалдеть. Намикадзе ожидал чего-то такого: у родственников запахи всегда схожи и по привкусу, и по производимому эффекту. Итачи вполне себе мог уложить здорового альфу на пол, поиграв показателями. Другое дело, что до такого уровня злости его довести невозможно. И всё же, Наруто знает, какой вкус у его раздражения. Прелесть жизни с человеком: имеешь честь лицезреть его в самые отстойные дни, когда и терпение, и защищающая тебя от его феромонов стена идут трещинами. И там, да, там ноги подкашивались. Будто сознание пыталось упорхнуть, кинув тело на пол мешком. Саске должен был достаться похожий талант, но, чёрт возьми, этот в тысячу раз хуже. От Итачи хотя бы можно отойти, чтобы обратно кислорода хлебнуть, а тут… Всё чувствуешь, силы во всех конечностях имеешь, но, блять, не понимаешь, где ты в пространстве. Будешь шарить рукой в воздухе, пытаясь поймать спинку стула, которая «прямо перед тобой», но ни за что до неё не дотронешься. И эффект этот нельзя отменить. Учиха не может подарить ему обратно чистую голову. Единственное, на что есть надежда, это вдохнуть чистый воздух. Ну, либо своими феромонами пытаться отогнать от себя это облако смерти. Может, легче просто сдаться? Ну переспят они один раз, ну и что? Один не в себе, второй стремительно превращается в овощ. Миссия невыполнима, считай, что умыл свои руки. Только вот, блять, не умыл. Не простит себе, если не сделает всё возможное и невозможное. – Ох, – еле смог перекатиться на спину, – я тебе это припомню, – поплывшим взглядом проследил, как многообещающе над ним нависают, – никто в этом мире не издевался надо мной так, как ты, – шептал, пытаясь сохранять ясность мыслей. Феромоны уже спустил с поводка, они тоже умеют подкрадываться. – Нх, – прохладные пальцы обняли напряжённый член, давно миновав все мешающие слои ткани. Укусить бы тебя, придурок, как следует. На всю жизнь бы запомнил. – Иди сюда, – приказал хрипло, ухватив его за ворот кофты с четвёртой попытки. Дёрнул на себя, собираясь тянуть время каждым доступным способом. Не хотел знать эти губы на вкус, понимая, что никогда не сотрёт это прикосновение из своей памяти, но с учётом чужой руки в его штанах актуальность немного утратилась. Саске выдохнул, среагировав на язык во рту и натянутые альфой волосы. Отвлекись на минуту, глотни феромонов возле шеи, пропусти момент, когда количество моих превысит в воздухе количество твоих, а руки начнут меня слушаться. Дыши, Саске, дыши полной грудью. – Хах, – выдыхает омега, почувствовав на своей шее пальцы. Намикадзе примерно представляет, чего там от него ожидают. Поспорить готов, что не встретит сопротивления, пойдя на поводу у собственных сладких порывов. Ты главное не забывай, что ты это не по-настоящему. Чёрт, как же обидно, что запаха не разобрать. Так давно хотелось. И его в воздухе столько, прямо как заказывал. Но сродни временной слепоте, когда света вокруг слишком много, или притупившемуся обонянию в магазине парфюма, нос с лёгкими так обожгло концентрацией, что они уже там ничего не разбирали. Мягкие губы, порывистое дыхание, аккуратно обнимающие член пальцы. Боже, если бы ты был моим… Учиха тихо стонет, встретившись с паркетом лопатками и почувствовав на себе чужой вес. Нет смысла себе врать, Наруто нравится то, что он чувствует. Сознание не ошпарилось ни обо что, не предложило ни единого барьера. Если бы Саске испытывал к нему влечение – лично к нему, а не к долбаным феромонам – Намикадзе бы в жизни не стал останавливаться. Но он чётко помнил, что «нет». А дни, когда он терял контроль над собой на сильных эмоциях, к счастью, остались в прошлом. Феромоны альфы, наконец, получили в помещении главенство. Голова медленно прочищалась, твёрдая поверхность пола никуда не ускользала. Дыхание давалось омеге ощутимо труднее. Решение принимается за секунду. Сжал пальцы на шее чуть жёстче, поймал короткий выдох губами, сохранил себе это на память и резко поднял себя на ноги. Не помнит, как выходил в коридор, не слышал хлопка прикрывшейся двери. Съезжал по стене, когда ощутил себя в полной мере обратно. Колени дрожали, в пальцах собиралась энергия. Знал бы кто, как ему хотелось обратно. Он так в том коридоре и просидел до утра. Уговаривал себя выйти из этого дома, но не нашёл в себе сил. Не спал. Практически не двигался. Пытался стереть картинки из своей головы и игнорировать звуки за дверью. Омега пытался выбраться из комнаты, но поначалу чужой запах ещё прижимал его к полу, а к моменту, когда возможность стоять на ногах возвратилась, ломка отобрала желание. Он стонал, его несколько раз тошнило. Блондин сжимал пальцы в кулак, стараясь не думать о том, что прервать чужие мучения, вообще-то, очень даже в его силах. Слишком сильный, чтобы поддаться соблазну. Слишком слабый, чтобы отойти от двери. Слишком ценит этого человека, чтобы тянуться к физике, забив на всё остальное.