Двери без ключей и замочных скважин

– Какого… – выдохнул Минато, замерев так резко, что Наруто не слабо задел его плечом, не успев затормозить. – Ты чего? – удивился блондин. – Либо у меня со зрением не очень, – повёл мужчина головой, – либо это Саске, который заходит не в тот дом и точно уж, блять, не в той компании, – в воздухе заиграли ноты даже не арктического воздуха, а галактического вакуума. – Тихо, тихо, – успел поймать его за ворот куртки до того, как он окажется возле цели на всей своей молниеносной скорости. – К сожалению, со зрением у тебя всё в порядке. Но вот с реакциями, – перебил какой-то мат, – хуже некуда. – Соври мне сейчас, что не хочешь никому шею свернуть, – протянул он настолько зловеще, что Наруто захотелось сморгнуть пелену, потому что вот этот вот человек – это не его отец уж точно. Его отец – самая спокойная няшка на свете. – Мне не хочется никому свернуть шею, – соврал крайне уверенно, оперативно заткнув феромоны, чтобы они не выдали внутренней бури. – Вся информация, что у меня на этого парня есть, указывает на то, что он вполне адекватный. Если бы нет, я давно объяснил бы ему, рядом с какими омегами ошиваться не стоит. Поверь, – протянул, отпуская ворот лёгкой куртки, – всё в порядке. Голубые глаза опасно сощурились. Не верит? – Саске только начал улыбаться, – выдохнул, решив сразу с козырей заходить, потому что были подозрения, что у Минато достаточно сил не только Джуго зубы сломать об асфальт, но и самого Наруто в него мордочкой ткнуть, чтобы под руку не полез. – Он нормальный, – вроде, спросил, но без вопросительной интонации, потому что это единственный правильный ответ. – Он нормальный, – подтвердил, – и он бета. – Ты в курсе ведь, что у беты есть точно такой же член, что и у тебя, и делать с ним ему хочется точно… – Пап, ему семнадцать. Мне ты тоже будешь читать лекции про безопасный секс, если я с кем-нибудь домой притащусь? – Если они тебе нужны, с удовольствием прочитаю, но тебя, Наруто, ни один маньяк, который в своём уме, не попробует нагнуть на безлюдной улице. – Вау, премия «родитель года» уходит в чей-нибудь другой дом, – цокнул, хотя, в целом, был со всем согласен. – А с теми, кто не в своём уме, делать что, Минато-сенсей? – Твоя очередь оставлять тупые шуточки при себе, – дёрнул бровью, обернувшись. – О чём можно трещать столько времени? – Ну, они хотя бы в дом не зашли, – заметил Наруто, записав это в уверенный плюс. – И едва ли они там «трещат». – Ты не помогаешь, – прошептал, прикрыв глаза и попытавшись взять себя в руки. – Иди побегай ещё, – хлопнул отца по плечу, – а я пойду красиво портить кому-то многообещающий вечер, – выдавил из себя улыбочку, да её никто не оценил. – Не говори ему ничего, ты единственный в мире альфа, который умудрился его не разочаровать за этот год, не ломай это. Ты слышишь меня? – обернулся. – Да, да, – покивал он в ответ. – Я услышал, – шаг назад, – а про премию ты с выводами не торопись, ты у меня вполне себе нормально получился, – ну хотя бы шуточки вернулись на место. Медленный разворот. Сейчас важно другое. Какого чёрта Саске действительно притащился с Джуго в такую темень, да ещё и к дому Микото? Наруто, конечно, мастер находить аргументы против жестоких убийств, но только когда они приходят на ум кому-то другому. Себя он от этого, увы, отговаривает сейчас с переменным успехом. Но. Джуго наклоняется, оперевшись на одну из деревянных колонн, после чего до жути медленно выпрямляется и… Уходит. И Наруто будто впервые в своей жизни вздыхает. Идёт по улице медленно, перебирая фразы, которыми будет сейчас мастерски врать, что всё супер, но улыбка как-то не идёт на лицо. Полтора часа бегал, а энергия никуда не ушла. Надо было дальше с отцом… – Хей, – прилетает из темноты под щелчок замочной скважины. – Хей, – улыбается против воли почти. Тот тёплый голос, кажется, способен растопить даже тот лёд, на который Минато способен, чего уж говорить о Наруто. – Ты с пробежки? – выходит в свет фонаря. – М-хм, – взгляд по брюнету, хоть он и понимает, что обыкновенный поцелуй на человеке никак не отпечатывается. – А ты? – пожалуйста, только не ври. – Это будет звучать очень тупо. – Я как раз такое люблю, – укладывает руку на перила. – Джуго решил меня до дома проводить, – спустился на пару ступеней, но потом вынужден был замереть, ибо альфа не сдвинулся с места, – и мне стало стрёмно приводить его туда, где я на самом деле живу. – Это не тупо, – качнул головой Намикадзе, ловя непомерное счастье с этого факта. – Это трусливо как минимум, – парировал. – Это осмотрительно, – не смог не оспорить. – Ты, может, уже отойдёшь? Тут холод собачий. – Так точно. Тренировка по футболу не предвещала никаких бед – Наруто с удовольствием пришёл на неё, размялся как следует, поиграл с Конохамару один-на-один. В принципе, в посещении этих тренировок уже не было смысла. Гай перевёл его во временный состав, как только узнал о намерении покинуть футбол. Договор был о том, что он отыграет за школу в соревнованиях этого сезона, помогая тренировать парнишку, который его должен будет потом заменить. И это всё случилось уже, Конохамару шарил во всех комбинациях. В скорости, правда, был ещё не соперником, но это ненадолго: с четырнадцати на пятнадцать у всех происходят скачки и в росте, и в мышечной массе, у альф тем более. Но было что-то в этих моментах, что-то особенное. Приходить на стадион, зная, что скоро перестанешь. Тренироваться с командой не на собственные результаты, а на чужие. Делать всё это одного кайфа ради, а не потому, что футбольное будущее на горизонте. Как очень вкусная тренировка в довершении школьного дня. Но в этот раз… Десять пропущенных? Для отца даже два – это подвиг уже, обо всём насущном он отписывается сообщениями. Альфа перенабирает его с неспокойным сердцем. – Наруто, ты всё? – отвечают практически сразу же. – Да, я только закончил. Что-то случилось? – Фугаку в больнице с инфарктом, – начал на той своей скорости речи, которая позволяла выдавать максимум информации быстро и ёмко, – я около часа назад посадил Итачи с Саске в самолёт, и сам тоже собираюсь лететь, ты со мной или… – Конечно, что за тупой вопрос? – закинул рюкзак на плечо, не запариваясь, что ни переодеться не успел, ни до душа дойти. – Ты сможешь… – Я у ворот. – Окей, – возможно, сказал это уже после того, как сбросил звонок, но он не может удобно бежать и держать у уха девайс. На самом деле, догнать сказанную мысль он ещё не успел. Отложил её на когда будет в машине сидеть, а пока знал лишь тот факт, что вся его семья перемещается временно в Токио, и он должен быть с ними. Это всё, что было нужно для решений и действий. Автомобиль и правда ждал у самых ворот, и блондин в него практически прыгнул. Минато тут же отъехал от тротуара, взяв прямой курс на аэропорт. – Я покидал в чемодан какие-то вещи на всех, – оповестил уже не в пример спокойно, – тебе надо будет взглянуть. До вылета ещё часа полтора, будет время купить что-то, если забыл. А то Итачи вышел из дома, в чём был, а Саске был на полпути домой. За тобой бы я тоже сразу заехал, но вылет пораньше по времени не подходил, они еле успели к посадке. … – Что случилось? – переспросил ещё раз, понимая, что какие-то точки в голове не соединяются. Минато позволил себе короткую паузу, выруливая направо, но потом ответил медленно, почти по слогам: – Фугаку. Инфаркт. – А-а, – ну точно, он слышал эти два слова. Но… Опять, никаких эмоций не вызвало. Учиха Фугаку до сих пор был для Наруто совершенно чужим человеком. И, да, отстой, что он в больнице сейчас, но мир блондина не перевернётся от этого. – Итачи с Саске в порядке? – единственное, что заботило. – С виду – в полном, – качнул мужчина головой недовольно, – по феромонам сам знаешь, двери, блять, без ключей и замочных скважин, – вот это, кстати, в яблочко. А открываются либо с пинка, либо если очень долго ждать чуда и быть в «хорошем» списке у Санты. – Но даже если им не было плохо здесь, им будет плохо там. Я в больницу нормально зайти не могу после трёх дней, а они полтора года смотрели, как Микото медленно умирает. – Дерьмо, – признал. – Дерьмо, – согласился. – А нам там можно вообще находиться? – словил мысль, вдруг. – А разница? – не понял мужчина.

***

В больницу с чемоданом их впускать отказались, хоть он и не был ни в одном месте большим. К счастью, через дорогу обнаружился мотель. Он был таким себе на вид, но решено было всё же две комнаты снять. Фусо убьёт их обоих медленной и мучительной смертью, но до неё точно никто не потащится – это час езды даже при самых удачных обстоятельствах. Легче уговорить человека перейти дорогу, чтобы уронить голову на подушку, чем пытаться посадить его в такси. Больничный запах неприятно прошёлся по носу. Такие места всегда полнятся тоской, страхом и резким спиртом. Даже если никаких неприятных ассоциаций с больницами нет, по нервной системе проедется. – Они на пятом этаже, – протянул Минато, нахмурившись в экран телефона, – и мне было сказано ни при каких обстоятельствах не покупать вот эту фигню, – развернул к сыну экран с упаковкой каких-то разноцветных леденцов. Маленький страх перед тем, что сейчас предстоит лицезреть, впервые посетил Наруто только в лифте. Он уже видел, как плачет отец. Ничем не сотрёт из памяти, как задыхался на полу раньше Саске. Итачи в такие моменты он ещё не ловил, но, чёрт, кого бы следующим ни скосило, это всё равно не та картинка, которую бы хотелось себе на память сохранять. Боль любимых придаёт силы только в том случае, если ты можешь как-то на неё повлиять. Если же ты бессилен что-то исправить, то видеть чужие страдания – это просто мучительно. И всё, никакого продуктива из этого не растёт. А Наруто превыше всего не любил быть бесполезным. Двери лифта распахнулись раньше, чем альфа успел себя подготовить. И первая фигура, что бросилась в глаза на фоне всех остальных, оказалась Саске. Омега сидел на одной из мягких скамеек в коридоре и изучал взглядом стену. Хотя «изучал» – не самое подходящее слово. Скорее, он задержал на ней собственный взгляд, а потом забыл моргнуть пару раз, да так в этой позе и остался сидеть. На нём привычная одежда, он в ней сегодня из дома выходил. Школьный рюкзак лежит рядом с ним, одна из лямок до сих пор в изгибе локтя. Блять. Он же только поднялся на ноги, только вспомнил, как являть на лицо светлые эмоции, только склеил себя обратно, разлетевшись на тысячи осколков при переходе. Почему это происходит с ним снова? Неужели, жизнь решила пинать, пока последние намёки на ту непомерную силу духа, что была в нём когда-то, не выскользнут из его пальцев? Приближение Учиха заметил только на последнем метре. Коротко вздрогнул, обратил к альфе медленно взгляд, проморгался. … – Наруто? – будто и впрямь не узнал. – Мы сели на следующий самолёт, – присел перед парнем Минато. – Ты… – Не надо, – оборвал самый заезженный в мире вопрос, но другие и правда было трудно в голове откопать. – Просто, – покачал головой, – нет. – Окей, – очень тихо. – Итачи в палате? – Вроде бы, – кажется, действительно не имел представления, хотя дверь прямо перед ним. – Насколько плохой идеей будет, если я в неё зайду? – не ясно, действительно ли спрашивал, или отвлекать так пытался. – Если я скажу, что плохой, ты останешься? – дёрнул бровью. – Вряд ли, – признал с виноватой улыбкой. – Тогда, вперёд, – выдохнул, сделав попытку приподнять свою руку в каком-то жесте, но та не захотела. От голубых глаз это не укрылось. Мужчина обменялся взглядами с Наруто, и что-то стало понятно, правда в слова это завернуть не получится. Естественно, ты пойдёшь туда, естественно, я останусь здесь. Нам о таком не нужно договариваться. Даже, если мы потеряем связь друг с другом, ты всегда можешь быть уверен, что с этим омегой всё будет в порядке, покуда я жив. Как и я могу быть уверен в том, что всё будет в порядке с Итачи. – Ты только с тренировки, – заметил Саске, когда рядом с ним опустились. Н-да, в душ заглянуть всё-таки стоило, а то на коже и форме осталось неприличное количество феромонов, но сейчас уже поздно думать об этом. – Ты выглядишь нормально, – тоже решил озвучить своё наблюдение. – Я в порядке и есть, – повёл Саске плечом. – Да и Итачи. Вам не обязательно было бросать всё и ехать. – Ты правда думаешь, мы остались бы в Осаке? – взгляд зафиксировался отчего-то на худом колене. Совсем рядом, одно простое движение, и ладонь накроет его. Почему-то этот порыв опередил даже объятие в списке действий, пришедших на ум. Но, без паники, ему никто не последовал. – Нет, но и я это без комментария не в состоянии оставить, – хмыкнул Учиха. – Опять хуёвая реакция? – уточнил, дёрнув уголком губ. – Я примирился с мыслью, что у тебя других не бывает, – продублировал мимический жест, хоть и не видел его – белая стена продолжала завладевать вниманием. – Как твой отец? – до сих пор ни идеи о том, насколько там всё серьёзно. – Стабильно, – кивает брюнет, – он буквально только что после операции. Его разбудят к утру. На этом разговор ощутимо увял, и его не стали насильно возвращать к жизни. Настроения на разговорчики у Саске не было всё равно, а у Наруто не было никаких адекватных слов поддержки, поэтому он просто был рядом. Безо всяких попыток поставить себя на место другого человека. Что бы этот омега ни чувствовал, в чём бы он ни нуждался, альфа сделает возможное и невозможное, чтобы помочь ему пережить это всё. Жалоб на эту стратегию не поступало, поэтому они продолжили сидеть молча бок о бок до тех пор, пока голова омеги не склонилась медленно к широкому плечу. Намикадзе тут же уронил собственный взгляд, и с удивлением, хотя, может, с облегчением, увидел, что Учиха заснул. Ему хотелось бы сказать, что он обратил внимание на расслабившееся лицо, смахнул пару упавших на глаза прядей или сделал что-то ещё из серии альтруизма и искренней заботы о друге, но, увы, это было бы ложью. Первым делом он удовлетворил одно из своих давних желаний – провёл кончиком носа по тёмным волосам. Дыхание слегка перехватило, а голова показалась ужасно тяжёлой. Стресса, несмотря на внешне спокойный вид, в парне было навалом, а как негативные эмоции омег в этой семье ездят по организму, здесь все понимают. Но за этим всем проглядывался аромат. Не чистый, увы, не нейтральный, но, чёрт, волшебный. Иных слов Наруто не подберёт. Та давняя ассоциация с озером, чаем и лилиями была прямо в точку. Свежесть, похожая на ту, что была у Итачи, но с куда более выраженным привкусом. Свобода, вдыхая которую, сможешь представить себе самые величественные пейзажи, едва прикрыв свои глаза. Места, которые ты и намечтать себе не в состоянии, звуки жидкости настолько игривой, что это напоминает струны самой жизни – не меньше. Чудовищно чудесные чудеса, которые аромат этот был способен творить, был прямо пропорционален его чудовищно страшным ужасам. Силы были как окрылить человека, так и впечатать его жёстко в землю. И Наруто было немного обидно, что такой потенциал запирают внутри без права на последнее слово.

***

Выдох. Телефон вибрирует уже в четвёртый, должно быть, раз, но Саске не торопится заглядывать в экран. Сам ещё не решил, почему. Когда-то вчера Наруто умудрился привести его в этот мотель, хоть он чётко помнит, что идти сюда не хотел. Путь остался загадкой. Возможно, он сам ноги переставлял, возможно, его несли на руках – фиг его знает, это не важно. Сон получился удивительно крепким, хотя от него ожидали суеты и тревог. А разбудил Саске в такую рань холод. Вчера он, видимо, просто лёг на кровать без намерения на ней спать, прямо поверх одеяла. И, выйдя из душа, Намикадзе решил не будить, а просто накрыл его сверху своей тёплой курткой. И, окей, она действительно грела, но забраться под неё целиком с ногами, руками и спинами не выходило, как ты ни старайся. Мог ли Учиха оторвать себя от поверхности на две секунды, чтобы забраться под одеяло? Вполне, но сил на это, почему-то, не было, поэтому он просто лежал, то и дело пытаясь подоткнуть под какую-то часть своего тела куртку, чтобы прохладный утренний воздух не трогал его никаким образом, и рассуждая о том, как ему холодно и неудобно. Намикадзе спал себе преспокойно на другом конце неудобной кровати. Укрываться тоже не стал. Облачился в тёмно-серый спортивный костюм, что, кажется, принадлежал Минато, и смотрел свои сладкие сны, не ощущая никаких дискомфортов. Везучий засранец. Удобно везде – хоть ты на пол себя урони. Мурашки тронули шею, и пришлось пару раз плечом повести, чтобы ткань легла так, чтобы всё там закрыть. Нос уткнулся в ворот изделия. Как бы свободно феромоны блондина сейчас ни гуляли по комнате, на вещи, которую он носит на себе каждый день, они всё-таки глубже. Ассоциации, связанные с этим запахом, менялись быстрее, чем омега поведение своё подстраивать успевал. Когда-то правда душил, потом, вдруг, стал терпим, а теперь успокаивал покруче любого чая с лавандой. Стал символом безопасности, и каждый раз, когда организм пронзала тревога, его тянуло именно вот сюда. Саске рассуждал над этим достаточно долго – в основном, чтобы не думать о чём-то другом – и допустил мысль о том, что это не феромоны меняются, а он сам. Омеги же, по сути, только сквозь этот процесс достигают плюс-минус спокойной и здоровой жизни – они привязываются к какому-то альфе. Он ведь до сих пор так и не решился спросить у Наруто, что произошло между ними в ту ночь, когда течка решила начаться после первой же дозы таблеток. Основные факты он и так по полочкам легко разложил: он был полностью одет, на теле никаких следов, по внутренним ощущениям тоже ничего особенного, его дважды за ту ночь стошнило, а феромонов Намикадзе в помещении было не больше, чем ловилось по возвращении из школы, когда дом пустовал и проветривался. Следовательно, самое главное – они ночевали не вместе. И любые дополнительные детали, по сути, в этой истории роли играть не должны – результат же известен. Но, хн… Всё не так просто. Намикадзе тогда обнаружился в коридоре. Сидел, прислонившись к стене и закинув руку себе на колено. Непривычно бодр для раннего утра, но и неестественно выжат. Он подарил омеге усталую улыбку и заверил, что всё хорошо. И Саске, не сомневаясь, поверил, хоть и видел, что ему врут. Что-то между ними было, что-то такое, что за живое задело – иной причины тому факту, что Намикадзе не смотрел сладкие сны на диване в гостиной, а торчал тут под дверью всю ночь, брюнет не находил. Где-то между прибытием в комнату друга и его из неё эвакуацией, Учиха себя как-то повёл, и незнание его убивало, но и знать он, вроде, совсем не хотел. Воспользовался шансом вернуть статус-кво без сопутствующих неловких разговоров об этом. Только, к сожалению, отношения в реальном мире так не работают. Где есть воспоминания, пусть и с одной стороны, и фантомное ощущение чего-то недосказанного, ничего никогда не вернётся на прежнюю точку. Что, правда, с этим всем делать, не ясно. Да и вообще надо ли? Ну привык. Ну пришёл. Невозможно жить в одном доме и не попадать время от времени в неидеальные ситуации, мы же обычные люди, мы тоже тупим. Альфа издал глубокий вдох, разлепляя медленно свои глаза без какой-либо очевидной на то причины. Лишённые тяжести спросонья взгляды пересеклись, и на какой-то миг в мире, кажется, воцарилось абсолютное спокойствие. Но теряться в этих небесных зрачках долго у Саске не вышло. Жизнь не останавливается просто потому, что тебе бы так было удобно. На телефоне висят непрочитанные сообщения, куртка не укрывает так, как хотелось бы, кровать неудобная, а ситуация так и вообще. – Давно не спишь? – тянет на грани шёпота альфа, медленно поворачиваясь удобнее набок. – Наверное, – срывается с губ. Он сначала вообще отвечать не хотел, но оно как-то вышло само. – Голодный? – кидает взгляд настенным часам. – Я ничего не хочу, – отвечает и на этот вопрос, и на все последующие, потому что их точно больше одного. Мне плохо в этом городе, на этой кровати и под этой курткой, но мне не хочется двигаться. Можно, мы просто притворимся на секунду, что время никуда не идёт? – Отдыхай, – хмыкает альфа, поднимаясь медленно на ноги. Один взмах руки, и край одеяла, на котором ночевал блондин, падает сверху на Саске, парализуя его одновременно и теплом, и собравшимся на нём запахом. – Я за чаем схожу. Его хочется остановить, но Учиха трусливо молчит, наблюдая, как Намикадзе идёт чистить зубы, проверяет телефон на наличие сообщений, выцепляет из рюкзака кошелёк и уходит, звеня в руке одиноким ключом с номерным брелком на кольце. Лицо прячется в руку. Что за идиотизм? Ни разу не был в таком подвешенном состоянии. Подаренное одеялом тепло позволяет выпрямить ноги и, наконец, развернуться. Левое плечо уже минут тридцать мерзко ныло от неменяющегося положения. – Мх, – как же сладко… Тумбочка прямо перед глазами теперь, а на ней телефон, до которого, вдруг, стало не лень дотянуться. Те сообщения, на которые было страшновато смотреть, оказались совсем не от брата. Джуго его потерял. Глупость, как можно потерять человека, с которым лишь коротко обмениваешься взглядами, случись вам разминуться в коридоре? Утрированно всё это, конечно, между ними действительно были моменты, что в памяти будут храниться на полочке с названием «приятные», но… Скажем так, Саске не расстроится, узнав, что последующих между ними не будет. Разве это не значит, что они ему и не нужны? Ещё сообщение от Гаары висит со вчерашнего вечера. Что-то об очередной конференции. Ему ответил, что на эту не сможет ну точно. А Джуго ничего не ответил. Силы сегодня есть не на всех. Намикадзе вернулся через какое-то время, но Саске пребывал в сладкой полудрёме, и ход стрелок не регистрировал. Глаза тронули дверь, поймали в фокус лицо, а потом отчего-то прикрылись. – Ты никогда этот не покупаешь, – замечает, уловив обонянием ноты лаванды. – Они оба для тебя, – судя по звуку, поставил на тумбочку, – я по дороге успел кофе выпить. – По дороге куда? – открыл глаза как раз вовремя, чтобы проследить за траекторией летящего в него ан-пана. – Лавандовый чай, знаешь ли, не на каждом углу продают, – дёрнул бровью Наруто, исчезая в ванной, чтобы руки помыть, – всё ещё только открывается, и выбор был между адзуки и дыней. Я подумал, что этот ты больше оценишь. – Спасибо, – протянул, смерив выпечку взглядом. На самом деле, он ни того, ни другого был не любитель, обе же сладкие. Да и чая ему для возвращения к жизни достаточно. – Ты не станешь это есть, – констатировал на выдохе факт откуда-то из дверного проёма. – Нет, – согласился, приподнимаясь на локте, чтобы поднести к губам картонный стаканчик. – Супер. Минут через сорок откроется ресторанчик в паре шагов, где можно нормально позавтракать. Выдох. У тебя всё по плану, да? – Итачи писал что-нибудь? – интересуется, уронив себя позади таким образом, что омеге показалось, будто его сейчас выкинет на пол. И всё-таки отстойная кровать. – Нет, – уложил голову обратно на подушку, шеей ощущая чужое присутствие и внимательный взгляд. – Ты можешь создать тишину? Я не хочу думать об этом. – Нет проблем, – очень тихо. Мурашки некстати прошлись по спине, создав ощущение холода. И голову посетила дичайшая мысль: а что, если Наруто обнял бы его? Взял и нарушил бы все допустимые границы личного пространства, обхватил Саске рукой и прижал к себе так крепко, чтобы ему, наконец, стало тепло? Сердце бы, верно, угомонилось. Намикадзе часто игнорировал установленные брюнетом рамки, но не в последнее время и, к сожалению, не в этот раз.

***

В больницу возвращаться совсем не хотелось. Запахов там сотни, один отвратнее другого, а омега ещё даже не был уверен, что завтрак свой сможет в желудке удержать. Он согласился на простенький мисо, подумав, что это поможет согреться, но уже на первой ложке понял, что еда поутру – это в принципе не для него. Ну, не хочется. Чай – пожалуйста, сколько угодно, но, господи, не что-то, что нужно жевать. Иначе сейчас всё то самое пережёванное окажется на полу больничного холла. – Нет, – выдал коротко, развернув себя на сто восемьдесят, и вышел из автоматических дверей, не успев в них толком зайти. Утренний ветер пробирал до костей, даже толстовка альфы – она просто была самой тёплой, окей? – не защищала от этого, но здесь в тысячу раз лучше, чем внутри. Где угодно в мире лучше. Наруто, заметив, что за ним больше не следуют, вскоре тоже выходит. Сейчас обязательно что-нибудь скажет, найдёт какую-то фразу, которая дёрнет омегу на действие. Он просто хотел остаться в кровати. Под той курткой. И всё. Разворот в попытке себя куда-нибудь деть заканчивается вросшими в пол ступнями. Этот автомат всегда здесь был? Вчера мимо него дважды пронеслись и не заметили. – Хах, – выдохнул шумно. Это шутка такая? За толстым стеклом была целая куча самых разных сладких вредностей: от тех же ан-панов до шоколадных батончиков, а в эпицентре цветастых упаковок, ровно посередине почти, лежали они. Любимые леденцы их мамы, единственное, что она могла с удовольствием есть даже в дни, когда её жутко тошнило. Единственная «сладость», от которой даже он никогда не отказывался. Единственные, которые нигде не найти, потому что они в такой мере кислые, что никто их не ест. Здесь. В груди было что-то не так, что-то давило, перехватывало горло и отвергало весь свежий воздух, что нос пытался тянуть. На какие-то пару секунд и впрямь показалось, что лёгкие попросту перестали работать, но потом оно всё обрушилось разом: и слёзы, и боль, и обида на что-то. Когда ему было пять, Итачи вынес его из палаты до того, как он смог увидеть лицо только что проигравшей борьбу с раком матери. И отец от него, вероятно, точно так же уйдёт: без последнего взгляда. Не потому, что его кто-то вынесет из помещения, а потому, что он физически не в состоянии сделать в него хоть один шаг. Он чувствует себя таким чудовищно маленьким. Откуда в нём этот страх? Вчера же спокойно сидел напротив белой двери, рассуждая, что, возможно, потерял и второго своего биологического родителя, но как-то не испытывая по этому поводу никакой грусти. Фугаку не был «постоянным» отцом, до восьмилетнего возраста у Саске даже воспоминаний никаких о нём не было. Да и потом, когда Итачи начал его навещать исправно и по собственной инициативе, парень ездил не потому, что сам хотел, а потому что они неразлучны. Если ты едешь к отцу, то еду и я, если ты готов принять его в свою жизнь обратно, то и я не стану его прогонять. Мы единое целое, мы всегда заодно. Никаких особо нежных чувств к Фугаку там отродясь не водилось, Минато был ему больше отцом. Так и с чего бы? Развернулся Учиха то ли сам, то ли тронувшая плечо рука это сделала за него, но через секунду он уже прятал лицо в ключицах лучшего друга. Широкие руки мягко провели по спине, прижимая парня всё крепче. И этот контакт, о котором тут думали целое утро и которого так дико боялись, был действительно необходим. – Всё нормально, – пообещал тихий голос над ухом, когда вдохи начали даваться особенно трудно. Нормально? Ничего, блять, не нормально! Саске в жизни ещё не хотелось так сильно кричать. И так сильно плакать. И сжимать пальцами куртку, пока они не утратят чувствительность, чтобы только человек этот никуда не исчез. Феромоны Наруто побили рекорд по своей теплоте. Обещали защиту, говорили, что любят, выражали солидарную боль этого альфы и готовность сворачивать горы, если это потребуется. Укрывали омегу от мира и от ужасов его собственной головы. Мелодия чужого телефона прошлась по сердцу чем-то ледяным. Сто процентов же это Минато, который звонит за место Итачи, и звонит своему сыну, а не Саске напрямую, потому что… – Да, – вибрации грудной клетки откликнулись эхом в прислонённой к ней голове. – М-хм, – пауза. Саске зажмурился. – Окей. Губы альфы тронули тёмные волосы, пока он убирал в карман телефон. Дыхание перехватило. Такой короткий разговор. Сколько в принципе нужно предложений, чтобы сообщить о чьей-то смерти? – Фугаку в сознании. Выдох. – Он успел уже выгнать папу из палаты. Есть теория, что это более эффективный показатель его самочувствия, чем пресловутый кардиомонитор. Смех после слёз всегда получается особенно громким. Порывистым, чистым, самым настоящим. Голова запрокидывается. Зачем? Да кто её знает. Порыв счастливый и искренний, и давить его не будет никто. Но взгляд, что омега вверху перехватывает, внезапно теряет все свои тёплые искорки. Лишается любых оттенков улыбки в мгновенье. Сердце пропускает удар на мягкий поцелуй. Болезненно спотыкается, толкая по организму кровь с серьёзными перебоями. Практически невинное прикосновение, в той же степени лёгкое, что и спонтанное, а у брюнета когнитивные процессы тормозят. Была только что какая-то чудесная новость. Точно была, он даже смеялся. А теперь Наруто целует его. Наруто. Это нормально для них? Что ему делать в ответ? Целовать? Или, может быть, стоит сердиться? Из всего, чего он не смел ожидать, это самая неожиданная вещь. Неожиданнее, чем смерть. Господи, да даже неожиданнее, чем жизнь. Жизнь… Чья жизнь? – Мой отец, – выдыхает, вернувшись на важную мысль и ощутимо отклоняясь назад. Намикадзе, справедливости ради, выглядит ничуть не менее ошеломлённым. Глаза открывает не сразу, а когда открывает, тут же роняет к ним свои брови. Короткий вдох. – Мне нужно… – неоднозначный жест в сторону двери, такой неуверенный, будто его могут за мысль поругать. – Конечно, – отмирает блондин, оперативно размыкая свои руки. Интересно, каким образом ты удивлён, если ты был тем, кто наклонился? Вопросов много, но времени на обдумывание сейчас слишком жалко. Первым делом он увидит своего отца. Возможно, обнимет его. Возможно, скажет что-то, чего в жизни бы не подумал, что скажет. Но потом… Он подумает потом.