Двери без ключей и замочных скважин

Намикадзе тормозит в проёме своей двери по старой привычке, на которой раньше и держался от омеги подальше. Собственные пальцы пережимают лямку рюкзака чуть сильнее. – Утро, – взгляд проходит по омеге в аккурат так, чтобы мурашками каждый миллиметр кожи покрыть. – М-хм, – во рту резко пересохло. – Ты иди первым, – громкость голоса ниже привычной. – Зачем? – усмехается альфа. – Ты знаешь, зачем, – сердце не на месте. – Минато всех видит насквозь. – И, – протянул с доброй насмешкой блондин, проходя в коридор, – если нам случится спуститься на завтрак примерно в одно и то же время, всё станет ясно. – Наруто, – большой шаг назад. Здесь не все, между прочим, бесстрашные. – Ты понимаешь же, что когда-нибудь нам придётся поговорить с ними об этом, – ведёт пальцами по дверному проёму. – Поговорить о чём? – воздух кажется наэлектризованным. – Мы вчера только вернулись. – И? – не понял, при чём это вообще. Выдох. – Вечно ты вперёд себя бежишь. Тронувшая губы улыбка намекнула, что фраза пришлась альфе по вкусу. Наклон такой медленный, что Учиха успел три неправильных удара сердца насчитать. Болезненных таких, неровных. Мягкий поцелуй закончился, не успев толком начаться. Намикадзе ушёл вниз первым, как и просили, и Саске, прижимаясь щекой к своей прохладной двери, чтобы хоть немного мозг обратно включить, решил, что всё-таки любит его больше, когда он не слушается ни черта. Зевок. Уроки сегодня тянулись неестественно долго, а Саске ночью толком не спал, и держал веки открытыми исключительно благодаря трём чашкам крепкого кофе. Не любил он, когда всё в последний момент, терпеть просто не мог. Виною всяких спонтанностей у них в семье традиционно были лишь Намикадзе, но в этот раз он сам себя удивил. Минато с Итачи собирались на день рождения Хирузена, который, технически, был ещё вчера, но отмечаться будет завтра, ибо суббота. Билеты куплены, вещи собраны, комната в отеле забронирована – всё путём. И, вдруг, Саске спрашивает, а не могут ли они с Наруто тоже поехать. Зачем спросил? Очень хороший вопрос. Ты же Токио терпеть не можешь. И перелёты. И отели. И в принципе любые необязательные перемещения. Да и вообще такое нужно заранее обсуждать, ты же не знаешь, какие у Наруто могут быть на эти два дня планы. Но сказанное назад забирать не стали, потому что каждое слово имели в виду. Минато, конечно, оглядел парня взглядом, чтобы удостовериться, что всё нормально, и в него никто из винтовки не целится, но уже через пару десятков минут имел и дополнительные билеты, и номера. У него-то с таким проблем нет, он без вопросов с трассы свернёт, если ты на последней секунде скажешь «а, может, туда?». Но, хн, у Саске такие импровизации вызывали острый дискомфорт, и он ни заснуть вчера толком не смог, ни сегодня на уроках сконцентрироваться. Тянет же языком, порою, чесать. И всё из-за Намикадзе, из-за идиотской нужды понять его глубже. Хотя, если подумать, он всегда и был катализатором кардинальных изменений в Учихе, и на данном этапе глупо уже удивляться. – Хей, – пощёлкал кто-то пальцами сбоку, выдёргивая из дневного сна. – Ммм? – поморгал в пространство, пока не нашёл глазами склонившегося над столом Канкуро. – Не спи, Саске, – дёрнул уголком губ, – конференция по астрофизике. – А, – соединил нынешний момент с каким-то воспоминанием неизвестной давности, – да, я иду. – Точно идёшь, – сделал на первом слове акцент. – Точно. – Окей, – принялся набирать сестре сообщение. – Я вам кину билеты в line, когда с тренировки вернусь. – Мы живём в одном доме вообще-то, – напомнил ему мягко Гаара. – И, – протянул альфа с иронией, – ты хочешь, чтобы я их тебе на принтере распечатал? – Мы поедем на конференцию в одном такси, Канкуро. – Ты готов поставить на то, что я дома телефон не забуду? Вас понял, – отдал ему премилую честь, тая от чужого раздражения. – Тебе никуда случайно не надо? – склонил омега голову. – Уже половина четвёртого. – Ушёл я, ушёл, – рассмеялся, уронив руку младшему брату на голову, прекрасно понимая, как сильно он не любит физический контакт, – не забудь, – адресовал Саске взгляд, – следующая суббота, шесть вечера. – Я когда-нибудь забывал про какие-то встречи? – не понял Учиха. – Нет, но в последнее время как-то особенно застреваешь в параллельных мирах, – попятился от опасного взгляда своего отото. – Может, на конференции как раз про это и будет. – Хах. Гаара устало выдохнул сбоку, вынудив внимание переключить. – В порядке? – он действительно какой-то особенно тухлый сегодня. – М-хм, – отставляет от себя стаканчик с остывшим чаем. Еда сегодня никому вообще в горло не лезет. – Он в последнее время как-то особенно прикапывается к тому, где и с кем я время провожу. Будто мне гиперзаботливой Темари было мало. – Ну, он выпускается скоро, – ведёт Саске плечом, бродя взглядом по стремительно пустеющему кафетерию, – волнуется, что без него ты в какой-то опасности. – Да в какой я опасности, – усмехнулся омега, – я за пределами школы и дома-то еле бываю – Да, – протянул, активно ставя на речь все возможные фильтры, – и в пределах этой школы достаточно всяких разных людей. – В смысле? – отдёрнулся тот, уронив к переносице брови. И вот попробуй теперь объясни, никого не спалив. – Ты нравишься довольно многим вообще-то, – удивительно, что не видит этого, кстати. – Всем просто страшно к тебе подходить, потому что Канкуро… – да замолчи ты, господи, – прикапывается, где ты и с кем, как ты сказал, – спасся через дубляж. Был нормальный такой промежуток времени, когда Гаара был уже омегой, а Саске был ещё бетой в составе футбольной команды. Лично они тогда знакомы не были, но заочно Учиха знал, кто этот омега такой, и страшный гнев Канкуро в сторону особо смелых комментаторов лицезрел ни один раз. Плюс, Рок Ли к этому парню неровно дышал ещё класса с восьмого, но об этом знают только Учиха с Намикадзе, и это тот самый секрет, что они унесут с собою в могилы. В школьных командах в принципе царит очень братская атмосфера. Тот самый момент, когда не обязательно с человеком близко общаться, чтобы быть готовым прикрывать его во всех возможных значениях этого слова: на поле, в жизни, перед младшими братьями и так далее. Не важно, как долго и как давно ты был частью команды, родившиеся в раздевалках и на поле секреты будешь хранить до конца. – Я не хотел этого знать, – прикрыл Гаара глаза. – Тебе стоит как минимум иметь это в виду. – Возможно, – неоднозначно покачал головой, – но я же не рассказываю тебе, сколько альф в моём классе находят тебя привлекательным. Брюнета слегка передёрнуло, хотя он и понимал, что, будучи омегой, подобного не избежать. Ты создан привлекать взгляды альф. И по какой-то больной логике быть куда более хрупким, чем даже самый хилый из них. И, к сожалению, это означает, что большой такой кусок своей жизни ты будешь лишний раз оборачиваться. Но так как это данное, а не одна из легко манипулируемых переменных, тратить своё время за пережёвыванием этих вещей тут не будут. – Не важно, – на выдохе. – Ты домой? – Нет, – даже рассуждать особо над ответом не потребовалось. – Я жду Наруто. Понимающий кивок. – До понедельника. – М-хм. Очень странно брести по этой части пустеющей школы. Всего год назад было чем-то привычным: этот коридор, эта раздевалка, этот стадион, этот тренер. А теперь как не родной. Даже как-то неловко. Ребята только начали разминаться, и сейчас нарезали по стадиону круги. Там осталось всего три беты, все остальные стали альфами, поэтому усталость на лицах найти было сложно. Когда омега только уходил от них, его слепила злость на мир и жалость к себе, и сегодня он впервые взглянул на это решение с чистой головой. То было правильным шагом. Он бы не выдержал такого давления. Гай, разумеется, был очень чутким сенсеем, и умел давать чуть больше нагрузки, чем тебе казалось, ты можешь вынести, но не столько, чтобы тебя на колени валило. В аккурат сколько нужно, чтобы расти над собой. И он не стал бы взваливать на плечи никаких непосильных ожиданий, но, чёрт, Саске бы сам их себе напридумывал. Он же бегал когда-то на равных с этими ребятами, был быстрее большинства, и смотреть всем им в спины – не та вещь, что он готов был спокойно принять. Выносливость, конечно, можно и нужно развивать, но не здесь, не вместе с ними. Ему нужен собственный путь. Наруто выглядит потрясающе. Он умеет теряться в скорости, как и Минато. Будто вот-вот от земли оторвётся. Владеет мячом так умело, что в одиночку бы вывез игру, хотя, может, Саске просто так кажется. Странно думать о том, что альфа бросает футбол. Глядя на него, ни за что не подумаешь, что это не для него. – Саске, – дёргает знакомый баритон позади, и на губы лезет улыбка. – Гай-сенсей, – поворачивается, понимая, что слишком уж редко видит этого человека теперь. Проводил когда-то под его опекой половину своих вечеров, а теперь видит всего раз в неделю на физкультуре. – Давно ты к нам не заглядывал, – улыбается, замирая по правую руку. Позволяет себе понаблюдать за своими ребятами из предоставляемого трибунами укрытия. – Что со старым ассистентом? – решил удовлетворить любопытство, подметив незнакомое лицо. – Уволил. – И правильно, он был отстойным, – рассмеялся Учиха. – Этот не многим лучше, – признался мужчина. – Но на эту позицию очереди не выстраиваются, так что есть, что есть, – хохотнул. – Так и будешь в тени стоять или всё же зайдёшь по-нормальному? – Они играют иначе, когда знают, что на них смотрят, – протянул Саске негромко. – Это верно, – хлопнул рукой по спине, как делал когда-то перед важными играми, – но я займу тебе, если что, место. – Хах, договорились, – в глазах защипало, – но только хорошее. – Самое лучшее, – блеснул Гай улыбкой, – я бы тебя к обычным зрителям не посадил. Альфа унёсся подгонять своих «лентяев, которые могут быстрее», а омега перебарывал слёзы. Впервые вообще такой странный порыв. Ностальгия почти. Не печалься ты, Саске, ты с ним ещё не прощаешься. Твоё время в этой школе ещё не закончилось. И пусть этот человек больше не коротает с тобой вечера по нечётным дням недели и не возит тебя в спортивные лагеря, он всё ещё твой учитель. Всегда будет им. А вот команда прежней не будет. Канкуро с ещё тремя парнями в этом году выпускается, Намикадзе тоже уходит. У Гая есть, разумеется, уже новый состав из ребят помоложе, Саске сам именно так и очутился в команде: был пару лет на подхвате, а потом стал официально за школу играть, когда половина старого состава разлетелось по разным универам Японии. Это, наверное, хорошо. Взрослея, птицы упорхают. Но, чёрт, как-то грустно понимать, что мир, каким ты его помнишь, существует лишь в прошлом. За меланхолией время летит очень быстро. Ребята сначала размялись как следует, потом сыграли несколько раз друг против друга, отработали отдельно штрафные и каждый индивидуально подтянул какой-то особый навык, козырную карту на случай особо сильных соперников. Сенсей бегал между ними и баскетболистами первую половину, но потом всего себя посвятил, чтобы выжать по максимуму из этих ребят. И ногам, вдруг, захотелось бежать. Вернуть хоть на секунду то чувство приятной усталости. Тренировка подошла к завершению, и уставшие, покрытые потом ребята поползли к душевым. Каждый из них словил удивление, столкнувшись с Учихой по пути к раздевалкам, но ничто не сравнится по силе с тем взглядом, что Намикадзе ему подарил. Освещающие поле прожекторы выключаются один за другим. – Не задерживайся на прохладном воздухе долго, – бросил блондину Гай перед тем, как скрыться за неприметной дверью. Альфа замер где-то около первых рядов трибун. Возможно, догадывался, что его сегодня дождутся. Совершенно точно хотел посмотреть, к чему это их приведёт. Общение за неделю не нашло какого-то здорового эквилибриума, каждая ситуация казалась им новой, и периодически швыряло от старого доброго комфорта друг с другом до неловких пауз и затруднений с подборами слов. – Ты уже сказал ему, что уходишь? – уточнил Саске, двинувшись вперёд. – Ещё в начале триместра, – кивнул, не сводя взгляда. Он именно таким прожигал ему спину всё время теперь. – Я не представляю, как они будут играть без тебя, – честно, не знает. Намикадзе подвластны такие скорости, что страшно даже на пути вставать. Плюс умение видеть вокруг себя столько, словно у него тысяча глаз. Таких игроков, должно быть, тяжело отпускать. – Меня заменит Конохамару, – развернулся, чтобы не упустить омегу из вида, когда тот его миновал. – Не представляю, о ком ты. Никто в целом мире не играет так же, как ты. Кого бы они вместо тебя ни поставили, это будет не то. – Первогодка, когда поднатаскается, будет играть ещё лучше, чем я, – двинулся медленно следом. Утверждение вызвало серьёзные сомнения, но спорить Саске не стал. Глубокий вдох. Холодный ветер толкает на мысли спрятаться от него на чьей-то широкой груди. – Не знал, что буду так скучать по этому месту, – очень странно произносить это вслух. – Мы с третьего класса здесь тренировались, было бы странно, если бы не скучал, – подметил сверху блондин. – Да, но в футбол-то я больше играть не хочу, – интересно, этот стадион всегда был таким огромным? – А здесь кажется, что хочу хотеть в него играть. Мягкий смешок тронул дыханием волосы. – Проверим? – улыбка слышится в интонации. – Очень смешно, – цокнул, пихнув болвана локтем наугад, – против тебя я играть точно не буду. – Со мной, а не против меня, – внёс поправку, отходя обратно к двери. Сто процентов ведь пошёл за мячом. Сколько ни говори ему «нет», никогда не слушает. Приближающиеся шаги. Разве есть хоть один жалкий шанс, что омега не пойдёт на поводу у этой идеи? Рюкзак ложится на одну из низких скамеек. Как же странно ощущается этот газон под подошвой кроссовок. Удивительно ново и удивительно старо. Нога привычным жестом останавливает мягко подкатившийся к ней мяч. Интересно, он всё ещё будет слушаться? Задал ему момент, подцепил носком и легко отчеканил ногой в воздухе несколько раз. Как на велике ездить. Ничего не забылось. Знаешь, с какой силой пинать, помнишь, как целиться, как вести. Помнишь, как обходить препятствия, как умело распределяться по полю. Кажется, готов на полноценную игру против кого угодно, но это, конечно, не так. – Так, разве, интересно? – упрекнул Намикадзе, когда брюнет встал на ворота. С них он, собственно, это всё начинал. И прямо сейчас, понимая, с кем дело имеет, увереннее всего ощущал себя именно здесь. – Планку поднять мы успеем всегда, – ведёт Учиха плечом, отправляя мяч в сторону друга, – хотя вряд ли нам это понадобится. – Сколько? – уточняет, имея в виду спор, который старее всего этого мира. – Три, – берёт цифру с неба. Забьёшь больше трёх из десяти – выиграл ты, не забьёшь – выиграл я, хотя мы оба понимаем, что подсчитывать тут что-то нет смысла в принципе. Короткий кивок, после которого незамедлительно следует первый удар. Чтобы отбить его, даже с места двигаться не пришлось. Чисто и ровно, отслеживать проще простого. Можно было бы где-то тут уронить комментарий о том, что он не старается, но Саске прекрасно понимал, что сейчас будет. Ему отправят шесть вялых мячей, а потом один за другим забьют четыре таких, что он и среагировать не успеет. Он и сам бы так сделал. Поэтому, отбив шестой мяч по счёту, покивал: – Давай, – начал немного ловить тот самый мандраж, который настигает, когда тебе по-настоящему штрафной забивают. Бесценное чувство. – Голову береги, – протянул Наруто заботливо. Тут, вообще-то, и руки собирались беречь. Канкуро не зря ведь все конечности перед игрой перевязывает. Первый гол просвистел слева так внезапно, Учиха даже дёргаться в ту сторону не стал – сразу понял, что не успел. Охуеть. Он помнит, конечно, что блондин у него очень быстрый, но как-то подзабыл за последний год, в какой степени. Ну, либо там достигли новых высот, что тоже весьма вероятно. – Ты по воротам целишься или по мне? – уточнил, отправляя мяч обратно. – Я целюсь туда, где ты дотянуться успеешь, – поправил, тут же забивая ещё один гол. С той же стороны, в то же, блять, место. Бессильный смешок. Разница сил так огромна, что лишь смеяться и остаётся. – Давай, этот точно отобьёшь, – улыбку тронуло еле заметное коварство. Отобью, ага. – Готов? Кивок. Ну давай. Мяч летит в то же место, как и обещали, вот только омега его не успевает отбить. Скорость не рассчитал, либо с положением в воздухе промахнулся. Ну и – вишенкой сверху – последний мяч Намикадзе забил не по прямой, а так, чтобы, пролетев в десятке всего сантиметров от Саске, он угодил в сетку в аккурат у того за спиной. – Если футбол – это не твоё, – протянул, глянув на мяч и не пытаясь скрыть своего восхищения, – то мне очень интересно посмотреть, что ты будешь делать с тем, что твоё. – Справедливости ради, – хмыкнул блондин, приближаясь, – это не обязательно будет что-то, что хорошо получается. – Да, но, как ты говорил, готовности усилия прикладывать в тебе, – разворот, – дофига… – выдыхает последнее слово, осознав, как близко Намикадзе находится. – Я хочу, чтобы ты отпустил феромоны, – как обычно, заходит в тему с ноги, не дав собеседнику морально подготовиться. … Хочешь… – Что? – выдохнул. Он пошутил, да? Скажите, пожалуйста, что пошутил, потому что вот тут твёрдое «нет», но спорить вот с этим никаких сил… – Прямо сейчас, – взгляд бродит по обескураженному лицу в удовольствие, – перестань их держать, – вроде бы и не приказ, тон там ласковый не в меру, но и жёстче, чем обычная просьба. Наглость, которую теперь уже нет смысла запрещать, но, господи, хочется. – Это… Хах, – нервы дали знать о себе. Дотягиваться до слов удивительно трудно, – нет. – Мы на свежем воздухе, здесь только я, – опять этот невыносимо низкий тембр пытается бить по коленям. – Я дышал твоими феромонами всего пару раз, – пару раз? Когда это ты дышал ими пару раз? – и ты каждый из них был на грани какой-то разрушительной эмоции. Мне хочется узнать, какие они, когда ты спокоен. Брюнет неосознанно чуть отпрянул, экстренно перекапывая память на наличие этих непонятных пары раз, о которых шла речь. В больнице – это, видимо, раз. Там, окей, там да, засыпал он на плече альфы не в самом стабильном состоянии. Но, а когда… А-а. Ну да. Течка. Там «разрушительность» эмоций под вопросом, конечно, но откуда Саске, собственно, знать, как он пахнет в такие моменты? У него половина этих дней в памяти даже не сохраняется. Но к чему тут, прости, комментарий про послушать запах, когда он спокойный? Мы спали в одном помещении. В таком глубоком сне, что был у меня, весь фон выравнивается, даже если засыпал ты в чистейшем отчаянии. Ты знаешь, как я пахну, когда я спокоен. – Тебе, – перехватил острый взгляд, – хочется узнать, что в моей голове. Наруто так чётко умеет невербальную информацию передавать, что, порою, слова с ним вообще не нужны. Каждая его эмоция, каждый мелкий порыв находит отражение в голубизне его глаз, мимике, позе или движениях. И пусть доброго-тёплого там всегда тоже полно, сейчас преобладает нечто алчное. Намерение присвоить себе не предмет или кусочек земли, а целого человека. Тебя. Ноги наливаются свинцом. В этом альфе в разы больше любых сил, какие могут только на ум прийти: физических, моральных, выносливости в принципе во всех её проявлениях, храбрости, уверенности в себе, умения подчинять одним своим запахом, да, господи, даже умения красиво оперировать словами, которые не только без проблем во все фразы встают, но ещё и правдивую правду доносят. И, как ни доверяй ты такому вот человеку, не сможешь не задуматься, а как долго он ещё будет слушать тебя, понимая, что мог бы давно уже взять всё, что хочет, каким-нибудь менее демократичным способом. Мерзкая мысль, но оправданная. – Безумно, – признаёт Намикадзе. С места не двинулся, но эти дополнительные дециметры расстояния, что брюнету дали установить, вообще никак не помогали. – Не проси меня, – качает коротко головой. Даже если мы отбросим тот факт, что это болезненно личное, просьба всё равно не простая. Подавление феромонов – это тяжёлый в плане освоения навык, но со временем даже он переходит в пассивный режим. И думать над этим не приходится вовсе. Под «разрушительно сильным» запах выйдет на свободу и так, а в любое другое время единственно правильная концентрация – это бесконечно стремящаяся к нулю. И как ты такое отпустишь? Это слово даже за команду не распознаётся. – Я уже думал наивно однажды, что понимаю тебя, – тянет Наруто негромко. Брюнет прикрывает глаза, понимая, что всё это сейчас будет очень по делу. – То, что ты делаешь и говоришь, это ценно, конечно, но этого мне недостаточно. Я хочу знать, что ты чувствуешь. – Или? – после таких фраз же «или» часто встречается. – Вау, серьёзно? – не оценил. – Там не «или», а точка. Не думаешь же ты, что я заставлять тебя собираюсь. – Нет, – признаёт, смиряясь с тем фактом, что просьба эта вовсе не глупая. И настоящих «против» у него как бы нет. Из всех людей в мире Наруто доверие более, чем заслужил. Ему бы хотелось открыться. Возможно, в этот конкретный момент делать это и стрёмно, но в целом… Какая разница, когда? Все те чувства, которые Намикадзе желает увидеть – они все там есть, так и какой смысл скрывать? – Поверить не могу, – выдыхает чуть слышно, запрокидывая голову к тёмному небу. Ну давайте же, вы же мои. Если кто и умеет вас контролировать – это я. Вы сидите тихонечко, когда я прошу, так почему не хотите на волю идти, когда я зову? Пара десятков секунд безрезультатных попыток расслабиться, и единственное постигнутое чувство – это раздражение на самого себя, хотя должны бы в идеале быть умиротворение и дзен. Может, если лечь? Газон неприятно колет затылок, а земля такая холодная, что вскочить обратно на ноги хочется тут же. Но он себе не позволит. В любом случае, не до того момента, когда убедится, что физически не в состоянии сделать то, о чём его просят. Альфа медленно наклоняется. Выражение на лице не разобрать в этом отстойном освещении, но стеснение накрывает и без этого. Наслаждайся, придурок, всё только для тебя. Не надейся, что я ещё раз позволю себе быть таким слабым с тобой в ближайшее время, это идёт против всех моих инстинктов. Поэтому, пожалуйста, выжми из этого момента по максимуму, ещё на один вот такой меня просто не хватит. Когда блондин ложится где-то сбоку, омега позволяет векам прикрыться. Дыши. Забудь, где ты находишься, забудь, что тебе холодно. Ты в безопасности, ты на свежем воздухе, ты с Наруто. Вспомни, что закрываешься ты от посторонних людей, и только от них, а родным можно видеть тебя целиком, тебе за свои мысли не стыдно. Не обязательно контролировать каждый аспект этой жизни. Можно быть спонтанным, можно быть слабым, можно падать и не ловить себя руками, потому что знаешь, что тебя уже ловит кто-то другой. – Нх, – до мурашек. Феромоны сначала вообще не хотели – не поняли прикола, когда их на ровном месте принялись дёргать, но, едва вкус воли испробовав, потянули за собой абсолютно всё. И это было так… Доводилось ли вам когда-либо чувствовать, как стресс уходит из тела? Когда был дерьмовый день, и всего было слишком, но потом вы глотнули вина, либо чая, либо попали в долгожданное объятие, и всё ядовитое, что отравляло внутри, начало исчезать? Ощущения странные, непривычные. Хочется захлопнуть поскорее эту дверь, но для начала… Альфа приподнимается на локте, чтобы нависнуть над брюнетом. Мысль о том, сколько всего он там сейчас увидит, пугает и в то же время будоражит. Меланхоличная тоска от ностальгии, необъяснимые нервы, что теперь рядом с блондином его не покидают, слепое доверие, тёплая любовь, неприсущая ему неловкость, страх перед чем-то, глупая влюблённость, которую он уже устал себе отрицать, и стыдливое возбуждение от подчинения чужой воле – всё это там было. Прекрасное, и уродливое, слабое и нуждающееся, сдавшееся и желающее в ответ. Глубокий вдох и очень короткий выдох. Нос трогает шею где-то под ухом, а ненавязчиво скользнувшие по талии пальцы сжимают её несколько крепче, но Намикадзе это вряд ли намеренно делает. Горячее дыхание обжигает кожу за секунду до того, как губы прикасаются к ней. Приоткрываются ненавязчиво, и Саске зажмуривается. Ему не обязательно ничего видеть, чтобы точно понимать, какое там между шеей и зубами расстояние. И ловить очень интересный холодок по позвоночнику: вроде бы, страх, но и томная тяга к чему-то болезненному. Подобная уязвимость – это как быть обнажённым и не иметь возможности как-то прикрыться. Не сказать, чтобы приятно, но остро настолько, что член поднимается. Удивительно, кстати, что от Наруто особо не пахнет ничем. И дело не в ветре – даже он столько унести не способен. Нет, тут активно подавляют собственный запах, причём довольно давно – в воздухе витают лишь впитавшиеся в одежду ноты того удовлетворённого и довольного, что всегда на нём после игры вечером держится. Хлопнувшая сбоку дверь так бъёт по нервам, что Учиха за доли секунды запирает свой запах обратно, крупно вздрогнув при этом. Они ничем таким не занимаются, вроде, но всё равно такое чувство, что застукали. – Намикадзе, – для самого доброго и самого позитивного в мире сенсея Гай очень красиво умел в страшный голос. Издержки профессии – разогнавшись, альфы только такой тон и слушают, – бегом в душ, пока я здесь всё не закрыл. Давай, десять минут. Секунда, две. Оторваться от шеи даётся блондину не сразу и не сказать, чтобы очень легко. Почти немигающий взгляд зафиксирован на омеге, и тот тоже своего отвести не способен, пока там поднимаются на ноги. – В темпе, Наруто, – одёргивает тренер. – Саске, – видимо, обоим прилетит, – на моём стадионе искать воспаление лёгких не надо. – Хах, – рука проводит по глазам в детском порыве не смотреть на человека и надеяться, что и он тебя тогда не увидит. – Пробеги-ка мне пару кругов, – классическое требование, замаскированное интонацией под просьбу. – Вы серьёзно? – бросает ему взгляд, приподнимаясь нехотя на руках в сидячее положение. – Я серьёзно, – ведёт бровью, – кровь разгонишь, да мне покажешь, насколько там всё стало плохо. – С чего вы взяли, что плохо? – поднимается, наконец, на ноги. И, вроде, без отнимающей тепло земли должно быть комфортнее, но дрожь всё равно пронизывает каждую клеточку. – Да видел я, как ты по коридорам плаваешь. Давай, прямо оттуда, – отдаёт команду. – На скорость? – На среднюю, – поправляет мужчина, – из этого заведения ты обязан выйти живым, а после можешь на скорость хоть до дома. Выдох. Ну, была не была. Ожиданий Саске не строил, он не бегал уже очень давно. Бывали дни, когда он и ходить-то не хотел. И сейчас был готов к тому, что первые сотни метров дадутся ему еле-еле, а разгоняться придётся постепенно. Но, чёрт, ноги с первого шага понесли так, как надо. Почти так, как привык. Ветер ударил в лицо. Сердце не забыло, как эффективно подстраиваться под бег, мигом поймало необходимый ритм. А как сладко дышалось… Это было прекрасно. Именно то, что было нужно сегодня. Ему, разумеется, потом всё равно сказали, что медленно, но Гай и скорость света бы в таком упрекнул.

***

Домой возвращались медленно – сумки собраны, самолёт улетает практически в полночь, в запасе часов пять ещё точно, торопиться некуда. Настроение было сродни затишью перед бурей: внутри копилось очень много чудовищно сильного, но ещё как-то немного пассивно. Рецепт только открыли, блюдо ещё не готово, а посему и трещать о нём направо и налево рановато. Поэтому, Наруто мирно шагал рядом с Саске, несомненно, сохранив себе в память каждый пойманный на его шее оттенок, а так же ту прекрасную картинку не бегающего, а практически летающего омеги, что он лицезрел на выходе из раздевалок, но ещё даже не осознавал до конца, в какой степени это его зацепило. Обожжён переизбытком впечатлений, нуждается в крепком сне, чтобы разложить события по полочкам. Учиха тоже пребывал в тишине на протяжении всего пути домой, а также в кафешке, куда они спонтанно заглянули отогреться немного и выпить чаю. Рука так естественно теперь укладывалась на спинку чужого стула, словно всегда только там и лежала. Пальцы то и дело дотрагивались до худой спины, а сканирующий окружение взгляд периодически опускался к тёмным волосам, оглядывал их в стотысячный раз, а потом и целиком всего человека. Всё это не с какой-то конкретной целью, а просто так. Приятно знать, что вот он прямо тут, безалаберный в край, потому что ты за всем и так уже внимательно следишь, видеть, как глубоко и как ровно он дышит, ощущать ладонью человеческое тепло – всё это так успокаивает, что плевать уже, где вы и куда направляетесь. В такой атмосфере брели до дома, в такой же садились в машину потом. Саске примерно там начал медленно терять свою бодрость, и в аэропорту его пришлось дважды отдёргивать от людей и предметов, в которых он без проблем бы вписался на всей своей задумчиво-вялой скорости. В самолёте голова его мгновенно съехала блондину на плечо, как и в такси по прибытии в Токио. Вопрос про «нормально ли вам спать в одной комнате» он благополучно мимо себя пропустил, и Итачи, что тоже на ногах держался лишь благодаря крепкому чаю, решил, что легче завтра разобраться, чем сейчас ещё раз повторять. Посему, омеги уехали на двадцать седьмой, а альфы – на двадцать девятый, и Наруто хотел было подумать об этом какую-то мысль, но по факту не важно, кто в какой комнате спит – абсолютно все отключились, едва коснувшись подушки щекой.

***

Мягкий стук в дверь заставил глаза разлепить, и первые пару секунд Саске терялся в пространстве. Светлая комната – кто не задёрнул занавески? – с двумя широкими кроватями такой мягкости, что тело просто офигело от того, как оно выспалось. На часах половина десятого, в соседней кровати Итачи, который повторившегося стука, казалось, не слышит вообще. Так сладко спит, что трогать даже не хочется. Зевок. Ноги нехотя опускаются на прохладный пол. От хождения по такому в носках неприятно передёргивает. Есть тут какая-то обувь для… А, вот же отельные тапочки, такие же мягкие, как и оставленная в кровати подушка. Над замками приходится поколдовать: там один так защёлкивается, что спросонья пальцы просто не понимают, как разгадать эту запутанную металлическую загадку. Потом ещё что-то там повернул, и взгляду предстало свеженькое лицо Намикадзе. – Так и знал, – хмыкнул Минато, оглядев парня с макушки до самых пяток, и глаза у того по привычке сощурились. – Никому солнечные зайчики под утро не нравятся, – оповестил его Учиха, действительно находя такой уровень энергии неприемлемым для этого часа. – Да что ты? – улыбнулись ему, уложив руку на гладкий косяк. – Ну, у тебя, увы, выбора нет. – Нда? – показательная попытка захлопнуть дверь перед носом не удалась – сам же её и поймал, за что получил от Минато ласковый взгляд. Да-да, ты прав, мне слабо, и я ничего не имею в виду, подыграть-то немного не мог? – Наворчался? Выдох. – Нам обязательно? – впервые в жизни мимо будильника проспал, зачем трогаешь? – Завтрак закончится через тридцать минут, – прошёл в номер, когда омега отпустил дверь, чтобы прижаться щекой к прохладной стене. – И его в Токио нигде больше нет? – не понял, в чём прикол спешки. – Я не знаю, сколько, по-твоему, у нас времени, – накинул на парня одну из сдёрнутых с вешалки толстовок, – но поиск свободных столиков в ресторанах в центре в субботу – это в десять раз больше суеты, чем просто спуститься на первый. – Мог бы просто ответить, что «нет», – цокнул Саске. – И это не моя, – понял, что вещь принадлежит Итачи, по одному только запаху. – Да пофигу, чья, оба же одинаково мелкие, – отмахнулся Минато, двинувшись поднимать своего ненаглядного. Наблюдавший за этим всем из коридора Наруто беззвучно смеялся, и на него хотелось как-то строго посмотреть, но не вышло. Как же всё-таки этот засранец красив, спросонья аж слепит. Попасть ногами в ботинки, когда голова ещё не успела включиться – это труднее, чем на первый взгляд кажется. Взгляд в зеркало. Благо, спит не в трусах и не без, а в нормальной домашней одежде. Толстовку, правда, поменял на свою. Они действительно одного размера, и визуально безумно похожи – в их семье любят чёрный превыше всего, но что-то всё равно ощущалось не так. Чувствуешь, что не твоё, и везде не удобно. – Так и сколько у нас времени? – уточнил в основном чтобы прислонившись к стене не заснуть. – Где-то до трёх, – дёрнул блондин уголком губ. – Трёх? – удивился. – Я думал, часов до одиннадцати. – Ну, ему девяносто, – усмехнулся альфа по-доброму. – И у него маленькие правнуки есть, которым нужно успеть с ним свечки задуть до того, как их по домам развезут. Но вообще ты прав, по-настоящему все начнут отмечать часам к десяти, может, позже. Бля. Получается, придётся терпеть незнакомых людей добрую половину дня. – Без паники, у них снят пентхаус на сороковом этаже. Для побега достаточно лифта дождаться, – пообещал со смешинкой во взгляде. Фух, слава богу. Он-то думал, что им ещё на такси до чьего-то дома придётся тащиться. Но собирать такое количество гостей, видимо, действительно проще не на своей территории. Там, где всё за тебя организуют, а потом ещё и сами уберут. Голубые глаза так открыто и бесстыдно гуляли по брюнету, что того чуть не дёрнуло обернуться, чтобы проверить, что за спиной никаких проницательных Минато не стоит. Хотя не обязательно и проницательных, тут у некоторых всё разве не на лбу написано. – Прекрати так смотреть, – предупреждающе дернул бровью, проходя в коридор и чуть прикрывая дверь за собой. – Трогать нельзя, смотреть тоже нельзя, – шагнул ближе, вынудив – да, блять, вынудив – Саске оттолкнуть придурка обратно к противоположной от двери стене. – Думать-то мне про тебя можно хотя бы? – уточнил, послушно прильнув спиной к белоснежной поверхности и находя всю эту ситуацию не в пример забавной. – Всему есть подходящее место и время, – цокнул как можно тише. – Я могу ошибаться, конечно, – поморгал блондин на него, – но, судя по твоему тону, – склонил голову, – здесь и сейчас – это… – Не подходящие время и место, – закончил за него, начиная терять терпение с этим нелепым разговором. – Почему? – усмехнулся, уронив взгляд к губам. Учиха прикрыл глаза, считая про себя до десяти. Невозможно спорить с этим человеком о приемлемом и неприемлемом, у него в принципе этот фильтр отсутствует. Ему не страшно, не стыдно, не стрёмно и все прочие словечки на «с». И что толку доказывать? Сам же не понимаешь, почему не в состоянии признать перед Минато с Итачи, что ты хочешь… Мысли замолкли, словно их кто-то выключил. Не по себе даже думать эти слова, даже если бы в шутку. Магнитуда у них какая-то чудовищная, и под утро взвешивать её не готовы. Нужен кофе, свежий воздух, ещё парочка часов беспробудного сна и элексир храбрости. – Ты можешь послушать меня не потому, что обоснуй красивый, а просто так? – начал оттуда. – Само собой, – губы ощущают чужую улыбку. По дыханию и наэлектризованному воздуху, который вблизи Намикадзе в принципе лёгким и нейтральным никогда не бывал. Сердце споткнулось само о себя. – Тогда, зачем ты страдаешь всей этой фигнёй? – по собственной инициативе подался вперёд, потому что хотелось уже это прикосновение, хотелось настолько, что дыхание перехватило. – Хочу твоего внимания, – протянул, уложив руки омеге на плечи, чтобы предотвратить дальнейшие сокращения расстояния, и брюнет где-то здесь понял, что глаза можно обратно открыть. – Всему есть подходящие время и место, – продублировал с максимально невинным лицом, прекрасно понимая, что тут до вечера будут теперь о его губах думать. – Да ты… – сощурился Саске, пытаясь подобрать своему возмущению слова, но не успел: движение двери позади ощутимо перераспределило воздух, что чувствительный и к тактильным аспектам и тому, как это на запах накладывается, человек просто не смог пропустить. На завтрак успели еле-еле, но омегу это не парило – он себе только кофе налил да рискнул попробовать какую-то выпечку, но та оказалась омерзительно сладкой. Минато не смог не швырнуть камешек в сторону отстойного аппетита – он в принципе сегодня пребывал в безобразно чудесном настроении и никакие комментарии не оставлял при себе. Наруто наслаждался установленной неловкостью, то и дело сбивая брюнета с любых связных мыслей короткими, но крайне выразительными взглядами. Итачи тоже какое-то время был в сонном трансе, но где-то на пятом глотке чёрного достиг максимального уровня бодрости едва не по щелчку. Он это очень умел: переключаться с энергосберегающего режима на обычный и обратно. Саске, увы, не умел, как старший брат, выборочно держать в голове мысли. Вместо этого они крутились хаотичным потоком, пережёвываясь одновременно и разом. В дни, вроде этих, подобное особенно сильно играло против него, ибо зону комфорта найти просто не представлялось возможным. – Блять, – выдыхал в который раз, стоя перед зеркалом в ванной и безрезультатно пытаясь справиться с галстуком. Серьёзно, что его дёрнуло попроситься в эту поездку? Знал же, что тут будет всё, как из самых выматывающих кошмаров: людская суета, пустые разговоры, неудобная одежда, нервы, неловкость, тревожность и слишком долгое стояние на ногах. – Держи, – явился Итачи в дверях, стягивая свой собственный ослабленный галстук, что Саске с благодарностью принял. – Ладно я, – хмыкнул парень, затягивая этот бесполезный аксессуар у себя на шее, – но ты-то как себя дал уговорить вот на это? – Да чёрт его знает, – ведёт бровью брат, тоже не очень ловко завязывая галстук на себе, – он так выразительно смотрел. – Хах, – да, это они умеют. – И не «ладно ты», – пробежался взглядом по отражению, оценивая результат проделанной работы. – Ты не уговорился, а вызвался, и мне очень любопытно послушать причины. – Поделюсь, когда найду их, – качнул головой, – вроде, мне хотелось на Токио глазами Наруто посмотреть, но, вроде, это не стоило таких жертв. – Такой фигне я тебя точно не учил, – не удержался. И правда, пытаться сделать одно, а по итогу эпично лажать с результатом – это настолько Намикадзе, что можно в словарик эту фразу под его фамилией заносить. – Если пообещаешь защиту свидетелей, я покажу на виноватого, – через смешок. Только шуточки шутить и оставалось, выходить уже, вообще-то, пора. – Сначала нужно этот вечер пережить, – шумный выдох. – Мудрый совет от старшего брата? – понадеялся. – Минато ловить не пытайся, он там знает всех, а шкалу общения заполняет чудовищно медленно, – ну, это понятно. – Наруто, вроде, неплохо ориентируется в суматохе, но его там видели в последний раз в далёком детстве, и он вряд ли сможет контролировать, насколько всем интересно посмотреть, каким он вырос, – а вот об этом Саске как-то не думал. – Рядом с Хатаке сравнительно безопасно – он после того, как всем покивает в приветствие, найдёт максимально неприметное место, чтобы там тянуть что-нибудь крепкое, – ага, делов-то. Знать бы ещё, как этот Хатаке выглядит. – Обито примерно из той же серии, но он тёмным углам предпочитает свежий воздух, так что сам смотри, – вот уж в чьей компании никто отогреваться не будет. – Мей – экстрасенс, на неё посмотреть достаточно, чтобы она пришла на помощь, но тогда, возможно, придётся танцевать – это её любимый приём, – не ясно, откуда у него эта информация. – Отца лучше на таких встречах избегать, он очень любит начинать серьёзные разговоры, в которых ты ничего шарить не будешь, но от которых не получится легко отойти, – будто, в другое время он заводит какие-то иные разговоры. – Остальных я не знаю. Вроде бы, все родные и коллеги Хирузена, а он, вроде бы, крайне приятный, но напитки от незнамо кого лучше не принимать всё равно, – подмигнул. Вот это подготовленность. Годы посещения таких мероприятий в качестве плюс одного к Намикадзе, видимо, приносят плоды. Да и там в принципе любят всё систематизировать. Голова любит алгоритмы. Замок на входной двери негромко пищит, разблокированный запасным ключом. Начинают слышаться перекидывания короткими фразами по телефону с, предположительно, Шизуне. По Минато вообще легко определить, кто на другом конце линии: если он говорит ёмко, быстро и таким тоном, что «нет» сказать не по себе, значит, это рабочий звонок; если фразы слетают с губ расслабленно, повествование не слишком последовательно и разбавляется усмешками да вкусными матами, значит, кто-то из друзей; если что-то между, но он особо не борзеет, значит, Шизуне; когда Наруто звонит, смысл разговора, порой, не прослеживается, потому что эти двое в принципе на одной волне; если же звонит Итачи, то Намикадзе визуально начинает светиться всем тёплым, что в нём только есть. – Идём, – трогает брат пальцами локоть, покидая светлую ванную. Выдох. С одной стороны, не хочется. С другой стороны, категорически не хочется. Но, чёрт, почему-то он всё же пойдёт. Прислонённый к двери Наруто, что даже разуваться не стал, ловит омегу под немигающий взгляд, плавно скользящий, подмечающий каждую мелкую деталь и ощутимо голодный. Такой, словно Саске одевался именно для него, и он готов вдоволь насладиться результатом во всех возможных смыслах этого слова. Существует вероятность, что так оно всё и есть. – Чудесно выглядишь, – подмечает альфа, не подкрепив заявление мимикой. Потому что это не комплимент, который можно принимать или не принимать, это просто наблюдение, сделанное человеком про себя и нашедшее свой путь на волю. – Кхм… – связных мыслей нет никаких. Что-то бъёт цветными пятнами по зрению и крутит желудок нервной тошнотой, – ты тоже, – тише, чем намеревался. Намикадзе действительно выглядит… Как-то не по-настоящему. Тёмный костюм омега на нём лицезреет впервые, и он блондину чертовски к лицу. Он и в обычной своей жизни производит ошеломляющее впечатление, а тут словно прямиком из твоих порочных фантазий: высокий, статный, с в тему непослушными волосами и тяжёлым взглядом. В принципе, внутри уже от самой картинки всё свело, но фантазия ещё и рисует, как он роняет своим низким голосом какой-нибудь приказ, который ты выполнять ну очень стесняешься, но всё-таки будешь. – Тц, – реагирует на что-то Минато, уже какое-то время прилежно слушая собеседника на том конце. – Такое себе время, конечно, – пропускает Итачи в коридор, бездумно бродя по нему взглядом. – Нет, я, разумеется, могу, но я немножко обещал, что о работе сегодня не буду. – Обещаешь каждый год, – ведёт бровью брат, комментируя не конкретно альфе, а просто. – Вы только что друг друга продублировали, – хмыкает Минато ему, – на электронку отправь, – уже в трубку, – тезисно и без воды, я пройдусь по самому главному, – отключается, с удовольствием ловя насмешливый взгляд от своего омеги. – Ему девяносто, – напомнил на всякий, – он уже десять раз забыл обо всём. – И это освобождает от данных обещаний? – не понял брюнет. – Нет, но, к счастью, я обещал постараться. – И постарался? – достал ключ-карточку из специального разъёма, и все включённые девайсы и лампочки в номере погасли за исключением той, что была у входной двери. – На этот счёт очень разные мнения, – усмехнулся Минато, как обычно, не стесняясь своей спонтанной и не знающей стыда натуры. – Половина четвёртого, – напомнил Наруто о времени. – Вам точно нормально спать в одном номере? – уточнил Итачи в неизвестно какой раз, передавая карточку младшему брату. Саске неожиданно осознал, что все взгляды в комнате обращены на него. Итачи – потому что хотел удостовериться в искренности ответа. Наруто – потому что пытался транслировать «это твой выбор», но не очень в этом преуспевал, т.к. понятно, на какой ответ надеялся. А Минато просто ожидал завершения темы. Ему, разумеется, хотелось Итачи себе на ночь, но и в то же время, если бы Саске не хотелось ночевать в комнате с альфой, он бы это понял без проблем, и создал бы комфорт любым доступным способом, на крайний случай бы снял третью комнату, хотя, судя по количеству приглашённых гостей, свободные номера тут уже вряд ли остались. – Неделю назад в мотеле было нормально, а сегодня станет нет? – не понял брюнет. Брат медленно кивнул. Обычно, получив ответ, он легко съезжал с тем, но на этой почему-то решил задержаться. Может, подметил перемены в общении? По нему никогда не понятно, действительно ли он не замечает вокруг себя некоторых вещей, либо замечает, но выбирает никак на них не реагировать.