Двери без ключей и замочных скважин

Итачи проник в комнату так бесшумно, что Наруто даже дёрнулся непроизвольно, зацепив его боковым зрением. Омега по привычке обошёл стол, подцепил свою кружку с недопитым кофе со столешницы, поставил её по ходу движения в микроволновку, провёл пальцами мягкую линию от одного плеча своего альфы к другому, после чего, наконец, приземлился на стул, уложив перед Саске несколько распечаток. – Это последние? – уточнил он, взяв листы в руки и окончательно позабыв о завтраке, который даже не пытался по серьёзному есть. – Тут два последних проекта и тот, что сейчас в разработке. У Наруто возник какой-то вопрос по этому поводу, но Минато сформулировал мысль быстрее: – В мире будет ещё один программист? – Однозначно, – хмыкнул парень, поднося свою чашку к губам, – только это не я. Меня тащит от их геометрии. Альфа издаёт многозначительное «о-о», типа «ах, ну точно, эта геометрия, соблазнительная штучка, как я только забыл», и Наруто эту реакцию с ним разделяет. Что один омега, что второй, влюблены именно в точные науки и имеют склонность рассуждать о них так, словно все поголовно эту любовь понимают. Наруто же, как и его отец, к данным дисциплинам очень прохладен, и ему радостно, конечно, что это всё кого-то приводит в восторг, но и параллельно есть ощущение, будто он наблюдает за какой-то новой расой человеческих созданий, совершенно для него инопланетной. Было что-то особенное в воздухе этим вечером – Саске заметил это ещё в такси. Незнакомое чувство, во всех смыслах волшебное, приятно тревожило сердце. И дело было в этой конференции. Вообще, Учиха инициативой в академическом плане не особо отличался. Всё, что требовали, делал идеально, заранее заполнял пробелы в знаниях и чувствовал себя на любом уроке уверенно, но что-то сверх этого делал действительно редко. Проставлял, грубо говоря, галочки. Не располагал необходимым уровнем инициативы, чтобы самостоятельно развивать в себе к чему-то интерес. К счастью, были люди, готовые подталкивать к этому. Так, в третьем классе он открыл для себя футбол, потянувшись за Намикадзе. В шестом пошёл на факультатив по математике, послушавшись сенсея, подметившего, что на уроках парню уже, вроде бы, скучновато. Около месяца назад благодаря проектам брата понял, что получает наслаждение от изучения их геометрических расчётов. А совершенно недавно сказал «почему бы и нет» конференции по астрофизике, наслушавшись болтовни Канкуро за обеденными перерывами. Альфа этот тащился от физики в любых её проявлениях, и омегу, с учётом его уже имеющейся дружбы с этим предметом, органичным образом потянуло туда. Ну, надо же уже хоть примерно понимать, что тебе нравится, верно? От школьной программы чуть больше года осталось, пора бы добавлять в свои цели конкретику. В общем, конференции «нет» не сказал. И, боже, это было настолько… Щёлкнуло. С первой же фразы первого же спикера. Брюнет слушал их, затаив дыхание, пропуская мимо тихие обсуждения ребят. Тогда уже чувствовал, что этот вечер всё поменяет. Ощущал привкус грандиозности происходящего даже сквозь маленький шок. Что-то было в воздухе, что-то было в том зале, что-то есть в этой непонятной вселенной, о которой, собственно, речь сегодня и шла. – Бывай, – бросил Шира на прощание. Только этому парню было с омегой по пути, Маки уехала на такси с Гаарой и Канкуро. Саске, честно, так и не понял, кто там кому кем является. Канкуро он ни разу в этой компании не видел, и «друзьями» их назвать язык не поворачивался. Маки на астрофизике повёрнута не была – даже уткнулась в свой телефон, заскучав под конец, а значит пошла на конференцию из-за кого-то из этих ребят. Чтобы с кем-то побыть. Впрочем, не важно. – Ага, – хмыкнул через плечо на прощание. К чему нам всё это вообще, мы до сегодняшнего дня даже имён друг друга не знали. Родной дом встретил знакомым теплом. Забавно, что в нём пахнет исключительно альфами. На первом этаже иных запахов так вообще не найти. Ну, разве что кофе по утрам. Посторонний нос даже не заподозрит, что здесь может жить кто-то ещё. Разве что наверху тонкую ноту слабого пола поймает. – Я дома, – бросает, едва покинув прихожую. Сворачивает на кухню – как мотылёк, ведётся на единственный включённый источник света. Минато дарит тёплую улыбку, но не взгляд – тот приклеен к экрану ноутбука. Токио недавно одобрил разработанный им проект, и теперь ни он сам, ни маркетинговый отдел не могли похвастаться человеческим сном. Планируют всё от и до, координируют это с остальными филиалами, договариваются с рекламодателями и даже фрилансерами. Звучит, как настоящая головная боль, но Намикадзе, вроде, счастлив, и это главное. – Как прошло? – интересуется вскоре, откидываясь на спинку стула и прикрывая на секунду уставшие от экрана глаза. – Кажется, я астрофизик, – ни в какие другие слова не смог завернуть. – А у тебя? – закатывает рукава перед тем, как руки помыть. – Кажется, я молодец, – выдыхает мужчина устало, потянувшись к бокалу вина. Продолжает работать за кухонным столом, несмотря на то что здесь ничего не приспособлено под длительные посиделки. В зале было бы раз в тысячу удобнее, но там его клонит в сон, и ему предпочтительнее мучиться тут, чередуя красное сухое с чёрным без сахара, чем по срокам проёбываться. – Непопулярное мнение, но тебе нужно в отпуск, – улыбнулся омега, прикидывая, хочет он чай или нет. – Хах, – любые упоминания слова на «о» считались в этом доме изысканной шуткой. – Когда я в прошлый раз уходил, меня обратно встречали страшным завалом. – И ты позволишь этому себя напугать? – ты же вечно твердишь, что нужно смотреть страхам в лицо или проблемам в глаза или что-то из этой серии. – Однозначно, позволю, – усмехнулся мужчина, закинув руку на спинку стула и повернувшись поудобнее к облокотившемуся на столешницу парню. – Я у тебя хотел спросить… – начал было, но завис на середине фразы. Моргать перестал, дышать перестал. – Подойди, – потерял разом все свои краски, и омега едва переборол порыв провести по шее рукой. Можно, конечно, наврать себе о том, чем может быть вызвана эта реакция, но голубые глаза так вгрызлись в какое-то место на коже, что вариантов осталось… Хах, только один. Сколько на нём сейчас следов от укусов, омега не знал. Дискомфорт приносил только тот, что на лопатке, но и он пару дней назад перестал ощущаться. С циркулирующими в системе феромонами альфы он за неделю плюс-минус ужился, и начал порой забывать, что они там вообще есть. Ощущал их моментами: когда какой-нибудь альфа личное пространство нарушит, когда страх или тревога взволнуют что-то внутри, ну либо из-за каких-то собственных сомнительных мыслей. Но прямо сейчас этот запах прямо вгрызся в тот отдел мозга, что отвечал за контроль. Почувствовал опасность в глазах напротив, счёл должным оскалиться на него как-нибудь. Научил бы кто ещё команде «сидеть», а то защищать-то хочет, но контекст ситуации фильтровать не умеет. Какая из меток могла выглянуть из-под одежды? Шею же Наруто принципиально не трогает. – Минато, – качнул головой. Почему так тревожно? В жизни не ловил к этому мужчине и намёка на какой-нибудь страх, не поверил бы даже, что способен на это. Это же, мать его, Минато. Саске ему без проблем поверит на слово, если он пообещает, что выпрыгивать из самолёта над Андами без парашюта – это безопасная вещь. Там такое доверие… – Подойди ко мне, Саске, – в голосе незнакомые ноты. Сердце неприятно пропустило удар. А Наруто говорил ему, что нужно бы им уже всё рассказать, вероятно, даже правильные слова подобрал к разговору. Омега же, закрыв глаза на собственные заморочки и известную дальновидность своего альфы, даже думать об этом моменте себе не позволял. Непонятно чем вызванное отрицание мешало даже воображать этот момент, и как следствие парень оказался к нему не готов. До маленькой паники в голове и желания провалиться сквозь землю. – А можно я не… – Не можно, – оборвал альфа фразу, указав на стул прямо напротив себя. Брюнет, честно, не представлял, чего ему ожидать. Но невесомые ноги понесли к указанному месту. – Кто это? – А? – втиснулся между спинкой стула и углом стола, не обладая силами, чтобы что-то тут двигать. Слышал, конечно, вопрос, даже понимал его смысл, но к каким-то своим внятным мыслям доступ, вдруг, потерял. – Мне нужно имя, – следил за парнем так пристально, словно тому хватило бы наглости на подлый побег. Ха, смешная шутка, он языком-то шевелит через силу, и это при том ещё, что в воздухе ничего необычного. Если и была у блондина вспышка чего-то агрессивно-колючего в запахе, он ни капле в помещение пробраться не позволил. – Это не… – вязкая пауза. Ты что сказать-то вообще хотел? Импровизировать начал или имел какой-то набросок, но просто так стремительно потерять умудрился? – Кхм, – в горле какой-то комок. – Не против, если я… – потянулся к бокалу с вином. – Да можешь, в принципе, допивать, – тянет блондин механически, – мне нужно что-то покрепче, – поднимается на ноги медленно, не скрывая, что тоже очень сильно ошпарен. Вино мягко прокатилось по горлу, не унеся стресса особо, но пообещав, что когда-нибудь скоро сделает это. На голодный желудок, правда, не самое умное, но так даже к лучшему – быстрее ударит. – Ладно этот пресловутый бета, – повёл мужчина головой, выуживая бутылку виски из нижнего шкафа, чтобы налить его в чашку, из которой только что последние капли кофе допил. – Тебе любопытно, что там по интересам, а он весь ровный, пресный, никакой – безопасный, – опустился обратно за стол, а Саске испытывал, пожалуй, самую крайнюю степень недоумения. Откуда у Минато информация о том, какой Джуго человек? Он по последним сведеньям вообще о нём знать не должен. – Окей, это я понимаю, беты – это… – непонятный жест пальцами, глоток из стакана. – Фиг с ними, в общем. Не съедят тебя, вероятно, по выносливости же какая-то хуйня. Но, Саске, – пауза. Взгляд, что до этого насильно старался гулять исключительно по лицу, мучительно соскользнул к бледной шее. Бессильный выдох. Прикрыл устало глаза, так и не закончив начатую фразу. – Ты правда думал, что меня от альф будет до совершеннолетия тошнить? – спросил осторожно, пытаясь как-то объяснить эту реакцию. – Может, не до совершеннолетия, – качнул головой, – но как минимум лет ещё… – пауза на глоток крепкого алкоголя, – ну, до моей смерти примерно. Разумная, по-моему, мечта. – Никогда бы не подумал, – не удержал в себе нервный смех, – что ты один из этих родителей. – Не ты один, – покивал мужчина задумчиво. Станет ли ему легче, узнай он о том, кто автор всех этих укусов? Ещё вчера Учиха сказал бы, что, да, вроде, должно, но теперь уже не был уверен. Прямо сейчас любой альфа, что хоть пальчиком ноги ступит на этот разговор, похоже, будет в смертельной опасности. – Почему тебя так коробит тот факт, что это альфа? – уточнил брюнет. Беты же под замес не попали, а какая между ними разница вообще, если подумать? Анатомия та же. Феромоны не производят? Ну и что? Они же как дополнение к человеку, а не какой-то основополагающий фактор. Да и беты тоже бывают очень поехавшими. Ну, раз уж разговор за безопасность. Сухой смешок резанул воздух подобно кнуту. – Солнце моё, – перехватил крепко взгляд, обняв кружку пальцами так, что за её сохранность стало тревожно, – я очень хорошо понимаю, сколько в альфе может быть сил, – выставил локти на стол, чуть подавшись вперёд, и лопатки вжались в спинку стула с удвоенной силой, – рассказать? Отрицательно качнувшаяся голова была проигнорирована. – О физическом ты с одного футбола уже должен бы знать: там и болевой порог совершенно другой, и по скорости целая пропасть, а сколько я таких дохлых тел могу за раз поднять, я даже гадать не буду, – брюнет вязко сглотнул, ощущая в пальцах мелкую дрожь. Феромоны уже ощутимо скреблись в отделяющую их от мира дверь, а те, что принадлежали Наруто натурально пытались прожечь себе путь на свободу своим демоническим жаром. – Есть естественный уровень страха, на котором ты можешь ещё куда-то бежать, с кем-то бороться. Адреналин, самосохранение – все дела. Но есть и такой, когда тебя попросту ткнёт личиком в пол, и ты не будешь сопротивляться, ты даже не будешь кричать. Поверь мне на слово, Саске, если какому-нибудь неадекватному альфе придёт в голову мысль о том, что ты его и только его, то ты, блять, ничего ему не противопоставишь. Это, конечно, отстой, но природа справедливой никогда и не была. Мне, – подчёркнуто чётко, – нужно, – чтобы ты понимал, что это не вопрос, – имя. – Чтобы ты что? – ещё бы немного потише, и вышло бы шёпотом. Нет, с темы съехать ему не позволят. Длинными ресничками похлопать уже не получится. Никакой жалобный взгляд не сработает. Все его мягкость, гибкость и лёгкость переписались страшной мыслью о том, что ты в какой-то опасности. – Я открыт для всех вероятностей, – повёл головой, сделав знатный глоток, и Учиха скопировал движение. – Знаешь, – проморгаться бы как-то, но организм слишком обожжён, чтобы сдвинуться с мёртвой апатичной точки, – тот факт, что раньше я вас на дух не переносил, не давал мне никакой дополнительной безопасности. – От всяких двинутых сталкеров, может, и нет, – согласился Минато, – но от среднестатистических идиотов, которых может очень легко занести, от которых ты теперь не держишь три метра дистанции, ещё как давал. – Насколько плохо я, по-твоему, в людях разбираюсь? – поинтересовался, опрокидывая в себя последние капли вина. Их эффект уже начал наводить в теле туман. Не ясно, конечно, подарит ли это ему равновесие, но ощущалось приятно. – Надеюсь, что чудесно разбираешься, – ответил, вернув и тон, и всё невербальное в чуть более спокойное и знакомое русло. Если и была у Минато одна какая-то суперсила – так это контроль над собой. Умел обратно в рациональность, реализм и всё в таком духе, – но, хн, я тоже умею быть милым-добрым-пушистым зайкой, если мне что-то нужно, и твоего мнения по поводу вот этого, – убийственный взгляд на шею с укусом, – крайне храброго молодого человека мне не будет достаточно. Мне нужно, чтобы он посмотрел мне в глаза и поклялся на собственной шкуре, что он тебя не тронет и пальцем. Чтобы он понимал, что я с ним сделаю, если он об этом хоть на секунду забудет, лучше, чем знает собственное имя. Хн, интересно, как эти условия видоизменятся, когда он узнает, что «крайне храбрый молодой человек» – это Наруто. В том, что он Саске «не тронет и пальцем» тут никто поклясться не попросит – к чему глупая формальность, если это уже бессчётное количество раз было доказано поступками? А угрозами в него сыпать бесполезно, те, которые лично к нему, его никогда не пугали. Вообще, если подумать, то единственная реальная причина волноваться за омегу у Минато должна сразу отпасть. – С того момента, как мы с тобой встретились, – разбил мужчина тишину, стоило парню с ответом замешкаться, – ты был всегда со мной честен. Даже, когда, может, было не надо, – серьёзный такой глоток алкоголя. – Я очень люблю это качество, и, если ты мне рисуешь черту, я всегда её уважаю. Так и есть. Это и есть причина их глубокого взаимного доверия. Как можно в чём-то вообще сомневаться, если люди друг другу правдой отвечают на правду? – Но сейчас ты не можешь, – продолжил сто процентов незаконченную мысль. – Не могу, – качнул Намикадзе головой, – когда речь о тебе и альфах, все правила в пизду, мне не важно, насколько это вторжение в личную жизнь. Взгляд бездумно соскальзывает с альфы, принимаясь бродить бесцельно по фону. Позиция Минато предельно понятна, он описал её, не поскупившись на причины и следствия. В принципе, можно было бы попросить его о двадцати четырёх часах, чтобы заходить в разговор не на таком нервяке и вслепую, а нормально всё взвесив. Но альфа сто процентов всё это обсудит с Наруто, а тот врать не будет, он это изначально скрывать ни от кого не хотел. Выбора, по сути, два: либо сказать сейчас, либо дождаться Наруто и сказать вдвоём. В принципе, не важно, по какой дороге пойдёшь: обе ведут к одному и тому же исходу. Но есть основания полагать, что с присутствием виновного в укусах альфы вся лояльность и терпение тут к чертям полетят. – Наруто. Мужчина моргает раз, два. – Ммм? – невинно дёрнутые вверх брови. Честно подумал, ослышался. – Альфа, оставивший мне этот укус и все остальные, – пауза, чтобы сказанное немного улеглось, – это Наруто. В повисшей в комнате оглушительной паузе мир, словно, замер. Никто не дышит, не моргает, не дёргается и не думает. Никакого ветра, никакого тиканья секундных стрелок – ничего. А потом Минато подаётся вперёд. – Не против? – уточняет спокойным голосом, обращая к парню ладонь, и тот вкладывает в неё собственную, даже не догнав ещё толком, зачем вообще просят об этом. Его всего тянут немного вперёд, разворачивают руку удобнее, чтобы без промедления тронуть бледное запястье кончиком носа. Медленный вдох, такой длинный и глубокий, словно размер лёгких у него не на человека, а на млекопитающее покрупнее. Неужели, и правда так трудно поверить? – Ты, – тянет омега, когда его через секунду отпускают, – в порядке? Мужчина медленно подаётся назад, облокачиваясь на спинку стула. Смотрит куда-то перед собой, но совершенно сквозь пространство. Где-то здесь могло бы и холодом повеять, но либо он настолько обожжён осознанием, что ни в одну эмоцию не получается, либо особенно сильно держит феромоны сегодня. – Я убью его, кажется, – выдохнул, наконец. Тихо так, мерно, с абсолютной пустотой на лице и в глазах. Слишком трудный факт, необходима минутка, чтобы собрать себя заново. – Ты знаешь же, что твой ребёнок – не я? – решил осторожно напомнить. Нелепая попытка спасти человека от внутренних ран, но раз уж он решил, что порежется, хуй ты его теперь остановишь. – То, что я ни в никого не кончал, чтобы ты появился на свет, не делает тебя не моим ребёнком, – поправил мгновенно, хлестанув порицающим взглядом. – Большое спасибо за эту картинку, – даже сарказма положить, возможно, забыл, – но я не об этом немного. – Я знаю, о чём ты, и это абсолютно тупое разграничение, которое в принципе тут актуальности никакой не имеет. Наруто знает, как и за что меня бесил тот бета, он знает, – выделил слово, не позволив себя перебить, – что как минимум в этом доме ты должен быть в абсолютной безопасности. – Я и есть в безопасности, – настоял всё же омега. – О, правда? – дёрнулись светлые брови. – В таком случае, какой смысл было это скрывать? Или вы переспали вот только секунду назад, и ты пришёл мне всё сразу сказать? – даже не камешек уже запустил, а грёбаный оползень начал. – Если ты хочешь злиться на кого-то, злись на меня, – уже даже не понимал, по какому случаю тревожится сейчас. Плевать, кому голову откусят, лишь бы успокоился. А то злой Минато – это вообще из какого-то параллельного мира история. – Я был тем, кто колебался рассказывать вам. – На тебя я злиться однозначно не буду, – категорично качнул головой, – ты переход ещё не завершил, твоя биполярка, где сегодня хочется вот этого, а завтра чего-то противоположного, ещё не закончилась, – омега чуть поджал губы, не смея спорить с этим аргументом. – Наруто переход уже давно завершил, и даже с учётом твоей богической врождённой адекватности, из вас двоих он мыслит яснее сейчас. Почему тебе было страшно рассказывать мне о каких-то случившихся связях, я понимаю. А вот какого хуя Наруто решил игнорировать все наши негласные правила и в тряпочку молчать, мне очень интересно послушать. – Окей, – вскинул руки в примирительном жесте, – ты можешь на минуту заткнуться и услышать меня? Что-то возмущённое хотело вырваться на волю, но альфа оперативно подавил этот порыв. Проконтролировано вздохнул, медленно прильнул обратно к спинке стула. Глоток виски. Кивок в качестве подтверждения, что, да, слушает. – Единственное, в чём Наруто может быть виноват – это в том, что слушал меня, – начал Саске с самого главного, – он ни разу не поставил меня в ситуацию, где мне бы казалось, что на меня как-то давят, – желваки у мужчины напротив стали потихоньку расслабляться, как и в принципе мимика. – Когда я попросил оставить меня в покое, он оставил, когда показал, что я уже могу дышать рядом с ним, вернулся, не цепляясь за ту боль, что я ему причинил. Он всегда подходил ко мне аккуратно, всегда следил за тем, что не переходит черту, всегда сразу же поднимал все неловкие темы, чтобы ничего не оставлять недосказанным. Он никогда не намеревался ничего скрывать от тебя, я попросил его об этом. И он, конечно же, выполнил просьбу, он в принципе мне «нет» не говорит никогда, – дыхание перевёл. Блин, а ему на самом деле повезло с Намикадзе. Подчёркивая все его достойные и благородные качества, начинаешь замечать, как их у человека по факту много. – Врать тебе – последнее, чего я хотел, и, так как идеей это было моей, – подчеркнул ещё раз на всякий, – то и извиняться перед тобой должен я. Пауза. – Это, конечно, всё очень мило, – голос, наконец-то, привычно спокойный, – но кто-нибудь всё же получит, и это, Саске, не ты. – Объяснишь, почему? – может, если заставить его покопаться в корнях, он увидит, что логики в этом нет? – Не объясню, – качнул головой, – это один из моментов, когда не ставишь ничего под вопрос, потому что искренне. – Что нередко ведёт к диким глупостям, – напомнил брюнет. – Ну, что поделать, – хмыкнул Минато, – жизнь без глупостей – это не жизнь. – Наруто тоже периодически говорит такую фигню, – усмехнулся омега. Нет сомнений, там найдут обратно рассудительность, уже почти до неё дотянулись. Ещё парочка маленьких фактов, и этот разрушительный родительский порыв его отпустит. Не может не отпустить. – Я понял, – пропустил улыбку во взгляд, – он такой же, как я, а как я могу быть зол на себя… Попытка засчитана. Оставь их уже. – Пообещай, что ты включишь рациональность и непредвзятость, – контпросьба. – Хм, – усмехнулся этому предложению, – невыполнимых обещаний я никогда не даю, ты же знаешь. – Невыполнимых с тебя никто и не требует, – дёрнул острой бровью. – Я тебе говорил когда-нибудь, что ты Итачи в версии «2.0»? – А я тебе говорил, что у тебя такая тоже есть? – не удержался. Чем дальше в юмор, тем ближе к душевному балансу. – Будешь параллель проводить, пока меня не дёрнет тебе замок на дверь в комнате поставить? – уточнил почти даже с серьёзным лицом. – Дай угадаю: сразу после фиксаторов на кухонные шкафы, – кивнул в подтверждение. – Пф, – не выдержал. Заразить Намикадзе теплом – это беспроигрышная стратегия, если день совсем уж дерьмовый. – Хей, – только вспомнил, – ты меня о чём-то спросить собирался? Минато выдохнул, оправившись от тихого смеха, после чего порицательно покачал головой, мол «вижу я все твои отвлекающие манёвры». – Я хочу сделать Итачи предложение, – протянул, не отконтролировав теплоту голоса. Всегда ощутимо оттаивал, когда речь заходила о нём. – И, – протянул, не совсем понимая, что там может быть за вопрос, – от меня ты хочешь…? – движение в воздух рукой. – Услышать, что ты не против, – заполнил пресно пробел, будто это на лбу было написано. Но, чёрт возьми, не было. – У тебя серьёзно были на этот счёт сомнения? – уронил к переносице брови. – Я, конечно, не против. – Не сомнения, – покачал головой с закравшейся в уголки глаз улыбкой, – просто считаю важным спросить. – Я, честно, даже немного удивлён. С учётом твоей давно уже чётко обозначенной позиции в вопросе ваших отношений, я всегда как-то думал, что ты уже задавал ему этот вопрос. Альфа мысли улыбнулся, не посчитав её даже капельку странной. Он действительно с самого начала, даже до официальных «отношений» коммуницировал словами и действиями, что он здесь навсегда. Это было кристально ясно даже для тогда ещё восьмилетнего Саске. И слышать, что за практически десять лет этой семейной во всех смыслах жизни этот мужчина ни разу ещё не попробовал связать себя с омегой узами брака – это действительно странно. – О, поверь, я не раз собирался, – обнял пальцами свою чашку, но от стола её так и не оторвал, – кольцо у меня ещё, кажется, с его двадцатого дня рождения лежит. Простите, двадцатого? Вот там точно было бы рано. Хотя съехаться же Намикадзе предложил тоже в первый же год отношений. Ну, точнее, не предложил прямым текстом, а переехал в большой дом в пешей доступности, обозначив, что когда-нибудь это будет их семейное жильё, и Итачи с Саске перекочевали в него, не успев даже это толком заметить. Одна проведённая там ночь за другой, рюкзак за рюкзаком все личные вещи потихоньку переместились сюда, и в какой-то момент фраза «нужно (вставьте существительное) из дома забрать» просто перестала звучать. Всё нужное уже живёт здесь. Там лежит то, что может пригодится на случай, если кто-нибудь там заночует, и вещи, бережно хранящиеся просто на память. – Но мы оба понимаем, что он не согласился бы стать моим мужем тогда, как и через год, – смешок, – как и, вероятно, сейчас. Любые официальные шаги навстречу ему даются крайне тяжело. Если ему хорошо там, где он сейчас, он не видит причин в этом что-то менять. Хах, это в точку. Интересно, а Саске тоже такой? Ну, на правах версии 2.0. – Тогда, почему сейчас? – А почему не сейчас? – повёл альфа плечом. – Это же ничего не меняет. Просто приятная бумажка, приятное кольцо на пальце и приятное «это мой муж», – так-то да. – Ну и, если честно, меня немного испугал инфаркт вашего отца, – добавил на выдохе. – Мне-то казалось, он до конца моих дней будет меня глазами душить при каждой возможности, но выходит, что, может быть, нет. – И ты… – какой странный человек, – хочешь, чтобы он на вашей свадьбе присутствовал? – ты не забыл, случаем, что ваша неприязнь как бы немного взаимна? Ты же тоже вербальных ударов не сдерживаешь, когда вам доводится столкнуться друг с другом чуть ближе обычного. – Он ваш отец, без него это будет не так, – глотнул из забытого стакана. – Ага, – усмехнулся, – никто тебя даже покалечить не попробует. – В некоторых странах считается, что свадьба без драки – это не свадьба, – подхватил настроение. Усмешка. Что сын, что отец – неисправимые искатели приключений на одно место. – У него ты тоже будешь разрешения спрашивать? – правда, интересно. – Хн, нет, – оценил шутку юмора, – ему выпадет честь быть поставленным перед фактом. Тупой разговор так разогнал настроение, что дёрнуло уж было спросить, собирается ли он это делать до предложения или уже после, но тихо щёлкнувший в двери ключ задавил всю игривую лёгкость. Голубые глаза приковались к ведущему в коридор дверному проёму, а у Саске, кажется, последняя капля крови от лица отлила, ибо ноги были готовы бежать и спасать. – Я дома, – бросил по привычке Наруто, снимая обувь в прихожей. Судя по мягкой медовости голоса, был на пробежке. Минато медленно перевёл взгляд на омегу. Спокойно и собранно, как физическая репрезентация фразы «даже если ты к нему побежишь, ты не доберёшься до него раньше меня».

***

– Фух, – выдохнул, избавляясь от обуви и лёгкой олимпийки. Пробежался сегодня Наруто на славу. Ушёл почти сразу за Саске, часов где-то в шесть, а сейчас уже практически девять. Он взял себе, конечно, небольшой перерыв на то, чтобы спуститься к реке и надышаться скопленной в воздухе свежестью, но после выдал ну очень красивую скорость, даже лучше, чем в самом начале. Свет горит только на кухне, поэтому альфа направляется именно к ней, забив пока что на душ и решив, что первым делом всё-таки дёрнет Учиху на выход в какой-нибудь крохотный местный ресторанчик. Что-нибудь горячее и сытное, вроде якинику. Едва добравшись до входа в помещение, блондин перехватывает взгляд своего отца, такой жгучий и острый, что ноги сами останавливают движение, а пальцы чуть не до скрипа обнимают дверной косяк. По феромонам тут сегодня очень скудно, но Наруто не обязательно их носом ловить, чтобы знать, какие они. Язык уже чувствует то ледяное онемение, что бывает, хлебни ты той злости. Саске поворачивается, кидая в него какой-то крайне эмоциональный взгляд, и он бы с удовольствием ответил, но от стали в голубых глазах оторваться ну просто не в силах. – Ты знаешь, – даже спрашивать не станет, что именно. По видимому напряжению омеги, по убийственной категории взгляда, даже по отсутствию объясняющих, в чём дело, феромонов… Всё понятно. – Он сам рассказал? – очень вряд ли. – Хм, – опасный смешок, – не без дополнительной мотивации, но он вполне мог бы молчать, пока ты не придёшь, так что сойдёмся на том, что, технически, сам. Давно бы пора. – Претензии? – не в смысле «есть ли», а в смысле «какие». – Да я вот думаю, с какой бы начать, – тянет альфа недобро, но чудовищно искренне. – Может, лучше на улице? – предлагает, понимая, что Учиха в жизни не спрячется послушно в свою комнату, даже если ты его ну очень красиво попросишь, а без феромонов они не обойдутся никак. Любая вербалика тут, считай, для красоты, для настоящего разговора нужно чуть больше. – Мысли мои прочитал. – Минато, – поднялся было вслед за мужчиной омега, но быстро пересмотрел свой милый порыв. – Бога, – перехватил его взгляд Минато, – ради, – уложил руку на спинку стула, наблюдая, как брюнет плавно опускается обратно туда, где прежде сидел, – оставайся здесь. – Ты не туда рычишь, – оповестил его альфа спокойно, понимая, что вреда там Учихе не причинят в жизни, но всё же не жалуя поднимаемый в омеге страх. – Я ещё не рычу, – отчеканил Минато, отпустив медленно спинку стула. Тело, честно, очень напряглось, когда расстояние сократилось. Разум хоть и не верил, что ему действительно придётся себя как-то физически защищать от этого человека, всё же тревогу забил. Не страх – здоровая предосторожность. Отец медленно минует его, невесомо задев парня плечом. Ему не обязательно уточнять, что на секундомере от силы тридцать секунд, это тут как бы негласно. А-ля «так и быть, скажи ему своё последнее слово». – Он прав, тебе не стоит выходить, – подарил брюнету улыбку, стоило тому повернуться, – там холодно, – сколько же тревоги во взгляде. – Наруто, – качнул головой, словно мог ещё что-то решить в ситуации, где всё уже решено. – Я скоро вернусь, – шаг назад. Пальцы отпускают косяк. – Как насчёт якинику? – Ты… – прикрывает глаза, не оценив момент для таких предложений. – Я не трону его, а он не тронет меня, – выдал максимально твёрдо, чтобы даже сомневаться не смели. – Если да, то, считай, я проспорил тебе. – Болван, я не буду… – Если выиграешь ты, – перебивает мысль, – сам придумай, что хочешь. Если выиграю я, я выкидываю этот блядский лавандовый чай, – подмигнул, скрываясь из вида. Надевает обратно кроссовки, которые уже настолько избиты вечерними пробежками, что пора бы, наверное, о новых задуматься. Сдёргивает с вешалки две тёплые куртки, ибо отец о своей даже не вспомнил. На эмоциях он, конечно, температуру на коже не особо заметит, но вскоре погода его догонит обязательно. Отойти мужчина успел уже достаточно далеко – его бодрый шаг с бегом, конечно, сравниться не мог, но всё-таки был удивительно быстрым. Догнать – дело десятка секунд, и альфа слышит приближение вне всяких сомнений, но реагировать на него не торопится. Шлейф ледяного феромона уже пару раз хлестанул по лицу, направляемый переменным ветром, и собственный запах с удовольствием вышел на волю с ответом, не боясь никого лишнего собой зацепить. – Здесь меня жди, – приказал, стоило им с домом Микото поравняться. Секунда. Правая нога опускается на землю в прежнем ритме, но стоит левой тронуть землю, расстояние между альфами увеличивается молниеносно. Если по рекордной скорости и выносливости у них всё примерно в одном спектре находится, то умение разгоняться в один шаг с нуля до практически максимума есть исключительно у старшего Намикадзе. И Наруто, которого на такой навык не тренировали никогда, каждый раз замирал в восхищении. Как по щелчку, понимаете? Словно вжал в пол педаль дорогой спортивной машины. Парень жадно тянет носом прохладный воздух, отдавая ему взамен все свои нервы. Кем бы альфа тебе ни приходился, отвечать агрессией на агрессию – это базовая реакция по умолчанию, и давить её в себе действительно безумно тяжело. Но необходимо. Обоим. Бежать, дышать, кричать – что угодно, лишь бы к началу разговора иррациональный яд успел выветриться. К моменту, как фигура отца замаячила с другой стороны улицы, Наруто успевает прильнуть плечом к одной из поддерживающих крышу крыльца деревянных колонн. Завидная скорость сокращается до нуля так же быстро, как пару минут назад выросла. Мужчина ловко ловит полетевшую в него куртку. – Мне вот, что интересно, – перешёл сразу к сути, не торопясь сокращать последний метр расстояния, ибо остыл ещё не до конца, – как ты посмел к нему притронуться, понимая, что переход у него начался, блять, позавчера, и он вот только начал обратно дышать, есть, разговаривать и выглядеть плюс-минус живым? О, как разогнался, запах даже на таком расстоянии принялся раздирать к чёрту горло. Сколько там в абсолютном нуле? По системе так жёстко прошлось, что она ответила таким пламенем, что сам Сатана позавидовал бы. Страшный оранжевый демон, который просыпается настолько редко, что в пору забыть о том, что он вообще есть. – С начала перехода достаточно времени прошло – ты это, думаю, и сам понимаешь, – если честно, он не был уверен, но аргументации ради решил заключить, что если Саске в течку в абсолютно бессознательном состоянии приползает к альфе и укладывает его феромонами в землю с желанием взять, то этот омега готов быть сексуально активным. – И в смысле «посмел»? Хотеть кого-то или не хотеть – это не то, что можно по весам раскидать и решить. Это просто случается и вплавляется в голову крепче, блять, чем функция дыхания. Острый смешок. – Радость моя, я не о порывах. Как сильно можно омегу хотеть, я как раз прекрасно понимаю, – недобро повёл головой. – Но момент, когда ты своё это хотение переводишь в какие-то действия – полностью подконтрольная тебе вещь. – И тебя не устроило, что это сейчас? – начал подхватывать раздражение против своих лучших усилий оставаться в спокойствии. – Меня не устроило, что это вообще, – глаза блеснули чем-то ледяным. – Это Саске. Минимум, чего я от тебя ждал – это быть второй парой глаз, которая следит, что с ним всё в порядке. Минимум, – процедил последнее слово, подчёркивая, что прошёл только что по абсолютно всем доступным уровням разочарования. – И я этого не делаю, по-твоему? – вот туда не надо камешки кидать, я убью за него, если надо. – Наруто, ты помнишь, как ты собачился со мной по поводу и без в начале своего перехода? – «собачиться» тут не совсем в тему, но на эмоциях эпитеты ярче всегда получаются. – Помню, – пальцы пронимает опасный тремор, непозволительный в сторону родных людей, и вспышка неуверенности по поводу самоконтроля чутка остужает сознание. – Казалось хорошей идеей? – ещё один не в пример строгий вопрос. – Допустим, – он уже, честно, не помнит, что ему в тех моментах казалось и виделось. – До сих пор кажется? – К чему это ты? – давай уже сразу панчлайн. – Я к тому, что пока ты обратно свой баланс не найдёшь, ты не можешь и не должен доверять себе в том, что выбираешь всё правильно, – к концу фразы уже практически замедлил свой голос в его привычную скорость. – Да с чего ты, блять, взял, что… – запнулся на середине фразы, невольно смаргивая что-то с глаз. – Ты про него сейчас, – утвердил, не отследив даже, когда упустил это из вида. – Бинго, – ответили пресно, обороты по феромонам, впрочем, ощутимо сбавляя. – Не станешь ведь ты ребёнка нагибать, аргументировав это тем, что он в своей наивной головушке всё взвесил и решил, что «окей». – У тебя бывают какие-то не омерзительные аналогии? – поморщился, как можно скорее стирая это предложение из собственной памяти, только вот оно, блин, не стиралось. – В моей голове вам до старости будет по восемь, – оправдал своё хуёвое сравнение, – с той лишь разницей, что один уже альфа взрослого размера, а второго сломать как нефиг делать. – Он в безопасности со мной, – вот уж в чём, а в этом сомневаться не надо. – Каждый мой шаг навстречу делается только с его позволения. – Да вы оба идиоты с ромашками в голове, – выдохнул альфа, от ледяной злобы которого в воздухе уже и следа не осталось, но то, насколько ему больно размышлять об этом всём, слепило своей очевидностью. – Как давно? Дальше, видимо, по насущным темам пойдём. – Токио. – Один раз? Что за нелепый вопрос? Между альфами и омегами в принципе одного раза почти никогда не бывает, тем более когда они спят впервые, а эмоции на максимум. – Кхм, ну… – Я имею в виду, – поправился тут же, остановив сына жестом руки, чтобы не дай бог никаких конкретных цифр не услышать, – одна ночь. – Одна ночь, – подтвердил, решив не вносить ремарок о последующем утре. Вот там действительно один раз, это даже считать за отдельное событие рука не поднимется, оно крайне органично к ночи приплюсовывается. – Почему не сказал? – окей, вот этот камешек принимается. – И не надо, пожалуйста, никаких «я обещал, что не буду». Такие обещания, во-первых, давать не нужно, во-вторых, всё равно, блять, должен был мне рассказать, я без проблем настучал бы тебе по голове, не спалив ему этого. Выдох. На самом деле, подобных обещаний он и не давал, да Саске и не стал бы с него требовать. Ему было достаточно подчеркнуть, что он чего-то не хочет, и всё, блондин пошёл превращать это в реальность. – На самом деле, – протянул, нехотя понимая, что и первая претензия отца была тут не совсем на ровном месте, – перспектива того, что ты заметишь, как я смотрю на него и трогаю, Саске пугала. Он и прямым текстом мне о своём дискомфорте говорил, и невербально его очень явно показывал, и я принял решение не накидывать на него сверху стресса. – Ты проигнорировал красный флаг, – поправил его альфа, и после всей этой карусели, нелепых доказываний и обещаний Наруто красноречиво поджал губы и коротко кивнул. Да, он проигнорировал. Даже врать себе по этому поводу не будет. – Болваны, – цокнул Минато, прикрывая глаза. – Хоть бы один головой, блять, подумал. – Мы оба думали головой, – поправил Наруто, – давай, не будем притворяться, что речь действительно о ней. Знаешь, что бы ты мне сказал, если бы я спал с каким-нибудь другим омегой того же возраста, той же стадии перехода? Что-нибудь из серии «хей, ну, бывает, я тоже с такими спал, ты главное будь аккуратным, у человека хрупкость повышенная», – вот уж в чём, а в этом тут уверены на крепкую сотню. – Хн, ну да, – усмехнулся с чего-то Минато, – а знаешь ли ты, что бы я сказал тому в край смелому самоубийце, что рискнул бы притронуться к Саске? – Я примерно представляю, – кивнул ему смело Наруто, – но мне-то ты это зачем говоришь? Не надо мне читать лекции, которые я сам хотел Джуго прочитать. Я знаю всё, что коробит, всё, что волнует, всё, за что хочется кому-нибудь конечности поотрывать. Никакая из тех мерзостей, что тебе в кошмарах может присниться, с ним не случится, пока он у меня. – Я говорю, чтобы тебя не покалечить, блять, пока голова не прочистилась, – напомнил без сопутствующих феромонов, но руки против воли напряглись. – Борзеть будешь, когда я успокоюсь. В наступившем затишье летали молнии, покуда зрительный контакт ещё держался, но, стоило тому разорваться, и альф отпустило. Всё эмоциональное они уже друг другу высказали, многое даже получилось словами, и теперь настало время молчать, дышать и остывать. Они оба прекрасно понимали друг друга. Минато безумно влюблялся уже дважды, и сам ни раз говорил, что единственные мнения, что в таком случае имеют какой-то вес – это непосредственно тех двух людей, что собираются – или не собираются – строить отношения друг с другом. Он должен понимать, что эта его вспышка гнева, какой бы впечатляющей и удивительной ни была, не имеет силы хоть на что-то влиять. Да и Наруто мог себя поставить на его место без проблем, сам же еле контролировал то опасное внимание, с которым следил за Джуго. Один проёб, одно неосторожное уродливое слово, и этому бете по слогам бы растолковали, как себя нужно с омегой вести. И фиг его ещё знает, как бы тут среагировали, будь он не бетой, а альфой. Исходя из этого, обожжённость отца была совершенно понятной. Да и не удивила, если честно, совсем. Вопрос в другом… – Что дальше? – разбил тишину, когда та потеряла свой напряжённый оттенок. – Я за решётки на дверях и окнах, конечно, но решение, увы, не моё, вам не по десять уже, – выдохнул альфа. – К сорока годам начал звучать, как взрослый, – улыбнулся Наруто, – Итачи будет гордиться. – Ты сейчас довыёбываешься до того, что до окончания школы поедешь жить к Фусо, – оповестил его пресно мужчина. – Комната Нагато как раз без дела пустует. – Даже если бы я поверил, что ты сможешь так со мной поступить, в то, что Фусо согласится на это, ни за что не поверю. – Твоя правда, – усмехнулся Минато. Перехваченный взгляд заметно потеплел в сравнении с тем, что в нём плясало ещё минут десять назад. – Пообещай мне, что ты его не поранишь, – не приказ – негромкая просьба. Понимает, что не его территория, не пытается качать на ней права. Просто искренне переживает за ребёнка. – Я ни за что, – очень твёрдо, – не причиню ему никакого вреда. Пауза. Короткий кивок, в котором и «спасибо», и «услышал», и «ответ засчитан, как правильный». – Нашли время, господи, – пережал пальцами переносицу, прикрывая уставшие глаза, – терпение и так уже в жопе. – Прости, в следующий раз обязательно о тебе подумаем. – Пф, – на стрессе даже самые тупые шутки дёргают на очень выразительный смех, и Минато не стал себе в этом отказывать. Примерно на полпути к дому столкнулись с говорящим по телефону Саске, и Наруто не сдержал нежной улыбки. Какой же он всё-таки милый, когда на ровном месте волнуется. На нём в принципе любые эмоции выглядят очень красиво, но, когда он смотрит на тебя полными надежды глазами и просит не уходить от него далеко, против воли начинаешь подтаивать. – … нашёл его, – долетает до слуха, и любопытство удваивается. С кем это он? – М-хм. Сейчас передам, – отнимает от уха мобильный, и только там становится ясно, что это не его девайс, – Генма тебя уже раз десять набирал, – ставит Минато в известность на грани шёпота, передавая в руки телефон. – Тц, – даже притворяться не будет, что этому рад. Телефон к уху через силу прикладывает, но скорость шага ощутимо увеличивает, чтобы, видимо, побыстрее оказаться у рабочего ноутбука. А вот парень, наоборот, замирает. Чёрные глаза так цепко оглядывают с ног до головы, что посмей тут ещё дёрнуться. Шаг навстречу. Холодные пальцы приятно по-собственнически обнимают подбородок блондина. – Так сильно любишь свой лавандовый чай? – усмехается, любуясь каждой чёрточкой чужого лица. – Если тебе принципиально, можешь выбросить, – не особо как-то запарился. – Не стоит, – предупредил, подметив приближение, но слушать не стали. Нос омеги смело сократил расстояние, чтобы вдохнуть запах чуть ниже шеи. Всё ледяное, что принадлежало отцу, уже должно было выветриться, да остаточный след от обычной зимней прохлады и не отличим, но вот собственный жгучий ответ ты так просто с кожи не смоешь. Тем более, что после занятий спортом она в принципе запах излучает сильнее обычного. Воздухом брюнет действительно слегка подавился, но отходить от альфы не стал: лишь чуть отвернулся, прикрыв нос тыльной стороной руки и глухо закашлявшись. – Охуеть, – еле слышно. – А я тебе говорил, – улыбнулся, поймав на ветру тёмную прядь и заправив её парню за ухо. Того слегка дёрнуло – омегу не может не дёрнуть после такого опасного вдоха. – Не бойся меня, – полушёпотом. С чужих губ слетает очень нервный смешок. – Единственное, что меня пугает, – тянет, так и пряча взгляд на земле, – это уверенность, с которой ты принимаешься делать всякую опасную дурь. – Типа балкона? – улыбку сдержать ни за что не получится. – Типа него, – короткий кивок. – Расскажи мне, откуда Минато знает про Джуго, – нашёл силы ответить на взгляд. Вопрос слегка удивил, но исключительно потому, что показался заданным слишком уж вне контекста. – А, ну, – ноги пришли в движение, как только Учиха медленно двинулся вдоль по улице, – ты помнишь, он тебя до дома один раз провожал? – кивок. – Я не один тогда был на пробежке. Пауза. Здесь бы в тему сбитый с толку взгляд, но ответ, видимо, не очень удивил. – Что ты сказал ему? – В смысле? – В смысле, Минато не умалчивает, обычно, о своём возмущении, – спрятал руки в карманы, всё бродя взглядом по тёмному асфальту. – Да фиг его знает, что я сказал, – выдохнул, честно, не представляя, как отец всё это время молчал на тему беты, если так парится за чью-то сексуальную активность. – Пообещал, что он парень нормальный? – предположил. – Хм, – протянул себе под нос, словно какой-то собранный ранее пазл оказался собранным правильно. – Так, ты не любишь лаванду или всё-таки не её? – уточнил, замедляя движение. Намикадзе всё пытался по глазам прочитать, в чём суть этих вопросов, но те от него искусно ускользали. – Однозначно, не её. Саске, в чём дело? – не разобрать, волноваться мне или нет. Ты чем-то опечален? Или, может быть, сердишься? Я ведь не пойму, что не так, пока ты мне прямым текстом не скажешь. – Я тебе покажу, – негромко. Омега сворачивает к теперь вечно пустующему дому, у крыльца которого он стоял со своим отцом вот буквально несколькими минутами ранее. Блондин не отследил, как они вообще до него добрались. Обескураженный, так и остался стоять посреди улицы, наблюдая за тем, как омега преодолевает ступени одну за другой. Тем временем там звякнула связка ключей. Что? – Ты идёшь? – уточняет, обернувшись, Учиха. Осторожный кивок. Я, конечно, иду, но я оценил бы, объясни ты в двух словах, как все твои вопросы и вот этот дом получаются в одной теме. Ты даёшь столько противоречивых сигналов, что я даже не понимаю, с какой стороны подходить, чтобы увидеть твой замысел. Шаги вперёд как в тумане. Рука ловит дверь, не позволив ветру захлопнуть её. Омега стягивает обувь в прихожей. Блондин было тянется к выключателю, а то это неловкое чудо ведь в кромешной тьме навернётся о что-нибудь, но запястье перехватывают до того, как он успевает выключателем щёлкнуть. Его всего резко тянут вперёд, и отпущенная на милость ветра дверь оглушительно хлопает. Какая-то секунда потери в пространстве. Окон здесь нет, и бледный лунный свет, стеснительно отсвечивающий из приоткрытой кухонной двери – единственное, что разбивает кромешную тьму. – Хах, – лёгкие сводит внезапно выпущенным феромоном омеги, и поначалу даже не ясно, какие в запахе оттенки, ибо ничего не подозревающий организм натурально обожгло. Баланс так жёстко поплыл, что парень, вероятно, рухнул бы на пол, не подтолкни его омега назад. Спина впечаталась в только закрывшуюся дверь, и он только там немного оправился от звёздочек перед глазами. Молнию куртки мягко и медленно тянут вниз. Глубину феромонов не получается вот так сразу распробовать, но где-то к пятому вдоху вкус начинает уже пробиваться. И там столько всего… Знакомая сладкая похоть, способная наземь свалить, что-то восхищённо волшебное, пьянящее самую суть присущей всем альфам алчной грани, нечто по-новому острое, пытающееся мягко доминировать, такое очаровательно смелое, что невольно повременишь отпускать собственный запах, понимая, что он это всё мигом прогнёт под себя. Прильнувшее к Намикадзе тело берёт небывалая дрожь, и он бы списал её на прохладу непрогретого дома, но поломанное у шеи дыхание намекнуло, что дело в оставшейся на коже и фибрах ткани агрессии. – Подожди, я… – Оставь, – шепчет Саске, собирая губами этот убийственный осадок, отдающий жаром искажающего картинку воздуха, что можно наблюдать над огнём. – Мх, – легко тебе говорить. Не тебе же сейчас плавят мозг, пробираясь нещадно трясущимися пальцами под эластичную резинку спортивных штанов. Омегу стоило бы остановить. Шея и грудь, конечно, тоже держат былые эмоции будь здоров, но ничто не сравнится в этом со, скажем, внутренней стороной бедра. Там мало того, что рядом аорта, так и кусочек кожи ещё перманентно скрыт под одеждой. Никакие ветер и время не способны ничего там унести, это можно только в душе отмыть, «обнулив» так сказать оставшиеся на коже эмоции. Но, бля, когда поцелуи поверх тренировочной кофты принимаются опускаться, альфа теряет способность говорить «нет». Не справившись с дрожью в ногах, Саске опускается на колени не плавно, а резко и тяжело. Стонет еле слышно, прижимаясь губами к открывшемуся участку кожи, поломанное дыхание порхает по нему крыльями бабочек. Глаза ничегошеньки не видят, конечно, но перед ними всё равно чертовски сильно плывёт. До этого момента феромоны в себе ещё удавалось держать, но, стоило ледяным пальцам обхватить основание члена, а губам провести вдоль него в первый раз, весь контроль нахуй сломался. Альфа выдохнул блаженно, отпуская все свои чувства на свободу и вплетая пальцы в тёмные волосы своего мальчика. Я не знаю, что послужило причиной этого порыва взять, подчинить и подчиниться, но, чёрт возьми, не останавливайся.

***

Агрессивно игнорируемый телефон вновь начинает вибрировать, и Минато кидает ему уничтожительный по своей силе взгляд, но девайс, увы, не воспламеняется. Если это Ширануи опять, он его нахуй задушит. Четыре часа к ряду уже перекапывает заметки собственной команды по проекту. Четыре часа пытается вспомнить, зачем вообще взял всех этих идиотов на работу. Четыре часа борется с порывом позаписывать их на разные курсы: от «маркетинг 101 для болванов, которые за несколько лет учёбы и работы его так и не поняли» и до «японская лексика для так и не научившихся связно разговаривать дегенератов». Четыре часа задним числом играет с мыслью свалить это всё на страдающего от безделия в столице Хатаке. Четыре часа мечтает о горячем душе и беспробудном сне. И четыре часа слушает эти телефонные вибрации, которые должны были прекратиться ещё после первого разговора, но по какой-то причине продолжаются и после пятого. Но самое, пожалуй, бесячее – это пришедшее ещё час назад осознание, что Наруто с Саске отсутствуют подозрительно долго, и он не хочет знать, но, мать их, знает, где и чем они занимаются. Шум ключа в замочной скважине под такое настроение как некстати. За заебавшим в конец телефоном даже не понятно, в действительности ли это, или ему померещилось. Спокойное «я дома» встречается облегчённым выдохом. Боже, я так тебя ждал… – Мелочь? – уточняет, замерев в дверном проёме. Первым делом подметил отсутствие двух пар обуви. – Будет наказана до самого кризиса среднего возраста, если ты не спасёшь, – говорит почти что серьёзно, откидываясь на спинку неудобного стула. Устал уже держать себя в вертикальном положении. Хочется лечь. Итачи мягко усмехается, оставляя рюкзак где-то в коридоре и проходя на кухню уже без него. Обходит мужчину, чтобы оказаться у него за спиной, и тот рефлекторно прикрывает глаза, ожидая, что его сейчас будут ласково возвращать в мирное настроение, где на ум приходят не одни только маты. Продолжительный поцелуй в висок, потом ещё один где-то под ухом. Мягкий укус в шею и ненавязчиво массирующие плечи пальцы вытягивают из альфы блаженный выдох и, кажется, сколько-то мерзкого стресса. И всё бы ничего, но телефон, мать его, опять начинает вибрировать. Спокойно, Минато. Идиоты не виноваты в том, что они идиоты. Не стоит горячиться и кого-то увольнять, новенькие же будут тупить ещё больше. Итачи подцепляет оставленный у раковины телефон. – Генма, привет, – хмыкает в трубку, скользя свободной рукой по светлым волосам альфы и сжимая их до приятной боли. – Он тебе чуть позже перезвонит. – Не перезвонит, – качает Намикадзе головой. – Или нет, – поправляется через усмешку, – я собираюсь его отвлекать, – пауза. Сто процентов там зависли сейчас. – М-хм, пока, – откладывает мобильный подальше. – Рассказывай, – очень органично оказывается между удобно расставленных ног, чтобы опуститься на одно из колен. Нос сразу же оказывается в изгибе шеи и плеча. Феромоны тут, конечно, вот так просто фиг отпустят, но даже тех ноток, что можно собрать языком, сейчас будет достаточно. – Наруто спит с Саске, – выдал прямо и сразу, не обладая силами к этой теме аккуратно подкрадываться. Ласково перебиравщие волосы пальцы замирают на пару секунд. – Давно? – в голосе удивительное спокойствие. – Мне сказали, что в Токио, полагаю, имеется в виду неделю назад, – прикрывает глаза, когда пальцы брюнета продолжили массировать кожу головы. – Они сами рассказали? – Нет, – блин, когда слышишь, как кто-то так легко новость принимает, даже сам как-то перестаёшь в ней видеть конец света. – Ты поэтому злишься? – уточняет, клюнув носом альфе в волосы, но не задержавшись там долго. – Да я, блять, не знаю, – перед своим мальчиком можно уже и признать. – Я понимаю, что им уже достаточно лет, чтобы кого-то хотеть, и я в принципе им обоим по отдельности доверяю, но, чёрт возьми, у меня зубы сводит. – Ну бету же ты легко оставил в живых, – напомнили очень вовремя. – Беты не метят и не берут по несколько десятков раз за ночь, – парировал. – Ты слышал, чтобы омеги хоть раз на всё это жаловались? – усмехнулся Итачи, оттягивая волосы назад и подсказывая, что от шеи бы пора уже оторваться. Перехватывает взгляд, остужая спрятанной в них смешинкой. – Ты понимаешь, что Наруто – это копия тебя? – Меня это, типа, должно успокоить? – не понял вообще. Мы оба знаем, какие у меня аппетиты. – Он заботливый, Минато, до нечеловеческих масштабов, – поправляет, – думаешь, в мире есть человек, который будет с Саске более бережным? Губы поджимаются сами по себе. Да это-то всё я понимаю. Наруто – альфа настолько достойный, насколько они в принципе могут быть, вот уж в чём я не сомневаюсь – так это в том, что вырастил его правильно, но, бля, дело не в этом совсем. Просто что-то иррациональное, опасное и тревожное мешает смотреть на вещи прохладно. – Скажи мне, что тебя это ни капли не коробит, – протянул, роняя взгляд к любимым губам. – Я не могу сказать, что меня это ни капли не коробит, – признаёт без проблем. – Но что я тут в состоянии сделать? Ты? О, родной, тебе не обязательно. – Одно слово, – трогает чужой кончик носа своим, – и я отправлю их на разные земные полушария, – кожей чувствует его усмешку. – В разные университеты было бы легче, – вносит каплю рассудительности даже сюда, послушно запрокидывая голову следом за натянувшей волосы рукой. Носом по тонкой коже. Такое деликатное место, смертельно опасное, если кусать не туда, а он расслабляется, безалаберно прикрывая глаза. Знает, что ты хочешь чудовищно много, но лишку от него не возьмёшь. Не боится ни твоего идиотского энтузиазма, ни твоих маленьких падений по не тем дням рождения. Островок спокойствия в мире хаоса, который спасает твой ураган от дополнительных вкладов извне, параллельно ещё каким-то образом и спасая живые души от этого урагана. – Всё то, на что я готов, – шепчет, чувствуя губами чужие мурашки, – чтобы быть с тобой, – глубокий вдох, – он сделает, чтобы быть с ним, – дыхание омеги сладко сбивается. – Универов внутри одной страны никогда не будет достаточно. – А чего будет? – тянет еле слышно, собирая закинутыми на плечи руками ткань белоснежной рубашки. – Ну, смерть меня сто процентов остановит, – усмехается альфа. – Что за глупости, – совершенно точно про Кушину сейчас, но не важно, – ннх, – содрогается на укус. Он не очень глубокий, но в таком месте, что поневоле отдёрнешься, чтобы зубы не причинили вреда. Но, хн, они всё до последнего микрометра просчитали. – Выходи за меня, – выдыхает, собирая кровь языком. Голова плывёт круче, чем от любого количества виски. Омега позволяет себе дрожащую усмешку, приняв это за шутку. Справедливости ради, Минато действительно дёргает на всякие эпитеты-метафоры, когда эмоции зашкаливают. – Я серьёзно. – Окей, – выдыхает, одновременно ловя кайф от метки и удерживая собственный запах внутри. Он и раньше не торопился его отпускать, а с переходом Наруто так и вообще перестал это делать за пределами спальни. Рука подцепляет ноги под коленями, вторая обнимает вокруг рёбер. И вот когда мужчина отрывает себя от стула, без проблем поднимая омегу наверх, до Учихи что-то доходит. – Минато, – выдыхает, обнимая рефлекторно за шею. Слегка расфокусированный взгляд. – Пожалуйста, только не по лестнице, – попросил, едва определив, что курс взяли наверх. – Поздновато уже, – улыбнулся, перешагивая сразу через две первых ступени. Обычно бы он, конечно, к просьбе прислушался, но сейчас просто не смог себя остановить. Итачи порицательно цокнул, но ругаться не стал – прекрасно понимал, как его альфу, порою, в идеи заносит. Возле прикрытой двери в комнату мужчина опустил парня на пол, и тот крайне медленно и скептично входил в помещение, пока блондин доставал заветную коробочку из тумбочки. Он её особо не прятал, но и в том, что её никто не найдёт, был уверен. Можно было бы, конечно, спланировать что-то чуть более мейнстримное: ресторан, свидание, дорогое вино, что-нибудь спонтанно-легкомысленное, какая-нибудь высокопарная речь, одно колено… Но, пф, к такой фигне омега был абсолютно равнодушен, и романтическое настроение бы вряд ли поймал. Куда более неожиданно и реально было бы прямо сейчас. Никаких слов, никаких особых приготовлений: только ты, я и обещание, что даже смерть меня не остановит. Итачи в прямом смысле обомлел, когда Минато развернулся. Взгляд, который он бросил матовой коробочке, даже удивлённым не назовёшь. Это было чем-то куда более глубоким, сильным до дрожи в коленях. Пальцы прильнули к дверному проёму, чтобы равновесие не подвело. Как же мило. – Ты… серьёзно, – еле слышно, сам себе. – Я очень серьёзно, – тянет предвкушающе, сократив расстояние. – Угадаешь, как долго у меня уже есть это кольцо? – Ам… – всё ещё с опаской смотрит на тёмный предмет. – Я не хочу. – С твоего двадцатого дня рождения, – опускается всё же на колено перед ним, потому что ну просто не смог устоять. – Ты сумасшедший, – выдыхает. – Ты выйдешь за меня? – Да.