Воскрешение/Resurreción

В зале на мгновение обрушилась, как тесак мясника, тишина. Собравшиеся обменивались остекленевшими взглядами. Судья потрясённо поглядел на обвинителя, тот пожал плечами, и на лице его изобразилась величайшая скорбь, смешанная с таким же удивлением. Поделать ничего было нельзя: пришлось едва заметным (Лилинетт его всё же увидела) жестом поманить свирепых стражников, которые уже бодро выдвинулись наперерез неожиданному посетителю. Первыми отмерли зрители. Они начали сначала двигаться: толкая друг друга локтями, многозначительно кивая, подмигивая, закатывая глаза и нервно дёргая конечностями. Следом сблизили головы двое потерпевших, и их лица одновременно вытянулись и побледнели, что полотно, пролежавшее в белизне. Наконец, зрители начали шептаться, и, когда шепоток, как волны, покатился по полу, как паутина, опутал потолки и стены, стало ясно, что выпроводить незваного никто не сумеет. Он шёл уверенно и спокойно, походкой, какую Лилинетт никогда прежде за ним не замечала. Нет, она видела его собранным однажды — всего один раз, да и то перед смертью. Тогда она даже подумала: вот ведь она дура, ей это просто кажется. Никто и ничто не могло стряхнуть со Старка его извечной усталости, потому что именно Старк из них двоих и олицетворял желание отстраниться от мира, залезть в скорлупу и ничего не делать, даже если мир рухнет. Но, каким изменившимся Старк ни пришёл бы сейчас, определённо, Лилинетт это не раздражало. Она ждала его, и не имело значения, в каком виде он явится. То, что она видела его лицо и чувствовала его реяцу, уже было счастьем. Ведь она думала, что никогда больше его не увидит. — Это кто ещё такой? — сухо поинтересовался судья у обвинителя и настороженно взглянул на Старка. — От защиты? Обвинитель развёл руками и покачал головой. — Защиты? Вы простите, но у неё нет защиты? — Да как же это? — словно только что прозрел судья. — А как же тогда мы вели процесс? — Ну… она же сама защищается. Вон, вы ей даже предупреждение вынесли. — И то верно, — мудро согласился судья и вытер лицо от пота. — И всё-таки я не понимаю. Кто это такой? Койот добрался до возвышения, с которого выслушивали свидетельские показания всего пару минут назад, и кругом снова воцарилась тишина, а потом в задних рядах что-то треснуло, и одна женщина расплакалась. Стража, словно только и ждала, на кого можно излить дурные чувства, кинулась к зрителям, перевернула пару скамей вместе с сидящими на них и резво выволокла женщин из зала суда. Койот спокойно возложил руки на трибуну и вздохнул. — Что ж, — сказал он, — я — Койот Старк, и я пришёл забрать отсюда Лилинетт, в чём бы её ни обвиняли. — Ах! — закричали зрители и даже обвинитель. Судья, однако, сориентировался быстро. — А заплатить за неё вы готовы? — резко бросил он. — Ту цену, что установит потерпевший, или же подвергнуться наказанию иного рода? Старк даже бровью не шевельнул. Лилинетт с замиранием сердца смотрела на него, сама не замечая, как начинает щипать в глазах. — Старк… — прошептала она и тут же укусила себя за ладонь, хотя ее снедало желание разрыдаться. — Я выбираю иное наказание, — серьёзно объявил Старк.