Воскрешение/Resurreción

Девушка, которая нашла и приютила его, тоже изменилась за прошедшее время. Она, хоть по-прежнему игнорировала расчёску, ходила уже в другой одежде — в форме учащейся, она готовилась стать шинигами и относилась к наряду аккуратнее и бережнее. Да и сама она стала поспокойнее: уж во всяком случае, не ударила сходу Старка и не начала кричать, что ей приходится его искать — а она наверняка ляпнула бы нечто в этом духе от волнения, будь она прежней. Но все они изменились, и она не была исключением. Она жила всё в том же старом домике, только бабушки там больше не было. Ученица-шинигами с гордой грустью пояснила: — Её отправили, наконец, на перерождение. Я при этом присутствовала. Даже… помогала. — Так ты знаешь, как это делается? — удивился Старк. Девушка помедлила, а потом гордо кивнула. — Да, — сказала она уверенно, — я уже заканчиваю академию шинигами. Мне последние три месяца учиться осталось. Последние три месяца — это звучало странно, особенно потому, что Старк расстался с ней ещё тогда, когда она даже и не думала о том, чтобы стать шинигами. Лилинетт сначала подозрительно косилась на девушку и недовольно щурилась, но, когда убедилась, что Старку с нею комфортно, оттаяла, села поближе и даже опустила приподнятые плечи — а это у неё было признаком зарождающегося доверия. — Шинигами, — фыркнула она, однако, — да нету от этих шинигами никакого толка. — Вот я потому и решила ею стать, чтобы они не были такими бесполезными, — твёрдо отчеканила девушка и подняла взгляд. — Здесь много что организовано бестолково, и даже наши враги появляются именно потому, что мы сами их создаём. Я не могу разорваться в клочья, но надеюсь, что сделаю жизнь упорядоченной хотя бы там, куда могу дотянуться. — Ну и, — скосив на неё глаз, буркнула Лилинетт, — куда ты сейчас можешь дотянуться? Девушка не стала ничего скрывать и честно ответила: — Пока что — мало куда. Я ещё даже не полноправный шинигами. Но если моя прошлая жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что нытьё и бездействие толку не принесут. Хочешь что-то поменять — действуй, а, если тебе приятнее опустить руки, в этом нет ничьей вины, кроме твоей. Она и говорила уже иначе — куда спокойнее и увереннее, и она не использовала больше ругательства как связки в предложениях или же тогда, когда не знала, что ещё сказать. Она почти не изменилась внешне, но внутренне выросла так, что Старк только диву давался. Диву давался — и не мог одновременно с этим не задуматься, а чему же он сам научился за годы, проведённые врозь. В стареньком домике по-прежнему было дел невпроворот, и помощь Лилинетт и Старка была как раз кстати. Девушки целыми неделями не было дома. Она училась усердно и получала признание: её определили в группу лучших и уже даже отправляли на тренировочное сражение с Пустыми, где она координировала действия младшекурсников. Она долго хвасталась этим перед Старком и Лилинетт, пока та не выдержала и не буркнула: — Да ладно, завалить Пустого — надо же! А вот с арранкаром ты бы управилась? — Управляться с арранкарами нужды нет, — спокойно осадила её девушка, — они живут в своём мире и подчиняются правительнице Лас-Ночеса. Говорят, что между Уэко Мундо и Сейрейтеем договор: правительница следит, чтобы арранкаров не становилось больше и не позволяет им покидать их мир, а шинигами их не трогают. Так что сейчас царит мир. Лилинетт и Старк переглянулись. Он задал вопрос первым: — И кто же эта правительница? — Да фиг её знает, — фыркнула девушка, — нам о ней особенно не рассказывали. Вроде бы её как-то… Тия, что ли, зовут. Я не могу быть уверена. Старк и Лилинетт переглянулись снова и промолчали. Кажется, жизнь — если это можно было так назвать — налаживалась даже в Уэко Мундо, и поэтому новый мир казался ещё более странным. Через три месяца девушка окончила учёбу и поступила рядовой в тринадцатый отряд, которым командовала Рукия Кучики, младшая сестра капитана шестого отряда, Кучики Бьякуи. Она прыгала от восторга, радуясь этому, и подзуживала Старка, которому вполне нравилось оборудовать цветники и мастерить мебель взамен старой рухляди, оставшейся ещё от бабки, чтобы он тоже стал шинигами. — У тебя огромная духовная сила, — твердила она, — мне кажется, что ты смог бы выучиться года за три. Правда! Зачем сидеть дома, если у тебя такой талант? Вообще не понимаю, почему бы тебе не задуматься над этим. — А-а, — зевнул, отмахиваясь, Старк, — меня как-то не привлекают сражения. Раз уж я переродился в мирном месте, хочу и жить мирно, пока нам с Лилинетт не придёт пора начать всё заново. При этих словах его девушка вдруг замерла и прикусила губу. У неё стал какой-то виноватый вид, и Старк встревоженно повернулся к ней. — Что? — Я тебе должна была сразу сказать, — с трудом выдохнула она, — не сможете вы с ней переродиться вместе. Глаза Старка тут же расширились. — Это почему? Девушка взглянула на него прямо и устало, словно не испытывала никакой радости от того, что сбрасывает с плеч груз, который давно уже тяготил её: — Потому что у вас разный уровень духовной силы. Ты можешь стать шинигами, потому ты и проживёшь долго, много столетий, даже если не захочешь им быть. А она… у неё духовной силы мало. Она чуть сильнее обычной души, поэтому ей уготована короткая жизнь. Девушка молча посмотрела в окно, за которым по лужам прыгала Лилинетт. Она и вправду поменялась за эти девять лет: она стала немного выше и взрослее на вид, хотя привычки задираться и ловко пускать в ход кулаки так и не оставила. — Так что, — заключила девушка, переводя взгляд, — если ты и правда собираешься… Между ними, как камень, упала пауза. Девушка отвела взгляд, глубоко вздохнула и моргнула, но её голос всё же дрогнул, а уголки глаз заалелись, когда она отчеканила: — Если собираешься зарыть свою жизнь здесь, Старк… тебе лучше поискать в ней другой смысл, потому что этого скоро не останется. Она поспешно поднялась и ушла, словно боялась, что Старк её задержит, но он этого так и не сделал, а всё потому, что пристыл к месту, задумчиво глядя за окно, где по-прежнему беззаботно прыгала по лужам, ничего не подозревая, Лилинетт и радовалась хорошей погоде.