Воскрешение/Resurreción

Была зима. Для прогулок стало слишком холодно. Окна заросли морозной коркой сверху донизу, и даже в доме спастись от дрожи не получалось. Трое приятелей сидели в разных комнатах, и всем им что-то мешало расправить лёгкие в полную мощь — наверное, какая-то внутренняя боль, тяжёлая, неизбывная, неукротимая и неотвратимая. Старк всё-таки отложил в сторону небольшую рукоять для меча. Её он уже много дней вытачивал, тщательно полировал все изгибы и резьбу. Он готовил для Лилинетт меч — безусловно, для неё это был бы самый желанный подарок. Кто-то ведь должен был о ней заботиться… пока не придёт её время. Лилинетт сидела у самого окна, привалившись носом к стеклу. На её лице было странное для неё выражение — отсутствующее. Как будто её ничуть не интересовало ничто из того, что происходило за окном, равно как и ничто из происходящего в комнате. Её стеклянные глаза практически не моргали. Старк остановился в проёме. Даже отсюда он видел, что Лилинетт нездорово бледна. Она не была на улице уже две недели, а морозы ударили только вчера. — Лилинетт, — окликнул он её, — может, всё-таки отлипнешь от окна? Ты там уже два часа сидишь. Голова Лилинетт сползла по холодному стеклу чуть ниже. — Да пофиг, — глухо отозвалась она. — Иди куда шёл.

* * *

Через два дня ситуация не улучшилась. Старк даже принёс меч, который наконец-то закончил, и подтолкнул его к Лилинетт так, чтобы она заметила. Лилинетт скосила глаз на меч, и он замер в ожидании — как будто всё внутри него напряглось. Но тут Лилинетт вздохнула и скользнула лбом по стеклу, отворачиваясь. Её глаза обречённо прикрылись. Пальцы вяло поскребли пол. — Ага, — сказала она глухим и усталым голосом, — вижу. — Холода спадают, — вздохнул Старк, — пойдём со мной прогуляться. Я сам уже сто лет нигде не был. Лилинетт зажмурилась, и её лицо вытянулось. Вблизи она казалась не бледной, а серой. — Да ну, — сказала она, — сам иди. Не хочу никуда. Старк наклонился и попробовал приложить руку к её лбу. Лилинетт вяло дёрнулась, отворачиваясь, и шумно выдохнула. — Куда ты там лезешь? Как будто ребёнка проверяешь! — Да сиди ты ровно! По-моему, у тебя жар. — У самого у тебя жар… — забурчала Лилинетт. — Просто сжигает, как посмотрю. Старк замер, так и не донеся ладони до её лба. Конечно, он понимал, что она подразумевает, и не мог не замереть, услышав это. И всё же ему нужно было услышать подтверждение. — Ты это… о… Лилинетт опять вырвалась и угрюмо развернулась к нему спиной. — О девчонке этой. Вы оба обладаете силой долбаных шинигами. А я не обладаю, например. И знаю, что скоро мне помереть, а вы и дальше тут будете… бр-р, — её передёрнуло. — Бесит. Она вообще ничего о нас не знает. Никогда не узнает столько, сколько знаю я. Так почему для неё в твоей жизни будет больше места, когда… Старк вздохнул. Она не вынуждала его к этому решению. Она не просила его, она не намекала — он сам знал, что он должен. Ведь, как ни были бы они близки с девушкой-шинигами, Лилинетт была к нему намного ближе. И никто не мог заменить её в его жизни. Ведь отказаться от Лилинетт значило отказаться от всей своей жизни. Отбросить большую и, возможно, лучшую половину себя. Поэтому Старк сел и положил руку к ней на плечо. Теперь она не стала вырываться: словно знала, что он скажет нечто важное. — Эй, — медленно произнёс он, — ничего этого не будет. — Ага, конечно, ты сейчас так говоришь, а потом, когда я… — Тогда и меня не станет. Лилинетт замерла. В пустой и холодной комнате её голос звучал гулко. — Че… чего? Ты это… ты это… — Я не могу переродиться без тебя, — пожав плечами, спокойно ответил он, — это будет неправильно. — Но ты всё равно проживёшь дольше! А мне-то… — Какая разница, — вздохнул Старк. Лилинетт под его рукой беспокойно копошилась. — Ведь я знаю одну шинигами, которая нам поможет. Лилинетт поджала колени к груди и тихо сказала: — Ну вот, доболтался. Теперь ты ещё одну девушку сделаешь несчастной. Старк встрепенулся. Не успел он задать вопрос, как Лилинетт уже продолжила так, словно долго сдерживалась и наконец-то получила возможность выговориться: — Я же обо всём об этом в курсе. Ну… невозможно было не увидеть, что ты ей нравишься. И если ты уйдёшь, то она будет несчастна. — Я не могу выбрать оба варианта, — вздохнул Старк, — придётся чем-то жертвовать. — Тупые жертвы, — тут же отчеканила Лилинетт, — я же всё забуду, когда перерожусь. Если ты из-за меня решил устроить трагедию… — Слишком ты уж много о себе думаешь, — буркнул он и легко ткнул Лилинетт в плечо. — Мне и самому без тебя будет… несладко. Не хочу я расставаться. Да и ты… не думаю, что такую связь, как наша с тобой, можно забыть. И в мире этом я что-то никак не могу сыскать себе места. Думаю, давно пришла пора попрощаться с тем, какими мы были когда-то, и попробовать стать кем-то ещё. Лилинетт немного посидела в тишине, а потом тихо спросила: — Ну а как же эта твоя… — Я выбрал этот путь, и она должна будет смириться, — тихо ответил Старк. Хотя даже сейчас, сидя с Лилинетт в промороженной насквозь комнате, он не был уверен, что поступает правильно хотя бы с одной из них двоих — единственных, кто был ему дорог в этом мире.