его губы

Когда малиновый закат окрасил безоблачное небо, а лучи уходящего солнца слабо окрашивали выпавший снег в желто-оранжевый, парни наконец оказались в Тэгу. Бомгю взволнованно смотрел по сторонам, будто впервые со времён стажёрства вернулся на родину. Ёнджун с улыбкой наблюдал за тем, как он несдержанно начинает говорить на сатури и орать на всю улицу. Вообще сначала он не хотел ехать с ним, но младший настоял на том, что его родители хотели бы увидеть одного из мембров, а Чхве Ёнджун — самый старший, значит мамка. И эта самая мамка согласилась. Да и вообще в последнее время он начал замечать как сердце нервно пропускает удары при виде Бомгю, который за последние полгода стал ещё красивее (куда ещё уж), а в горле отчего-то пересыхает. Он ссылался на то, что слишком мало времени проводит вместе с тонсеном, а, как известно, младшенькие всегда были для него важны. Но после новогоднего лайва его терпение кончилось. В голове всё ещё хранилось то, как Бомгю отреагировал на должен-быть-смущающий непрямой поцелуй (его хер смутишь) и оставил на щеке старшего собственный, решив стать Анной, что спасёт свою сестру Эльзу. Джун правда устал постоянно чувствовать рядом с ним, как что-то грохочет в груди, поэтому решил, что совместное времяпрепровождение как-то скрасит эту ситуацию (в душе надеялся, что не усугубит). Мама Бомгю их тепло встретила, расцеловав в обе щеки, и сразу начала накрывать на стол. Бомгю плюхнулся на диван рядом с отцом, по которому безумно соскучился, и начал без умолку трещать. Ёнджуну нравилось видеть Бомгю таким счастливым. Наконец их позвали за стол. Родители Чхве были рады увидеть Ёнджуна. За едой никто и на секунду не замолкал, время слишком быстро пролетело и стрелки кухонных часов перевалили за одиннадцать. Нужно было готовиться ко сну. — Тото, ты скучал по мне? — как только парни зашли к Бомгю в комнату, тот бросился к клетке с попугаем. Кажется, скучал тут больше он, а не эта огромная зелёная птица. Как только клетка открылась, Тото тут же полез по его руке на плечо. Бомгю чуть не запрыгал на месте от счастья. Ёнджун клянётся, это самое забавное, что он видел в этом году (пускай он только и начался). Тонсен выставляет губы, чтобы зацеловать своего питомца, но Тото не так прост — начинает дёргать Бомгю за болтающуюся в ухе серёжку, а потом и вовсе кусать. — Аа! Тото! — парень старается закрыть ухо рукой, но острый клюв начинает кусать и пальцы, — Ты слишком жесток! Ёнджун прыскает от смеха и подходит к Бомгю, в душе надеясь, что попугай сейчас его не цапнет, но не подаёт виду. — Тото, давай я за тебя мстить буду, кусаться я тоже умею, — Ён пальцем чешет птичку под клювом. — Эй, хён, ты решил примкнуть к пернатым? — Гю быстренько перехватывает Тото, придерживая крылья, сажает в клетку. — Я решил заработать их уважение, — плюхается в кровать старший, — где я буду спать? Бомгю ещё пару минут постоял у клетки, нашёптывая Тото то ли угрозы, то ли нравоучения, будто эта птица что-то поймёт, а потом тоже упал на кровать рядом с Ёнджуном. Запах родной кровати, родного дома обволакивал его и в душе защемило от ностальгии, что делала его опять сентиментальным. Джун наблюдал за таким Бомгю с трепетом и внутри разливалось тепло. Младший и так всегда был комфортным, все его эти свитера, кардиганы светлых оттенков и широкие удобные штаны. Запах каких-то снеков в перемешку с американо, который безумно любил сам Ёнджун, и стёртые от гитарных струн кончики пальцев. Непослушные волосы, что теперь стали короче, мягкий голос, но раздражающий на повышенных тонах. Бомгю сам по себе — талисман комфорта и Ёнджун безумно любит его за это. А сейчас он разомлел в домашней обстановке и будто с ней слился, а сам старший стал растекаться непонятной лужицей. — Со мной конечно, — мычит в подушку младший, слабо улыбаясь. — Не помешаю? На самом деле Джун привык спать один, но если тонсен хочет, он ляжет с ним. Просто это даже как-то непривычно, он даже не помнит, когда в последний раз они вместе засыпали на одной кровати. — Не, мне во сне надо кого-то обнимать, — беспардонно заявляет Гю. Старший вспоминает, что вообще Бомгю очень тактильный. Внезапно в сердце отчего-то поселяется паника, но после взгляда на уставшего парня, что уже растянулся на своей кровати, это чувство отступает. — В общаге ты тоже кого-то обнимаешь? — Мм, сначала это был Субин, но потом он устал от меня, — грустно протянул Бомгю, капризно надувая губы, — И теперь я обнимаюсь с игрушкой Кая. Ой, ты только не говори ему, что я её стащил, — испугавшись того, что сам ляпнул, он закрыл рот ладошкой. Ёнджун сладко улыбается той самой любимой улыбкой Бомгю, показывая все свои зубки, и придвигается ближе, обвивая руками чужой торс. Он практически мурлычет, трепля парня по волосам и выслушивая недовольные комментарии. На самом деле он совсем не против делить с ним одну кровать. — И почему ты такой милый, — наконец отстраняется Джун, выпуская из захвата младшего. — Потому что это я, дурак, — капризно начинает Бомгю, перехватывая руками подушку, которая, если что, может послужить защитой. — Ты получишь, — Ён для вида замахивается рукой, — радуйся, что я без сил и хочу поскорее уснуть. — Я радуюсь, хён, честно, — Бомгю начинает смеяться, потому что недовольное лицо Ёнджуна — это всё-таки то, ради чего он будет раз за разом наступать на одни и те же грабли, — тогда иди в душ. И Чхве-старший уходит, кинув острый взгляд напоследок. Бомгю устало вздыхает. Надо расстелить постель. Через несколько минут он и сам пошёл в душ, наконец-то смыл с себя неприятный запах поезда и вымыл голову. Когда он вернулся в комнату, Ёнджун уже залез под одеяло и листал тикток. Бомгю быстренько устроился рядом. — О, не скажешь какой я красивый? На экране мелькает совсем новое видео, где Бомгю на фоне ночного города в белой кепке строит из себя самого настоящего бойфренда. Ёнджун залипает на моменте, когда палец не сильно оттягивает нижнюю губу, стараясь выцепить какие-то новые детали. Почему он вообще этим занимается? — Уён сказал, что ты умопомрачительный просто, — Ёнджун выходит из тиктока и показывает недавнюю переписку с другом, — видишь? — А ты? — Гю начинает невинно моргать глазками и дуть губы, на которых снова залипает старший, — Скажешь, что я умопомрачительный? Бомгю прекрасно знает, как на подобные трюки реагирует Джун и любит этим пользоваться. Тот закусывает пухлую губу, зажмуриваясь, дабы прогнать нахлынувшую волну нежности и умиления. — Ты и так это знаешь, — выдавливает Джун, отворачиваясь от тонсена, придвигается ближе к стенке, — всё, давай спать. Бомгю недовольно вздыхает, но сразу же прижимается со спины к старшему. Закидывает ногу на его бедро и руками сминает спереди его футболку, обнимая. Тихо дышит в затылок. Ёнджун отвык от этого, но вовсе не чувствует себя некомфортно. Наоборот тепло чужого тела согревает, заставляет расслабляться и погружаться в сон, хотя обычно в такое время Ёнджун тренировался до седьмого пота в зале для практики, полностью отдаваясь танцам. На грани сознания он слышит тихий шёпот Бомгю. — Спокойной ночи, хён. Он впервые за последний месяц так хорошо спал.

*** Холодок забирался в комнату сквозь щели окон, щекотал гладкую кожу и заставлял прятаться под одеяло. Ёнджун наконец понял, почему Бомгю спал в толстовке. Утро выдалось поздним, хотя для младшего оно всё ещё ранее. Ёнджун перевернулся на другой бок и уставился на чужое безмятежное лицо, обрамлённое тёмными прядями волос. Во сне Бомгю хмурит брови и что-то невнятно бормочет, рукой всё ещё держа старшего за талию. Он правда красивый. Рука тянется к его лицу. Пальцем Джун массирует между его хмурых бровей, стараясь расслабить, обводит кончиками острый подбородок, нос и слегка пухлые губы. Белки глаз младшего быстрее зашевелились под веками, ресницы слегка подрагивали. Он проснулся. Ёнджун гаденько усмехнулся и придвинулся ближе, практически впритык, опаляя тёплым дыханием его ушную раковину. — Чхве Бомгю, вставай, — губы слегка задевали кожу младшего, — я знаю, что ты не спишь, — он слегка подул в ухо, заставляя Бомгю покрыться мурашками, — сейчас укушу-у. От этих мягких ноток в голосе Ёнджуна, протянутых на распев, Бомгю сконфузило и он наконец открыл глаза, побоявшись того, что его и правда может искусать Ёнджун. На место Субина он пока не метит, поэтому таких радостей жизни ему не надо. Он недовольно зыркнул на старшего и перетянул на себя одеяло. — А я ещё ночью тебя накрывал, чтобы ты не замёрз, и вот твоя благодарность, да? — хрипит Гю, окончательно стягивая одеяло со старшего, — Не хочу вставать, ещё рано. — Уже двенадцать, Бомгю, — Ён крутит у его лица телефоном, тыкая пальцем в цифры. — Я сплю иногда и до двух, хён, — невозмутимо парирует младший, снова закрывая глаза, — давай ещё немного полежим, — он поднимает край одеяла и прикладывает какие-то мало-мальские усилия, чтобы выдавить из себя жалкое и капризное, — пожалуйста. Ёнджун смеётся, снова растягивая свои губы в самой любимой улыбке Бомгю, отчего тот сам невольно улыбается, и ныряет под руку, держащую край одеяла. Младший снова обнимает, подталкивая одеяло под чужой бок, чтобы не продуло спину. Его забота, которая всегда проявлялась не в словах, а в действиях, грела что-то за солнышком и уже от этого становилось теплее. Бомгю прикрыл глаза, слегка усмехнувшись, а Ён начал обводить его ушную раковину холодным кончиком пальца, постепенно перемещаясь на щёку. Он снова, едва касаясь, обводил острые черты лица. Кажется, Бомгю это нравилось, лёгкая улыбка постоянно возвращалась на его лицо. Ёнджун снова вернулся к его губам. Нежно проводя большим пальцем по искусанной нижней губе, он слегка надавил и оттянул вниз, оголяя ряд ровных зубов. Бомгю прыснул от смеха, а в груди другого снова быстрее забилось сердце. Старший обречённо выдохнул и убрал руку с чужого лица. Вот и снова вернулось это чувство беспокойства и волнения. Отчего-то Ёнджун не хотел даже знать, почему так реагирует. Возможно, потому что в душе уже знал ответ на этот вопрос. — Хён, — Гю хватает его руку и тянет куда-то вверх, — погладь. Рука Джуна оказывается на макушке Бомгю. Старший, если честно, немного в шоке с такой просьбы, но не упускает шанса подстебать. — Ты что, ребёнок малый? На самом деле, вопрос риторический. — Да, ребёнок, — Бомгю снова надувает свои губы, но смотрит с каким-то вызовом прямо в глаза старшему, — и да, мне это нравится. — Какой-то неправильный ребёнок, — со смешком выдыхает Джун прямо ему в лицо и начинает перебирать его волосы, — размером со шкаф прям. — Я буду считать это за комплимент. За последнее время Бомгю и правда стал больше. Плечи стали шире, мускул стало больше да и сам он продолжал вытягиваться. Теперь он уже не похож на того маленького мальчика из далёкого девятнадцатого года или предебютных времён, он возмужал. Но в душе всё же остался ребёнком. Бомгю спускается чуть ниже, чтобы старшему было удобнее, и переплетает их ноги. Ёнджун гладит его по голове, пальцами зарываясь в слегка влажные волосы и массируя кожу на затылке, отчего приятные волны разбегаются по телу. Младший подцепляет край чужой футболки и касается живота, но тут же чувствует сжавшиеся на затылке пальцы. С губ слетает непонятный всхлип-стон вперемешку с матом. У Ёнджуна предательски сводит приятной судорогой живот. — Айщ, Ёнджун, — Бомгю вновь забывает о существовании уважительных обращений, — больно вообще-то! Он слабо ударяет кулаком в чужую грудь, неприятно морщась. А в следующую секунду Ёнджун не знает плакать ему или радоваться, потому что руки младшего возвращаются на его талию. — Зачем ты трогаешь мой живот, — он старается говорить спокойно, но вот внутри уже горит ярким пламенем. — Да я хотел всего лишь проверить слова Кая! — громко парирует Бомгю и оглаживает ладонью чужой подрагивающий живот, нажимает меж рёбер, выбивая сдавленное шипение, — Он вечно говорит о твоём животе. Сказал, что за последнее время он стал мягче. Бомгю слишком весело улыбается, в его глазах горит огонёк азарта и сам он будто готов уже отхватить хороший такой чапалах по голове. Ёнджун же закусывает губу и ждёт, пока чужие пальцы оглаживают небольшие кубики и щекочут бока. Внутри разливается жар, приятная истома, скапливающаяся внизу живота. Бом двигает рукой выше, словно намереваясь облапать и грудь, но резко снова спускается вниз. Он неотрывно наблюдает за своими руками, о чем-то задумавшись. — Ну? — Ёнджун не выдержал, — Мягкий? Нравится? Бомгю перевёл взгляд на его лицо. И лучше бы он этого не делал, потому что встретился с влажной пеленой лисьих глаз, помутневшей от возбуждения. Хён нервно кусал губу, стараясь ухватиться за крупицы ускользающего разума, и прикрывал глаза, выглядя при этом слишком… слишком сексуально. Кто. Блять. Чёрт. Его. Создал. — Нравится, — хрипло выдыхает Гю, сглатывая сухость во рту, — но не такой он уж и мягкий, — больно тыкает куда-то в бок, но рук всё равно не убирает. — Тогда убери руки. И он послушно убирает. Неизвестно почему, но желание видеть его таким было равносильно страху перед таким Ёнджуном. Бомгю переворачивается на спину, упорно уводя взгляд в потолок, боковым зрением выхватывает как старший одёргивает вниз футболку. Этот взгляд теперь стоит у него перед глазами, словно картина маслом. Джун вроде облегчённо выдыхает, но продолжает смотреть на чужой профиль сам себе на зло. Бомгю тоже кусает губы. Вдруг Ёнджун ощущает такое ясное и неподдельное желание его поцеловать, что сам пугается. В голове пролетает куча моментов, когда Гю положительно реагировал на выкрутасы и любвеобильность своего хёна, но как он отреагирует сейчас? Это уже не будет шуткой. Ёнджун всё же пытается. — Анна, не хочешь поцеловать Эльзу? — кажется, старший сам хочет заржать от такой глупой формулировки. — Хочу, — очень уверенно выпалил Бом. На самом деле он сильно удивился, когда Джун спросил это, но ответ сорвался с губ намного быстрее, чем он он смог его обдумать. А после он мог только прыснуть от смеха. Анна и Эльза значит. Они смотрели друг на друга, не решаясь что-то сделать. Но тут старшего что-то подтолкнуло и он придвинулся, обвивая руками чужой торс и прижимаясь вплотную. Он оказался чуть ниже Бомгю, взгляд падал на приоткрытые губы. Сердце снова пропустило удар и вмиг успокоилось. Ёнджуну эта ситуация казалась и странной, и непривычной, но до ужаса правильной. Он решил сделать первый шаг. Острый кончик языка мазнул по чужим губам, Бомгю усмехнулся. Проведя ещё раз, Ёнджун накрыл своими губами чужие. Простое касание, дыхание и тепло, разделённое на двоих. Спустя несколько секунд, Бомгю сам начал сминать пухлые губы старшего в поцелуе. Это было слишком приятно, слишком трепетно, целоваться с хёном было просто за пределами понимания этого мира. Настолько сильного желания истязать чьи-то губы, кажется, Гю никогда и не испытывал. Когда Джун немного углубил поцелуй, сделав его развязным и мокрым, по спине побежали мурашки, а от соприкосновения с языком всё нутро будто током прошибло. Ёнджун вжался в тело младшего, руками блуждая по ставшей широкой спине. Бомгю кусал его губы и оттягивал, зализывал, посасывал язык, игрался с ним. Казалось, что он нуждался в этом поцелуе гораздо больше, чем сам Ёнджун. Внезапно он надавил бедром на твёрдое возбуждение, упирающееся ему в ногу, отчего старший тихо простонал ему в губы. Но в следующую секунду тот отстранился, шумно хватая воздух красными губами. Бомгю нравился такой хён. — Бля, круто, — Джун откатился к стене, утаскивая край одеяла, — ты уже меня возбуждаешь. — Хён, ты наверняка просто давно не передёргивал, не придумывай, — начал успокаивать его младший, в душе молясь на версию Ёнджуна. На самом деле он хотел бы быть тем, кто разжигает его огонь, играясь с языками пламени. — Так, ладно, — старший сел на кровати и взъерошил собственные волосы, — я в душ. Он спустил босые ноги на холодный пол и почти встал с кровати, как его схватила за запястье рука. Бомгю дунул вверх, убирая упавшую на глаза прядь чёлки, и улыбнулся. Обычной своей улыбкой, которую Ён видит постоянно, но что-то было в ней такое, чему хотелось довериться. — Нет, — Гю потянул его обратно и неуверенно продолжил, — я помогу. Ёнджун выпал от такого заявления и даже не заметил, как оказался прижат спиной к чужой слегка подкаченной груди. Бомгю забрался рукой ему в штаны и схватил напряжённый член, выбивая из старшего рваный вздох. Размазав большим пальцем эякулят по головке, он сделал несколько медленных движений по стволу. Ёнджун начал сам толкаться в его руку, задавая ритм, и каждый раз сильнее выгибался, когда рука сильнее сдавливала член. Долго бы он вряд ли смог продержаться, но тонсэн как на зло всё время замедлялся. Бомгю зарылся носом в его волосы и вдыхал ставший за долгое время родным запах, вслушиваясь в скулёж и судорожные вздохи. Немного жаль, что это родительский дом. Будь это другое рандомное место, он бы без зазрения совести заставил стонать Ёна. От собственной мысли низ живота приятно потянуло, возбуждение горячей волной пробежало по всему телу, заставляя прижаться вставшим членом к мягким ягодицам. Ёнджун обхватил руку Бомгю и сам стал надрачивать быстрее, потому что терпеть уже было невыносимо, хотелось скорее найти выход напряжению, скопившемся в теле. И он его находит, пачкая спермой чужую ладонь. Грудь быстро вздымается, губы обрывками хватают воздух, а в голове приятная дымка. Он хочет повернуться к Бомгю и поцеловать, но тот быстро вылазит из-под одеяла, вставая с кровати, а потом и вовсе выходит из комнаты, ничего не сказав. Джун не понимает, что происходит. Вымученно выдыхает, вытирает собственное семя о простынь и закрывает лицо руками. Из ванной доносятся звуки включенного душа.