его губы

После плотного завтрака с семьёй парни вымученно упали на диван перед телевизором. Казалось, животы сейчас лопнут или еда пойдёт обратно по пищеводу. Обычно даже Ёнджун столько не ест, сколько в него запихнули родители Бомгю, а младший то тем более. Их попросили сходить в магазин и купить мяса, но тело совершенно не хотело двигаться. Бомгю предложил поиграть в приставку, пока их желудки пытаются переварить всё. Они сыграли несколько раундов вместе, а потом Бомгю сражался в одиночку, то и дело чувствуя на себе взгляд старшего. Что-то нежное и тёплое разливалось внутри, когда он встречался с таким взглядом, потому что в глазах Ёнджуна он видел отголоски счастья и бескрайнего обожания, обычно противоречащего его действиям. Им не требовались слова, чтобы понять чувства друг друга. Джун склонился на его сторону, положил голову на плечо и приобнял за талию. Бомгю сражался с боссом на последнем уровне и был крайне сосредоточен, старший тоже начал наблюдать за схваткой. Вот меч проходит насквозь через тело тролля и он падает, загорается яркая надпись, оповещающая о прохождении уровня. — Кто бы сомневался, — комментирует Ён, когда Бомгю поворачивается к нему, — играет профи. — Да-да, я такой, — гордо расправляет свои плечи Бомгю и выставляет вверх подбородок. — А теперь в магазин? Нехотя, они всё-таки встают и плетутся к выходу. Бомгю сказал, что на улице должно быть не слишком холодно, поэтому они пошли в домашней одежде, накинув сверху куртки. Магазин недалеко, так что Ёнджун тоже был уверен, что они не замёрзнут, но уже спустя пять минут на улице, Бомгю начал стучать зубами и трястить. Старший лишь посмеялся и схватил его под локоть, ускоряя шаг. В магазине было теплее, но только не рядом с морозильниками. Джун постарался быстро выбрать хороший кусок мяса и взял ещё какую-то нарезку, пока Бомгю ходил за ним гуськом. У выхода Бомгю остановил старшего, державшего пакеты в обеих руках, и схватил своими ледяными руками его за шею. Ёнджун громко сматерился и сжался весь, но не увернулся от его рук, быстро привыкая. Но потом чужие дрожащие руки кое-как расстегнули молнию на его куртке и залезли под тёплый свитер, отчего по телу старшего пробежали мурашки. Он начал отходить — руки Бомгю были слишком холодные. — Хён, мне холодно, — начал ныть младший, — ты хочешь, чтобы я себе пальцы отморозил? Я как играть потом буду… — Айщ, мозги только себе не отморозь, — сдавшись, Ёнджун позволяет его рукам снова залезть под одежду. Они простояли так около пяти минут и Бомгю правда немного согрелся. Домой они шли так же быстро, как и до магазина (если не быстрее). Ёнджун засунул одну руку тонсена себе в карман и переплёл пальцы. Бомгю пошутил что-то про то, что теперь они похожи на парочку, но руку не выдернул и сильнее сжал его ладонь. Джун хотел спросить, почему Бомгю сбежал утром, но никак не мог подобрать момент, когда тонсен наконец закончит что-то бурно рассказывать. Создавалось ощущение, что он старался избегать всяких вопросов. Да Джун и сам мог догадаться, почему Бомгю засел в душе на целых полчаса, не дурак же. Но всё-таки он не понимал, чего тот испугался и почему так быстро смылся, оставив в груди множество сомнений и переживаний. Дома пахло блинчиками из кимчи, которые миссис Чхве умело жарила, стоя у плиты. Отец Бомгю смотрел видео-обзор на совсем новые модели машин и пил макколи, в ожидании закуски. Как только парни зашли, Бомгю выхватил у отца кусочек кимчи и засунул себе в рот, а потом сразу же убежал в ванную. Он сказал, что хочет посидеть в горячей воде, чтобы согреться, мать лишь упрекнула его в том, что он не следит за собственным здоровьем и шляется зимой в слишком лёгкой одежде. Ёнджун немного помялся в дверном проёме и подсел к мистеру Чхве. После чашки предложенного макколи беседа сразу же наладилась. Пускай Джун и не увлекался машинами, но слушать рассказы бывшего гонщика было очень интересно, его любовь к машинам передалась и сыну. Вообще, в Бомгю было многое от отца. Ёнджун ощущал себя третьим сыном в этой семье и был благодарен за такие тёплые отношения с родителями Бомгю, которые лелеяли его как собственного сына. Наконец миссис Чхве поставила тарелку с блинчиками на стол, но Джун всё же отказался, так как завтрак всё ещё не переварился и он должен следить за своим весом. Праздники всегда опасны тем, что в разнообразии всяких блюд и закусок можешь и не заметить, как наберёшь несколько лишних килограмм, особенно если любишь покушать. Бомгю наконец-то вышел из ванной и заглянул на кухню, держа в руках свитер Ёнджуна. Сам он конечно же не брал с собой слишком тёплых вещей, понадеявшись на хорошую погоду и проигнорировав прогнозы. — Я возьму? Это был синий свитер, который обычно Ёнджун вообще-то носит не дома, а на улицу, но умоляющий взгляд Гю сразу же нейтрализовал все колкости и возмущения, возникшие в голове и не успевшие сорваться с языка. Милый. — Если ты его запачкаешь, будешь покупать новый, — кивнул Ёнджун и повернулся обратно к мистеру Чхве, что с интересом наблюдал за ним. Вообще вся его семья, как и мемберы группы, любила эти разварачивающиеся на ровном месте «представления», часто наполненные пассивной агрессией, но всё же заканчивающиеся громким смехом и парой полученных синяков (в шутку конечно же). — Да хоть десять, — Бомгю натягивает сверху на футболку свитер, морщится немного от покалываний и садится напротив, его глаза загораются знакомым огоньком, — ты думаешь, я не могу себе это позволить? — Это лимитированная коллекция, — поднимает одну бровь Джун и опирается локтями на стол, принимая вызов, — если таких больше нет, то где ты достанешь ещё один? Бомгю не перестаёт пилить его взглядом и по-дурацки улыбаться, но Ёнджун знает — он стушевался. Выждав ещё минуту, под смешок миссис Чхве он отстраняется с победной улыбкой, облокачиваясь на спинку стула. Но тут Бомгю всё-таки находит, что ответить: — Я попрошу сделать такой на заказ, — его улыбка становится ещё шире, когда у Ёна уже не находится аргуметнов против, — что разве зря существуют портные, мастера и те самые бабушки, которые могут создать целое произведение искусства из ничего? Родители Бомгю начали смеяться и Ёнджуна тоже прорвало. Именно это и нравилось всем в их отношениях. Вероятнее всего, человек, совершенно их не знающий, подумает, что они постоянно ссорятся или ругаются, а может и вовсе ненавидят друг друга, но близкие люди знают, что это просто их стиль общения, а иногда и выражение заботы. На самом деле они уважают друг друга и никогда не заходят слишком далеко. — Ладно, мальчики, вы можете покушать, а мы пойдём прогуляться, — сказала миссис Чхве, снимая фартук. — Куда вы? — не понял Бомгю, ибо планировал сегодня весь день провести в маминых объятиях у телевизора, как настоящий маменькин сынок. — Устроим небольшой «романтик-вечер», так же у вас это говорится? — отец тоже встал из-за стола и приобнял женщину. — Оуу, желаю хорошо провести время вместе, — слишком сладко протянул Ёнджун, наблюдая за парой. Казалось, что в его интонации был какой-то намёк, который сможет уловить только Бомгю, и это настораживало, — люди никогда не будут стары для романтических ужинов. Родители ушли с улыбкой на лице, ведь Джун не переставал говорить о том, как это прекрасно, когда чувства остаются живы после стольких прожитых лет вместе. Как только захлопнулась дверь, он подлетел к Бомгю, который успел переместиться на диван и закутаться в тёплый оливковый плед. Явно чего-то боялся или опять надумал всякого. Правда на самом деле это «всякое» могло случиться с вероятностью больше восьмидесяти процентов, поэтому перестарохвался он не зря. Ёнджун схватил его за шею и дернул на себя, отчего младшему пришлось слегка привстать и они чуть не столкнулись носами. Старший просто испытывал его взглядом, теряясь в карамельных глазах похожих на американо со льдом, и дышал ему в губы. Бомгю не отстранялся и почти не моргал. Они будто снова затеяли какую-то игру и, если один отвернётся, то другой сразу же станет победителем. Никто не хотел уступать, это было не в их характере, да и Бомгю далеко не пугливый Субин и сможет это выдержать. Утром они целовались. Но внезапно его ногу свело и он зашипел. — Айщ, пусти-пусти! — болезненно промычал Гю. Ёнджун не понял что с ним, но отпустил, видел ведь, что ему правда больно. Бомгю опустился на диван и схватился на лодыжку, сыпля нескончаемый поток матов. — Ты чего? — старший сел рядом, беспокойно схватился за его колено. — Ногу свело, — сквозь сжатые зубы ответил Гю, стараясь немного пошевелить щиколоткой, — все из-за тебя! Ёнджун виновато опустил голову и сжал чужую коленку. Недолго думая он аккуратно взялся за щиколотку и поднял вверх, заставив Бомгю упасть на спину в недоумении. В следующую секунду тот почувствовал касание горячих губ на своей косточки — Ён поцеловал его щиколотку — а сердце пропустило слишком сильный удар и вмиг замерло. — Прости, — глаза старшего искали контакта с чужими. И вот наконец нашли. Бомгю выглядел смущенным и каким-то крохотным, сжавшемся в одну маленькую точку, но с ураганом внутри. Он моргнул пару раз широко открытыми глазами и наконец выпалил: — Бля, Чхве Ёнджун, мои ноги воняют! — младший закрыл лицо руками, в надежде сохранить остатки своего улетающего куда-то разума от всей этой ситуации. В один момент ему показалось, что он умрёт от разрыва сердца прямо на этом диване, вот так перед Ёнджуном, которому не успеет признаться. — Ты помылся, — парирует Джун и снова оставляет почти неощутимое касание мягких губ. Бомгю вырывает ногу, чуть не заехав коленкой кое-кому по лицу, и говорит, что уже всё нормально. Он предлагает посмотреть какой-нибудь фильм, раз уж они остались одни. Ёнджун мог бы предложить занятия намного интереснее этого, но всё же согласился с тонсеном. Они настолько долго выбирали фильм, что солнце начало катиться всё ближе к горизонту и свет гирлянды в комнате становился ярче. В итоге выбор снова пал на «Холодное Сердце», которое старший, кажется, пересматривает каждый год. Ёнджун улёгся на диване, устроив голову на коленях Бомгю, и погрузился в просмотр мультфильма. Бом зарылся пальцами в его тёмные отросшие волосы и зачесал назад, как сам любил делать Джун. Перебирая между фалангами мягкие пряди, он тоже погрузился в мир диснеевской истории о любви и жертвенности двух родных людей. С сумерками в голову Ёнджуна снова начали проникать мысли, которые днём он с легкостью останавливал, но сейчас не мог собрать их воедино. Он повернул голову к Бомгю, но тот проигнорировал движение или просто ничего не заметил. Мерцающие огоньки отражались в застывших карих глазах, будто вспышки звёзд, и оставляли красно-оранжевые пятна на нежной коже. Он слишком красивый. Даже с такого ракурса. Он улыбается глазами и кусает немного пухлую губу, где после сегодняшнего утра остались небольшие красные ранки, острая линия подбородка привлекает своими плавными изгибами, острый кадык завораживающе вздёргивается вверх и Ёнджун тоже сглатывает. Чхве Бомгю слишком идеальный внешне, созданный явно не для этого уродливого мира. Джун слегка постукивает пальцами по его коленке, снова поворачиваясь к телевизору. Пальцы младшего вновь находят его макушку и зарываются в волосы, когда он ведёт рукой от колена вверх по бедру. Бомгю не отрывается от просмотра, но всем своим видом даёт предостерегающий намёк на то, что в любой момент может сжать в кулаке волосы. Но Ёнджун слишком любит играть с огнём: скользит рукой под свою щёку, к внутренней стороне бедра и несильно сжимает. В голове возникает образ, как он резко поворачивает голову навстречу руке и нежно вбирает в рот один палец Бомгю, обводя фаланги мокрым языком, но картинка с треском разбивается, когда его всё-таки тянут за волосы. Кажется, он слышит звук бьющегося стекла. — Ду—рак, — всё, что сказал Гю, повернув к себе голову старшего и наблюдая за сморщившимся лицом. — Не въебу я тебе только потому, что сегодня твоё лицо выглядит реально красиво, но ведёшь ты себя, как ребёнок с недотрахом, — прошипел Джун сквозь зубы, а Бом одарил в ответ многозначительным взглядом. — Ты вообще понял, что сказал? — младший ослабил хватку и громко рассмеялся, — Как ты себе вообще представляешь ребёнка с недотрахом? Да и ты больше на него похож в этой ситуации, — он схватил чужую руку и попытался убрать с бедра, но она будто бы намертво приклеелась. Ёнджуна тоже прорвало на смех, когда он осознал, какую чушь сморозил. Рука сильнее сжалась и двинулась выше, а Бомгю неосознанно раздвинул шире ноги. Внезапно они умолкли и лишь взгляды в темноте комнаты и свете огоньков могли что-то сказать. На фоне всё ещё звучали обрывки мультфильма, что разбавляли затянувшуюся паузу. Бом слегка наклонился, не прерывая зрительного контакта. Запахло фруктовым гелем для душа вперемешку с одеколоном Ёна, запах которого всё ещё сохранялся на свитере. Взгляд Бомгю скользнул по пухлым губам хёна. — Чего глазеешь? — прошептал Ёнджун, вздёрнув брови. Он поднял руку, коснулся холодными пальцами его горячей щеки и сразу же отпустил, закрывая глаза, — действуй. Бомгю немного опешил и заволновался. Его хён лежит сейчас на его коленях, закрыв глаза и полностью ему доверившись. От осознания этого сердце готово было предательски разорваться на мелкие кусочки. Гю наклоняется ещё ниже, входя в ту красную зону, где их дыхание становится одним на двоих, и накрывает чужие губы своими. До ужаса трепетный и ленивый, но влажный поцелуй без языка. Они не стараются достать гланды друг друга или оттрахать в рот, а просто наконец наслаждаются этим тёплым чувством, которое обычно испытывают только по-настоящему влюблённые люди, касаясь друг друга. У Ёнджуна щемит в груди, а у Бомгю подрагивают кончики пальцев. Россыпь звезд в его глазах освещает лицо старшего и его широкую улыбку. Гю тоже улыбается, но лишь одними кончиками губ и поэтому лежащий снизу снова называет его чертовски милым.