Люблю, хочу, нуждаюсь!

Понедельник начался с того, что Юи проснулась от звонка Миуры в половине седьмого утра. — Юигахама! Включай новости! Срочно! Юи, не до конца проснувшись, нащупала пульт и включила телевизор. На экране крутили сюжет с заголовком «ЭКСТРЕННО: Партнеры Юкиношита Групп требуют объяснений». — Что происходит? — пробормотала она, увеличивая громкость. — Сакаи Индастриз и Танигучи Корпорейшн созвали экстренное совещание совета директоров нескольких совместных предприятий, — говорил ведущий. — По неподтвержденным данным, они требуют пересмотра партнерских отношений с семьей Юкиношита в свете недавнего скандала… Юи резко села в кровати. Значит, дедушка Юкино был прав — это война не только за их счастье, но и за бизнес. В то же время Юкино стояла у окна своей комнаты, наблюдая, как к дому подъезжает черный автомобиль. Из него вышел мужчина в дорогом костюме — один из партнеров отца. — Юкино, — в комнату вошла мать, — собирайся. Мы едем на экстренное совещание. — Какое совещание? — Танигучи и Сакаи решили воспользоваться ситуацией. Они требуют экстренного собрания совета директоров нескольких совместных предприятий, — мать говорила холодно, но Юкино видела в ее глазах беспокойство. Юкино села за туалетный столик, начиная готовиться: — А дедушка? — Твой дедушка уже там. И он сказал, что ты тоже должна присутствовать. Как… будущая наследница. Мать подошла ближе, взяла расческу и начала аккуратно укладывать волосы дочери: — Юкино, я хочу, чтобы ты знала — сегодня ты впервые выступишь как представитель семьи на официальном уровне. Это большая ответственность. — Мама, я… — Они будут пытаться поставить тебя в неловкое положение, заставить оправдываться, — продолжала мать, закалывая волосы дочери в строгий пучок. — Но помни — ты не должна оправдываться. Ты Юкиношита Юкино, наследница семьи с трехсотлетней историей. Они просто конкуренты, которые ищут повод для атаки. — Понимаю. Мать достала из шкафа строгий деловой костюм: — Надевай это. Сегодня ты должна выглядеть не как школьница, а как будущий глава корпорации. Пока Юкино переодевалась, мать продолжала инструктаж: — В деловых переговорах есть простое правило: кто защищается — тот проигрывает. Не дай им загнать тебя в оборону. И помни — у каждого из них есть свои скелеты в шкафу. — Какие скелеты? — Твой дедушка передаст тебе досье в машине. Изучи его. И используй… если будет необходимо, — мать помогла застегнуть жакет. — Я не одобряю такие методы, но сегодня речь идет о выживании нашей семьи в бизнесе. Юкино посмотрела на себя в зеркало. Элегантный костюм, аккуратная прическа, жемчужное ожерелье — она действительно выглядела как молодая бизнес-леди. — Мама…, а ты веришь, что я справлюсь? Мать замолчала на несколько секунд, поправляя дочери воротничок: — Честно? Не знаю. Ты умная, но у тебя нет опыта таких переговоров. С другой стороны… — она вздохнула, — вряд ли будет хуже, чем если мы просто позволим им атаковать безответно. По крайней мере, ты покажешь, что наша семья готова бороться. — Спасибо за честность. — Юкино, — мать взяла дочь за плечи, — помни главное. Сегодня ты говоришь не как школьница, которая влюбилась. Сегодня ты — представитель семьи Юкиношита. И твоя задача — защитить интересы семьи любыми доступными средствами.

***

Хачиман как раз заканчивал завтрак, когда в дом ворвалась Комачи с горящими глазами: — Братик! У нас проблемы! Но хорошие проблемы! — Это как? — Хачиман поднял бровь. — Смотри! — Она ткнула телефоном ему в лицо. — Ишики-сан создала петицию в поддержку полиаморных отношений! У неё уже пять тысяч подписей! — Что?! — Хачиман выхватил телефон. На экране была страница петиции с фотографией Ирохи и заголовком «Право на любовь: поддержим Хачимана, Юи и Юкино!» Под петицией было видео-обращение Ирохи: «Привет всем! Я Ишики Ироха, и я хочу сказать несколько слов о ситуации с моими семпаями. Да, я тоже была влюблена в Хачимана-семпая. Но знаете что? Видеть его счастливым важнее моих эгоистичных желаний. Хачиман-семпай, Юи-семпай и Юкиношита-семпай показали нам, что любовь может быть разной, но от этого не менее настоящей…» — Ишики… — пробормотал Хачиман, чувствуя странную смесь благодарности и вины. — А это ещё не всё! — продолжала Комачи. — Заимокуза-кун говорит, что какая-то крупная юридическая фирма предложила бесплатную правовую поддержку! А ещё звонили из трех университетов — хотят пригласить тебя на лекции о «новых формах отношений в современном обществе»!

***

В офисе Юкиношита Групп царила напряженная атмосфера. Большой конференц-зал на сорок пятом этаже представлял собой олицетворение корпоративной мощи — панорамные окна выходили на центр Токио, стены были отделаны темным деревом, а огромный овальный стол из полированного красного дерева мог вместить тридцать человек. Сегодня за ним сидело четырнадцать — члены советов директоров различных компаний, партнеров по многочисленным совместным предприятиям. За главным столом восседал дед Юкино, одетый в безупречный темно-синий костюм от Армани, но с яркими красными носками — его фирменная деталь, которая напоминала всем, что он может позволить себе быть эксцентричным. Напротив него расположились президенты Сакаи Индастриз и Танигучи Корпорейшн со своими помощниками. Воздух был наэлектризован. Каждый знал, что речь идет не просто о семейном скандале, а о многомиллиардных контрактах, о перераспределении влияния в деловых кругах Японии. — Тоширо-сан, — начал Сакаи, мужчина лет шестидесяти с холодными глазами за дорогими очками. Его костюм стоил больше, чем многие зарабатывают за год, а запонки были украшены бриллиантами. — мы обеспокоены репутационными рисками наших совместных предприятий. Скандал с вашей внучкой может негативно повлиять на имидж всех участников. — Интересно, — спокойно ответил дед Юкино, неторопливо попивая чай из фарфоровой чашки. — а кто именно из ваших инвесторов выразил беспокойство? Или это ваша личная инициатива? Танигучи, более молодой мужчина лет пятидесяти с жестким лицом и шрамом на левой щеке — результат автомобильной аварии в молодости, — подался вперед: — Это не личное, Тоширо-сан. Это бизнес. Консервативные инвесторы не поймут такие… эксперименты. Особенно наши американские и немецкие партнеры. Они придерживаются традиционных взглядов на семью. — Ах, традиционные взгляды, — усмехнулся дед. — Как у вашего партнера из Техаса, который на прошлой неделе женился на своем четвертом супруге? Или как у фрау Мюллер, которая открыто живет в полигамных отношениях? В этот момент тяжёлые двери зала со скрипом открылись, и мать Юкино вошла первой, ее шаги по мраморному полу были уверенными и размеренными. За ней следовала Юкино — в строгом деловом костюме Шанель, с волосами, собранными в идеальный пучок, и жемчужным ожерельем. Она держалась прямо, каждый ее шаг отдавался в тишине зала, и выглядела она не как восемнадцатилетняя школьница, а как молодая наследница империи. — Господа, — объявила мать холодным тоном, — позвольте представить вам мою дочь, Юкиношита Юкино, официального наследника семейного бизнеса. Учитывая, что обсуждается вопрос, касающийся ее непосредственно, полагаю, она имеет право высказаться. Дед Юкино кивнул с одобрением: — Юкино-тян, присаживайся. Думаю, настало время тебе принять участие в настоящих деловых переговорах. — А, вот и главная героиня скандала, — усмехнулся Сакаи, поправляя очки. — Юкиношита-сан, вы понимаете, какие проблемы создали своим… увлечением? Юкино села рядом с дедом, аккуратно поправив юбку. Ее лицо было непроницаемым, но внимательный наблюдатель заметил бы, как она на секунду взглянула на мать, получив еле заметный кивок — разрешение действовать. — Сакаи-сан, — ее голос звучал удивительно спокойно и уверенно, — с каких пор личная жизнь будущих наследников становится предметом обсуждения в деловых кругах? Насколько я помню, в советы директоров входят для обсуждения бизнес-вопросов, а не семейных дел. — С тех пор, как эта девушка — наследница одной из крупнейших корпораций Японии, — резко ответил Танигучи, барабаня пальцами по полированной поверхности стола. — Понятно, — кивнула Юкино, достав из сумочки новейший iPhone и положив его на стол экраном вниз. Внезапно телефон завибрировал — пришло сообщение. — Но позвольте спросить — а насколько ваши семьи готовы к такому пристальному вниманию к личной жизни? Сакаи нахмурился, его лицо стало еще более суровым: — Что вы имеете в виду? Юкино взяла телефон и сделала вид, что читает пришедшее сообщение, хотя на самом деле в голове уже была вся информация из досье, переданного дедом утром: — Ну, если мы говорим о репутационных рисках, то логично оценить их для всех сторон. — Она скользнула пальцем по экрану, как будто листая документы. — Танигучи-сан, ваш сын Кенджи сейчас изучает искусство в Париже, верно? В Сорбонне. Очень… творческая среда. Много интересных знакомств. Особенно с профессорами факультета… людьми опытными, семейными… Лицо Танигучи слегка побледнело. Он знал, о ком речь — профессор Дюбуа, пятидесятилетний француз, женатый уже двадцать лет. — Это не ваше дело… — Конечно нет, — мягко согласилась Юкино, продолжая смотреть в телефон. — Частная жизнь взрослых людей — это их дело. Но журналисты, знаете ли, такие любопытные. Особенно когда речь идет о детях влиятельных людей. Она повернулась к Сакаи, провела пальцем по экрану, как будто переходя к следующему документу: — А ваша дочь Мегуми, Сакаи-сан, как поживает в той частной клинике в Швейцарии? «Курс лечения от переутомления» — такая деликатная формулировка в медицинских документах. Хотя местные газеты пишут немного по-другому о этой клинике… что-то о реабилитации от зависимостей. Сакаи побелел как мел. Его дочь уже полгода проходила лечение от алкогольной и наркотической зависимости, но официально это называлось «нервным истощением». — Вы… вы не можете… — Что именно? — невинно спросила Юкино, снова взглянув в телефон. — Я просто размышляю о том, как журналисты любят копать глубже, когда чувствуют интересную историю. Воздух в зале стал еще более напряженным. Помощники обеих сторон нервно переглядывались, а секретарша в углу перестала стучать по клавиатуре ноутбука. — А еще, — продолжала Юкино как ни в чем не бывало, проводя пальцем по экрану, — интересно, что стало бы, если журналисты начнут изучать финансовые документы? — Она сделала вид, что читает новое сообщение. — Например, что за «консультационные услуги» оплачивались Танигучи Корпорейшн в том массажном салоне в Роппонги? Очень дорогие консультации, надо сказать. По полмиллиона иен за сеанс. Танигучи схватился за воротник рубашки — в зале внезапно стало очень жарко. — Или эти щедрые «командировочные расходы» супруги Сакаи-сан в Монако в прошлом месяце, — Юкино говорила таким тоном, будто читала сводку погоды. — Двенадцать миллионов иен за неделю. Должно быть, очень важные деловые переговоры в казино. Телефон снова завибрировал. Юкино посмотрела на экран, где было сообщение от деда: «Добавь про банковские счета в Сингапуре. И про картины Танигучи.» — Ах да, — добавила она, как будто только что вспомнила, — а как дела с теми картинами, Танигучи-сан? Те самые работы французских импрессионистов, которые вы приобрели через подставные фирмы в Сингапуре? Налоговая, наверное, очень заинтересуется такими… культурными инвестициями. Наступила гробовая тишина. Даже кондиционер как будто затих. — Как вы смеете… — начал Сакаи дрожащим голосом, но Юкино подняла руку, останавливая его. — Я ничего не смею и ничего не утверждаю, — холодно ответила она, убирая телефон в сумочку. — Просто демонстрирую, как легко любые… нестыковки в документах могут стать предметом общественного интереса. А уж разберутся журналисты, что к чему — их работа. У них очень хорошие связи в банках и налоговых службах, знаете ли. Она встала, и ее голос стал жестче: — Видите, как неприятно, когда посторонние начинают интересоваться личными делами? Разница лишь в том, что в моем случае нет никаких тайн — все честно и открыто. Я публично заявила о своих отношениях. А вы готовы к такой же открытости? Дед Юкино смотрел на внучку с нескрываемой гордостью, изредка поглядывая на свой телефон. Мать, стоявшая у стены, впервые за долгое время улыбнулась. — Думаю, — сказал дед, поднимаясь, — вопрос о репутационных рисках следует рассмотреть более… комплексно. Предлагаю отложить обсуждение до тех пор, пока все стороны не изучат свою готовность к публичному вниманию. Сакаи и Танигучи молча собирали документы. Их лица были мрачнее грозовых туч. Дед Юкино улыбнулся, явно гордясь внучкой. В школе события разворачивались не менее драматично. Хачиман пришел, ожидая увидеть осуждающие взгляды и услышать шепотки за спиной, как было вчера. Но обнаружил у входа небольшую толпу учеников с плакатами поддержки. — Хиккигая-семпай! — кричала группа первокурсниц. — Мы вас поддерживаем! — Любовь побеждает предрассудки! — выкрикивал кто-то еще. Хачиман растерянно остановился. Еще вчера половина школы смотрела на него как на извращенца, а теперь… — Удивлен? — Хаяма подошел к нему со странной улыбкой. — Оказывается, многие из тех, кто вчера шептался за твоей спиной, просто завидовали. А после того, как Ишики запустила петицию и рассказала, как ты на самом деле относишься к девочкам… Ну, ты понял. — То есть мнение изменилось за одну ночь? — Не за ночь. За одно видео Ишики, где она объяснила, что ты никого не принуждал, что ты просто честный. Плюс интервью Заимокузы про то, какой ты на самом деле… — Хаяма пожал плечами. — Люди поняли, что осуждали, не разобравшись. — Неплохо, да? — Рядом появилась Ироха с довольной улыбкой. — Я немного… помогла организовать. — Ишики… Зачем? — спросил Хачиман. — А почему бы и нет? — пожала плечами Ироха. — Ты думаешь, я такая мелочная, что буду мстить за то, что ты выбрал не меня? Семпай, ты меня недооцениваешь. Она подошла ближе и тихо добавила: — К тому же, тебя счастливого гораздо приятнее видеть, чем тебя несчастного. А еще… — она лукаво улыбнулась, — может, когда вы втроем наконец поженитесь, я смогу стать вашей соседкой или подругой семьи. Не такая уж плохая перспектива, правда?

***

В обеденный перерыв ситуация стала еще интереснее. Юи обнаружила в своем шкафчике записку: «Кафе 'Анджел' после уроков. Срочное дело. Подруга.» Почерк был незнакомый, но интуиция подсказывала, что это важно. После уроков она пришла в указанное кафе и увидела за угловым столиком элегантную женщину лет тридцати пяти в дорогом костюме. — Юигахама-сан? — женщина встала и поклонилась. — Меня зовут Мизухара Аки, я представляю юридическую фирму «Синдзюку и партнеры». Мы хотели бы предложить вам помощь. — Какую помощь? — осторожно спросила Юи, садясь напротив. — Мы специализируемся на семейном праве и правах человека. Ваша ситуация… уникальна для Японии, но не для мира. В Канаде, например, полиаморные отношения уже частично признаны законом. Мы готовы бесплатно представлять ваши интересы и работать над созданием правового прецедента. Юи моргнула: — То есть… вы хотите помочь нам официально узаконить наши отношения? — Именно. Это может занять годы, но результат изменит жизнь многих людей. Вы готовы стать пионерами?

***

Keyboard_Last_Hero: ТОВАРИЩИ! Великие новости! Петиция Ишики-сан набрала 50 тысяч подписей! А хештег #LoveRevolution стал трендом номер один! Nya_Winter_Pars: Дедушка сегодня разнес Сакаи и Танигучи в пух и прах. Оказывается, у них самих проблемы с детьми. Woof_Woof_Queen: А ко мне подходили адвокаты! Хотят помочь узаконить наши отношения! Это же невероятно! Fish_Belly_Up: Не знаю, что сказать. Вчера я думал, что мы в одиночестве против всего мира, а сегодня… Makaroni_Fire_Queen: А сегодня половина школы машет плакатами в вашу поддержку! Серьезно, Юигахама, ты видела этих первокурсниц? Они создали фан-клуб ваших отношений! Prince_Without_Crown: Кстати, интересная деталь. Мой отец сегодня сказал, что Сакаи и Танигучи давно искали повод подкопаться под Юкиношита Групп. Ваши отношения — просто удобный предлог. Nya_Winter_Pars: То есть это все равно было бы, рано или поздно? Prince_Without_Crown: Скорее всего, да. Так что вы, можно сказать, помогли дедушке выявить врагов. Hungry_Danger_Fox: Привет всем! Заимокуза-кун добавил меня в чат! Надеюсь, вы не против? Makaroni_Fire_Queen: Кто это? Ник какой-то… зловещий. Keyboard_Last_Hero: Хех-хех! Прожорливая опасная лисица! Идеально подходит для той, кто всегда хочет большего и опасна своей хитростью! Fish_Belly_Up: Дай угадаю… Ишики? Hungry_Danger_Fox: Бинго, семпай! 😏 А ник правда классный! Заимокуза-кун прав — я действительно всегда хочу большего. И немножко опасна. Woof_Woof_Queen: Ироха-чан! Конечно не против! Спасибо за петицию! Hungry_Danger_Fox: Не за что! Кстати, завтра у меня интервью с тремя телеканалами. Буду рассказывать, какие вы замечательные. Fish_Belly_Up: Ишики… спасибо. Правда. Hungry_Danger_Fox: 😊 Семпай, не грусти так. У тебя теперь есть целая армия поддержки! Hungry_Danger_Fox: ИМЕННО! И я её главнокомандующий! Завтра запускаем операцию «Любовь без границ»! Makaroni_Fire_Queen: …я боюсь спрашивать, что это такое. Keyboard_Last_Hero: Массовая акция поддержки в социальных сетях! Люди будут постить фотографии своих необычных отношений с хештегом #LoveWithoutBorders! Мои соратники уже подготовили платформу! Nya_Winter_Pars: Это… может сработать. Показать, что мы не одни. Fish_Belly_Up: Знаете, неделю назад я думал, что наши отношения — это конец света. А теперь мы, похоже, стали символом какого-то движения. Woof_Woof_Queen: Хикки, а тебе это не страшно? Fish_Belly_Up: Страшно. Но когда я вижу, как Ишики создает петицию, как дед Юкино сражается с корпорациями, как адвокаты предлагают помощь… Может, мы действительно что-то меняем. Что-то важное. Hungry_Danger_Fox: Семпай стал философом! 😄 Но серьезно, я горжусь всеми вами. Вы показали, что можно быть честными с собой, несмотря ни на что. Nya_Winter_Pars: Завтра встречаемся все вместе? После уроков? Woof_Woof_Queen: Да! У меня столько новостей! Fish_Belly_Up: Договорились. И… спасибо всем. За поддержку. За то, что мы не одни. Keyboard_Last_Hero: НИКОГДА НЕ СДАЕМСЯ! ЛЮБОВЬ ПОБЕДИТ!