Люблю, хочу, нуждаюсь!

Актовый зал старшей школы Соба никогда не видел такого ажиотажа. Обычно здесь проходили скучные церемонии награждения отличников или не менее скучные лекции о важности подготовки к экзаменам. Сегодня же зал был битком набит — все 400 мест заняты, а в проходах стояли те, кому мест не хватило. Ученики, учителя, родители и даже представители СМИ с камерами, которым Ироха каким-то образом выдала разрешения на съемку. Хачиман сидел в первом ряду между Юи и Юкино, чувствуя себя подопытным кроликом в лаборатории. Юи нервно теребила край юбки, то и дело поправляя волосы. Её обычная уверенность куда-то испарилась, и она выглядела так, будто готовилась к экзамену, к которому не готовилась. Юкино, наоборот, сидела идеально прямо, руки аккуратно сложены на коленях, лицо невозмутимо — настоящая ледяная королева, но Хачиман заметил, как она иногда сжимает пальцы чуть сильнее обычного. На сцене был установлен полукруглый стол, за которым уже расположились участники дискуссии. Справа — психолог Танака-сенсей, приятная женщина лет сорока пяти в строгом темно-сером костюме и очках в тонкой оправе. Она перелистывала толстую папку с документами, время от времени что-то подчеркивая. Рядом с ней социолог Ямамото-сан — молодой мужчина лет тридцати с модной бородкой и горящими энтузиазмом глазами, одетый в джинсы и твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях. Он что-то быстро печатал на планшете, явно готовя последние аргументы. Слева расположился представитель «Общества традиционных ценностей» — Огава Кенсуке, мужчина лет шестидесяти с седыми волосами, зачесанными назад, и суровым лицом, избороженным глубокими морщинами. Он был одет в строгий черный костюм, белую рубашку и темно-синий галстук — словно готовился к похоронам, а не к дискуссии. Время от времени он бросал неодобрительные взгляды на аудиторию, особенно на группы учеников с самодельными плакатами поддержки. — Знаешь, — тихо сказал Хачиман Юи, наклоняясь к ее уху, — я все еще не понимаю, как Ишики умудрилась организовать все это за один день. — Она же президент студсовета, — ответила Юи, её голос слегка дрожал от волнения, — и к тому же, у неё есть связи… как она выразилась, «полезные знакомства в нужных местах». — Плюс, — добавила Юкино, не поворачивая головы, но говоря достаточно тихо, чтобы слышали только они, — после вчерашней победы на корпоративных переговорах дедушка дал «зеленый свет» любым моим инициативам. А Ишики-сан очень быстро это поняла и воспользовалась.  На сцену вышла Ироха в официальном костюме президента студсовета — темно-синем пиджаке с золотой эмблемой школы, белой блузке и строгой юбке до колен. Но даже в таком серьезном наряде она умудрялась выглядеть мило и чуть игриво — может, из-за слегка растрепанной челки или из-за того, как она подмигнула кому-то в зале, проходя к микрофону. Она подошла к трибуне с такой уверенностью, будто проводила подобные мероприятия каждый день. — Добро пожаловать на первый открытый диспут школы Соба о современных формах отношений! — объявила она, и ее звонкий голос эхом отозвался в притихшем зале. — Сегодня мы обсудим вопрос, который волнует многих: имеют ли люди право самостоятельно определять форму своих отношений, и как общество должно на это реагировать. В зале послышался легкий гул одобрения, но кто-то в задних рядах явно хмурился. — Модераторами сегодняшней дискуссии выступят председатель класса 2-F Хаяма Хаято и староста класса 2-F Миура Юмико, — продолжила Ироха. — А участниками — наши эксперты и те, кого этот вопрос касается непосредственно. Хаяма и Миура поднялись на сцену. Хаяма был одет в светло-серый костюм и выглядел, как всегда, безупречно, но в его движениях читалась некоторая неуверенность — явно первый раз модерировал настолько серьезное мероприятие. Миура же, в элегантном бежевом деловом костюме, шла уверенно, её длинные светлые волосы были собраны в строгий пучок, а в зеленых глазах горела решимость. — Прежде чем начать, — сказала Миура, подходя к микрофону и окинув зал строгим взглядом, — хочу напомнить правила. Никаких личных нападок, никаких оскорблений. Мы здесь для конструктивного диалога, а не для взаимных оскорблений. — Первый вопрос нашим экспертам, — объявил Хаяма, поправляя несуществующую пылинку на лацкане. — Танака-сенсей, с точки зрения психологии, что представляют собой полиаморные отношения? Психолог поправила очки и спокойно начала, её голос был мягким, но уверенным: — Полиамория — это практика этически ответственных множественных романтических отношений при условии честности и согласия всех участников. — Она открыла папку и достала несколько листов. — Исследования, проведенные в период с 2018 по 2024 год в США, Канаде и скандинавских странах, показывают интересные результаты. Она подняла взгляд на аудиторию: — Люди в полиаморных отношениях демонстрируют на 23% более высокий уровень удовлетворенности жизнью по сравнению со средним показателем. Уровень депрессии среди них на 15% ниже. И что особенно важно — уровень домашнего насилия в таких семьях в три раза ниже, чем в традиционных моногамных парах. В зале послышались удивленные шепотки. Огава-сан тут же вскинул руку, его лицо покраснело от возмущения: — Позвольте не согласиться! — его голос был резким и гневным. — Это все западная пропаганда! Человеческая природа моногамна! Семья — это основа общества, и она должна состоять из мужчины, женщины и их детей. Все остальное — отклонение от нормы, разрушение устоев нашего общества! Он встал, размахивая руками: — Посмотрите на Запад! На их падение нравов! Мы что, хотим повторить их ошибки? В зале послышались разноголосые возгласы — кто-то поддерживал («Правильно говорит!»), кто-то возмущался («Предрассудки!»). — Огава-сан, — вмешался социолог Ямамото, его молодой голос звучал спокойно, но в глазах читался азарт спора, — а как же исторические факты? — Он потянулся к своему планшету. — Во многих культурах полигамия была нормой. В некоторых странах до сих пор практикуется. В исламских странах разрешено многоженство, в Тибете — многомужество. Ямамото встал, начав ходить перед столом: — Более того, даже в Японии в период Хэйан знатные мужчины могли иметь несколько жен и наложниц. Система «мекаке» просуществовала вплоть до реставрации Мэйдзи. Так что традиционность моногамии в нашей культуре — довольно спорный тезис. Огава стукнул кулаком по столу: — Это было в прошлом! Мы эволюционировали! Мы должны держаться современных моральных стандартов! — А кто определяет эти стандарты? — неожиданно встала с места ученица третьего курса, высокая девушка с короткими темными волосами в школьной форме. Её голос дрожал от волнения, но звучал решительно. — Церковь? Государство? Консервативные организации? Или мы сами имеем право решать, как нам жить? — Ханакава-сан, садитесь, — строго сказала Миура. — Сейчас говорят эксперты. — Нет, пусть говорит, — вмешался Ямамото, махнув рукой. — Это важный вопрос. Кто действительно имеет право определять нормы морали для взрослых людей? Девушка-третьекурсница выпрямилась: — Я хочу сказать… У меня есть подруга, которая уже два года живет с двумя парнями. Они счастливы, никому не мешают, никого не обманывают. Но из-за общественного мнения они вынуждены скрывать свои отношения, притворяться. Разве это справедливо? Огава презрительно фыркнул: — Вот видите? Развращение молодежи уже началось! Еще немного, и все начнут так жить! Что станет с институтом семьи? С воспитанием детей? — А что с ними станет? — резко встала еще одна ученица, на этот раз из второго курса. — Разве количество родителей определяет качество воспитания? Мои родители развелись, когда мне было десять. Я выросла с мамой и ее новым мужем. У меня фактически было два отца. И знаете что? Это было здорово! Хачиман поднял бровь. Он не ожидал, что дискуссия так быстро разгорится и станет такой личной. — Хорошо, — сказала Миура, стуча ладонью по столу, чтобы восстановить порядок. — Давайте перейдем к практическим аспектам. — Она повернулась к первому ряду. — Хиккигая-кун, Юигахама-сан, Юкиношита-сан, готовы ответить на вопросы? Сердце Хачимана подпрыгнуло. Он посмотрел на Юи — та кивнула, хотя её лицо слегка побледнело. Юкино уже вставала с места, её движения были четкими и уверенными. — Готовы, — ответила Юкино, и её голос не дрогнул. Они поднялись на сцену и сели за стол экспертов. Хачиман чувствовал на себе сотни взглядов — любопытных, осуждающих, сочувствующих. В глубине зала он заметил камеры телевидения и мысленно ругал себя за то, что согласился на это. — Первый вопрос, — сказал Хаяма, его голос звучал более уверенно теперь, когда речь зашла о конкретной ситуации. — Как возникли ваши отношения? Кто был инициатором? — Я, — неожиданно четко ответила Юи, и все повернулись к ней. Она глубоко вздохнула, явно собираясь с духом. — Я поняла, что не могу выбирать между Хикки и Юкинон, потому что… — голос её дрогнул, но она продолжила тверже, — потому что я люблю их обоих. По-разному, но одинаково сильно. В зале стало тише, только где-то скрипнуло кресло. — Расскажите подробнее, — попросила Миура, наклоняясь вперед. — Как именно «по-разному»? Юи замялась, покраснела, потом решительно подняла голову: — Хикки… с ним я чувствую себя защищенной. Он никогда не врет, никогда не притворяется. С ним можно быть собой и не бояться осуждения. А Юкинон… — она посмотрела на подругу, — она делает меня лучше. Умнее, сильнее. Рядом с ней я хочу расти, развиваться. — То есть они дополняют друг друга в ваших отношениях с вами? — уточнил Ямамото, делая заметки. — Не только, — вмешалась Юкино, её голос был спокойным и ровным. — Между нами тремя возникли отношения не просто «один к двум», а именно треугольные. Я… — она сделала паузу, — я тоже испытываю романтические чувства к Юи. В зале послышался приглушенный гул. Кто-то ахнул, кто-то зашептался с соседом. — А как отреагировали остальные участники? — спросила Миура, явно стараясь не показать своего удивления. — Сначала мы думали, что это невозможно, — призналась Юкино, слегка сжимая руки. — Общество, семья, традиции… Мы боялись осуждения, боялись, что нас не поймут. — Но потом поняли, что наше счастье важнее чужого мнения, — добавила Юи, её голос стал тверже. — А вы, Хиккигая-кун? — спросил Хаяма, поворачиваясь к нему. — Какова была ваша реакция на такое… предложение? Хачиман помолчал, подбирая слова. Все в зале ждали его ответа, и он чувствовал тяжесть этого внимания: — Я всегда считал, что любовь — это эгоистичное чувство, — начал он медленно, его голос звучал хрипло от волнения. — Что люди любят не ради другого человека, а ради себя. Ради тех эмоций, которые получают. Он поднял взгляд на аудиторию: — Но с Юи и Юкино я понял, что могу любить ради их счастья. Что видеть их улыбки важнее моих собственных переживаний. И если мое присутствие делает их счастливыми… — он пожал плечами, — то я готов нарушить любые условности. — Красивые слова! — резко встал Огава, его лицо было красным от негодования. — Это безнравственно! Вы развращаете молодежь! Что если все начнут так жить? Что станет с институтом семьи? — А что с ним станет? — спокойно спросила Юкино, поворачиваясь к нему. — Разве наша любовь друг к другу угрожает чьей-то семье? Разве мы призываем всех следовать нашему примеру? — Вы подаете дурной пример! — Огава размахивал руками. — Молодежь подражает, копирует поведение! — Мы просто хотим права жить так, как считаем правильным, — добавила Юи, её голос звучал все увереннее. — Не причиняя никому вреда. — Но вы причиняете вред! — не унимался Огава. — Вред моральным устоям общества! В этот момент поднялась рука в зале. Встала женщина средних лет в строгом костюме, с аккуратной прической и очками. — Я Сузуки Мидори, семейный психолог из клиники «Кокоро», — представилась она. — У меня вопрос о детях. Планируете ли вы заводить детей? И как это будет происходить в такой семье? Вопрос повис в воздухе как бомба замедленного действия. Хачиман почувствовал, как напряглись Юи и Юкино. — Мы об этом думали, — осторожно ответила Юкино после паузы. — Если у нас будут дети, они будут расти в атмосфере любви и понимания. У них будет больше заботливых взрослых, больше внимания, больше поддержки. — Но кто будет биологическим отцом? — не отставала психолог, делая заметки в блокноте. — Как объяснить ребенку такую структуру семьи? Как это повлияет на его психическое развитие? — А как объясняют детям развод? — встрял Хачиман, в его голосе появились нотки раздражения. — Или смерть одного из родителей? Или усыновление? Дети приспосабливаются к реальности, какой бы она ни была, если эта реальность наполнена любовью. — Кроме того, — добавила Юи, воодушевившись поддержкой, — существует множество нетрадиционных семей. Неполные семьи, семьи с приемными детьми, семьи, где детей воспитывают бабушки и дедушки… — Семьи, где родители постоянно ссорятся и ненавидят друг друга, но остаются вместе «ради детей», — закончил Хачиман. — Наша семья будет просто еще одним вариантом. Возможно, более здоровым вариантом. Танака-сенсей подняла руку: — Позвольте добавить статистику. Исследование, проведенное в Университете Британской Колумбии, показало, что дети из полиаморных семей демонстрируют более высокий уровень эмпатии и толерантности к различиям. Они реже проявляют агрессию и чаще помогают другим детям в сложных ситуациях. — Кроме того, — добавил Ямамото, листая что-то на планшете, — в таких семьях практически отсутствует ревность между родителями, что создает более спокойную атмосферу для развития ребенка. Поднялся ученик выпускного класса, высокий парень с короткой стрижкой: — А как другие ученики? — его голос звучал вызывающе. — Некоторые говорят, что вы подаете плохой пример. Что из-за вас школа получила дурную репутацию. — Какой именно плохой пример? — холодно спросила Юкино, её голос стал жестче. — То, что мы честны друг с другом? То, что не изменяем тайком? То, что готовы открыто заявить о своих чувствах, несмотря на осуждение? — То, что мы не боимся быть собой, — добавил Хачиман, его голос приобрел привычные саркастические нотки. — Знаете, есть два типа людей. Те, кто живет по правилам, потому что боится их нарушить, и те, кто создает собственные правила. Мы из вторых. — А еще, — вмешалась Юи, — плохой пример — это когда люди живут во лжи. Когда изменяют за спиной партнеров, когда притворяются счастливыми в несчастных браках. Мы хотя бы честны. В зале послышались аплодисменты — негромкие, но отчетливые. Хачиман заметил, что аплодировали в основном ученики младших курсов. — А как ваши родители? — спросила учительница японского языка, пожилая женщина с сединой в волосах. — Они одобряют такие отношения? — По-разному, — честно ответила Юи, её голос стал мягче. — Моя мама поддерживает. Сначала она не понимала, но потом сказала, что видит, как я счастлива, и это для нее важнее общественного мнения. — Моя семья… сложно, — сказала Юкино, на секунду опустив взгляд. — Мать до сих пор против. Но дедушка поддерживает нас. А вчера папа сказал, что гордится моей смелостью, хотя и не понимает моего выбора. — А мои родители удивлены, но не против, — пожал плечами Хачиман. — Они говорят, что важно, чтобы я был счастлив. Мама даже сказала, что если я смог найти двух девушек, которые готовы его терпеть, то он, видимо, не такой безнадежный, как она думала. В зале раздался смех. Даже Огава-сан слегка дернул уголком рта. — Но что скажут иностранцы? — Огава снова встал, размахивая руками. — Япония и так теряет свои традиции! Падает рождаемость, разрушается семья… А теперь еще и это! — Огава-сан, — вмешался социолог Ямамото, его голос звучал терпеливо, как у учителя, объясняющего очевидные вещи, — а вы знаете, что в странах с более либеральными взглядами на отношения рождаемость часто выше? — Он посмотрел в планшет. — В Швеции, где однополые браки разрешены с 2009 года, а полиаморные отношения не порицаются, рождаемость составляет 1.85 ребенка на женщину. В Японии — 1.34. — Люди заводят детей, когда чувствуют себя в безопасности и любимыми, — добавила Танака-сенсей. — Когда не боятся осуждения за свой выбор. — К тому же, — вмешалась Юкино, — исследования показывают, что дети из полиаморных семей часто демонстрируют более высокий уровень эмпатии и толерантности. Поднялась рука в задних рядах. Встала девушка-первокурсница, маленькая и хрупкая, с длинными черными волосами: — А ревность? — её голос был тихим, но в зале было так тихо, что его слышали все. — Разве не больно видеть, как твой партнер любит еще кого-то? Этот вопрос был болезненным. Хачиман видел, как слегка дрогнуло лицо Юи, как напряглись плечи у Юкино. — Больно, — честно ответила Юи после паузы, её голос стал тише. — Иногда. Но знаете что больнее? Притворяться, что чувствуешь не то, что чувствуешь. Скрывать свои настоящие желания. Жить во лжи. — Ревность — это естественное чувство, — добавила Юкино, её голос был ровным, но Хачиман слышал в нем скрытое напряжение. — Но с ней можно работать. Можно говорить о ней, обсуждать, принимать поддержку от партнеров. — А еще, — сказал Хачиман, — ревность часто происходит от страха потерять любимого человека. Но в наших отношениях нет секретов, нет обмана. Мы всегда знаем, что происходит. Это дает ощущение безопасности, а не угрозы. — Красиво сказано! — раздался ироничный голос из зала. Встал парень-третьекурсник с наглым лицом. — А если один из вас влюбится в четвертого? Или пятого? Где границы этой «любви»? Вопрос заставил всех троих замолчать на несколько секунд. Хачиман почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Мы это обсудим, — после паузы ответила Юкино, её голос стал чуть тверже. — Как взрослые люди. Честно и открыто. Возможно, это будет означать конец наших отношений в нынешнем виде. Возможно — их расширение. Мы не знаем будущего. Но мы готовы быть честными друг с другом. — Главное, — добавила Юи, — чтобы все решения принимались вместе. Без обмана и принуждения. Без тайн и предательства. — А еще главное, — сказал Хачиман, — не создавать проблемы там, где их нет. Мы счастливы сейчас, втроем. Зачем гадать о том, что может быть? Поднялся еще один ученик, на этот раз второкурсник: — А если государство никогда не признает такие отношения официально? Если вы никогда не сможете пожениться? — Тогда будем жить без официального признания, — пожал плечами Хачиман. — Нам не нужна печать в паспорте, чтобы любить друг друга. — Но мы будем бороться за изменения в законе, — твердо сказала Юкино. — Не только для себя, но и для других людей, которые могут оказаться в похожей ситуации. — В Канаде полиаморные отношения уже частично признаны, — добавил Ямамото. — В Нидерландах разрешены гражданские союзы между тремя людьми. Мир меняется, просто медленно. Дискуссия продолжалась еще час. Задавались самые разные вопросы — от практических («Как вы делите домашние обязанности?», «Кто принимает финансовые решения?») до философских («Что такое настоящая любовь?», «Может ли человек любить нескольких людей одинаково сильно?»). Постепенно атмосфера в зале становилась менее напряженной. Даже Огава-сан перестал выкрикивать возражения после каждого ответа, хотя все еще выглядел неодобрительно. Некоторые ученики задавали довольно личные вопросы («Кто спит в одной кровати?», «Вы ревнуете друг к другу?»), на которые троица отвечала с разной степенью открытости. Наконец Ироха подошла к микрофону: — Время нашего диспута подходит к концу. Хочу поблагодарить всех участников за смелость говорить на сложные темы. — Её голос стал более торжественным. — И напомнить — цель сегодняшней встречи была не в том, чтобы убедить всех в правильности той или иной позиции, а в том, чтобы выслушать разные точки зрения. Она сделала паузу и посмотрела в зал: — Согласно опросу, который мы провели среди учеников школы на прошлой неделе, 34% поддерживают право людей на любые формы отношений, 28% категорически против, а 38% затрудняются с ответом. Сегодня, думаю, кто-то из неопределившихся смог сформировать собственное мнение. — Мир меняется, — продолжила она. — То, что казалось невозможным вчера, становится нормой сегодня. Возможно, наши дети будут жить в обществе, где форма отношений не будет определять ценность человека. А пока мы можем только учиться понимать друг друга. В зале раздались аплодисменты — на этот раз более громкие и продолжительные. Когда они спускались со сцены, к ним подошли несколько учеников. — Спасибо, — сказала девушка-второкурсница с короткими волосами и яркой помадой. — Я… у меня тоже сложная ситуация с отношениями. Было полезно услышать, что можно быть честным с собой. — Вы очень смелые, — добавил парень-первокурсник, нервно поправляя очки. — Не знаю, смог бы я так открыто говорить о своих чувствах. — А мне понравилось, как вы отвечали на вопросы, — сказала ученица третьего курса. — Без агрессии, но уверенно. Даже некоторые учителя подходили выразить поддержку. Учительница английского языка, молодая женщина лет тридцати, сказала: — Я несколько лет жила в Америке. Там такие дискуссии в школах — обычное дело. Рада, что и мы начинаем говорить на сложные темы. — Неплохо прошло, — сказала Миура, когда зал почти опустел. — Хотя я была готова выгнать Огава-сана за нарушение порядка раза три. — Спасибо, что модерировали, — поблагодарила Юкино. — Без вас могло бы быть хуже. — Да не за что, — пожал плечами Хаяма. — Кстати, после вашего выступления ко мне подошли журналисты. Хотят взять интервью о том, как школа относится к таким дискуссиям. — И что ты скажешь? — спросил Хачиман. — Что школа — это место, где учатся мыслить, а не место, где навязывают готовые ответы.

***

Hungry_Danger_Fox: Семпаи! Вы были потрясающими! У меня уже есть запросы на проведение таких дискуссий в других школах! Fish_Belly_Up: Другие школы хотят устроить свои диспуты? Hungry_Danger_Fox: Не только школы! Университеты, культурные центры, даже несколько компаний! Похоже, тема действительно актуальная. Nya_Winter_Pars: Интересно, что после выступления ко мне подошло больше людей с поддержкой, чем с критикой. Woof_Woof_Queen: И ко мне! Особенно девочки. Говорят, что вдохновились нашей смелостью. Keyboard_Last_Hero: Товарищи! Статистика после диспута: хештег #LoveFreely набрал еще 30 тысяч упоминаний! А видео с выступлением посмотрели уже 200 тысяч человек! Makaroni_Fire_Queen: Кстати, завтра выходит статья в "Асахи Симбун" о вашем диспуте. Журналист писал очень позитивно. Prince_Without_Crown: А мой отец сказал, что несколько депутатов заинтересовались темой. Может, дойдет до парламентских слушаний. Fish_Belly_Up: Серьезно? Мы можем повлиять на законодательство? Nya_Winter_Pars: Конечно не сразу. Но начало положено. Woof_Woof_Queen: Знаете, сегодня на сцене я почувствовала что-то странное. Когда мы говорили о наших отношениях, я не стыдилась. Наоборот, гордилась. Fish_Belly_Up: Я тоже. Впервые в жизни не хотелось спрятаться от внимания. Nya_Winter_Pars: Возможно, потому что мы больше не защищаемся. Мы просто объясняем. Hungry_Danger_Fox: А еще потому что вы не одни! У вас есть поддержка! Keyboard_Last_Hero: ИМЕННО! И эта поддержка только растет! Мои соратники отслеживают активность в сети — количество сторонников увеличивается каждый день! Makaroni_Fire_Queen: Кстати, о поддержке. Завтра приезжает делегация из Канады. Представители организации полиаморных семей. Хотят встретиться с вами. Fish_Belly_Up: Из Канады? Зачем? Prince_Without_Crown: Видимо, ваша история получила международную огласку. В Канаде полиаморные отношения частично признаны законом. Nya_Winter_Pars: То есть мы можем учиться на их опыте? Woof_Woof_Queen: Это здорово! Может, они расскажут, как решать практические вопросы! Hungry_Danger_Fox: А я уже договорилась с администрацией школы о встрече! Завтра после уроков! Fish_Belly_Up: Ишики, иногда мне кажется, что ты можешь договориться о чем угодно с кем угодно. Hungry_Danger_Fox: 😏 Это мой талант, семпай! Полезные связи и обаяние творят чудеса! Keyboard_Last_Hero: Хиккигая-кун, скажи честно — год назад ты мог представить, что будешь обсуждать полиаморные отношения с канадской делегацией? Fish_Belly_Up: Год назад я не мог представить, что у меня вообще будут отношения. А сейчас... Woof_Woof_Queen: А сейчас ты самый известный полиаморный парень Японии! 😄 Nya_Winter_Pars: И самый честный. Fish_Belly_Up: Ладно, хватит меня хвалить. Завтра новый день, новые вызовы. Hungry_Danger_Fox: Семпай, а ты не думал стать активистом? У тебя талант объяснять сложные вещи простыми словами! Fish_Belly_Up: Я просто хочу жить спокойно со своими девушками. Но если для этого нужно менять мир... что ж, будем менять. Woof_Woof_Queen: Хикки-активист... Звучит странно, но мне нравится! Nya_Winter_Pars: Мне тоже. Спокойной ночи, все. Keyboard_Last_Hero: Спокойной ночи, товарищи! Завтра новые свершения!