Люблю, хочу, нуждаюсь!

Хачиман проснулся от писка телефона. Семь утра, понедельник — кто в здравом уме шлет сообщения в такое время? За окном еще темно, февральское утро неохотно пропускало первые серые лучи. Он потянулся к прикроватной тумбочке, щурясь на яркий экран. Уведомление в их общем чате. Первое за три дня. Три дня. Именно столько прошло с тех пор, как они разошлись по домам после того неловкого разговора, договорившись "подумать". С тех пор в чате была мертвая тишина — ни смешных картинок от Юи, ни сарказма от Юкино, ни его собственных циничных комментариев. Просто пустота. Хачиман сел на кровати, потер глаза и открыл сообщение. Отправитель — Юи. Это уже странно. Обычно после ссор именно она старалась всех помирить как можно быстрее, засыпая чат сообщениями типа "ну что вы такие грустные, давайте встретимся". А тут три дня молчания, а теперь... Woof_Woof_Queen: Ребят, нам нужно поговорить. Честно поговорить. Без попыток всех защитить и сделать так, чтобы никому не было больно. Сегодня после уроков в клубной? Хачиман перечитал сообщение дважды. Определенно не похоже на обычную Юи. Слишком серьезно, слишком прямо. Обычно она бы написала что-то вроде "может встретимся? 😊 поговорим, все наладим! ✨". А здесь — никаких смайликов, никаких попыток подсластить пилюлю. Он откинулся на подушку, уставившись в потолок. Значит, и она думала эти три дня. И пришла к тому же выводу, что и он — нужно перестать ходить вокруг да около и наконец сказать все как есть. Телефон снова пикнул. Ответы появлялись. Nya_Winter_Pars: Согласна. Действительно пора все прояснить. Даже Юкино отвечала сдержанно. Обычно она бы написала что-то более формальное и длинное, с объяснениями и уточнениями. А тут — короткое согласие. Хачиман набрал ответ, стер, набрал снова: Fish_Belly_Up: Хорошо. Увидимся. И снова тишина в чате. Но уже другая — не гнетущая, а скорее напряженная. Как перед экзаменом, когда знаешь, что будет сложно, но готов к этому. Хачиман встал и подошел к окну. За три дня снег почти растаял, оставив после себя серые лужи и грязные островки наста. Февраль в Чибе всегда был таким — не зима и не весна, а что-то промежуточное. Неопределенное. Эти дни он провел не в привычном самобичевании. Обычно после любого конфликта он сидел и прокручивал в голове все возможные сценарии катастрофы, убеждая себя, что все обречено с самого начала. Но на этот раз было по-другому. Он пытался понять, чего действительно хочет. Без заранее заготовленного пессимизма, без попыток найти подвох там, где его может и не быть. Странное ощущение — думать конструктивно. В школе атмосфера была напряженной с самого утра. Они встречались в коридорах, здоровались, даже иногда перекидывались парой слов о домашних заданиях, но все выглядело неестественно. Как плохо сыгранная пьеса, где актеры помнят текст, но забыли, как чувствовать. Хачиман замечал любопытные взгляды одноклассников. После статьи в газете многие следили за их отношениями как за сериалом, ожидая новых поворотов сюжета. Особенно девочки из соседнего класса, которые перешептывались, когда он проходил мимо. "Интересно, они ставят на то, что мы расстанемся, или на то, что помиримся?" — подумал он, доставая учебники из шкафчика. — Семпай! — донесся знакомый голос. Хачиман обернулся и увидел Ироху, которая приближалась к нему с папкой в руках. Но что-то в ее походке было неестественным — слишком деловой, слишком случайной. — Что-то нужно, президент? — спросил он, закрывая шкафчик. — А? Нет, просто... документы проверяю! — Ироха прижала папку к груди. — Очень важные документы студсовета. Хачиман посмотрел на папку. Она была явно пустой — слишком тонкая для "очень важных документов". — Ироха. — Да? — Ты подслушиваешь? — Я?! — Ироха изобразила оскорбленное лицо. — Как ты можешь! Я занимаюсь важными делами! Просто случайно оказалась тут, когда ты доставал учебники, и случайно услышала, как ты вздыхал! — Я не вздыхал. — Вздыхал! Таким... грустным вздохом. Семпай, если вы там совсем поругались, может, нужна помощь? Я могу организовать встречу, или написать речь для примирения, или... — Ироха, — перебил ее Хачиман, — все нормально. Просто решаем некоторые вопросы. — Какие вопросы? — Сложные. — Настолько сложные, что вы три дня не разговариваете? Хачиман удивленно посмотрел на нее: — Откуда ты знаешь, что мы три дня не разговариваем? — Я... эм... наблюдательная! — Ироха покраснела. — И еще Юигахама-семпай выглядела грустной на перемене, а Юкинон-семпай сидела в библиотеке одна, хотя обычно вы втроем... то есть я не слежу! Просто замечаю! — Конечно, замечаешь, — усмехнулся Хачиман. — Но серьезно, все будет нормально. Мы сегодня поговорим. — Честно поговорим? — Очень честно. — Тогда ладно, — Ироха прижала папку еще крепче. — Но если что — я всегда готова помочь! У меня много опыта в решении... эм... сложных межличностных ситуаций! — Какого именно опыта? — Разного! — быстро ответила она и поспешила прочь, явно не желая уточнять детали своего "опыта". Хачиман проводил ее взглядом, качая головой. По крайней мере, Ироха оставалась неизменной в своем желании вмешиваться в чужие дела. На большой перемене к нему подошел Хаяма. Хачиман сидел за своей партой, пытаясь сосредоточиться на учебнике истории, но мысли все время возвращались к предстоящему разговору. — Хиккигая, — Хаяма остановился рядом с партой, — как ты, как дела? — Нормально, — не поднимая головы, ответил Хачиман. — Выглядишь... ну, как обычно, но еще задумчивее. Что-то случилось? Хачиман поднял взгляд. В лице Хаямы не было привычной вежливой улыбки или попытки поддержать светскую беседу. Обычное любопытство. — Решаю некоторые жизненно важные вопросы, — ответил он. — Серьезные? — Настолько, что даже я не могу их игнорировать. Хаяма присел на соседнюю парту, чуть не задев лежавшую там сумку: — Слушай, если что-то нужно — обращайся. Понимаю, мы не особо близкие друзья, но иногда взгляд со стороны помогает. Хачиман отложил учебник, удивленный неожиданной искренностью. Хаяма всегда был для него символом социальных игр и поверхностности. Но сейчас в его словах не чувствовалось желания произвести впечатление или сказать "правильную" вещь. — Спасибо, — сказал он. — Правда. Возможно, воспользуюсь. — Хорошо, — кивнул Хаяма. Помолчал, явно раздумывая, стоит ли продолжать. — Кстати, если это связано с вашими отношениями... — Связано. — Ну так вот. Я видел, как вы себя ведете последнее время. И хочу сказать — то, что у вас сейчас проблемы, не делает ваши отношения менее... настоящими. У всех бывают трудности. — Мы не обычная пара, — заметил Хачиман. — И что с того? — Хаяма пожал плечами. — Обычные пары тоже не всегда справляются. А вы хотя бы пытаетесь разобраться вместо того, чтобы просто бросить все при первых проблемах. Хачиман посмотрел на него с интересом: — Говоришь так, будто у тебя есть опыт. — Есть. Не очень удачный, правда, — Хаяма усмехнулся. — Но это отдельная история. Прозвенел звонок, и Хаяма встал: — В любом случае, удачи. И помни — иногда самые сложные разговоры приводят к самым хорошим результатам. После уроков Хачиман шел к клубной комнате медленнее обычного. Не тянул время — просто понимал, что сегодняшний разговор может многое изменить. В любую сторону. Коридоры пустели, большинство учеников разошлось по домам или на дополнительные занятия. Его шаги гулко отдавались в тишине. За окнами уже начинало темнеть — зимний день короткий. У двери клубной комнаты он остановился, прислушался. Никаких голосов, никаких звуков. Может, они передумали? Или еще не пришли? Он открыл дверь и вошел. Юи и Юкино уже сидели за своими обычными местами — Юи у окна, Юкино за учительским столом. Но атмосфера была совсем другой. Не та легкая привычность, что была раньше. Что-то более серьезное, почти торжественное. — Хикки, — Юи подняла голову, когда он вошел. Голос дрожал едва заметно. — Ты пришел. — Обещал же, — ответил он, садясь на свое место. Некоторое время они просто сидели молча. Хачиман изучал узор на парте, Юкино перебирала ручки в пенале, Юи смотрела в окно. Каждый, видимо, собирался с духом. — Я... — начала Юи, потом замолчала. Глубоко вдохнула. — Хикки, Юкинон, я эти три дня много думала. Очень много. Она сжала руки в замок, разжала, снова сжала — привычный жест, когда нервничала: — Помните, как в самом начале, когда мы только... ну, поняли, что у нас что-то есть, я всегда говорила "все будет хорошо"? И я до сих пор так думаю. Но по-другому. Хачиман и Юкино молчали, давая ей договорить. Юи вытащила из замка руки и положила их на парту: — Раньше я пыталась сделать так, чтобы всем было хорошо. Чтобы никто не расстраивался, никто не чувствовал себя лишним. Но это не работает, если я сама не понимаю, чего хочу. Она подняла взгляд, посмотрела сначала на Юкино, потом на Хачимана: — И еще я поняла... я думала, что должна быть идеальной подругой, идеальной девушкой. Что если буду достаточно хорошей, милой, заботливой, то заслужу вашу любовь. Но ведь любовь — это не награда за хорошее поведение, правда? В ее голосе была неуверенность, почти детская потребность в подтверждении. Юкино тихо выдохнула: — Правда, — сказала она мягко. — Совершенно правда. Помолчала, подбирая слова. Хачиман видел, как напряжены ее плечи, как она старается сохранить привычную сдержанность: — Я тоже кое-что поняла за эти дни, — продолжила Юкино. — Всю жизнь я привыкла все анализировать, планировать, контролировать. Наши отношения тоже пыталась... оптимизировать. Как проект, понимаете? Она горько усмехнулась: — Если мы будем делать A, B и C, то получим идеальный результат D. Я составляла планы, как нам лучше проводить время, как избегать конфликтов, как распределять внимание. Думала, что если все просчитать, то ничего не пойдет не так. Юкино встала, подошла к окну, посмотрела на пустой школьный двор: — Но люди — не переменные в уравнении. И отношения — не математическая задача, которую можно решить раз и навсегда. Их нужно проживать, а не планировать. Хачиман все это время крутил ручку в руках, чувствуя, как нарастает напряжение в груди. Его очередь. Он отложил ручку и откинулся на спинку стула: — А я все ждал подвоха, — сказал он, глядя в потолок. — Думал, что наши отношения слишком хороши, чтобы быть правдой. Что рано или поздно все рухнет, потому что... ну, потому что это я. Он опустил взгляд, встретился глазами сначала с Юи, потом с Юкино: — Весь этот месяц я искал признаки того, что все идет не так. И находил их, потому что хотел найти. Каждый взгляд, каждое слово анализировал на предмет скрытых значений. Думал: "Вот, Юи сегодня меньше улыбается — значит, устала от меня. Юкино не ответила на сообщение целый час — наверно, передумала". Хачиман встал, прошелся по комнате: — Проблема была не в отношениях, а во мне. Я просто не привык к тому, что в моей жизни может быть что-то хорошее. И когда это появилось, начал бессознательно это разрушать. Воцарилась тишина. Длинная, но не неловкая. Каждый словно выложил что-то тяжелое, что долго носил в себе, и теперь можно было спокойно дышать. — Знаете, — тихо сказала Юи, — мне почему-то стало легче. — И мне, — призналась Юкино, возвращаясь к столу. — Странно, да? Мы признались в своих проблемах, а стало лучше. — Потому что мы наконец сказали правду, — заметил Хачиман, садясь обратно. — А не пытались изображать, что все идеально. Еще одна пауза. На этот раз Юи первая нарушила молчание: — Так мы... мы все еще хотим быть вместе? После всего, что выяснилось? — Я хочу, — сразу ответила Юкино. — Но по-другому. Более честно. Без попыток притвориться идеальной. — И я хочу, — добавил Хачиман. — Только теперь я понимаю, что это будет требовать работы. Постоянной работы над собой. — Тогда... — Юи помолчала, подбирая слова, — тогда мы просто пробуем дальше? Без попыток все исправить сразу? — Да, — кивнула Юкино. — Пробуем. И если что-то идет не так — говорим об этом, а не делаем вид, что все в порядке. — И не паникуем при первой же проблеме, — добавил Хачиман. — Хотя я, скорее всего, буду паниковать. Но постараюсь не сразу. Юи фыркнула: — Ты хотя бы честно признаешься, что будешь паниковать. — Это прогресс для меня. — Значит, решено? — спросила Юкино. — Мы... продолжаем? — Продолжаем, — согласилась Юи. — Ага, — кивнул Хачиман. — Хотя понятия не имею, как это делать правильно. — Никто не имеет, — заметила Юкино. — Наверное, в этом и суть. Во вторник к ним приехала Мизухара-сан с новостями о судебном деле. Встреча проходила в той же учительской, где они впервые обсуждали возможность подачи иска. — У меня хорошие новости, — сказала адвокат, раскладывая документы на столе. — Предварительное слушание назначено на март. Суд согласился рассмотреть дело по существу. — То есть мы прошли первый этап? — уточнила Юкино. — Именно. Это уже победа. Многие подобные дела отклоняются на стадии предварительного рассмотрения. Юи наклонилась вперед: — А что это значит — рассмотрение по существу? — Это значит, что суд признал ваше дело достойным полноценного разбирательства. Будут заслушаны свидетели, рассмотрены доказательства, изучены прецеденты. Мизухара достала еще несколько папок: — И есть еще хорошие новости. Несколько международных организаций предложили помощь. Канадская группа по защите прав человека готова предоставить экспертные заключения по международному опыту признания полиаморных отношений. Голландские юристы предлагают консультации по правовым прецедентам. Юкино нахмурилась: — Это не создаст впечатление, что на суд давят извне? — Нет, наоборот, — покачала головой адвокат. — Японские суды очень чувствительны к международному мнению. Это покажет, что мировое сообщество следит за вашим делом и что тенденция к признанию альтернативных форм семьи — это не местная прихоть, а глобальный процесс. Хачиман откинулся на спинку стула: — Звучит серьезно. И немного пугающе. — Должно пугать, — серьезно сказала Мизухара. — Готовьтесь к тому, что противная сторона будет пытаться поставить под сомнение все: искренность ваших чувств, стабильность отношений, вашу психологическую зрелость, даже мотивы подачи иска. — То есть нас будут публично разбирать по косточкам? — уточнила Юи. — Именно. Будут задавать личные вопросы, пытаться найти противоречия в ваших показаниях, искать любые поводы усомниться в серьезности ваших намерений. — Звучит весело, — саркастически заметил Хачиман. — Зато у нас есть серьезные преимущества, — улыбнулась Мизухара. — За время ведения дела вы показали зрелость, ответственность, готовность открыто говорить о своих отношениях. Вы не прячетесь, не стыдитесь, не пытаетесь представить свои отношения как что-то иное, чем они есть. Она собрала документы: — И самое главное — у нас есть время для подготовки. До марта почти месяц. Мы изучим все возможные аргументы противной стороны и подготовим ответы. Вечером того же дня их чат ожил впервые за несколько дней. Первым написал Заимокуза: Keyboard_Last_Hero: Товарищи! Слышал про суд! Грандиозные новости! Время собирать армию поддержки! Fish_Belly_Up: Заимокуза, может, не стоит превращать это в военную кампанию... Keyboard_Last_Hero: Хиккигая-кун! Это исторический момент! Ваше дело войдет в учебники! Темный Полководец не может остаться в стороне! Woof_Woof_Queen: Спасибо за поддержку, но мы не хотим превращать это в цирк Keyboard_Last_Hero: Никакого цирка! Только грамотная информационная работа! Я изучил опыт зарубежных правозащитных кампаний! Nya_Winter_Pars: Хорошо, но ничего не публикуется без нашего согласия Keyboard_Last_Hero: Разумеется! Все материалы пройдут через вас! Мы же профессионалы! Хачиман фыркнул, читая сообщения. Заимокуза в своем репертуаре — готов устроить крестовый поход из-за любого повода. Через несколько минут в чат присоединилась Ироха: Hungry_Danger_Fox: Семпаи! Поздравляю с решением суда! Кстати, директор просил передать — школа будет официально вас поддерживать Fish_Belly_Up: Серьезно? Hungry_Danger_Fox: Да! Он сказал, что гордится учениками, которые не боятся бороться за свои принципы Woof_Woof_Queen: Это так неожиданно... Hungry_Danger_Fox: А еще несколько учителей хотят написать характеристики в вашу поддержку! Хирацука-сенсей уже составляет список ваших достижений в клубе Nya_Winter_Pars: Приятно знать, что у нас есть поддержка Hungry_Danger_Fox: Конечно есть! Больше, чем вы думаете! Даже ученики из других классов спрашивают, как вас поддержать Хачиман откинулся на кровати, читая сообщения. Странное чувство — месяц назад он боялся, что весь мир будет против них, а теперь оказывается, что многие готовы помочь. В четверг к ним в школу приехал профессор Накамура. Встреча была назначена после уроков в той же учительской, где они общались с адвокатом. — Прежде всего, — сказал он, усаживаясь напротив них, — хочу развеять возможные опасения. Программа по изучению современных форм семьи — это не эксперимент над вами и не попытка превратить вас в подопытных. Он достал планшет, но не включил его: — Вы будете не объектами исследования, а со-исследователями. Ваш личный опыт поможет нам понять, как меняется современное общество, а академические знания и ресурсы университета помогут вам. — А что конкретно предполагается? — спросила Юкино. — Учеба на юридическом факультете с возможностью специализации в семейном праве, участие в исследовательских проектах, стажировки в правозащитных организациях. Плюс доступ к международным программам обмена с университетами, где уже изучают альтернативные формы семьи. Хачиман наклонился вперед: — Звучит интересно, но... мы не самые блестящие студенты. У нас нет выдающихся оценок или особых талантов. — Зато у вас есть мотивация и реальный жизненный опыт, — улыбнулся профессор. — Вы не просто изучаете теорию — вы живете тем, что будете исследовать. Это дороже любых оценок. Юи подняла руку: — А как это будет выглядеть? То есть, мы будем рассказывать о своих отношениях на семинарах? — Только если захотите. Никого не будут принуждать к откровенности. Участие в программе может быть настолько публичным или приватным, насколько вам комфортно. Профессор включил планшет, показал им несколько слайдов: — Посмотрите, вот примеры исследований, которые проводятся в Канаде, Нидерландах, некоторых штатах США. Изучение правовых, психологических, социальных аспектов полиаморных отношений. Япония в этом плане отстает, и ваш опыт может стать отправной точкой для серьезной научной работы. — А после университета? — спросила Юкино. — Что предполагается дальше? — Это зависит от вас. Кто-то идет в академическую науку, кто-то — в правозащитную деятельность, кто-то создает частную юридическую практику. Главное — у вас будет солидная теоретическая база и понимание проблемы изнутри. Профессор убрал планшет: — Решение принимать не обязательно сейчас. Подумайте, обсудите между собой. У вас есть время до подачи документов в университет. После его ухода они остались втроем в пустой учительской. За окном уже темнело, и включенные лампы создавали уютный круг света в просторном помещении. — Что думаете? — спросила Юи, откинувшись на спинку стула. — Возможность интересная, — задумчиво сказала Юкино. — И это шанс не просто получить образование, а действительно что-то изменить. Помочь другим людям в похожих ситуациях. — Плюс мы сможем разобраться в правовых аспектах нашего собственного дела, — добавил Хачиман. — Не будем зависеть только от адвокатов. — Но ведь придется привыкать к постоянной публичности, — заметила Юи. — Мы станем... ну, примером. На нас будут смотреть, нас будут изучать. — Мы уже стали примером, — напомнила Юкино. — После статьи в газете и судебного дела мы так или иначе публичные лица. Хачиман встал, прошелся по комнате: — Знаете, полгода назад я бы сказал, что это кошмар — быть на виду, отвечать за свои слова перед обществом. Но теперь... не знаю. Может быть, это возможность превратить личную проблему в общественную пользу. — А жить как будем? — практично спросила Юи. — Вместе? Отдельно? Токийский университет — это не шутки, там нужно серьезно учиться. — Я думаю, рядом, но не вместе, — предложила Юкино. — Соседние квартиры или комнаты в общежитии. Достаточно близко, чтобы поддерживать отношения, но с личным пространством для учебы и отдыха. — Звучит разумно, — согласился Хачиман. — Опыт прошлого месяца показал, что нам всем иногда нужно побыть одним. — Тогда... — Юи посмотрела на них, — решено? Участвуем в программе? Юкино и Хачиман переглянулись. В глазах Юкино он увидел ту же смесь волнения и решимости, что чувствовал сам. — Да, — сказала Юкино. — Согласен, — кивнул Хачиман. — Тогда у нас новая цель, — улыбнулась Юи. — Теперь нужно не просто закончить школу, но и поступить в университет. — И подготовиться к судебному процессу, — напомнила Юкино. — И не сойти с ума от всего этого, — добавил Хачиман. Они сидели в пустой учительской, обсуждая планы на ближайшие месяцы. За окном падал легкий снег — последний снег зимы, который завтра растает и больше не вернется до следующего года. — А вы не боитесь? — неожиданно спросила Юи. — Что мы наобещали много всего, а потом не справимся? — Всегда боюсь, — честно ответил Хачиман. — Просто раньше это меня парализовало, а теперь... ну, страшно, но хочется попробовать. — Мне кажется, мы уже справились с самым сложным, — заметила Юкино. — Научились говорить друг с другом правду. — Даже когда она неприятная, — добавила Юи. — Особенно когда неприятная, — поправил Хачиман. Юкино посмотрела на часы: — Нам пора. Завтра еще куча дел. — И последняя подготовка документов для университета, — вздохнула Юи. — Мама помогает с эссе, но все равно нервничает больше меня. — Думаешь, не получится? — спросила Юкино. — Не знаю. Конкурс большой, а у нас не самые блестящие оценки. Хорошо хоть профессор Накамура обещал рекомендацию. — А мама до сих пор считает, что все это "подростковая блажь", — усмехнулась Юкино. — Но дедушка поддерживает. Говорит, молодым нужно идти своим путем. — Мои родители просто рады, что у меня появились планы на будущее, — сказал Хачиман. — Они уже смирились с тем, что их сын странный. Они собрали вещи и вышли из школы вместе. Снег перестал, и в воздухе пахло приближающейся весной. До дома они шли молча, но это была комфортная тишина — не напряженная, как неделю назад, а мирная. У развилки, где их пути расходились, они остановились. — Увидимся завтра, — сказала Юи. — Увидимся, — ответили Юкино и Хачиман. И впервые за долгое время это прозвучало просто как обычное прощание.