Люблю, хочу, нуждаюсь!

Хачиман проснулся от солнечного луча, бьющего прямо в глаза, словно природа решила лично напомнить ему о существовании утра. «Спасибо, вселенная, я и так знаю, что моя жизнь — сплошное испытание», — подумал он, нащупывая телефон. Половина восьмого, суббота. Полторы недели прошло с дня рождения Юкино — дня, когда она официально получила право принимать плохие решения без одобрения родителей. Например, встречаться с парнем с глазами дохлой рыбы и девушкой, которая добавляет сердечки даже в список покупок. На экране высветилось несколько уведомлений из их общего чата. Хачиман открыл переписку, прокручивая вчерашние сообщения: Nya_Winter_Pars: Встреча с представителем фонда прошла отлично! Они готовы рассмотреть наше предложение о создании консультационного центра Woof_Woof_Queen: Ура! Это же здорово! 🎉 Fish_Belly_Up: Поздравляю. Еще один шаг к цели Nya_Winter_Pars: Спасибо. Кстати, не забудьте про завтрашнее обсуждение университетов. В 10:00 в клубной комнате Woof_Woof_Queen: Буду! Сегодня последнее занятие с репетитором перед контрольным тестом 📚 Fish_Belly_Up: Удачи Хачиман нахмурился, перечитывая переписку. Что-то изменилось в их общении за последние дни. Раньше чат был полон шуток Юи, холодных, но остроумных комментариев Юкино и его собственных циничных замечаний. А теперь… Функциональность. Информативность. Как будто они превратились в коллег по работе, обсуждающих квартальный отчёт. «Может, это естественная эволюция отношений? От страсти к скуке, от любви к привычке? Романтично, ничего не скажешь». Он встал с кровати и направился в душ, размышляя о предстоящем дне. Обсуждение университетов — это важно, но почему-то эта важность начинала давить. Предложение профессора Накамуры висело над ними как дамоклов меч. Специальная программа в Токийском университете, изучение современных форм семьи, возможность реально повлиять на законодательство… Звучало как мечта. Или как кошмар, в зависимости от настроения. Клубная комната встретила его организованным хаосом. Юкино уже была там — конечно же, она пришла раньше всех. Стол был завален документами: брошюры университетов разложены по стопкам, требования к поступлению выписаны на отдельных листах, статистика прошлых лет аккуратно подшита в папки. — Доброе утро, Хачиман, — сказала она, не отрываясь от ноутбука. — Я составила сравнительную таблицу университетов с учетом наших потребностей. — Доброе утро, — ответил он, разглядывая её работу. — Ты всю ночь этим занималась? — Не всю. Только до трех, — она наконец подняла взгляд, и Хачиман заметил темные круги под её глазами. — Это важное решение. Нужно учесть все факторы. — Включая фактор твоего здоровья? — Я в порядке, — отмахнулась Юкино, возвращаясь к экрану. — Посмотри на эти данные. Программа Накамуры действительно уникальна. Междисциплинарный подход, практика, возможность влиять на законотворчество… — И постоянное наблюдение за нашими отношениями, — добавил Хачиман, усаживаясь напротив. — Это не наблюдение, а исследование, в котором мы будем полноправными участниками. — Семантика. — Нет, принципиальная разница, — Юкино развернула ноутбук к нему. — Смотри, профессор прислал дополнительные материалы. Мы сами будем выбирать, какими аспектами делиться, что изучать, как представлять результаты. Дверь открылась, и вошла Юи. Она выглядела уставшей, но решительной. В руках — стопка учебников и тетрадей. — Привет! — она улыбнулась, но Хачиман заметил, что улыбка не такая яркая, как обычно. — Сорри, что опоздала! Репетитор задержал, давал кучу домашки. — Как занятие? — спросил Хачиман. — Нормально! То есть… вроде хорошо? — Юи села, сгружая книги на стол. — Он говорит, что у меня прогресс есть. Но это как американские горки, понимаешь? То вверх, то вниз! Она открыла тетрадь с результатами тестов. — Смотрите! Вчера 87, позавчера 79, а на прошлой неделе вообще 92 было! Как так вообще? Хачиман и Юкино склонились над тетрадью. Графики действительно напоминали горную местность. — Это нормально на этапе обучения, — сказала Юкино, но в её голосе сквозило беспокойство. — Главное — общая тенденция к росту. — Тенденция есть, но времени остается мало, — Юи закрыла тетрадь. — Иногда мне кажется… — Что? — спросил Хачиман. — Что я вас подвожу. Вы оба такие умные, для вас эти 85% — раз плюнуть. А я тут пыхчу над базовым английским. — Юи, мы это уже обсуждали, — начал Хачиман. — Я знаю, знаю. У меня другие сильные стороны, я не хуже, просто другая, — Юи перебила его, явно цитируя их прошлые разговоры. — Но факт остается фактом — если я не наберу нужные баллы, вам придется выбирать между мной и программой. — Мы выберем тебя, — сразу сказала Юкино. — И потом будете жалеть об упущенной возможности. — Мы никогда… — Будете, — Юи посмотрела на них. — Может, не сразу. Может, через год или пять лет. Но однажды подумаете: «А что, если бы мы тогда поступили в ту программу?» В комнате повисла неловкая тишина. Все понимали, что Юи озвучила страх, который витал в воздухе, но который никто не решался произнести. — Кстати, — Юкино явно решила сменить тему, — вчера звонила мама. У неё есть предложение. — Какое? — насторожился Хачиман. Предложения от матери Юкино редко были простыми. — Она предлагает нам провести выходные в одной из семейных квартир. Пожить вместе несколько дней. — Зачем? — спросила Юи. — Цитирую: «Чтобы понять реальность совместной жизни, прежде чем принимать серьезные решения о будущем», — Юкино сложила руки на груди. — Думаю, после моего совершеннолетия она пытается… не то чтобы принять, но хотя бы понять нашу ситуацию. — Или доказать, что мы не справимся, — предположил Хачиман. — Возможно. Но я склонна дать ей шанс. Что скажете? Юи и Хачиман переглянулись. — А почему бы и нет? — пожала плечами Юи. — В конце концов, если мы собираемся жить вместе в будущем, стоит попробовать. — Согласен, — кивнул Хачиман. — Но давайте установим правила. Никакого превращения квартиры в офис или лабораторию эффективности. Юкино слегка покраснела: — Я не превращаю все в офис. — Юкинон, ты составила график использования душа в школьном клубе, — напомнила Юи. — Это было рационально! — Это было избыточно, — парировал Хачиман. — Ладно, хорошо, — Юкино подняла руки в знак капитуляции. — Обещаю не составлять графиков. Будем жить… спонтанно. Последнее слово она произнесла так, словно это было ругательство. Квартира оказалась просторной и уютной — три спальни, большая гостиная, полностью оборудованная кухня. Идеальное место для эксперимента в совместной жизни. Первый день прошел почти идеально. Они вместе готовили обед (Юи настояла на своем фирменном карри), смотрели фильмы, валялись на диване, переплетясь, как клубок котят. — Знаете, — сказала Юи, устроив голову на плече Хачимана, пока её ноги лежали на коленях Юкино, — это приятно. Просто быть вместе, без необходимости прятаться или оглядываться. — Да, — согласилась Юкино, поглаживая её по голени. — Никаких косых взглядов, никаких шепотков за спиной. — Никаких статей в газетах, — добавил Хачиман. — Не накликай, — Юи легонько ткнула его в бок. Вечером они играли в настольные игры, и Хачиман впервые за долгое время видел Юкино по-настоящему расслабленной. Она смеялась над шутками Юи, не пыталась оптимизировать стратегию игры, просто наслаждалась моментом. «Может быть, все будет хорошо», — подумал он, наблюдая, как девушки спорят о правилах. Проблемы начались на следующее утро. Хачиман проснулся от звука перестановки на кухне. Он вышел из спальни и обнаружил Юкино, методично реорганизующую кухонные шкафы. — Доброе утро, — сказал он. — Что происходит? — Привожу кухню в порядок, — ответила она, не оборачиваясь. — Здесь полный хаос. Специи смешаны с консервами, посуда расставлена без всякой логики. — Юкино, ты обещала никаких графиков и систем. — Это не график, это базовая организация пространства, — она повернулась к нему. — Разве не логично хранить вещи по категориям? — Логично. Но мы договаривались жить спонтанно. — Спонтанность не означает хаос. Юи появилась в дверях, зевая: — Что за шум с утра пораньше? — Юкино наводит порядок, — объяснил Хачиман. — Всего лишь раскладываю продукты правильно, — Юкино вернулась к своему занятию. За завтраком атмосфера была напряженной. Юкино молча ела, явно обдумывая дальнейшие улучшения. Хачиман читал новости на телефоне, стараясь не обращать внимания на то, как она поправляет положение солонки. Юи пыталась разрядить обстановку болтовней, но её усилия разбивались о стену молчания. К обеду ситуация ухудшилась. Юкино составила список покупок, разделенный по категориям и магазинам. Предложила график готовки. Начала говорить о «зонировании пространства для максимальной эффективности». — Стоп, — Хачиман отложил палочки. — Юкино, что происходит? — Что ты имеешь в виду? — Ты превращаешь нашу совместную жизнь в бизнес-проект. — Я просто пытаюсь сделать её комфортной для всех. — Нет, ты пытаешься всё контролировать. — Это не так! — Юкинон, — мягко вмешалась Юи, — Хикки прав. Ты ведешь себя так, словно готовишься к военной операции, а не живешь с людьми, которых любишь. Юкино замерла, потом медленно опустилась на стул: — Я… я просто хочу, чтобы всё было правильно. Чтобы мы доказали матери, что способны вести совместное хозяйство. Чтобы никто не мог обвинить нас в инфантильности или безответственности. — Но мы и есть дети, играющие во взрослую жизнь, — сказал Хачиман. — И это нормально. Нам по восемнадцать лет, мы учимся. В том числе учимся жить вместе. — Но если мы не можем справиться даже с бытом… — Мы справимся, — Юи взяла её за руку. — Но по-своему. Не по инструкции из журнала «Идеальная домохозяйка», а методом проб и ошибок. Вечером они готовили ужин вместе, и Хачиман специально резал овощи неровными кусками. Юкино дергалась каждый раз, когда видела это, но молчала. Юи «случайно» поставила специи не в алфавитном порядке. Юкино глубоко вздохнула, но промолчала. — Знаете что, — сказал Хачиман, когда они сели ужинать, — может, нам стоит установить одно простое правило. Каждый отвечает за свою зону комфорта. Юкино может организовать свою комнату как угодно. Но общие пространства — это компромисс. — Разумно, — кивнула Юи. — Я… попробую, — неуверенно сказала Юкино. Но попытка не задалась. Ночью Хачиман не мог спать — в квартире было слишком тихо, слишком пусто без привычных звуков родительского дома. Он вышел на балкон подышать и обнаружил там Юкино. — Не спится? — спросил он. — Думаю, — она куталась в плед, глядя на ночной город. — О чем? — О том, что я не умею просто жить. Всегда нужен план, система, цель. А вы с Юи… вы умеете просто быть. Быть счастливыми здесь и сейчас. — Мы тоже планируем. Просто не так… интенсивно. — Хачиман, а что, если я никогда не научусь? Что, если буду вечно портить моменты своей потребностью все контролировать? Он сел рядом, обнял её за плечи: — Тогда мы будем напоминать тебе расслабиться. Снова и снова. Пока не получится. — Это неэффективно. — Зато с любовью. Они сидели в тишине, пока из-за двери не появилась заспанная Юи: — Вы чего тут? Холодно же! — Философствуем о жизни, — ответил Хачиман. — Без меня? Обидно! — она втиснулась между ними, накрывая всех троих пледом. — О чем философствуем? — О том, что я не умею жить спонтанно, — призналась Юкино. — А я не умею жить организованно, — добавила Юи. — А Хикки вообще не умеет жить с людьми. — Эй! — Что «эй»? Ты сам говорил, что привык к одиночеству. — Было дело, — признал он. — Так что мы идеально дополняем друг друга в своем несовершенстве, — заключила Юи. И в этот момент, сидя втроем на холодном балконе, укутанные в один плед, они почувствовали, что, может быть, все не так плохо. Понедельник встретил их возвращением к реальности. Школа, уроки, любопытные взгляды одноклассников. После выходных, проведенных в уютном пузыре их маленького мира, контраст был особенно резким. На перемене Хачиман шел по коридору, когда кто-то окликнул его: — Хиккигая. Он обернулся и увидел Кавасаки Саки. Она выглядела менее мрачной, чем обычно, что само по себе было тревожным знаком. — Кавасаки? Что-то случилось? — Хотела поблагодарить, — она подошла ближе, в руках держала какую-то бумагу. — За совет про Кейку. Помнишь? — Про учебу? Помню. — Он выиграл районную олимпиаду по математике, — она протянула ему грамоту. На её обычно невыразительном лице мелькнула тень улыбки. — Неплохо, — кивнул Хачиман. — Но это его достижение, не моё. — Не будь идиотом, — Кавасаки закатила глаза, но потом неожиданно схватила его за запястье. — Твой совет про игровой подход сработал. Он теперь обожает математику. Мама… — она запнулась, — мама впервые за долгое время улыбалась. «О нет, только не слёзы благодарности», — паниковал Хачиман, чувствуя, как Кавасаки сжимает его руку всё крепче. — Слушай, я серьёзно, — продолжила она, повышая голос. — Ты должен дать мне отблагодарить тебя. Кофе, обед, что угодно. Я настаиваю! — Не нужно, правда… — Нужно! Я настаиваю! Их разговор становился все громче, привлекая внимание проходящих мимо учеников. Хачиман краем глаза заметил, как несколько человек остановились, наблюдая за сценой. Среди них был и Хаяма со своей компанией. В этот момент из-за угла появилась Юи. Она увидела их — Кавасаки, держащую Хачимана за руку и эмоционально что-то говорящую — и замерла. — Я… я попозже зайду, — сказала она и быстро развернулась. — Юи, подожди! — окликнул её Хачиман, но она уже скрылась за поворотом. — Это была Юигахама-сан? — спросила Кавасаки, наконец отпуская его руку. — Я что-то не то сказала? — Нет, всё в порядке. Просто… сложно объяснить. — Это из-за ваших отношений? — Кавасаки была прямолинейна как всегда. — Все же знают про вас троих. — Да, отчасти. — Ох. Извини, я не хотела создавать проблемы. Просто так рада была… — она смутилась. — Ничего страшного. И поздравляю Кейку еще раз. Кавасаки кивнула и ушла, а Хачиман поспешил искать Юи. Он нашел её в пустом классе на третьем этаже. — Юи… — Не надо, — она стояла у окна, не оборачиваясь. — Я знаю, что это глупо. Знаю, что она просто благодарила тебя. Знаю, что в наших отношениях нет места собственничеству. — Но? — Но я всё равно почувствовала… что-то. Укол. Как будто… — она повернулась, и он увидел слезы в её глазах. — Как будто я не имею права. И это худшее. Не сама ревность, а то, что я не знаю, нормально ли это в наших отношениях. — Юи… — Я читала статьи про полиаморию! Там пишут про компрессию — когда радуешься счастью партнера с кем-то еще. Но я не чувствую радости, когда вижу, как другая девушка держит тебя за руку! Значит, я делаю что-то неправильно? Хачиман подошел к ней: — Ты ничего не делаешь неправильно. Ревность — это нормальная эмоция. — Но как с ней справляться? В обычных отношениях всё понятно. А у нас? Дверь открылась, и вошла Юкино: — Я искала вас. Миура сказала, что видела… — она осеклась, заметив слезы Юи. — Что случилось? Хачиман коротко объяснил ситуацию. Юкино выслушала и кивнула: — Понимаю. Юи, то, что ты чувствуешь — абсолютно нормально. — Но… — Никаких «но». Мы выбрали сложный путь, но это не значит, что должны подавлять естественные эмоции. Вопрос в том, как мы с ними работаем. — И как? — Говорим о них. Честно. Как сейчас. — Но я чувствую себя… незрелой. Как будто не дотягиваю до ваших стандартов. — Каких стандартов? — спросил Хачиман. — Юи, мы все учимся. Все делаем ошибки. — Вы не ревнуете, — возразила она. Хачиман и Юкино переглянулись. — Ревнуем, — призналась Юкино. — Я ревновала, когда ты проводила время с подругами вместо подготовки к тестам. Думала — может, ей интереснее с ними, чем с нами. — И я ревновал, — добавил Хачиман. — Когда Юкино обсуждала планы фонда с тем молодым адвокатом. Он смотрел на неё так восхищенно. — Правда? — Юи вытерла слезы. — Но вы никогда не говорили… — Потому что пытались быть «правильными» полиаморными партнерами, — сказала Юкино. — Но идеальных отношений не существует. Есть только реальные люди с реальными чувствами. В этот момент дверь снова открылась. Заглянула Миура: — Ой, извините. Просто хотела сказать — там внизу какой-то журналист ошивается. Спрашивает учеников про вас. Осторожнее. Она исчезла так же быстро, как появилась. — Журналист? — нахмурился Хачиман. — Опять? — Пойдемте отсюда, — предложила Юкино. — В клубную комнату. По дороге они действительно заметили незнакомого мужчину с блокнотом, расспрашивающего первокурсников. Стараясь не привлекать внимания, они прошли мимо, но Хачиман услышал обрывок разговора: — …да, они стали реже появляться вместе… вроде что-то случилось на прошлой неделе… В клубной комнате они заперли дверь и сели подальше от окон. — Думаете, опять будет статья? — спросила Юи. — Скорее всего, — вздохнула Юкино. — Видимо, кто-то заметил наше… напряжение последних дней. — Может, тот разговор в коридоре, — предположил Хачиман. — Мы были не очень тихими. — Или наши попытки избегать друг друга, — добавила Юи. — Я несколько раз обедала отдельно… — Неважно, — сказала Юкино. — Важно то, что мы будем делать дальше. Они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. Наконец Хачиман заговорил: — Знаете, может, нам действительно стоит взять паузу. — Что? — обе девушки посмотрели на него. — Не расстаться. Просто… дать друг другу пространство. Разобраться в себе, в своих чувствах, в том, чего мы действительно хотим. — Ты хочешь расстаться? — в голосе Юи звучала паника. — Нет! Я хочу, чтобы мы перестали пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям. Даже своим собственным. Просто побыть собой несколько дней. — Сколько? — практично спросила Юкино. — Неделю? Не знаю. Пока не почувствуем, что готовы встретиться и честно поговорить обо всем. — А если… если мы поймем, что не подходим друг другу? — тихо спросила Юи. — Тогда хотя бы будем это знать наверняка, — ответил Хачиман. — А не мучиться сомнениями. Юкино медленно кивнула: — Возможно, ты прав. Мы так старались быть идеальными, что забыли быть настоящими. — Значит… мы берем паузу? — уточнила Юи. — Берем паузу, — подтвердила Юкино. Они встали, собрали вещи. У двери Юи обернулась: — Мы же… мы же встретимся через неделю? Обязательно? — Обязательно, — заверил Хачиман. — Обещаю, — добавила Юкино. Они разошлись в разные стороны. Никто не стал писать в общий чат в тот вечер. Впервые за долгое время каждый остался наедине со своими мыслями. На следующий день вышла статья. Небольшая заметка в местной газете: «Трещины в полиаморном эксперименте?» Журналист, ссылаясь на анонимные источники, писал о замеченном напряжении, отдельных обедах, громких разговорах в коридорах. Ничего конкретного, но достаточно, чтобы породить новую волну слухов. Хачиман читал статью за завтраком. Родители тактично не комментировали, но он видел обеспокоенность в глазах матери. — Все в порядке, — сказал он. — Мы просто… разбираемся. — Если нужна будет помощь… — начала мама. — Спасибо. Правда. Но это мы должны решить сами. В школе атмосфера была напряженной. Все читали статью, все шептались. Хачиман старался игнорировать взгляды и перешептывания, но это было сложно. На перемене к нему подошел Хаяма: — Хиккигая, есть минутка? — Зависит от того, зачем она тебе нужна. — Просто хотел кое-что сказать, — Хаяма опёрся о стену рядом с ним. — Вчерашняя ситуация с Кавасаки… довольно громко вышло. — И? — Знаешь, я часто наблюдаю за людьми. Профессиональная деформация лидера класса, — он усмехнулся. — И я заметил, что в последнее время вы трое… как бы это сказать… находитесь в интересной фазе развития отношений. «Вот и добрался до сути», — подумал Хачиман. — Хаяма, если ты собираешься читать мне лекцию… — Нет, что ты, — Хаяма поднял руки в примирительном жесте. — Просто… знаешь историю про садовника, который слишком старательно подрезал розы? В итоге они перестали цвести. — К чему эта притча? — Ни к чему конкретному. Просто иногда полезно помнить, что даже самые красивые вещи нуждаются в пространстве для роста. И что идеальная форма не всегда означает жизнеспособность. Хачиман прищурился: — Ты всегда говоришь загадками? — Только когда прямые слова могут навредить, — Хаяма отошёл от стены. — Кстати, что бы ни писали в газетах — я думаю, вы все трое достаточно умны, чтобы найти свой путь. Даже если он не похож на общепринятый. После разговора с Хаямой Хачиман задумался. Может быть, они действительно слишком старались быть идеальными? Слишком боялись показать слабость? Дома он сидел за столом, глядя на пустой экран телефона. Чат молчал. Никто не писал уже больше суток. «Так вот как умирают отношения — не с грохотом, а с тишиной в мессенджере». Он открыл тетрадь и начал писать. Не сообщение им — просто мысли для себя. О том, что чувствует. Чего боится. На что надеется. «Я люблю их обеих. Это факт, который я больше не могу отрицать, как бы ни хотел сохранить свой статус циничного одиночки. Но любовь — это не магическое решение всех проблем, как бы ни убеждали нас в этом романтические комедии. Юкино пытается все контролировать, потому что боится потерять контроль. Юи сомневается в себе, потому что привыкла мерить свою ценность чужими стандартами. А я? Я до сих пор жду, когда всё рухнет, потому что хорошие вещи со мной надолго не задерживаются. Но может быть — только может быть — дело не в том, чтобы быть идеальными. А в том, чтобы быть достаточно упрямыми, чтобы не сдаваться.» За окном начинал падать снег. Хачиман отложил ручку и просто смотрел на танцующие в воздухе снежинки. У них есть неделя. Неделя, чтобы разобраться в себе. А потом они встретятся и решат — готовы ли продолжать этот абсурдный, нелогичный, противоречащий всем социальным нормам путь вместе. «Скорее всего, мы облажаемся, — подумал он. — Но хотя бы попробуем облажаться красиво».