Скользкий Олимпийский путь

      Почти незаметно ни для кого, Саша сначала проскочила в раздевалку, приметив только хорошо знакомую ей куртку, а затем также, словно кошка, пробралась к коридору, ведущему прямо в тренажерный зал. Это уже был классический сценарий ее утра, проведенного в «Хрустальном» после восстановления от полученной травмы. Можно сказать — обряд.              Удачная тренировка с утра, не сопровождаемая ничьим взглядом и комментариями — залог хорошего настроения. Ну, хотя бы до начала льда, который они всей группой полировали своими пятыми точками не хуже специальной техники. Но это будет только через час, а сейчас главная задача не встретиться с тренерами, чтобы они, мало ли, не начали досаждать замечаниями и предложениями по поводу программ.              К тому же, Трусова, зная свой характер, не исключала и того, что ей эти предложения могут не понравиться, она вступит в дискуссию, которая напрочь убьет ее настроение с самого утра.              Наконец-то достигнув конечного пункта своего маршрута, Саша облегченно вздохнула, не встретив по пути ни одной живой души. Аккуратно приоткрыв дверь, девушка обратила внимание на тихое пение, больше похожее на неумелое произношение английских слов. Любой бы ценитель развернулся и выскочил, чтобы никогда этого не слушать, или, возможно, даже бы раскритиковал испорченную этим вокалом песню. Но, Трусова и сама не была сильна в английском, поэтому усмехнувшись, то ли от испорченной тренировки, то ли от милой картины, уперлась плечом в дверной косяк, сложив руки на груди.              — Доброе утро! — реакции никакой не последовало, а сама Саша только сейчас обратила внимание на наушники. Хитро прищурившись, Трусова сократила расстояние между собой и девушкой, аккуратно приложив ладони поверх глаз, — Угадаешь? — глупый вопрос, она же не слышит тебя.              Камила от неожиданности пискнула, выронив телефон из рук, и уже, словно у нее рефлексы бойца смешанных единоборств, непроизвольно одной рукой бьет по лицу обидчика. Затем ловко выворачивается, замерев с округленными глазами, прижимая ладонь ко рту.              — Ты чего? — Саша держится за нос, — С ума сошла! — лишь спустя мгновения до Камилы стало доходить, что она все еще не слышит, что ей говорят, но по губам и болезненной мимике поняла, что ничего приятного.       — У тебя кровь? — растерянно залепетала девушка, — Покажи.       — Не трогай меня, — Саша быстро выставляет руку перед собой, останавливая намерения Камилы разглядеть потенциальную травму, — Интересные у тебя способы избавляться от конкурентов.       — Я же… — Камила уперлась руками в бока, — Сама виновата! Не надо было пугать!       — Это не повод бить людей.       — А если бы это был маньяк? Попросить его вежливо не трогать меня?       — Я маньяк? — Саша еле заметно улыбнулась, сразу же прикрыв рот второй рукой.       — Нет, но мог же быть и он, — вытащив из кармана олимпийки упаковку салфеток, Камила убрала руки Саши с лица, — Давай, не выпендривайся. Ложись на маты.       — Все нормально.       — Трусова, ложись, — Камила сняла с себя кофту, свернув ее в валик, — Положи под голову. Посмотрим, что тут, — девушка плавными движениями убрала кровь вокруг носа и с губ, — Ну, от кровопотери ты точно не умрешь, — откинув грязную салфетку в сторону, она вытащила чистую, начав внимательно изучать нос, убирая остатки крови. Саша сначала пыталась сопротивляться, но затем отвлеклась от этого занятия: сосредоточенное лицо напротив, слабовыраженные морщинки на льду, чуть поджатые губы, и практически полное отсутствие дыхания окончательно добили рыжеволосую красавицу, — Че такая довольная пялишься?       — Нельзя? — Саша чуть морщится, когда салфетку запихали в одну из ноздрей.       — Это отвлекает от очень важной операции.       — Из тебя получится очень заботливая мама, — убрав салфетки и убедившись, что крови нигде нет, Ками вопросительно приподняла бровь. Сев сверху на «жертву» неудачной самообороны, Валиева склонилась над лицом Саши.       — Твоя? — самодовольная улыбка и ответ выбили из-под ног (ну, или из-под спины) Трусовой почву.       — Не самая выгодная поза для «дочки-матери».       — Умеешь ты все испортить, — Камила неторопливо перевалилась через девушку, — А о детях в моем возрасте думать еще рано, если честно. Да и парня на примете подходящего нет.       — Ну, тебе же не завтра замуж выходить и рожать детей. Еще успеешь найти.       — Возможно… — фигуристка повернула голову к собеседнице, — Напомни мне об этом лет через десять.       — Найти парня?       — Да.       — Хорошо, но при одном условии, — Саша повернулась, приподнявшись на один локоть, — Если он мне не понравится, ты не будешь с ним встречаться.       — Значит, у меня никогда не будет мужа…       — Неплохо… — Трусова наклоняется, оставляя легкий поцелуй на губах, но не отстраняется, — Лучше так, чем с кем попало.       — Лучше… — обхватив одной рукой шею, Камила притянула Сашу для поцелуя, — Хорошо, что есть ты, и кто попало ко мне не подойдет.              ***              Расчесывая свои длинные каштановые волосы, Аня внимательно наблюдала за Аленой, которая неожиданно проявила желание помочь девушке с домашним заданием. Выбирая между сочинением по литературе, миллионом задач по физике и рефератами по истории, девушка отдала предпочтение последнему. Вообще, писать свои мысли, которые, чаще всего, не совпадали с методичкой учителей, ей не нравилось.              Косторная полностью погрузилась в подготовку реферата по истории, вчитываясь в содержание статей об экономическом развитии СССР в период правления Хрущева. Она даже вспомнила, что год назад подобную работу уже выполняла, но найти не получилось. Это разочаровало, но уже известный ей порядок действий помог быстро сориентироваться.              — Ты тратишь свое время на это, — Аня села за стол напротив, — Мне стыдно.       — Стыдно будет, если ты не получишь аттестат, — бубнит девушка в ответ, не поднимая глаз.       — Мне надо до отлета сдать три таких работы.       — Успею.       — А поговорить со мной время найдется?              Алена наконец-то оторвалась от ноутбука, непонимающе посмотрев на девушку. Тем для беседы было много: от самых приятных до тех, которые бы лучше не поднимать.              — Прости меня, — Аня прикрыла лицо руками.       — С чего ты взяла, что я обижаюсь?       — Я знаю… Точнее… Ты, возможно, и правда, не обижаешься. Но это не отменяет того факта, что я веду себя отвратительно.       — У тебя были на то причины.       — Это не дает мне права мучить тебя.       — Знаешь, — Алена встала, медленно обогнув стол, присев на колени Ани, — То, что ты периодически хотела побыть одна, помолчать — это не мучение. Куда хуже могло бы быть, если бы в результате таких твоих загонов, мы наговорили друг другу лишнего. В том году на Кубке России я чувствовала себя убитой, брошенной, никому ненужной. В итоге, на эмоциях сорвалась на многих. Ничего хорошего это не дало. Иногда я искренне думаю, что надо научиться держать рот на замке. Возможно, если бы в 2020 я вовремя его закрыла, перебесилась молча, то карьера у меня не была бы такой грустной. Поэтому, твое желание иногда закрыться от внешнего мира — это нормально.       — Как часто ты об этом думаешь? — Аня прижалась щекой к плечу, — Про 2020…       — Каждый день, Ань…       — Я настолько погрязла в этой олимпийской гонке, что совсем забыла о нас, — Щербакова, чуть отстранившись, провела пальцами по красным прядям, — Страшно.       — Не бойся.       — Так хочется, чтобы первая любовь не стала болью, с которой придется всю жизнь.       — Ань, ты будто хоронишь наши отношения, — Алена заглянула в глаза напротив, — Или у тебя другая первая любовь?       — Нет, только ты, — шумно втянув воздух в легкие, девушка отвернулась, — Это не отменяет того, что все однажды закончится. Кто знает, каким будет мое состояние после Олимпиады? Никто! — Аня подскочила, чуть не скинув Алену на пол, начав ходить по кухне туда-сюда, — Кто знает, что не возникнет новых симпатий к кому-либо, которые приведут к разрыву? Никто! Кто знает, что любая из нас не совершит ошибку, которая сломает все? Никто, Ален!       — Да уж… — Алена лишь усмехается, — У нормальных людей сначала тяжелый разговор, потом секс, а у нас все наоборот.       — Ален, я серьезно!       — Я знаю! Успокойся и сядь! — Косторная властно схватила девушку за руку, вынудив ее издать болезненный писк, — Ты ревнуешь?       — Да…       — Я дала или давала для этого повод?       — Не знаю…       — А ты даешь мне повод для ревности или давала раньше? — Алена, потеряв самообладание, сильно сжала запястья Ани.       — Даю.       — Зачем?       — Я целовалась с Женей в Питере, а в Таллине чуть не поцеловала Камилу, — Аня быстро тараторит, морщась от боли на сжатых запястьях.       — О, как… — Алена освободила руки девушки, уставившись в окно, — Против глупой ревности к Даше, ты противопоставляешь мне Сашу, Женю, Артема… Камила?       — Ничего не было с Камилой…       — Спасибо на этом, — Алена, оттолкнув Аню, встала и села на свое место, уткнувшись в ноутбук.       — Ален…       — Мне надо дописать реферат.       — Прости…       — Прости себя сама и выступи на этой чертовой Олимпиаде! — прикрикнула девушка, постепенно выравнивания собственное дыхание, — Хотя, мне важнее, чтобы ты вернулась здоровой.       — Мне уйти? — Аня вплотную подошла к Косторной, прижавшись лбом к макушке, — Как скажешь, так и будет.       — Если ты хочешь уйти — иди. Я не имею право держать тебя рядом с собой, — фигуристка уверенными действия вбила в текст последнее предложение, — Работы скину, не переживай.       — Я не хочу…       — Тогда, будь добра, пиши свое сочинение. А мне еще два реферата писать.              Весь вечер девушки провели в полной тишине. Аня ощутила облегчение от того, что рассказала про мучивший ее совесть поцелуй с Женей. Но при этом, девушка корила себя. Ругала и за сам поцелуй, ругала и за то, что рассказала, обидев Алену. Решение личных вопросов, на которые Этери Георгиевна сделала акцент в своей речи на вчерашней тренировке, пошло явно не по плану Чемпионки Мира. Поэтому, сидя напротив своей возлюбленной, она лишь иногда поднимает виноватый взгляд, прикусывая нижнюю губу.              Алена молчит. Ей это совсем не свойственно, за тем лишь исключением, когда ей очень сильно портят настроение. Она всегда умела колко ответить на любое замечание, но ситуация совершенно другая. Она совсем не удивилась, что поцелуй между Аней и Камилой не случился, ведь она видела в Камиле еще более улучшенную версию Щербаковой. Самообладания там выше головы. Даже Саша сдалась. Но как случился поцелуй с Медведевой — Алена не понимала. Даже не как, а зачем! А еще быстрыми флэшбэками в голове девушки пронеслись моменты между Аней и Сашей. Все это так неправильно, но она терпит. Она не сломает ее до окончания Олимпиады. Хватит в этих отношениях одной сломанной глупым переходом.              — Я тебя все равно люблю, — тихо шепчет Алена, упав на другую сторону своей кровати, — И буду ждать.