Надрыв Лисы

      Первая половина сентября выдалась на редкость тёплой. Я открыла окно в своей спальне настежь и вдохнула свежий, утренний воздух. Вид из него выходил на сад и каменную дорогу, ведущую к воротам. Мне нравилось тёплое время года, и я всегда расстраивалась, когда холода начинались слишком рано. Я отошла от окна и посмотрела на себя в большое зеркало, в пол. Чёрная юбка карандаш, чуть выше колен, идеально сочеталась с белой, приталенной рубашкой, которую я забрала у мамы. Благодаря тому, что у нас была практически одинаковая фигура, я часто заимствовала её вещи. Воротник-стойка делал шею более изящной, и я собрала тёмные, волнистые волосы в хвост и повернула голову набок, присматриваясь. Подумав пару секунд, я всё же решила оставить их в распущенном виде. Собрав свои учебники и тетради в сумку, я взяла в руки блокнот и быстро пробежалась глазами по последним заметкам. Все слова сливались в красивые, витиеватые предложения, но не имели никакого смысла. Они были совершенно пустыми. Я раздражённо бросила блокнот обратно на стол и повесив сумку на плечо, вышла из комнаты. На кухне мама и Виктор сидели за столом и не спеша завтракали. В воздухе витал терпкий аромат вареного кофе. - Доброе утро, - сказала я и, увидев на столе вазу с разноцветными дубками, наклонилась к ним и сделала глубокий вдох. – Они всегда пахнут дождём. Виктор улыбнулся. Я села за стол, на котором уже стояла для меня тарелка с омлетом и чашка кофе с молоком, без сахара. - Я тебя довезу, - сказал Виктор. – Мне сегодня надо по работе в тот район. - Ура! – я похлопала в ладоши. Конечно, в поездках на автобусе была своя романтика. Но нет ничего лучше, чем добираться по утренним пробкам с комфортом. - Сегодня у тебя репетитор по истории, - напомнила мама. - Я помню, - ответила я. Она твердила, что одиннадцатый класс – это самый ответственный год в школьной жизни. Поэтому с лета, она позаботилась о том, чтобы я об этом, как можно реже забывала. Репетиторы по четырём предметам, пять раз в неделю, интенсивная подготовка к экзаменам и куча пособий для самостоятельных занятий - скрашивали мои скучные будни. Естественно, я не так хотела провести свои последние летние каникулы. Вместо того, чтобы тусить с одноклассниками, поехать в лагерь, наделать глупостей, о которых будет стыдно вспоминать, я прилежно занималась. Марк всё время надо мной смеялся и говорил, что не выдержал бы такого давления. Ему многое сходило с рук. Всегда. Возможно, мама просто хотела воспитать в нём мужчину. Мне всегда казалось, что она спустила поводок, потому что просто не знала, что с ним делать. Если на шее Марка затягивалась невидимая удавка, он тут же начинал всячески из неё выкручиваться. Мама боялась лишь того, что без мужского внимания, он может связаться с плохой компанией и пойти по наклонной. Она старалась искать к нему подход таким образом, чтобы направлять, но ни в кое случае не давить. Порой я задумывалась… Всех мальчиков так тяжело воспитывать или только моего брата? В конце концов, из него вырос достойный молодой человек, со своими взглядами и принципами. У меня же была другая ситуация. Мама возлагала на меня большие надежды. У неё не было высшего образования, и она невероятно гордилась тем, что Марк сам поступил в университет. Она делала всё возможное, чтобы у меня не было ни малейшего шанса на промах. Я понимала её желание, потому что всё детство видела, как она сутками пропадала на нескольких работах, чтобы мы с Марком не выглядели хуже других. Одевались, питались, получали все необходимые навыки. Она умудрялась отдавать нас в платные кружки, чтобы мы постоянно развивались. Мы жили в двухкомнатной квартире, недалеко от большого парка с аттракционами. С балкона шестого этажа, мы видели колесо обозрения и несколько устрашающих качелей, а потом рассказывали друг другу, на каких мы бы покатались. Раз в месяц, мама водила нас в парк, в тёплое время года. Мы выбирали по одной платной карусели, а потом катались на бесплатных горках. Это были лучшие вечера, когда мы проводили время втроём. После, когда мы возвращались домой, я всегда плакала, потому что мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Несмотря на непростую жизнь, мама одна тянула нас с Марком, и не разу не упрекнула и не пожаловалась на тяжёлую судьбу. Я чувствовала к ней безграничную любовь, благодарность и сковывающее грудь, чувство долга. Я не могла на неё злиться из- за её желания лучшего будущего для нас. Мысли, которые окунули меня в воспоминания, отбили напрочь весь аппетит. Я взяла чашку и залпом выпила остывший кофе. - Ты будто бы в бой собираешься, - сказал Виктор. - Так и есть, - ответила я, поставив пустую чашку на стол. - Предстоит тяжёлый день? – поинтересовался он. - Пока не знаю, - я пожала плечами, а потом спросила. – Аделина поедет с нами? Мне было странно говорить о ней в обыденном тоне, будто бы она с самого начала с нами жила. Но я всё же решила, что, если совсем игнорировать её существование, то Виктору это будет, как минимум, неприятно. - Ей ко второй паре, - ответил Виктор. Он взял со стола ключи и телефон, а затем наклонился и поцеловал маму в щеку. - До вечера, - тихо сказал он, а потом повернулся ко мне. - Жду в машине. Через минуту, мы с мамой остались на кухне вдвоём. - Ты сегодня работаешь? – спросила я у неё. - Да, - ответила она. – Сегодня короткая смена. Несмотря на то, что теперь мама могла позволить себе не работать и просто наслаждаться ролью домохозяйки, она оставила за собой право быть независимой. Хотя бы частично. Несколько раз в неделю, она подрабатывала флористом в одном из крупных цветочных магазинов города. - Хорошо, - сказала я и, встав из-за стола, подошла к ней и крепко обняла за плечи. Она улыбнулась и погладила мои руки своими. - Люблю тебя, - сказала она. - И я тебя, - ответила я. - Хорошего дня, - пожелала мама. Я драматично вздохнула и взяв сумку, вышла на улицу. Виктор посигналил мне, заставляя поторопиться. Всю дорогу мы слушали радио. По нему крутили Сию, Адель и много других исполнителей, которые заставляли пессимистично настроиться на новую, рабочую неделю. Но зато, это были мировые исполнители с качественными треками. Когда заиграла песня Би2 «Держаться за воздух», Виктор прикрутил громкость. - Э-эу? – возмутилась я. - Хочу поговорить с тобой, - сказал он, сосредоточенно глядя на дорогу. Я нахмурилась. Ещё никогда Виктор не начинал разговор со мной так официально. - Об Аделине, - уточнил он. Я внимательно смотрела на него, в ожидании. - Ей сейчас непросто, - осторожно начал он. – Знаю, она может показаться неприветливой и даже грубой, но она хороший человек. Она всё, что у меня есть. Я повернула голову к окну. Конечно, я прекрасно понимала, что он имеет в виду. Его слова меня не задели, но отчего-то всё равно кольнуло в груди. Я вспомнила, каким тоном Аделина сказала мне, что это её дом. Под этим она имела ввиду не только стены и крышу. Но ещё и Виктора. Как бы мы не ладили, и как бы он не любил мою маму, я понимала, что в его жизни будет только один человек, который всегда будет важнее всех нас. - Мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились, - сказал он. - Угу, - промычала я, подавляя порыв рассказать ему о том, что на самом деле думает его дочь по этому поводу. - Может быть сходите на выходных в кино? – предложил Виктор. - Я не против, - соврала я, - только боюсь, силком я её не потащу с собой, если она не захочет. Виктор немного помолчал, а потом сказал тоном, не терпящим возражений: - Захочет. Я улыбнулась, потому что знала, что за всей напускной суровостью, он никогда не прибегнет к принуждению. Как отцу, на которого внезапно свалилась дочь, с которой он редко общался, ему хотелось, чтобы она была не одна. И раз уж, так совпало, что я живу с ними под одной крышей, я стала идеальной жертвой. Виктор довёз меня до школы и пожелал удачного дня. По пути в класс, я настрочила Марку сообщение. «Виктор хочет, чтобы я подружилась с его дочкой». Ответ пришёл через полминуты. «Прям так и сказал?» «Прям так и сказал» «Чувствую твою радость… может сводить её в кино?» «Да, он это и предложил» «Ну вот и отлично. Можно в пятницу вечером. Я с вами.» «Спасибо!» «Кстати…» «?» «А ей уже есть 18?» Я закатила глаза и отправила ему смайлик в виде среднего пальца. Но вопрос и правда интересный. Мне восемнадцать должно было исполниться в декабре. Возможно, Аделина уже совершеннолетняя. Хотя какая к чёрту разница? Я вошла в класс и Софа, увидев меня, помахала рукой. Сегодня мы договорились сидеть за последней партой, на уроке истории. Я прошла мимо одноклассников и села рядом с ней. Софа была в элегантном, чёрном брючном костюме. Она выпрямила свои светлые волосы и теперь они доставали ей до лопаток. Мы с ней начали дружить в пятом классе. Сначала мы подрались так сильно, что наших мам вызвали к директору, а нас самих отстранили от занятий на два дня. Я уже и не помнила, что стало причиной нашего конфликта. Потом мы стали чаще общаться. Сперва в компании из нескольких одноклассниц, а потом сами по себе. Софа была жёсткой, хваткой и обладала пытливым умом. Так же она была замечательным другом. - Ну? - спросила она, приподняв брови. - Это кошмар, - честно призналась я. – Мне кажется, что она меня ненавидит. Я пыталась быть дружелюбной, но она тут же указала мне моё место. Причём так изысканно, что не придерёшься. Софа сочувственно улыбнулась. - Хуже всего то, что Виктор хочет, чтобы я с ней подружилась, - я хлопнула ладонью на парте, привлекая внимание одноклассников. - Как она выглядит? – допытывалась подруга. - Ну, - я напряглась, пытаясь воспроизвести её образ, - она немного выше нас с тобой. У неё короткие, красные волосы, серые глаза и слишком много пирсинга на лице. Если нас завалит при землетрясении, то она будет первой, кого найдут при помощи металлоискателя. Софа хохотнула. - Не знаю, - ответила она. – Но по твоему описанию, она – секси. Софа была из тех девушек, которые всегда говорили комплименты другим девушкам. Она никогда не умирала от зависти, если кто- то был красив в поле её зрения. Если она видела шикарную женщину – она говорила об этом прямо в лоб. - Нет, - отрезала я в тот момент, когда прозвенел звонок. История длилась бесконечно. Я то и дело смотрела на часы, над учительским столом. Школьную программу по истории и обществознанию я изучила ещё летом. И сейчас просто умирала от скуки на уроках. Я пыталась что-то писать, пока мои одноклассники позорились у доски, но ничего путёвого не выходило, кроме односложных предложений. - Мило, - пробормотала Софа, заглянув в мою тетрадь. - Отвали, - шикнула я. После истории, два урока математики, которая давалась мне труднее всего, прошли довольно быстро. На переменах Софа рассказывала о сериалах, на которые подсела. Она обладала даром рассказчика и могла самую обычную глупость выдать так искусно, разбавив юмором, что слушатели обычно оставались под впечатлением. Думаю, если бы она тоже писала, то я тут же обросла бы комплексами и забросила это дело, уступив дорогу более талантливому человеку. Но к моему счастью, писательство её не интересовало ни капли. Да и читать-то она не любила. Единственное, что она могла прочесть из моего, так это стихи. Особенно в девятом классе, когда страдала по мальчикам. Тогда мои душераздирающие стихи были бальзамом по её нежному сердцу. Конкуренцию мне составлял только Скриптонит. На большой перемене, мы взяли горячий шоколад из кофе-аппарата и сели на подоконник, в коридоре. - Кстати, - сказала Софа, делая глоток обжигающего напитка, – мне в субботу писал Эрнест. Он интересовался тобой. Есть ли у тебя кто или нет? Эрнест учился в параллельном классе. Высокий, черноволосый парень с аристократическими чертами лица. Обаятельный, харизматичный и, что немаловажно, воспитанный молодой человек. Он шёл на золотую медаль особо не напрягаясь. Не скажу, что не замечала его заинтересованного взгляда. И, если мы были в компании, он постоянно задействовал меня в разговоре, спрашивая мнение по тому или иному вопросу. Его внимание мне льстило, но не настолько, чтобы мне хотелось его чаще. - И что ты ответила? – с улыбкой спросила я. - Правду, - серьёзно ответила. – Что ты истосковалась по мужскому общению. - Софа! Подруга засмеялась. - Я сказала, что насколько знаю, у тебя сейчас никого нет, - ответила она. Я молча смотрела на серую пенку, сверху горячей жидкости. Мне легко удавалось поддерживать образ вечно занятой ученицы, которую не привлекали такие глупости, как страдания по мальчикам. В десятом классе за мной пытался ухаживать один парень, но моё равнодушие ему быстро надоело. У моих одноклассниц, в том числе и у Софы, было уже несколько парней. С одним она была близка во всех отношениях и считала, что я слишком романтизирую отношения и мужчин, в целом. И такими темпами, рискую остаться старой девой. Благо сейчас на дворе был двадцать первый век. Никто не должен никому ничего доказывать. Я бы лукавила, если бы отрицала, что мне тоже хотелось этого… Бабочек в животе, влюблённости и прикосновений. Проблема была в том, что я не могла заставить себя чувствовать всё это к кому бы ни было. Первое время я очень переживала по этому поводу. А, потом просто смирилась. Возможно, моё предназначение было не в том, чтобы быть чьей- то девушкой. - Ммм, - издала стон Софа. – На ловца и зверь. Я подняла глаза и увидела, как к нам идёт Эрнест. И всё- таки, он был очень хорош собой. - Я в класс, - подруга ловко спрыгнула с подоконника. – Привет, Эрнест. Он обаятельно улыбнулся. - Привет, - сказал он ей, а затем взглянул на меня. – И тебе привет. Я кивнула. - Как жизнь? – спросила я. Эрнест занял место Софы и повернул ко мне голову. От него пахло свежестью и лёгким, ненавязчивым парфюмом. - Неплохо, - ответил он и сделал печальный вид. – Даже учитывая, что сегодня понедельник. - Да, - понимающе протянула я, подыгрывая. – Понедельники – та ещё жесть. Он посмотрел на мой стакан. - Можно? Я протянула ему горячий шоколад. Эрнест осторожно забрал мой стакан, коснувшись моих пальцев своими. Он поднёс стакан к губам и сделал глоток, не отрывая от меня взгляда. - Алис, давай на выходных сходим куда-нибудь? – спросил он, как-бы между прочим. - Я бы с удовольствием, - увильнула я, слезая с подоконника. – Но у меня на эти выходные планы. - Тогда на следующих? – не сдавался он. Я сделала шаг в его сторону и забрала свой стакан из его рук. - Может быть, - ответила я и развернувшись, пошла в класс, пряча улыбку.