Надрыв Лисы

      Марк приехал к десяти утра и отписывался мне каждые полчаса. На большой перемене я позвонила ему, чтобы ещё раз напомнить, как приготовить смесь и когда покормить Тима. Я понимала, что моя дотошность его раздражала, но Марк держал себя в руках и даже умудрялся шутить. - Лиса, - не выдержал он, когда я позвонила ему по дороге к репетитору, чтобы узнать, как дела. – У нас всё отлично. К тому же Ади не даёт мне выдохнуть. Контролёрша похуже тебя будет. - Она рядом? – спросила я. - Только что ушла, - ответил он, а потом добавил, – Слава Богу.       Я улыбнулась. Её заинтересованность в выхаживании Тима очень подкупала.       Двухчасовое занятие пролетело очень быстро за решением сложных задач, которыми снабжала меня репетитор по математики. Я всей душой ненавидела этот предмет и не понимала, как можно быть гением в этой области? Каково это, когда обладаешь математическим складом ума? Марк, как и я, был гуманитарием. Но если у меня ещё была жажда конкретики, то у него она отсутствовала напрочь. Его часто уносило в долгие философские размышления. И чем сложнее был вопрос, тем неопределённее был ответ.       Я вернулась домой к пяти часам. Марк сидел на диване в гостиной и смотрел телевизор, лениво переключая каналы. У его ног стояла коробка, в которой мирно спал Тим. - Привет, - сказала я и тяжело опустилась рядом. - Ага, - протянул он. – Как день? - Не спрашивай, - ответила я, прикрыв глаза.       Мне хотелось спать гораздо сильнее, чем есть, несмотря на то, что последний раз, когда я видела еду, было утро. Я уткнулась щекой в плечо Марка, и он приобнял меня одной рукой. На какое- то время я задремала, не замечая голосов, доносящихся из телевизора.       Проснулась только тогда, когда мама пришла с работы. Пока я кормила Тима, Марк помогал ей накрывать на стол. На минуту, мне показалось, что всё вернулось на свои места. Мы снова живём в своей небольшой квартире, в центре города, и как обычно, садимся ужинать и обсуждать бытовые проблемы или же просто разговаривать обо всём на свете. Я и подумать не могла, что так сильно скучала по тому времени.       Марк уехал после ужина, до приезда Виктора. У меня складывалось ощущение, что он намеренно уезжал так, чтобы видеться с Виктором, как можно реже. - Он не принимает его, - грустно сказала мама, когда мы остались вдвоём. Она сидела за столом и задумчиво смотрела перед собой. - Он просто пока не может привыкнуть, - попыталась утешить я, на что мама лишь горько усмехнулась и покачала головой. - И не привыкнет, - сказала она, поджимая губы. – Марк очень хорошо помнит отца и помнит жизнь без него. Для Виктора в его сердце нет места.       Я завидовала Марку, потому что мне бы хотелось помнить отца так же хорошо, как он. Когда он умер, мне едва исполнилось шесть, а Марку было девять. Мама рассказывала, что отец погиб в результате пожара, случившегося на заводе, где он работал. Он умирал долго и мучительно, получив семьдесят процентов ожога. Три дня отец пролежал в больнице, где врачи боролись за его жизнь, но повреждения были несовместимы с жизнью. Была лишь небольшая и болезненная отсрочка.       Все мои воспоминания были расплывчатыми и порой, я думала, что многое выдумала сама. Мне не хватало его всю мою жизнь. Марк иногда рассказывал мне весёлые истории, связанные с ним, показывал фотографии, и я искренне верила, что этого будет достаточно, чтобы заполнить сосущую дыру у меня в груди. Но с годами, она становилась лишь больше. Со временем, я научилась заполнять её учёбой, друзьями, книгами и музыкой. А когда этого было недостаточно, то сама садилась и писала до тех пор, пока в голове не оставалось ни одной мысли. Ещё позже я научилась вовсе игнорировать это состояние. Я была слишком маленькой, чтобы хорошо помнить его, но это не мешало мне скучать по нему каждый день.       Возможно, мама была права. Марк действительно не принимал Виктора, потому что не мог принять тот факт, что место отца, пусть и мёртвого, занял другой мужчина. Виктор вернулся с работы, как раз в тот момент, когда мы с мамой погрузились в гнетущую тишину. Увидев нас, он остановился в дверях. - Что-то случилось? – спросил он.       Я встала из-за стола и задвинула стул. - Нет, - ответила я. – Просто тяжёлый, рабочий день.       Виктор понимающе улыбнулся подошёл к маме. Я улыбнулась их милому воркованию, а потом взяла из гостиной коробку с Тимом и понесла её наверх.       Я выполнила все домашние задания, включая дополнительные, и продолжила писать свой рассказ. Мне всегда легко удавалось начать историю, раскрутить её ровно до середины, а затем наступал ступор. Я смотрела на монитор и не понимала, что делать дальше. Будто бы забывала, как выражать свои мысли. Глубоко вздохнув, я положила руки на стол и опустила на них голову, с тоской заглядывая в тёмный коридор. Я оставила свою дверь открытой, чтобы караулить Аделину.       Я считала, что нужно обсудить с ней то, что произошло ночью. Конечно, она скорее всего будет избегать этого разговора всеми возможными способами, но оставлять это просто так, я не собиралась. Аделина вернулась домой к одиннадцати ночи, она тихо поднялась по лестнице и направилась в свою комнату. - Погоди, - громко сказала я ей.       Она повернулась ко мне и сжала ремень своего рюкзака. Я вышла в коридор и встала напротив неё, спрятав руки за спину. - Как ты? – спросила я. - Нормально, - ответила она и я поняла, что она не настроена на светскую беседу. - Нужно поговорить, - прямо сказала я. – Пустишь в свою комнату?       Брови Аделины взметнулись вверх, словно она не понимала о чём нам разговаривать. А я не понимала, как ей удаётся делать шаг навстречу нашему общению, заставляя думать, что наши отношения налаживаются, а потом, пять шагов назад. - Что-то случилось?       Аделина закрыла за собой дверь и бросила рюкзак на пол. Я села на её кровать, положила руки на колени и прочистила горло. - Я хочу поговорить о вчерашней ночи, - сказала я. - Да, об этом, - кивнула она и подошла к стулу, возле деревянного шкафа. Аделина села на него и откинулась на спинку. – Прости, что напугала вчера. - Я не испугалась, просто… - Это больше не повторится, - с уверенностью сказала она. - Откуда ты знаешь? – спросила я. – Я, конечно, не доктор, но знаю, что такие вещи не поддаются контролю. Это опасно. Для тебя в первую очередь. - У меня было подобное в детстве, - Аделина потёрла ладонью шею. – Приступы купировались психотропными препаратами. Я была у врача сегодня, и он выписал рецепт, так что беспокоится не о чем.       Я смотрела на неё, бледную, измотанную работой и недосыпом. В таком состоянии с ней не хотелось препираться. - Как Тим? – спросила она. - Хорошо, - ответила я. – Мне кажется, он немного набирает вес. - Тебе не кажется, - усмехнулась Аделина. Она расстегнула молнию на тёплой кофте и сняла её, оставаясь в белой футболке, с длинными рукавами. - С чем могут быть связаны твои приступы? – спросила я, возвращаясь к теме сомнамбулизма.       Аделина задумчиво облизнула нижнюю губу, на которой красовалось серебряное кольцо, а потом неопределённо пожала плечами. - Смена привычного образа жизни, - уклончиво ответила она. - Тяжело привыкнуть? – поинтересовалась я. - Дело не в привычке, - сказала она, а потом вдруг широко улыбнулась и посмотрела мне прямо в глаза. – Ты ждала моего возвращения, чтобы поговорить только об этом? Так сильно за меня волнуешься?       Я поднялась с кровати и сунула руки в задние карманы потрёпанных джинсов. Насмешка в её голосе сразу свела всё моё сопереживание к нулю. - Просто, я переживала, что ты можешь покалечить не только себя, - как можно небрежнее ответила я. – Кроме тебя в этом доме живут ещё люди.       Она смотрела на меня снизу-вверх, не переставая улыбаться. - Если тебе будет спокойнее, - тихо сказала она, – можешь снова запереть мою дверь. - Сейчас? – тупо спросила я.       Аделина встала со стула и подошла ко мне вплотную. От неё исходил аромат цитрусовых и ещё чего-то сладкого, вперемешку с её собственным, ненавязчивым запахом. Она стала наклоняться, и я затаила дыхание, застыв на месте. Лицо девушки было так близко, что я могла ощущать её теплое дыхание на своей коже.       Я тяжело сглотнула.       Аделина вытянула руку и резким движением стянула со спинки кровати полотенце. Она выпрямилась и склонила голову набок. - Сначала, я бы хотела принять душ, если ты не против, - сказала она, прищурив глаза, в которых читался открытый смех. Она смеялась надо мной.       Я покачала головой и быстро вышла из её комнаты, желая провалиться сквозь землю. Мои щёки пылали от злости и от дурацкого смущения. Я не хотела признаваться себе в том, что на миг подумала, что Аделина тянется ко мне, чтобы поцеловать. И самое отвратительное, что она это поняла. Это было видно по её насмешливому взгляду и ехидной улыбке. Я залетела к себе в комнату и хлопнула дверью. Пусть катится к чёрту и сама запирает свою грёбанную дверь.       Остаток недели тянулся очень долго. Отчасти это было ещё и потому что я морально вымоталась за первую четверть. Мне хотелось несколько спокойных дней, чтобы перевести дух. В субботу вечером Тим открыл глаза. Я была на седьмом небе от счастья. Он набирал вес и шерсть, и становился более округлым. Я радовалась, как ребёнок, ведь с каждым малейшим изменением, увеличивались шансы на выживание.       Мама помогала мне присматривать за Тимом, пока я была на учёбе и дополнительных занятиях. И, когда наступили долгожданные выходные, я смогла наконец-то выдохнуть. Мы с Аделиной практически не пересекались, после нашего последнего разговора. Как сказал Виктор, у неё началась практика в больнице и теперь, мы будем видеть её ещё реже. Какая-то часть меня возрадовалась, а какая-то испытала мимолётное разочарование. Как бы ни хотел Виктор, чтобы мы с ней наладили общение, Аделина упорно этому сопротивлялась. Или же, сопротивлялась я. Я не могла объяснить этот дискомфорт, который испытывала порой рядом с ней. Мне было спокойнее, когда она не попадалась мне на глаза.       Софа периодически звонила и рассказывала, как умирает от тоски в маленьком городе, у родственников. Я могла представить себе её горе, потому что Софа была энергичной девушкой, которая терпеть не могла тихие и скучные места. Ей постоянно надо было заполнять пространство музыкой, разговорами, фильмами и людьми. Сидеть на одном месте дольше трёх дней, было для неё слишком. Я «веселила» её новостями о Тиме и о повседневных делах. Когда я упомянула в разговоре Эрнеста, Софа оживилась. - Ну разве не герой? – с восхищением спросила она, когда я рассказала про то, как он помог отвезти Тима к врачу. - Да, - протянула я. – Это было очень мило с его стороны. - Мило, – подтвердила Софа. – И всё? Больше ничего интересного не было? - Нет, - ответила я. – Мне кажется, мы останемся просто друзьями. И всё. - Он тебя ни капли не привлекает? – допытывалась подруга.       Я глубоко вздохнула и поставила чайник на плиту. - Не знаю, Соф, - отмахнулась я и перевела тему.       Мы поговорили ещё какое-то время, а затем попрощались. Я облокотилась на столешницу и подпёрла голову рукой, размешивая сахар в чашке с липовым чаем. После разговора с подругой, я чувствовала себя опустошённой. Что со мной было не так? Почему я не могла заставить себя влюбиться или хотя бы заинтересоваться хорошим парнем, который так внимательно проявлял свою заботу не только ко мне, но и к двухнедельному котёнку? Я ругала себя за то, что абсолютно ничего не к нему испытывала, кроме банальной благодарности. Мальчик с картинки на которого мне было всё равно.       Я перевела взгляд на окно, в котором не видела ничего, кроме своего отражения. Время близилось к десяти вечера и мама написала мне смс, в котором сообщила, что после кино, они с Виктором погуляют по набережной. Я выключила экран телефона и поднесла чашку к губам, делая маленький глоток обжигающего напитка. - Привет, - раздался голос за спиной.       Я обернулась и увидела Аделину, прислонившуюся к дверному косяку. - Привет, - кивнула я. - Ты дома одна? – спросила она. - Да, - ответила я и, поставив чашку на стол, опустилась на стул. – Виктор с мамой ушли в кино. - Оо, - понимающе протянула она. – Свидание? - Что-то вроде того, - усмехнулась я. - Как Тим? – спросила она. - Замечательно, - ответила я.       Аделина молчала, словно пыталась найти тему для разговора или вежливо ускользнуть от беседы. - В пятницу ко мне приедет подруга, - сообщила она. – Она останется до понедельника.       Я подняла на неё глаза и открыла рот, чтобы спросить не та ли эта подруга, с которой она так счастливо выглядела на фотографии в инстаграме, но вовремя одёрнула себя. В конце концов, это совсем не моё дело. - Об этом не со мной надо разговаривать, - ответила я грубее, чем следовало. – А с Виктором. Это его дом.       На лице Аделины отразилось мимолётное удивление, которое она быстро спрятала за маской безразличия. - Ах, да, - я театрально ударила себя по лбу, делая вид, что только что вспомнила. – И твой ведь тоже.       Я понимала, что потом буду себя ругать за то, что съязвила и напомнила про наш первый разговор в её комнате. Но я не смогла побороть желание задеть её. Отчего- то её замешательство, глубокая морщинка между бровями и сбитый с толку вид, посеяли в груди едкое злорадство.       Аделина сделала вид, что пропустила мои последние слова мимо ушей, и ушла на второй этаж. Я стиснула зубы и опустила глаза в золотистую, почти прозрачную жидкость в чашке, а затем вылила её в раковину.       На следующий день, мама сообщила мне, что они с Виктором собираются уехать на выходные в небольшое романтическое путешествие. Меня эта новость не удивила, но и не порадовала. За целый год их отношений, она никуда не отлучалась с ним больше, чем на день. Конечно, им требовалось больше времени друг для друга и постоянное присутствие детей, пусть и взрослых, отнюдь не способствовало романтическому настроению. Но мне казалось, что в зрелом возрасте, это и не нужно. Когда ты молод и ещё не понимаешь, чего хочешь от жизни и не совсем представляешь кем ты являешься, то нужно больше времени для себя и партнёра, подальше от людей. А когда ты взрослая и состоявшаяся личность, то к чему эти глупые, романтические прогулки и кратковременные путешествия?       Я вдруг словила себя на мысли, что начинаю думать, как Марк. Во мне просыпалась щекочущая ревность, от которой першило в горле. Я так же как и брат, трудно принимала новую жизнь мамы, которая включала в себя ещё одного человека, который был ей дорог. Только в отличии от него, мне удавалось скрывать это. - И тебя не смущает, что в доме останемся не только Аделина и я, но и совершенно посторонний человек? – спросила я у мамы, когда мы сидели на моей кровати, вечером, перед сном, и рассматривали старые фотографии, предаваясь приятным воспоминаниям. - Та девушка очень близкая подруга Аделины, - мягко заверила меня она. – Ей сейчас и без того сложно адаптироваться к новым условиям, и я думаю, что так будет даже лучше. Веселее, во всяком случае. - Веселее, - мрачно повторила я. - Марк обещал приезжать, - сказала мама, а затем нахмурилась. – В последнее время он очень уставший. - Да, - подтвердила я. – У него начались зачётные недели. Он вовсю готовится.       Марк и правда сильно вымотался. В последний приезд, он выглядел изнурённым. Совмещать учёбу и работу оказалось труднее, чем он предполагал. И тем не менее, он ни разу не пожаловался. Я взяла в руки старую, чёрно-белую фотографию, где были запечатлены мама с папой, до их свадьбы. Они были такой красивой парой, что порой, мне не верилось, что они наши родители. Мне досталась мамина внешность, а Марк был копией отца. - Тебе не больно на него смотреть? – спросила я, не отрывая взгляда от фотографии. - На кого? – не поняла мама. - На Марка, - ответила я и развернула фотографию.       Мамин взгляд потеплел, когда она взяла в руки фотографию и провела большим пальцем по изображению отца. - Конечно же нет, - сказала она и слабо улыбнулась. – К тому же, я не вижу в нём вашего отца. Марк совершенно другой. Ему при рождении будто бы вставили батарейку. Он всегда был непоседой, - мама глубоко вздохнула и отложила фотографию. – А вот ты, очень похожа на него по характеру. Сдержанная, добрая, сострадательная, рассудительная. В тебе очень много от него с самого рождения. Хотя он очень мало успел в тебя вложить… Хочешь расскажу секрет?       Я энергично закивала. - Твоему рождению он был рад гораздо сильнее, так как всегда хотел девочку, - улыбнулась мама и подмигнула. – Только Марку не говори.       Я рассмеялась, представив лицо брата. Он был бы в глубокой печали, узнав об этом.       Мы убрали фотографии в плетённую коробку и, поцеловав меня в макушку, мама вышла из комнаты. Я выключила свет, включила гирлянды и села за стол, открывая крышку ноутбука. На меня напало вдохновение от которого чесались руки и хотелось, как можно скорее, обличить эмоции в слова. Я писала без остановки три с половиной часа, ровно до следующего кормления Тима.       Я спустилась на кухню и включила торшер, прикрутив яркость. Светлая кухня озарилась тусклым светом и казалось, уменьшилась в размерах. Я промыла под проточной водой все бутылочки и пипетки, и разложила их на сухом полотенце, чтобы просушить. Спать совершенно не хотелось. Я загрузила капсулу с какао порошком в кофемашину и включила её. - Ты сова что ли?       Я испуганно обернулась на голос и увидела в кресле-качалке Аделину. Кресло стояло в тёмном углу, и я не обратила внимания, что на кухне в поздний час кто-то есть кроме меня. Аделина залезла в кресло с ногами и что-то смотрела в телефоне. На ней были серые, широкие штаны и длинная, чёрная футболка с логотипом какой-то компьютерной игры. Кольца на её пальцах переливались холодным оттенком на тусклом свету, когда она водила ими по сенсорному экрану. - Кормила Тима, - ответила я. Кофемашина подала сигнал, что напиток готов.       Я вытащила чашку и, обхватив её двумя руками, поднесла к губам. Сладкий, шоколадный вкус приятно обволакивал язык, и я сделала пару больших глотков. Аделина опустила телефон и поднесла ко рту электронную сигарету, делая глубокую затяжку. - Виктор знает о твоей привычке? – из любопытства спросила я.       Девушка выпустила густой дым изо рта. - Догадывается, - ответила она. – Он тебе нравится? - Кто? – переспросила я. - Виктор, - пояснила Аделина.       Я нахмурилась, не понимая к чему она ведёт. - Он хороший человек, - честно ответила я. – Добрый, справедливый, щедрый. – И тебя он устраивает в роли отца? - Он муж моей мамы, - твёрдо произнесла я. – Отец у меня есть... Был. - Что с ним случилось? – спросила Аделина, делая очередную затяжку. - Несчастный случай, - ответила я. – Много лет назад. Я его почти не помню. Но помнит Марк и он много мне о нём рассказывал.       Аделина молчала, и я почувствовала неловкость от желания рассказать ей пару забавных историй. Но она была не тем человеком, с которым можно было бы об этом поговорить. - Жаль, что ты так мало времени с ним провела, - сказала она. – Думаю, он был хорошим человеком. - Да, - с гордой улыбкой ответила я. – Знаешь, я тебе немного завидую.       Аделина вопросительно выгнула бровь. - У тебя есть оба родителя, - объяснила я. – Какими бы не были твои отношения с ними, всё можно наладить и исправить.       Она опустила глаза в пол, задумавшись о чём-то. - Не всё можно исправить, - последовал тихий ответ.       Мне захотелось побольше узнать о её жизни, но расспрашивать о чём-то личном, означало нарушить ту тонкую связь, которую нам удалось установить. Аделина отложила в сторону телефон и сигарету, и опустив босые ноги на кафельный пол, встала с кресла. Она подошла к кофемашине и взяла несколько, рядом стоящих, коробок с разными капсулами. - Те, что синие, очень вкусные, - посоветовала я.       Аделина перевела на меня взгляд. Она осторожно взяла из моих рук чашку и сделала глоток с той стороны, из которой пила я. Вернув мне чашку, она облизнула свои губы и достала из коробки синюю капсулу. - Да, вкусно, - сказала она и заправила кофемашину.       Я крепче сжала пальцами чашку и прочистила горло. - Как зовут твою подругу, которая приедет? - спросила я. - Ева, - ответила Аделина и взяла чашку с дымящимся, горячим шоколадом. - Красивое имя, - сухо сказала я. – А чем она занимается по жизни? - Учится в юридическом, - Аделина села на стул, рядом со мной и закинула ноги на соседний. - Вы давно знакомы? - Да, - кивнула она. – С двенадцати лет. - Понятно.       Я в несколько глотков допила остывший шоколад и поставила чашку в раковину. - Спокойной ночи, - сказала я, натянуто улыбнувшись. - Угу, - промычала Аделина.       Я обняла себя руками и направилась к лестнице, ощущая на себе пронизывающий взгляд, на который не смогла заставить себя обернуться.