Надрыв Лисы

      Я никогда не думала, что за короткий срок, жизнь может перевернуться с ног на голову. Казалось бы, всё осталось на своих местах, но внутри ты стал совершенно другим человеком. В одно ноябрьское утро, открываешь глаза и понимаешь, что всё изменилось.       Выключив будильник, я встала с постели, чувствуя невесомый прилив сил. Воспоминания о вчерашнем вечере, заставили мои щёки покраснеть, а сердце забиться чаще. Моё настроение не омрачало даже то, что наступил понедельник. Я посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и пижаму. Как бы я не старалась держать себя в руках, мне не терпелось скорее увидеть Аделину.       Тишину тёмного коридора нарушал храп Марка, доносившийся с первого этажа. Я покачала головой. Наверняка же он за ночь не просыпался, чтобы освежиться или хотя бы переодеться. Комната Аделины была на солнечной стороне дома, поэтому утренний полумрак в её спальне почти рассеялся. Я аккуратно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Аделина спала на животе, подмяв под себя одеяло и свесив одну руку с кровати. От этой картины у меня потеплело в груди, и я готова была наблюдать за ней часами.       Я подошла ближе и опустилась на колени, возле её руки. Аделина спала так безмятежно, что я ни за что на свете не решилась бы её разбудить. Я ласково коснулась пальцами её красных волос и погладила, рассматривая её лицо, желая запомнить каждую деталь. Все её пирсинги больше не казались мне странными и лишними. Они придавали ей своеобразное очарование. Я знала, что вскоре поцелую каждый из них. Густые, тёмные ресницы девушки затрепетали, и она открыла глаза. Аделина не была удивлена моему появлению, скорее наоборот. Она лишь смотрела на меня так же, как и я на неё - изучающе. - Доброе утро, - вполголоса сказала я. - Доброе, - хрипло ответила она.       Если бы можно было замедлить время, я была бы самым счастливым человеком на земле. - Замёрзла? – спросила Аделина. - Немного, - улыбнулась я.       Она подвинулась, освобождая мне место, и приподняла одеяло. Я легла рядом и повернулась к ней лицом. - В твоей кровати намного теплее, - заметила я и Аделина издала смешок.       Мне нравилась её улыбка и хриплый, от сна, смех. Ещё больше мне нравилось то, что я была этому причиной. Аделина положила руку мне на талию и прижала к себе, поцеловав в кончик носа. Я обняла её, не сдержав тихого стона, когда наши тела плотно прижались друг к другу. - Всё хорошо? – осторожно спросила она. - Очень, - ответила я, глядя на её губы, прежде чем провести кончиком языка по серебряному кольцу на её пухлой, нижней губе.       Аделина прикрыла глаза и шумно втянула в себя воздух. - Алиса, если ты ещё раз так сделаешь, то опоздаешь в школу, - предупредила она. – А ещё внизу твой брат. - Мне всё равно, - ответила я, покрывая горячими поцелуями её лицо.       Мне и правда было всё равно. Даже если Марк войдёт в комнату и увидит нас, мне было всё равно. Впервые мне было плевать на то, что кто- то, о чём- то подумает.       Аделина поддела бретельки моей пижамной майки и потянула их вниз, спуская плотную ткань до талии. Она накрыла ладонью чувствительную грудь и провела по ней рукой, заставляя меня выгнуться ей навстречу. Я громко всхлипнула, когда она наклонилась и прижалась губами к разгорячённой коже, жадно исследуя её своим ртом и языком. - Тише, - прошептала она, обжигая меня своим дыханием.       Сдерживаться было невыносимой пыткой, но я старалась быть тише и делать всё, что она говорила, лишь бы это не прекращалось. Сначала Аделина неторопливо изучала моё тело, аккуратно, словно я могла растаять от одного неверного движения. Но потом, её действия стали решительнее, резче и ненасытнее. Я абсолютно потеряла счёт времени и полностью растворилась в её объятиях и жарких поцелуях. Но когда её голова оказалась между моих бёдер я задышала чаще, нервно кусая губы. - Что мне делать? – шёпотом спросила я. - Закрой глаза, - хитро улыбнувшись, сказала Аделина, спуская по моим ногам нижнее бельё.       До этого момента, я думала, что лучше, чем было вчера, в ванной комнате, быть не может. Но когда губы Аделины коснулись моей плоти, я готова была поклясться, что не испытывала ничего лучше этого. Все мои мысли улетучились. Существовала только Аделина, её нежные руки и жаркий рот. В голове остался лишь белый шум, и отдающий в уши, бешеный стук сердца.       Я блуждала по тонкой грани сна и реальности, когда Аделина положила свою голову мне на живот. Если бы меня спросили, какой сегодня день, я бы не смогла ответить. Мои мысли стали постепенно возвращаться ко мне, только когда блаженный туман в голове рассеялся.       Склонив голову набок, я зарылась пальцами в волосы Аделины. - Когда Ева была здесь, вы… - я замолчала. Спазм, сковавший горло, не дал мне закончить.       Аделина вскинула голову и посмотрела мне в глаза. - Нет, - ответила она, словно прочитав мои мысли.       Я поджала губы и кивнула. - Между мной и Евой давно ничего не было, - сказала она, а затем добавила. – И не будет. - Хорошо, - с нескрываемым облегчением произнесла я.       Аделина перекатилась на спину, а затем села на кровати. Она окинула взглядом моё обнажённое тело и наклонившись, звучно поцеловала в лоб. - Пора вставать.       Сложно было представить, как теперь возвращаться к обыденной жизни? Как не думать об Аделине и не считать минуты до встречи? Мы с ней всё ещё были в одной спальне, а я уже по ней скучала. Но вместе с этим, я испытывала такой прилив вдохновения, что мне хотелось сесть за стол и писать до посинения.       Аделина ушла в душ, а я натянула на себя пижаму и спустилась на кухню, чтобы приготовить смесь для Тима и крепкий кофе для Марка, которого нужно было растолкать, чтобы он проснулся. По всей вероятности, именно ему придётся скрашивать одиночество рыжему коту, пока я буду в школе. Я загрузила в кофемашину синюю капсулу для Аделины и сняла с крючка, над плитой, стеклянную турку. Марк не признавал новые технологии и если пил кофе, то либо растворимый, либо вареный.       Улыбка не сходила с моего лица, пока я кружилась на кухне. Поставив чашку горячего кофе на журнальный столик, рядом с диваном, я села на подлокотник и потрепала Марка за плечо. Он со стоном святого мученика открыл глаза и что-то невнятно проговорил. - Вставай, давай, - бодрым тоном сказала я. - Дай умереть, - пробубнел он и зарылся лицом в подушку. - Хорошо, но только после трёх часов дня, - ответила я и, взяв еду для Тима, пошла к себе в комнату.       У Аделины занятия по понедельникам начинались ближе к обеду, а после она должна была идти на работу. Я так и порывалась разузнать, в чём смысл её секретности? Почему Виктор даже не догадывается о том, что Аделина работает в ветеринарной клинике? Он наверняка гордился бы её самостоятельностью.       Я выпила кофе на ходу, пока собиралась. На завтрак совсем не оставалось времени, так как я уже опаздывала на первый урок. Перед выходом мне так хотелось увидеть Аделину, но она не спустилась. Попрощавшись с Марком, я схватила сумку и выбежала из дома.       Весь день в школе, я провела как на иголках. Но это было приятное чувство. Совсем как у ребёнка в предновогоднюю ночь, в ожидании долгожданного подарка. Ни с чем не сравнимый трепет волшебства. На уроке истории, я перевернула тетрадь и открыла её на последней странице. Мои пальцы чесались от желания писать. Рифмы подбирались с такой лёгкостью, будто только и ждали, что я открою им дверь. За десять минут урока, я написала стих, как мне казалось, лучший, из всего что я когда-либо писала. - Что это? – спросила Софа, заглядывая в тетрадь.       Я захлопнула её и отодвинула в сторону. Эти строки предназначались только для одного человека. Они были слишком личными для чужих глаз. - Да так, - отмахнулась я.       Софа прищурилась. - Ты какая-то скрытная, - тихо заметила она. – Что-то случилось?       Я перевела на неё взгляд и, смущённо улыбнувшись, пожала плечами. - Да нет, - ответила я.       Возможно, мне следовало всё ей рассказать. Но пока, мне хотелось сохранить всё в тайне, которая принадлежала только нам с Аделиной. У нас всё только начиналось, и я боялась впускать в это «начало» других людей.       На переменах я вполуха слушала Софу, будто бы через некую призму, радуясь, что подруга этого не замечает. В дальнем углу коридора я заметила Эрнеста, который разговаривал со своими друзьями. Когда наши взгляды пересеклись, он коротко кивнул и отвернулся. Обычно, весёлый и добродушный Эрнест, выглядел мрачным и расстроенным. Я надеялась, что это никак не связано со мной. - Бедняжка, - сочувственно сказала Софа, кивнув в сторону Эрнеста. - Почему? – непонимающе спросила я. - У его мамы обнаружили метастазы, - ответила она. - Что? – переспросила я, не веря своим ушам. Мы только в субботу днём с ним разговаривали и всё было нормально. По крайней мере, он ничем не выдал своих чувств. - У моего отца в субботу было дежурство, - пояснила Софа. – И вечером её привезли в приёмное отделение. Отец говорит, что у неё были настолько сильные боли, что она несколько раз теряла сознание. Какая-то опухоль в желудке. - Какой кошмар, - выдохнула я и перевела взгляд на Эрнеста.       Он делал вид, что всё нормально, изредка и натянуто улыбаясь. Мне стало не по себе, оттого что я невольно представила себя на его месте. - Да, - тяжело вздохнула Софа, а потом повернулась ко мне. – Твои старики уже вернулись? - Сегодня вечером должны, - ответила я. – Мама написала, что они выехали. - Да уж, - печально усмехнулась она. – Недолго музыка играла.       Я опустила взгляд, пряча улыбку. Недолго, но очень громко. После школы, я поехала к репетитору по ненавистной математике. Я мечтала оказаться дома, а ещё лучше, в объятиях Аделины, а не решать дурацкие уравнения со степенями и задачи на логику. Я грызла колпачок от ручки, постукивая пальцами по столу, в попытках сосредоточиться. В жизни бывают моменты, которые логике не поддаются.       Я ехала в старом автобусе, заняв любимое место у окна. В наушниках играла песня Даши Чаруши «Сансара». Я не могла избавиться от грустных мыслей об Эрнесте. Отчасти, я понимала, что ему предстоит пережить и какая дыра появится в его душе, которую он никем и ничем не сможет закрыть. Мне хотелось хоть как-то его поддержать, но я не знала, как правильно это сделать. Я вообще не понимала, что нужно делать в такой ситуации. Как помочь человеку, у которого так болезненно угасала мама?       Домой я вернулась в разбитом состоянии. Марк сидел на кухне, за столом, и пил кофе. Я кинула сумку на кресло и присоединилась к нему. - О, - воскликнул он. – Блудная мать вернулась. Твой рыжик просил передать, что ему не нравится со мной сидеть.       Я ехидно улыбнулась ему. - Я тоже тебя люблю, - сказала я. - Как день прошёл? – спросил Марк. - Утро было лучшим, - мечтательно протянула я. – А потом я узнала, что мать Эрнеста в тяжёлом состоянии. - Серьёзно? – он отставил чашку, хмуро глядя на меня. - Да, - ответила я и скрестила руки на груди. – Мне его ужасно жалко. Даже представить боюсь, что было бы… - Вот и не представляй, - отрезал Марк. - Не могу, - возразила я. – Мне слишком хорошо это знакомо.       Марк понимающе кивнул и громко вздохнул, закинув руки за голову. Его телефон на столе завибрировал и я схватила его до того, как он увидел кто ему звонит. На экране высветилось женское имя. - Оу, - заинтриговано произнесла я. - Отдай телефон! – потребовал он и потянулся за ним через весь стол. - Кто такая Лера? – спросила я, поигрывая бровями. - Лиса! – грозно рявкнул Марк и я вернула ему телефон, посмеиваясь над его реакцией.       Он сбросил вызов. - Новая подружка? – поинтересовалась я. - Нет, - ответил он и залпом допил свой кофе. – Мне пора. - Ты не дождёшься маму с Виктором? – спросила я. – Они должны скоро приехать.       Марк встал из-за стола и сунул телефон в задний карман потёртых джинсов. - Заскочу на неделе, - сказал он.       Я смотрела на брата, чувствуя его отстранённость и желание, как можно скорее, покинуть этот дом. Он наспех оделся и, крепко обняв меня на прощание, ушёл.       Вечер я провела в компании Тима и книги Джорджа Оруэлла «Скотный двор». Мне до безумия хотелось позвонить Аделине или написать ей, но боялась показаться ей слишком навязчивой. Я проверяла телефон через каждые десять минут, в надежде, что она сама напишет. Аделина периодически была в социальных сетях и в конце концов, я не сдержалась и написала ей. Она ответила не сразу. Сообщение было сдержанным и, как мне показалось, даже холодным. Я ощутила в груди неприятную тревогу, от которой сложно было избавиться.       Может быть, она жалеет о том, что было и не знает теперь, как от меня отделаться?       Эта мысль изводила меня до самого приезда мамы и Виктора. Короткий отпуск пошёл им на пользу. Они выглядели счастливыми и отдохнувшими. Мы ужинали втроём под рассказы мамы про то, как они катались на лыжах, как она впервые встала на сноуборд и попробовала ирландский кофе. Я старалась внимательно слушать её, но мысленно была где-то далеко. Аппетита совсем не было, и я отодвинула тарелку, вновь проверяя телефон. - Что у вас тут было? – спросила мама. - Ты о чём? – переспросила я, резко выпрямившись. - У вас были гости, - напомнила мама. – Хорошо провели время? - А, - выдохнула я. – Да, было весело.       Я ощутила острый укол совести. Мне не нравилось то, что надо было скрывать что-то от родного человека. И не просто «что-то». В моей жизни произошли сильные изменения, но я не могла пока ни с кем этим поделиться. С одной стороны, потому что сама не хотела, так как не знала наверняка, что происходит между мной и Аделиной. А с другой… Я смотрела на маму и мне хотелось, чтобы она почувствовала эти изменения. Но она была глубоко погружена в свою личную жизнь.       И, наверное, это было хорошо.       Когда домашняя работа была выполнена, я села за ноутбук, чтобы продолжить писать свой рассказ. Мне необходимо было себя чем-нибудь занять, чтобы не пытать себя навязчивыми мыслями. Мои пальцы стучали по клавиатуре, не останавливаясь ни на минуту. Я никогда не могла объяснить эту магию, когда поток слов и образов проходит от головы к рукам, и ты превращаешь это всё в историю. И я всегда думала, что абсолютно каждый человек обладает этой способностью. Но потом, по мере своего взросления, я поняла, что ошибалась. Не каждый может связать два слова, не каждому это может быть интересно. Когда читаешь книгу, ты убегаешь в другую реальность. Но когда пишешь - ты её создаёшь.       Аделина вернулась домой, как обычно, к одиннадцати. Я, с замиранием сердца, слушала её поднимающиеся по лестнице шаги. Она тихо постучала в мою дверь, а затем открыла её. - Привет, - сказала она.       Несмотря на усталый вид, Аделина выглядела как самый совершенный в мире человек. Я могла бы писать поэмы о её беспорядочно спутанных, отражающих золото, волосах и о пленяющих, серых глазах, в которых хотелось утонуть. - Привет, - еле слышно ответила я, любуясь ею.       Нечеловеческими усилиями, я приковала себя к стулу, чтобы не сорваться с него и не броситься к Аделине, неуверенно стоящую в дверном проёме. Я хотела обнять её, покрыть поцелуями её лицо и прогнать эту проклятую усталость. - Как прошёл день? – хрипло спросила я. - Хорошо, - улыбнулась она и моё сердце забилось чаще. - Будешь ужинать? – я поднялась со стула. – Я разогрею.       Аделина покачала головой. - Я поела на работе, - сказала она. – Сейчас приму душ и лягу спать.       Я испытала небольшое разочарование, так как надеялась, что мы проведём вместе хотя бы час перед сном. Мы могли бы разговаривать обо всём на свете. На самом деле, мне было плевать, чем бы мы занимались. Лишь бы я могла быть с ней рядом. - Что ты делаешь? – спросила Аделина, кивнув в сторону ноутбука. - Да так, - отмахнулась я. – Пишу кое-что. Ничего особенного.       Аделина зашла в комнату и опустилась в кресло, рядом со столом. Быстро пробежав глазами по тексту, она поднесла пальцы к своему подбородку и задумчиво потёрла его. - Это рассказ? – поинтересовалась она. - Да, - смущённо улыбнувшись, ответила я. – Мне нравится писать. Я иногда развлекаю себя. - И где публикуешь? – Аделина перевела на меня взгляд. - Нигде, - я издала смешок. – Это хобби. Мне нравится писать для себя. - Я считаю, что любой автор заслуживает найти своего читателя, - сказала она. – Даже тот, кто пишет «для себя». - Возможно, когда-нибудь, - уклончиво ответила я.       Аделина взяла меня за руку и крепко сжала. - Я соскучилась, - вполголоса сказала я и переплела наши пальцы.       Я смотрела на наши руки, чувствуя, как слабый, электрический разряд проносится по всему телу, и как кожа покрывается мурашками. - Очень сильно, - добавила я, поднимая взгляд на её губы.       Аделина разжала наши руки и отстранилась, разрушая волшебство момента. Я прочистила горло и отвернулась к экрану монитора. Мне вдруг стало невыносимо грустно. - Ты теперь будешь меня сторониться? – спросила я.       Девушка тяжело вздохнула и поднялась с кресла. Я не понимала, как ей удалось моментально возвести ледяную стену между нами. - Алиса, не принимай на свой счёт, хорошо? – сказала она мне. – Сегодня был загруженный день. Я просто устала.       Аделина накрыла ладонями моё лицо и быстро поцеловала в губы, а затем ушла, не сказав ни слова. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за дверью своей комнаты, которая находилась будто бы на другом острове.       На следующий день, я проснулась в отвратительном настроении, так как ночь была беспокойной. Я просыпалась от каждого шороха. Тиму требовалось всё меньше времени для сна и бодрствовал он громко, пытаясь выбраться из коробки, в которой ему стало скучно. Я приготовила горячие бутерброды и сварила крепкий кофе. Аппетит со вчерашнего дня так и не появился, но желудок уже скручивало от голода. Я села за стол и пока завтракала листала книгу, чтобы отвлечься, не сразу заметив Виктора, который вошёл на кухню. На нём был классический, чёрный костюм, который придавал ему строгий, но элегантный вид. - Доброе утро, - сказал он. - Ого, - удивлённо протянула я. – Выглядишь отпадно. Какая-то встреча?       Виктор хмыкнул. - Спасибо, - сказал он, наливая себе оставшийся в турке кофе. – Да, сегодня приезжают руководители строительной фирмы, из Германии. Их заинтересовали наши материалы, дизайн и в целом, креативный подход к работе. - Круто, - я подпёрла голову рукой. – Значит, скорее всего, вы будете сотрудничать в будущем?       Виктор сел напротив и сделал глоток крепкого напитка. - Очень на это надеюсь, - усмехнулся он, а потом спросил, - У вас с Ади всё хорошо?       Я положила руки перед собой на стол и закусила щёку с внутренней стороны. - Да, - ответила я, как можно спокойнее.       Мне стало интересно, знает ли Виктор о предпочтениях своей дочери? Судя по тому, как мало они проводили время вместе раньше, вряд ли. Я задумалась, а как он отреагирует, если узнает о нас? А как отреагирует мама? Наверняка, они будут в шоке. Возможно, мама даже устроит истерику и будет думать, что она виновата в том, что я – не такая, как надо.       Не такая, как надо...       Виктор пристально смотрел на меня, будто бы ждал, что меня прорвёт на обвинения в сторону Аделины. В этот момент я подумала, что они с ней очень похожи. Только у Виктора взгляд был не такой пронизывающий, как у его дочери. Я улыбнулась ему, а потом стала убирать посуду со стола. Мы поговорили ещё немного на отвлечённые темы, а потом я пожелала Виктору хорошего дня и, бросив тоскливый взгляд на лестницу, отправилась в школу.