Надрыв Лисы

      Аделина рассказывала несколько интересных фактов о выставке, пока мы шли в кофейню. Я не слышала ничего из того, что она говорила. Мне казалось, что я находилась под куполом, под которым не существовало ничего. Даже мыслей.       Перед входом в кофейню, я остановилась, будто бы какая-то невидимая сила не давала мне войти. Я не могла притворяться, что всё хорошо. Не могла ещё час сидеть рядом с, ничего не подозревающей, Аделиной и улыбаться ей. Я не понимала, что происходит и почему Виктор старательно скрывает важную информацию от своей семьи? - Что такое? – спросила Аделина.       Я тяжело сглотнула и покачала головой. - Я вспомнила, что обещала Софе помочь подготовиться к завтрашней контрольной, - сказала я, чувствуя себя мерзкой лгуньей. - Это не может подождать? - Нет, - ответила я. – Извини, мне надо бежать.       Я крепко обняла Аделину и поцеловала её в щеку, а потом развернулась и быстрым шагом направилась в сторону остановки, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. В какой- то момент мне показалось, что она всё поняла и вот-вот догонит меня, чтобы потребовать объяснения. Только я вряд ли смогу ей что-то объяснить, пока сама не разберусь в том, что происходит.       Дурное предчувствие, охватившее меня ночью, превратилось в кошмар наяву. Если это правда и мать Аделины умерла, то я боялась даже представить, что случится, когда правда вскроется… Я вспомнила с каким трепетом Аделина говорила о своей маме, как сильно она её ждала и как старалась на благо их будущего. Только это и поддерживало её и не давало сойти с ума.       Офис Виктора располагался в северной части города, напротив огромного строительного магазина, который так же принадлежал ему. Я приезжала к нему на работу всего лишь раз, с мамой, до того, как мы стали жить все вместе. Я мало встречала людей, которые бы горели так своим делом и любили его так же, как Виктор. Возможно, я чувствовала это, потому что сама испытывала нечто подобное к писательству.       Я вошла в здание и подошла к администратору, чтобы она сообщила Виктору, что я здесь. Но миловидная девушка, в строгом костюме, ответила, что он на совещании и придётся подождать его в холле. - Как вас представить? – спросила она. - Скажите, что… - я глубоко вздохнула. – Скажите, что пришла его дочь.       Девушка кивнула и сделала пометку у себя в ежедневнике. Я положила сумку на диван и подошла к большому окну, в пол, из которого открывался вид на магистральную улицу. От волнения у меня разболелся живот и я упёрлась руками в бока, вцепившись в них пальцами, чтобы хоть как-то унять растущую панику. Мне было очень страшно услышать правду, которую я изо всех сил пыталась отрицать. Потому что как только Виктор её озвучит, пойдёт отсчёт. Аделина ни за что не останется в доме, в котором её доверие предали. Она не останется даже ради меня. Я это прекрасно понимала. - Алиса?       Я обернулась и увидела Виктора, который выглядел так, словно постарел на несколько лет. Под его красными, тусклыми глазами залегли тёмные круги, а щеки впали, углубляя морщины. - Надо поговорить, - сказала я.       Он потёр подбородок и кивнул. Взяв со стола сумку, я последовала за ним, в его кабинет. - У тебя всё нормально? – вкрадчиво спросил он, когда мы остались одни.       Я повернулась к нему лицом, не зная, с чего начать разговор. У нас были неплохие отношения, как я считала. Во всяком случае, гораздо лучше, чем у них с Марком. Но между нами всё равно была дистанция, которую мы не спешили сокращать. Я была достаточно взрослой для того, чтобы он играл со мной в отца и дочку. Однако, до этого момента я думала, что он единственный человек в моей жизни, к которому я могла бы обратиться, если бы всё было очень плохо. Если бы я боялась потревожить маму и брата своими проблемами, то в первую очередь я бы пришла к нему. И когда это случилось, я смотрела на убитого горем человека и больше не верила в него. - Что случилось с мамой Ади? – прямо спросила я, до боли впившись ногтями в ладони.       Лицо Виктора вытянулось, а глаза расширились. Мой вопрос застал его врасплох. Он казался вором, которого поймали на месте преступления. - Она мне всё рассказала, - продолжила я. – Про то, что ты – её дядя, про своего отца и про то, что с ним произошло. А так же про маму.       Виктор сжал челюсти и молча смотрел на меня. - Сегодня, - дрогнувшим голосом сказала я, стирая с щеки слезу, - я случайно увидела тот конверт, когда искала запасные ключи. Я не хотела его открывать, но вспомнила, как ты был расстроен ночью. Я видела тебя в кабинете, когда спустилась на кухню. Я подумала, что его содержимое может касаться мамы и… Потом я увидела свидетельство о смерти и имя. - Ты сказала Ади? – ледяным тоном спросил он.       Я отрицательно покачала головой. - И не надо, - добавил он. - Ты не имеешь право такое скрывать, - тихо сказала я. – Она скоро всё поймёт, потому что они созваниваются и переписываются.       Виктор шумно выдохнул и опустился на стул. - Я потяну столько, сколько смогу, - ответил он. - Будешь врать ей? – спросила я, не веря своим ушам. - Алиса, всё очень непросто объяснить, но я лишь прошу дать мне время, - сказал он. - Я не смогу, - я покачала головой, кусая дрожащие губы. – Это неправильно. Так нельзя!       Виктор подошёл ко мне и положил свои руки мне на плечи. Я отпрянула от него, не чувствуя к нему ничего кроме отвращения. То, о чём он просил было нереально выполнить. Вся моя сущность противилась его просьбе. - Я знаю, что это тяжело, - начал он. – Я выполняю последнее желание мамы Ади. - Я тебе не верю, - отрезала я. - Придётся, - стальным голосом сказал он. – Три месяца назад, Лена связалась со мной и рассказала о своём диагнозе, который поставили слишком поздно. Она знала, что её сестра собирается уехать из страны, а Ади нельзя было оставлять одну. И она попросила забрать её к себе, чтобы…- он замолчал и потёр глаза, - Ади была в кругу семьи, когда это случится. Лена боялась, что она может с собой что-нибудь сделать, потому что у Ади уже была попытка суицида. - Что? – прошептала я.       От слов Виктора у меня подкосились ноги и я ухватилась за спинку стула. - Через месяц после суда, она наглоталась таблеток, которые ей выписал врач, но тогда всё обошлось, - объяснил он. – Отделалась отравлением. Я приложил все усилия, чтобы случай нигде не зафиксировали. Мы с её тетей нашли психолога, к которому она ходила больше года, и терапия вроде бы помогла.       Я смотрела на него, но перед глазами была Аделина. Я вспомнила её сегодня на выставке и мои глаза снова наполнились слезами. Необыкновенная, живая и такая яркая, как вспышка света… Через какой же мрак она прошла?.. - Наш последний разговор с Леной состоялся за неделю, до её смерти, - сказал Виктор. – Она сказала, что если это случится до дня рождения дочки, то рассказать ей позже, потому что Ади впервые за всё это время…. Счастлива.       Он смотрел на меня с болью и отчаянием в глазах. - Благодаря тебе, Алиса, - добавил он. – Я тоже это вижу. В тот день, когда она рассказала про то, что любит тебя и что это взаимно, я видел это собственными глазами. Я не прошу тебя врать ей. Ты не должна была узнать, но раз ты знаешь… Просто дай мне время до её дня рождения. Я всё ей расскажу и объясню.       Может быть, где-то в глубине души я и могла понять Виктора. Его желание исполнить последнюю просьбу человека, которого он когда-то любил. Аделина не была ему родной дочерью, но она была его племянницей. Семьёй по крови. И он хотел защитить её так, как считал нужным.       Гнетущую тишину кабинета нарушало раздражающее тиканье настенных часов. Виктор смотрел на меня в ожидании, а потом тихим, умоляющим тоном сказал: - Пожалуйста…       Я молча прошла мимо него и положила ладонь на металлическую ручку двери. На малую долю секунды, я попыталась поставить себя на место Аделины. Сначала потерять человека, которого она считала отцом, потом жутким образом лишиться родного отца и матери. Один за другим, родные люди оставляли её. По своей воле или нет, суть от этого не менялась, потому что часть её души умирала каждый раз. Если ко всему этому добавить ещё и предательство… - Она тебя никогда за это не простит, - сказала я, не оборачиваясь.       Открыв дверь, я вышла из кабинета, чувствуя горечь во рту.       Как и меня…