Надрыв Лисы

      Я не хотела возвращаться домой. Теперь это было место, где все друг от друга что-то скрывали. И это причиняло боль. В окнах горел свет. Мама наверняка кружилась на кухне и готовила ужин. Мне стало обидно за неё, потому что я бы не хотела жить с человеком, который скрывал от меня важные детали своей жизни, даже, если они касались его прошлого. Лишать любимого человека права выбора, это чистой воды эгоизм…       Мне стало противно от собственных мыслей, ведь я сама была не лучше Виктора. Я не могла жить правдой, потому что она была неудобной для моих близких. А для некоторых и вовсе болезненной. Стоя у высоких ворот, я всё пыталась понять, в какой момент моя жизнь превратилась в ком налипших друг на друга, тёмных и страшных, секретов?       Я прошмыгнула мимо мамы на второй этаж, в ванную, чтобы она не видела моих опухших и красных глаз. Включив горячую воду, я залезла под душ, и долго там стояла, надеясь унять дрожь в теле и согреться.       До дня рождения Аделины оставалось четыре дня. Я чувствовала, что это будут последние дни, которые мы проведём вместе. Неважно, сказал бы ей Виктор сразу или нет. Для неё наступит бесповоротная точка и она ни за что не останется в его доме. Новость о том, что Аделина пыталась свести счёты с жизнью, всё ещё приводила в ужас. Но я не была этому удивлена. Я вспомнила нашу поездку на объездной, её выходку, которая чуть не стоила нам жизней, и азарт, который она испытывала в тот момент. Теперь, зная о ней чуть больше, я могла с уверенностью предположить, что тот случай был не единственным, когда она играла со смертью. Ей нравилось быть на грани и хотя бы так чувствовать себя живой. Только вот какие бы глупости она не вытворяла, я всё равно любила её. Настолько, что теперь это причиняло физическую боль, потому что я знала, что скоро всё закончится.       Накинув на себя тёплый, махровый халат, я пошла к себе в комнату и включила свет. Рядом с фиолетовым лежаком уже стояла миска с едой. Я опустилась на кровать, наблюдая за Тимом, который играл на полу со своей игрушкой, даже не замечая моего присутствия. - Привет, - раздался голос мамы в дверях. - Привет, - отозвалась я, поворачиваясь к ней. - Как день? Как погуляли? – спросила она.       Я неопределённо пожала плечами. - Нормально, - ответила я. - О! – воскликнула мама. – Совсем забыла!       Она стала рыться в кармане своих спортивных штанов. - Кажется, мне пора начинать пить витамины, потому что с памятью совсем беда, - засмеялась мама и протянула мне ключ с брелком. – Я по ошибке забрала его сегодня. Свой взяла, ещё и твой прихватила.       Я забрала у неё ключ, глядя на свой тёмно-синий брелок в форме облака. - Через десять минут спускайся, будем ужинать, - сказала она, а затем ушла, тихо прикрыв за собой дверь.       Серебристый металл поблёскивал на свету, а брелок переливался перламутровым оттенком на моей ладони. Сжав ключ в кулаке, я несколько раз ударила им по кровати, до боли сжав челюсти. Именно его я искала сегодня днём и если бы нашла, то не пришлось бы идти в кабинет Виктора и искать запасной. И тогда, я бы не нашла тот чёртов конверт. Банальное стечение обстоятельств и я оказалась в ловушке, из которой не было выхода. Была лишь отсрочка неизбежного.       После ужина, к которому я не прикоснулась, сославшись на боль в животе, я закрылась на замок в своей комнате и легла на кровать. Мне нужно было время, чтобы побыть одной и привести в порядок мысли, которые готовы были взорваться в моей голове. Я взяла телефон в руки и набрала номер Марка. Он не ответил ни в первый раз, ни во второй. Я нуждалась в нём сейчас, как никогда раньше. Мне нужен был совет или решение, чтобы поступить правильно. По отношению ко всем.       Когда я стала проваливаться в сон, то услышала характерный щелчок ручки двери. Я знала, что это Аделина. Мне казалось, что я могла чувствовать её присутствие кожей. Я задержала дыхание и когда, спустя минуту, послышались удаляющиеся шаги, я выдохнула. Для того, чтобы встретиться с ней, мне необходимо было привести себя в порядок. Только как это сделать, я не имела ни малейшего понятия.       Утром я поднялась с кровати, с чувством полного опустошения. Походы в школу выглядели лишним элементом на фоне всего, что происходило у меня в жизни. Я подошла к зеркалу и пригладила тёмные волосы, которые топорщились в разные стороны. Ещё вчера, стоя у этого самого зеркала, я была на седьмом небе от счастья, а сейчас выглядела и чувствовала себя так, слово во мне что-то умирало.       Спускаясь по лестнице, я услышала голоса Виктора и Аделины, которые что-то бурно обсуждали. Они сидели за столом на кухне и неторопливо завтракали. - Вообще-то, ты не прав, - сказала Аделина. - Да ну? – подначил её Виктор. - Никогда музыка не была связана с политикой, - отвечала она. – Во всяком случае, настоящая музыка. И я сейчас имею ввиду свободных музыкантов. - Все публичные люди – прогибаемые, - спокойно настаивал он. – Даже если изначально зависят только от своей аудитории. Чем больше популярность, тем сильнее рычаг давления. - Мыслишь, как диктатор, - сказала Аделина, делая глоток кофе. – Всё зависит от человека. - Ну, а ты мыслишь, как идеалистка, - заключил Виктор.       Она усмехнулась и я поняла, что в этом раунде – ничья. Я смотрела на них, тихо наслаждаясь этой семейной идиллией, мечтая, чтобы это длилось, как можно дольше. Словно ощутив на себе мой взгляд, Аделина повернулась ко мне. - Доброе утро, - сказала я и вошла на кухню, обняв себя руками. - Доброе, - медленно протянула она, внимательно изучая меня. - Как спалось? - Неплохо, - ответила я и подошла к чайнику, чтобы поставить его на плиту. - Отвезти тебя в школу? – спросил Виктор. – Я везу сегодня Ади на учёбу, могу и тебя подкинуть.       Я отрицательно качнула головой. - Сама доберусь, - отрезала я, избегая его взгляда. - Хорошо, - ответил он, а потом повернулся к Аделине. – Жду тебя в машине. - Ага, - бросила она ему и поднесла к губам кружку.       Виктор ушёл и мы остались на кухне вдвоём. Я подошла к холодильнику и достала бутылку с молоком. Мне нужно было занять себя, потому что я начала нервничать в присутствии Аделины. - У тебя всё хорошо? – спросила она. - Да, - кивнула я, поворачиваясь к ней. – Просто небольшая запарка на учёбе. Выпускной класс и все дела… - Дело только в этом? – выгнула она бровь.       Аделина старалась выглядеть спокойной, но я видела, как она переживала. И мне стало стыдно. Она подошла ко мне и обняла меня. От неё пахло её любимым парфюмом и совсем немного стиральным порошком, который отдавал нотками цитрусовых. Я обняла её в ответ, а затем отстранилась и прочистила горло. - Всё хорошо, - как можно убедительнее ответила я.       Я молилась, чтобы она ничего не заподозрила и в то же время, какая-то часть меня хотела, чтобы она догадалась. Я чувствовала себя предательницей и одновременно защитницей. Сегодня у Аделины было хорошее настроение, она выглядела так, словно наслаждалась каждым новым днём несмотря на все трудности. Она верила в лучшее будущее и она старалась ради этого лучшего будущего. Взять и одним махом забрать у неё всё это равносильно смертельному ранению. - До вечера? – тихо спросила она, выжидающе глядя на меня.       Я слабо улыбнулась. - Конечно, - сказала я. – Хорошего дня.       Аделина поджала губы, словно сдерживала себя. Я понимала, что она хочет спросить про вчерашнюю ночь. Заправив волосы за уши, я повернулась к плите, и выключила её, когда чайник начал издавать пронзительный свист. - Между нами всё нормально? – осторожно спросила она.       Я повернулась к ней и крепко поцеловала в щеку. - Да, - твёрдо ответила я.       Аделина смотрела на меня с сомнением, но ничего больше не сказала. Она подошла к столу и взяла из корзины красное яблоко. - Надеюсь, - вдруг сказала она, не глядя на меня, - сегодня твоя дверь будет не заперта.       Я услышала обиду в её словах и поняла, как сильно я её задела своей выходкой. Аделина грустно улыбнулась и ушла, крепко сжимая яблоко в руке.