Допустимая погрешность

      Горячая вода смыла противный озноб, угнездившийся в каждой клетке тела, горячий чай согрел изнутри. За окном снова мягко шуршал осенний дождик, такой обманчиво-невинный в тишине пустой квартиры. Проникающего на кухню света из прихожей вполне хватало, чтобы спокойно помедитировать за чашкой ароматного напитка.       Тонкая стрелка застыла на цифре «10» и упорно не желала двигаться вперед. Гулкий шум работающего лифта проник сквозь пелену безмолвия, но и он не смог вырвать Деньку из апатии.        Вроде и нет конкретной причины, а тоска заела. Треть жизни прожита, а смысл… в чем смысл? И скребётся в душе глупая зависть к смешному мальчишке, вцепившемуся в мощные плечи…        Остывший чай подёрнулся тонкой пленкой.       Заливистый щебет дверного звонка, подкрепленный резкими ударами, вырвал парня из прострации. Встряхнув головой, прогоняя глупые мысли, Денис поднялся с места. Щелкнул замок. В распахнутый дверной проём влетел Аким, явно на взводе. Денька, не ожидавший увидеть его здесь, недоуменно моргнул, а тот без церемоний грохнул дверью и развернул парня к яркому свету.       — Герой! Идиота кусок! Какого хрена ты полез в драку? Тебе что, кулаками помахать приспичило, ностальгия замучала? Словами через рот не получается, да?       Лицо Акима раскраснелось, словно он поднимался бегом по лестнице, серые глаза разили серебряными молниями, а руки цепко обхватили пострадавшее лицо Дениса и бережно поворачивали его из стороны в сторону, давая оценить ущерб.       Слабая улыбка смягчила удивленное лицо, коснулась глаз. Денис осторожно прижал ладонями холодные руки к щекам.       — Аким… — имя тихим вздохом вспорхнуло между ними, и столько в нём было неверящей надежды, что Аким смолк. — Ты… ты здесь…       — Не пугай меня больше. Я не выдержу.       Робко, невесомо, словно неопытный юнец, Аким прикоснулся к губам напротив: изнурительная борьба с собой закончилась капитуляцией. Светлов видел Акима разным — надменным, властным, серьезным и насмешливым — но никогда таким трепетно-наивным и беззащитным, не скрывающим обуревавших его чувств.       Руки Дениса нерешительно обняли напряжённые плечи, осторожно прижали сильное тело к груди. Соприкосновение губами, просто невинное касание, как в первый раз, как просьба, как надежда на взаимность. Прошлое отступило на задний план, растворилось в искреннем отклике Акима, когда он разомкнул губы. Возбуждение огнём полыхнуло между ними, заставив жадно, ненасытно впиться друг в друга, позабыть про все претензии и обиды. За закрытой дверью осталась обычная жизнь, но было наплевать — в полумраке квартиры их ждал собственный прекрасный мир.        Денис не запомнил, как они вдруг оказались на кровати, когда мешающая им одежда усеяла весь пол. Какая разница, если под ним обжигающе горячая кожа, к которой хочется благоговейно прикоснуться, изучить и губами, и руками. Всем собой. Проследить изгибы тренированного тела, прикусить капельки сосков, ловя прерывистый вздох и возбужденное дрожание. Вылизать языком грудную клетку, добраться до изящной шеи, уха, и опять припасть к податливым губам, деля дыхание. А потом опять всё повторить, уже не торопясь, изучая каждый сантиметр желанного тела, чутко ловя каждую реакцию, каждое движение навстречу и каждый вздох.       И замереть, коснувшись нежной кожи в паху, настигнутый мыслью, что не знает, что делать дальше. Хочет до безумия, но… С девушками все намного проще и понятней, привычней. С мужчинами — беда: армейского опыта явно недостаточно. Вариантов не так и много, но надеяться лишь на интуицию и наверняка сделать Акиму больно?       Слегка прикусив тонкую кожу, Денис одним движением скользнул вверх, склонился над запрокинутым лицом.       — Аким, — тихо позвал, окунаясь в серебряные глаза, — я не знаю, как правильно… Чтоб тебе понравилось…       — Похоже, что мне не нравится? — удивленно выгнул бровь Аким, притягивая его ближе, запуская руки в короткий ежик волос. Пальцы скользнули на лоб, разгладили складку меж бровей, очертили контуры лица и дрогнувший кадык, легли на плечи. Несильное нажатие побудило Дениса склониться ниже, почти соприкоснуться губами.       — Ты…       — Тише, — короткий целомудренный поцелуй запечатал рот. — Не торопись, не бойся. Я покажу.       Тихо звякнули браслеты на руке, уверенно легшей на Денькин пах. Шершавые мозоли на тонких пальцах, умело приласкавших налитый кровью орган, заставили того вздрогнуть, прикусывая губу. Не в силах оставаться неподвижным, Денис потянулся вниз, сжав ладонью возбужденную плоть Акима. Снова поцеловал так, как давно мечталось — не спеша, толкаясь языком в жаркую глубину, смакуя отголоски стонов. Поглаживая и сжимая, повторяя за Акимом каждую ласку и до конца не веря, что это всё взаправду. Неторопливые движения все ускорялись, дыхание рвалось из груди, и до оргазма лишь секунда… но умелые пальцы вдруг исчезли, заставив Дэна протестующе вскрикнуть.       — Нетерпеливый, — усмешка на раскрасневшемся лице была по-доброму понимающей. — Сейчас всё будет. Это комната Сашки?       — Да, — подтвердил Денис, удивленный и слегка разочарованный отсрочкой.        Аким легко перекатился набок, пошарил в ящике ближайшей тумбочки и довольно выдохнул. На простынь рядом с Денисом упали тонкий тюбик и маленький блестящий квадрат.       Приподнявшись на локтях, Денис проследил, как Аким улёгся рядом. Мышцы непроизвольно напряглись, как только пришло осознание, зачем эти предметы.       Никогда, даже в самых разнузданных фантазиях он не представлял себя снизу, вот только и Аким, насколько Денька разбирался в мужском сексе, тоже всегда был сверху.       — Успокойся, — снова негромкий шепот. — Я же сказал, что покажу.       Он показал. Тело откинулось назад, на локоть. Сильные ноги согнулись, раскрываясь, без капли смущения обнажая вздыбленную плоть, истекающую капельками смазки. Щелкнула пластиком крышка. Денис, не отрываясь, смотрел, как блестящая от смазки ладонь огладила пах, широким мазком прошлась по члену и мошонке и прикоснулась к темной впадине меж ягодиц. Пальцы кругами обводили анус, немного нажимая, подготавливая.       — Поможешь? — жарко выдохнул Аким, облизывая губы.       Кто смог бы устоять?       Подрагивающими пальцами Денис коснулся сомкнутого входа, помогая Акиму готовить себя, проникая внутрь и забывая дышать от изумления и восторга, когда их пальцы вошли в податливую плоть, растягивая эластичные мышцы.       Все происходящее так странно и непривычно, но Дэну было хорошо. Так необычно хорошо, особенно когда Аким вдруг крупно вздрогнул и прогнулся в пояснице, откидываясь полностью назад, на простыни. Так несказанно хорошо, когда от нового движения внутри громкий стон сорвался с губ, а тело передернуло судорогой наслаждения. И трудно, почти невозможно сдержаться от вскрика, когда чужие руки быстро раскатали кондом по каменному члену.        Денис навис над распростертым телом, разрываемый желанием толкнуться вперед и боязнью всё испортить, но сильные руки на плечах не оставили и иллюзии выбора: осталось только покориться и медленно войти в тесное отверстие, ощущая, как сжимаются нежные стенки, удерживая его внутри. Так горячо и тесно. Денис пытался сдерживаться, чтобы без боли, не торопясь, чтобы не так, как с другими, но Аким и тут взял верх — шалый сияющий взгляд, яркие пятна румянца, поспешные толчки навстречу как разрешение быть быстрее. И Денис сорвался: провел руками по гладкой коже, подхватил под бедра и вбился резко, одним ударом, до звучного шлепка. И дождался стона — низкого, тягучего, сносящего последние остатки самоконтроля.       — Кима-а-а… — вырвалось на выдохе.       А потом только движения тел навстречу, все ускоряясь и ускоряясь, быстрее, ещё… И хриплые стоны-вскрики, и судорожно сжатые руки на простыне, и оргазм как яркая вспышка, и уплывающее вдаль сознание… Так ослепительно.       На секунду Денис отключился, всем своим весом придавив любовника к постели, но требовательное «Денька!» привело его в чувство. В живот упирался все ещё напряженный член Акима. Откатившись в сторону, Денис без раздумий накрыл его ладонью, двигая кистью так, как привык себе. Пара движений — и рука стала мокрой от спермы, а Аким — нет, Кима — вскинулся вверх и обессиленно обмяк на разворошенной кровати.       Вечность спустя Дэн все же пошевелился, хотя так не хотелось терять тепло прижавшегося к его плечу Акима. Только вот совсем не жаркая погодка за окном намекала, что надо бы хоть одеяло натянуть и на себя, и на задремавшего любовника. Обнаженная кожа уже покрылась мурашками озноба, стирая затухающие искры удовольствия. Рука Акима легла поверх плеча, удерживая парня на месте.       — Не уходи! — сквозь дрему пробормотал он, еще сильнее прижимаясь к теплому телу.       — Я ненадолго, да и тебе бы в ванную.       — Не могу. Заездил ты меня, — серые глаза были прикрыты, но гримаса недовольства исказила лицо, когда Аким почувствовал подсохшую пленку спермы на животе. — Пошарь в ящике, наверняка у Сашки есть салфетки.       Упаковка влажных салфеток нашлась сразу же, стоило открыть дверцу. Пара-другая занимательных вещиц бросилась в глаза, пробудив неподдельный интерес, но Денька решил рассмотреть их потом, когда будет время. Стянув резинку, он замотал ее в салфетку и бросил на пол, вытер себя и повернулся к сонному мужчине.       Тот вздрогнул от прикосновения влажной ткани, но промолчал, принимая заботу. Денис осторожно стирал белесые следы с подкачанного пресса, любуясь безупречностью белой кожи, обтер безволосый пах и расслабленно лежащий член. Сам от себя не ожидая такого любопытства, Дэн пристально изучал чужой орган. И нет, в этом не было пресловутого мужского соперничества по поводу размера, просто чистое любование совершенством. Не то чтобы он видел много членов, но тот, что сейчас был в его руках, Дэну определенно нравился: аккуратный, пропорциональный и бархатистый.       — Если не прекратишь меня лапать, нагну как сучку, — не открывая глаз, пообещал Аким.       Дэн со вздохом сожаления оторвался от своей заманчивой игрушки и легонько потянул Акима за бедро, заставив повернуться на бок. Тот беспрекословно повиновался. Для Деньки это было едва ли не большим знаком доверия, чем даже секс. В конце концов, трахаться можно с кем угодно, но отдавать себя чужим рукам, будучи полностью измотанным и беззащитным, требует неподдельного мужества и стопроцентной веры своему партнеру. Аким верил ему. В него.       Подрагивающей ладонью Дэн отвел в сторону крепкую ягодицу, обнажая чуть припухшее кольцо ануса и бережно проводя по складкам влажной салфеткой. А если провести там пальцами, как это будет? Так же нежно? Или губами? С трудом заставив себя отстраниться, Денис подавил несвоевременные мысли, прилег рядом и натянул на них теплое одеяло. Обожгло запоздавшим сомнением: его Аким был гладеньким везде, в отличие от него. Возможно ли, что это было неприятно, хотя Аким никак не показал недовольства и вообще был полностью удовлетворен. Уж в этом-то сомнений не было ни капли. «Но все равно, надо бы узнать, как извести растительность», — уже засыпая, подумал Денис, подгребая к себе поближе спящего мужчину…       … чтобы проснуться в одиночестве. Смятая подушка рядом была холодной, свидетельствуя о том, что любовник уже давненько испарился из кровати. Плотные шторы не пропускали свет, поэтому было непонятно, который час. Быстро вскочив, Дэн голышом оббежал всю квартиру, чтобы окончательно убедиться, что он один.       Заклубившиеся в голове нерадостные мысли мигом развеял лист бумаги, пришпиленный магнитом прямо по центру дверцы холодильника.       «Прости, что не разбудил. Отдыхай получше, у меня на тебя большие планы. Ужин привезу с собой, не заморачивайся. А.»       С блаженной улыбкой на лице Денис застыл перед окном. За стеклом ничего не поменялось — всё тот же двор, терзаемые злым ветром облетевшие деревья и серое сумрачное небо с несущимися обрывками облаков, но в душе парня цвела весна. Его ледяная статуя расстаяла.       Приняв душ и позавтракав, Денис бродил бесцельно по квартире, придумывая, чем бы себя занять до вечера. Желание позвонить или написать какую-нибудь милую чушь Акиму было настойчивым и непреодолимым, но собрав всю силу воли в кулак, Дэн смирил свой романтический порыв. Всё ещё будет, потом, когда он точно удостоверится, что это будет принято благосклонно его любовником. Аким же просил не афишировать.       Зато Денис позвонил Ильяше — бурлящая внутри радость толкала на подвиги. Конечно, с таким вопросом лучше всего помог бы Саня, по крайней мере, не заржал бы как придурок, но пока пришлось стерпеть дебильные подколки друга.       — Крепость всё же пала? — отсмеявшись, ехидно вопросил Илья. — Ну просто заголовок для газеты — последний натурал пропал в гнезде разврата! И кто же этот герой? Имя, брат! — взвыл он под конец.       — Обломишься, — раздраженно проворчал Денис. — Во-первых, может, я стараюсь для девушки. Во-вторых, зачем тебе подробности? Что, Эд уже не справляется?       — Но-но! Не трожь моего Эдичку! — шутливо прошипел Илья. — И не ври про баб, это им обычно параллельно. Ну и молчи! Подумаешь, бином Ньютона. Все равно, рано или поздно я это разузнаю. Скину тебе адресок моего мастера, скажешь, от меня, обслужат по высшему разряду.       Поблагодарив, Денис выключил телефон. В этом был весь Ильяша — временами вздорный и любопытный сверх меры, но надежный друг. Правда, в больших дозах Илью Денис выдерживал с трудом, но есть герой Эд, который с легкостью справляется с загонами дивы.       Честно говоря, Денис немного волновался, переступая порог салона красоты, даже если тот и обслуживал исключительно мужчин. Новый для него опыт. Все же интимная эпиляция — это вам не стрижка и бритье.       К счастью, улыбчивая девушка-администратор тактично успокоила клиента, все популярно объяснила и лично проводила его к мастеру. Сам не понимая, какого черта, Дэн сделал маникюр, подстригся и вытерпел пытку эпиляцией. В принципе, боль была вполне терпимой, он испытывал и похлеще, но стыдно было нереально, особенно когда сосредоточенная дама трогала его прикрытый полотенцем член или обрабатывала зону ануса. Только единственная мысль порадовать и удивить Акима заставила его вытерпеть всю процедуру до конца, пусть и с пылающим как помидор лицом. Выслушав рекомендации по уходу, он наконец-то вырвался на волю из этого царства красоты, ощущая в паху непривычное чувство обнаженности. И искр возбуждения от прикосновения ткани, да.       Домой парень ввалился в сумерках с уже приличным стояком, вызванным и трением одежды, и предвкушением реакции любовника на неожиданный сюрприз. Возбуждение не уходило и, помаявшись, Дэн навестил ванную, полюбовавшись на себя в зеркальном отражении и сладко подрочив, представляя, что это не его, а руки Акима скользят по напряженному члену.       Денис серьезно полагал, что полученный оргазм поможет ему сдержаться при виде долгожданного гостя, но стоило Акиму с пакетами в руках появиться на пороге дома, он прямо в прихожей набросился на мужчину. Сознание робко пыталось донести ту мысль, что надо бы дать Акиму хоть дух перевести и снять щегольское пальто, но инстинкт просто вопил валить и трахать, ибо нефиг оставлять бедного Деньку одного так надолго без желанного тела под боком.       После незнамо которого по счету поцелуя Аким все же смог отстраниться, насмешливо выдохнув:       — Денька, угомонись! Я никуда не денусь, а вот наш ужин, если остынет, будет ужасным на вкус. Так что давай, отпускай меня, медведь, и накрывай на стол.       Совладав с собственническими замашками, Дэн выпустил из загребущих рук своего мужчину и потащил пакеты на кухню, пока Аким мыл руки.       Мясо, зелень, соусы и запеченные на гриле овощи пахли одуряюще — Аким явно знал толк в настоящей мужской еде. Денис не глядя подчищал свою тарелку, почти не чувствуя вкуса. Его глаза не отрывались от сидевшего напротив парня, вспыхивая каждый раз, когда чужие губы деликатно обхватывали вилку, вызывая совсем не невинные фантазии. Тело, как у наркомана, требовало дозу удовольствия.       Насытившись, парни прибрали со стола и перебрались на диван. Денис хотел очень и очень многого, но как сказать о своих желаниях? Будет слишком грубым прямо брякнуть: «Давай потрахаемся», нет? Аким с легкостью разрешил эту дилемму, объявив, что ему просто необходимо в душ. И выходя из комнаты, провокационно бросить сникшему парню: «Спину мне не потрешь?».       Зря, ох зря он это предложил! Денис вихрем затащил Акима в ванную, торопливо обнажил скульптурно вылепленное тело, попутно скинув и свою одежду, и врубив теплую воду, затащил того под душ. Словно склонившийся над золотом скупец, дрожащими от нетерпения руками и губами он скользил по широкой груди, обводил напрягшиеся мускулы и полувозбуженный член, уткнувшийся ему в бедро.       — Денечка, притормози, я никуда не денусь! — выдохнул в ухо Аким, прикусывая мочку и прижимаясь к сильному телу еще ближе. — Вымой меня.       Наобум схватив рукой какой-то пестрый флакон, благо стараниями Сани их тут навалом, он выдавил в ладонь приятно пахнущую массу, чтобы тут же размазать ее по гладкой коже. Немного отстранив Акима в сторону от льющейся сверху воды, Денис принялся осторожно намыливать послушно подчиняющееся тело. Ну не зеленый же он мальчишка, чтобы не смочь взять под контроль свои эмоции! Хотя сдерживаться становилось всё труднее, особенно когда Аким доверчиво прислонился к стене, отдавая власть над собой партнеру.       Мыльная пена помогала ладоням скользить по влажной коже лучше, полнее заставляя сосредоточиться на ощущениях. Украсив торс любовника пенными узорами, Денис опустился вниз, к длинным ногам. Встав на колени, он осторожно приподнял ногу Акима, прошелся по ступне и между пальцев, обхватил лодыжку. Негромкий стон затерялся в шуме воды. Проделав то же самое со второй ногой, Денис уверился, что прикосновение к лодыжкам не оставляет парня равнодушным.       Руки медленно поднимались вверх, к внутренней стороне бедер, туда, где кожа так тонка, почти прозрачна, что можно разглядеть вены. Не удержаться и провести по ним языком, следуя их изгибам. И замереть, почувствовав прикосновение гордо вздыбленного члена к своей щеке. Налитый кровью, весь перевитый выпуклыми венами, с полностью открытой ярко-розовой головкой, он не поднялся вверх, к животу, как у самого Дениса, а копьем целился прямо в лицо.       Устоять Денис не смог, даже не пытался. Впервые в жизни сама мысль о чьем-то члене во рту не вызывала отвращения, а оказалась… привлекательной? Вскинув вверх глаза, он столкнулся взглядом с Акимом. В серых глазах плескалось целое море возбуждения и неверия, словно он и представить себе не мог коленопреклоненного Дениса. Не опуская глаз, Дэн медленно прикоснулся губами к твердой плоти, позволил головке скрыться в глубине рта. Громкий вдох отразился от стен, подтверждая наслаждение Акима. Ободренный такой реакцией, Денис еще глубже втянул член, кружа по вершине языком.        Совсем уж неопытным по части минетов парень не был, любовницы никогда не отказывали ему в удовлетворении, но Дэн реально оценивал свои возможности и брал неглубоко, помогая себе руками. Судя по приглушенным стонам и запрокинутому вверх лицу любовника, получалось неплохо. А уж от пальцев, осторожно направлявших его голову, захотелось и вовсе расстараться так, чтобы Акиму снесло крышу от удовольствия.        Дэн ловил чистый кайф от осознания того, что это он — он и его губы! — заставляют парня выгибаться и дрожать, сжимать плотнее рот в напрасных попытках скрыть вырывающиеся из горла стоны. Твердый как камень член ритмично погружался в рот, с каждым движением проникая чуть дальше, а он сходил с ума от власти над Акимом, глотал соленую смазку и чувствовал себя счастливым. Безбрежно, бескрайне счастливым от того, что дарил удовольствие любимому.       Это внезапное прозрение обрушилось на Дениса как камнепад, заставив от неожиданности сильнее сжать возбужденный член в ладони. Непроизвольный вскрик вибрацией отразился в его горле и это стало последней каплей, уничтожившей выдержку Акима. Рывком отстранившись от Дениса, он содрогнулся и кончил ему прямо на лицо. И сам Денис не сдержался, немного ошеломленный силой своего оргазма и тем, что впервые кончил без рук. Впрочем, с Акимом все было впервые.       Стерев с лица горячие капли, Денька подхватил осевшего на пол Акима, прижал к себе, вслушиваясь в заполошные удары сердца. Гармония — вот что царило в его душе, гармония с собой и миром. И любовь, куда ж без этого.       Денис не был романтиком от слова совсем, но всё ж наивно полагал, как многие другие, что любовь нагрянет к нему душистым майским вечером или лунной летней ночью, или, на худой конец, зимним морозным днем, но обязательно в красивом антураже: свечи, вино, может быть, жар камина. Но никак не в ванной с чужим членом во рту. Хотя если задуматься: где он, а где романтика. Ему же хорошо сейчас, он откровенно счастлив, а значит, все так, как и должно быть. В конце концов, с Милой было все по-киношному красиво и предсказуемо, как три рубля, но счастлив ли он был?        В это мгновение Денис смог откровенно признаться сам себе, что не был. И на сотую долю не был счастлив так, как сейчас, сжимая в объятиях сильное мужское тело, нежно прикасаясь к твердым мужским губам и чувствуя ответные объятия.       Немного отдышавшийся Аким потянулся было рукой к Денькиному паху, но тот смущенно хмыкнул: «Будешь должен», утаскивая любовника под душ и смывая с тел следы взаимной страсти. То, что случилось, вымело все мысли прочь, оставив голову пустой и звонкой, заставив позабыть о небольшом сюрпризе для любимого.