Допустимая погрешность

      Аким проблемами со зрением не страдал. Его глаза неверяще уставились прямо в пах Денису, раскрываясь все шире и шире.       — Ну что такого-то? Подумаешь, мелочь, — грубовато буркнул тот, внезапно застеснявшись своего сюрприза.       — Как ты не прав, солнце мое, — восхищенно и чуточку плотоядно облизнулся Аким, проводя рукой по гладкой коже. — Это совсем не мелочь, скорее наоборот.       От вкрадчивого тона и от движений руки член Дэна дрогнул и увеличился в размере. Парень удивленно глянул вниз, не доверяя ощущениям, но и зрительный осмотр подтвердил — он опять готов к бою, хотя Денис и кончил пять минут назад. Ну надо же, раньше на восстановление ему требовалось больше времени. Магия любви, не иначе.       Аким такими тонкостями не заморачивался. Схватив первое же попавшееся полотенце, он торопливо вытер Деньку, с особой нежностью промокнув возбужденный член, поспешно мазнул пару раз мягкой тканью по собственному телу и отбросил ее в сторону.       — Пойдем, солнце, дай мне насладиться твоим подарком, — мурлыкнул он, протягивая руку.       Денис нисколько не возражал, уже предвкушая обещанное наслаждение.       Отправленный несильным толчком прямо в центр кровати, он неподвижно замер, с интересом ожидая дальнейшего. Аким не подвел. Гибкое тело согрело его теплом, руки скользнули в волосы и любовник склонился к приоткрытым губам, беря их в плен. Теперь Аким целовал напористо и властно, покоряя пленника каждым прикосновением. Неприкрытая страсть и жажда обладания, которые Дэн уже испытал на себе, завели его еще сильнее. Хриплые вздохи звучали в такт каждому поцелую, каждому движению руки. С энтузиазмом настоящего исследователя Аким изучал дрожащее под ним тело, расцвечивал засосами кожу, смаковал вкус.        Сперва Денис еще сопротивлялся, пытался перехватить инициативу, всё ж привык быть ведущим всегда и во всём, но с ним в постели была не хрупкая фиалка, а вполне себе здоровый мужик, который с легкостью удерживал сильное тело под контролем. А уж когда Аким скользнул вниз, к самому средоточию удовольствия, Дэна унесло. Какое там сопротивление, когда умелый рот вобрал в себя член сразу до конца, да так, что Денис каждым сантиметром прочувствовал стенки горла, сжимающие его орган.       Негромкое урчание Акима отдалось вибрацией во всём теле, заставило расслабиться все мышцы и обессиленно уронить руки на кровать. Тяжелый мускусный запах дурманил голову, пьянил лучше вина, срывал все ограничители. Вскидывая бедра навстречу ритмично двигающейся голове, Денис уже не понимал, на каком он свете. Без лишних волос кожа его стала настолько чувствительной, что малейшее движение пальцев, оглаживающих промежность, вызывало острейшие вспышки удовольствия, которые закручивались внутри огненными вихрями. Он даже не заметил, в какой момент Аким раздвинул его бедра плечами, вынуждая еще шире развести ноги.       Нежные, совсем не напористые поглаживания скользких от смазки пальцев Денис ощутил не сразу, гораздо более увлеченный тем, как его член, словно поршень, без остановки таранит раскрытый рот. Странные ощущения, совсем не неприятные, скорее непривычные, заставили его протяжно выдохнуть.       Аким четко уловил сигнал — тонкий палец скользнул прямо в сжатое кольцо мышц, не встречая сопротивления, двигаясь взад-вперед в одном ритме с таранящим его рот членом. С каждым толчком палец всё глубже и глубже входил в тело, прокручивался, гладил и тянул внутренние мышцы.        Денька не мог сосредоточиться: яркие искры наслаждения смешивались с непривычными ощущениями в анусе, не давая сообразить, хочет ли он продолжения. Остатки здравого смысла вопили, что еще немного — и запретная черта будет нарушена.       — Кима, по… стой… — на выдохе сорвалось из пересохшего горла.       Тот отстранился, не прекращая ритмично двигать пальцем. Денькин член обдало холодным воздухом, но теплая рука тут же сжала ствол, грубая подушечка большого пальца легла на влажную головку, массируя ее по кругу.       — Что, солнце? Здесь никого нет, только мы. Отпусти себя. Не думай. Чувствуй.       Одновременно с тихим шепотом в анус ввинтился второй палец, входя сразу до предела. Разряд высоковольтного тока ударил прямо в пах, заставив Дэна передернуться.       — Ччтооо?.. — вопрос захлебнулся стоном, коротким и растерянным, когда пальцы Акима опять прикоснулись к той точке, от которой волнами расходились разряды электричества.        Денька метался по кровати, уже не в силах говорить: невероятные ощущения, почти на грани боли, от этого не менее желанные, охватили всё его тело. Инстинктивно согнув ноги в коленях, он уперся пятками в матрас и подкинул бедра вверх, то ли стремясь избавиться от столь невыносимых ощущений, то ли пытаясь продлить их. Рука Акима отпустила член, но это было не важно, пальцы по-прежнему дразнили Дэна изнутри. Шелест кондома прошел почти незамеченным, но исчезновение пальцев и пустота внутри заставили чуть ли не заскулить от разочарования.       — Можно?       Хриплый просительный голос Акима заставил Дэна вынырнуть из наслаждения, раскрыть глаза и задохнуться: вздувшиеся буграми мышц руки удерживали Акима над его телом, растрепанные волосы окружали раскрасневшееся лицо, тонкие пряди прилипли ко лбу. Серые глаза сияли расплавленным серебром желания, гипнотизируя, умоляя, сводя с ума.       — Да…       Член погрузился в тело медленно, неотвратимо, без пауз, остановок и попыток дать привыкнуть к своему вторжению. Ожидаемо больно и неожиданно хорошо.       Высокий болевой порог смягчил резкие неприятные ощущения, исчезающие с каждым новым осторожным толчком Акима. Сильные руки подхватили бедра, приподняли вверх, почти натягивая зад на каменный стояк как можно плотнее, до шлепка плоти о плоть, до трения обнаженной кожи.        Это так непривычно, но в то же время дико хорошо в каком-то низменном и плотском смысле. Соединение тел. Новый уровень интимности, еще не пройденный и не испытанный Денисом. Глаза в глаза, не отводя и не стесняясь, словно показывая — я твой, полностью и безраздельно. Бери меня, владей, подчини своей воле. Сдаюсь без боя.       Это было так явно и безумно возбуждающе, что Аким не выдержал: мощные толчки ускорились, задевая где-то глубоко внутри ту самую точку, от которой огненные спазмы расходились как штормовые волны по всему телу, заставляя Деньку вскрикивать на пике и стонать, как заправскую шлюху.       Денис относился со скепсисом к любителям поголосить в постели. Нормальные приличные люди не стонут, словно в порнушке, напоказ, а трахаются тихо и пристойно, изредка позволяя себе негромко постонать. По крайней мере, он так думал раньше, до того, как из его собственного горла не вырвался самый первый громкий крик от невозможности сдержаться.       Блядские шлюшачьи стоны рвались из груди, тело пронизывало мощными разрядами невыносимо-прекрасных ощущений, рука Акима на собственном члене оказалась последней каплей, от которой Деньку выгнуло дугой, практически подбросило вверх от оргазма в черную бездну, в которой нет предела и границ, только сияющие серебром спирали.       Превозмогая слабость, Денис открыл глаза, чтобы увидеть, как Аким последними резкими толчками вбивается в его расслабленное тело, как крупно вздрагивает и застывает на секунду. Испарина на висках, губы прикушены, и Денька ощутил пульсацию разряжающегося члена и тяжесть навалившегося сверху тела. Прижав к себе покрепче тяжело дышащего мужчину, Денька довольно выдохнул, закрывая глаза. …Раскаленное солнце сжигает остатки кислорода, лёгкие жадно втягивают в себя смесь полынной горечи и степной пыли, отравленной металлическими нотками крови. Обжигающий воздух над растрескавшейся землей, покрытой засохшим бурьяном, дрожит маревом. И снова, опять и опять, хрипит неподалеку Меченый, делясь последними каплями алой влаги с ненасытной бездной. И снова призрачные тени скользят кругами, подбираясь ближе, и снова автомат отзывается громкими щелчками на бесполезные нажатия курка. А тени все приближаются, издеваясь, играют с ним в жестоко-беспощадную игру. Глаза печет от обреченности: ему нельзя умереть, только не сейчас, когда он наконец-то не один…       Дениса выбросило толчком из кошмара, оставив судорожно втягивать прохладный воздух распахнутым ртом. Сердце бухало набатом, отзываясь гулким шумом в ушах, глаза лихорадочно скользили с предмета на предмет. Знакомые стены спальни успокоили, заставили взять панику под контроль. Денис осознал, что лежит в собственной постели, согреваемый сзади плотно прижавшимся телом. Рука, украшенная мягко светящимися в полумраке кольцами, по-хозяйски обхватила его бедро, прикрытое одеялом. Денис совсем не помнил, но, по всей видимости, Аким вчера привел его в порядок и прибрал следы бурной ночи. Облегченно вздохнув, он накрыл ладонью расслабленную руку.       Прижавшиеся к шее губы обдали теплом, вызвали мурашки на загривке, спустились ниже. Нежно, неторопливо влажный язык вылизывал кожу, проходил широкими мазками по плечам, спускался по позвоночнику вниз, к ямочкам на пояснице. Дэн тяжело дышал, подставляясь под ласковые губы. В этих прикосновениях не было сумасшедшей страсти, только обволакивающая теплом нежность, такая нужная и необходимая сейчас, чтобы почувствовать себя действительно живым. Денис покорно раскрывался, как глина в руках умелого творца.       Аким по-прежнему был сзади, и Дэн сосредоточился на ощущениях. Послушно согнул ногу, открывая доступ к анусу. Проникшие внутрь пальцы вызвали слабую вспышку боли, но растянутые мышцы расходились без усилий. Холодная смазка вызвала непроизвольную дрожь, тут же забытую от распирающего чувства проникновения.        Секс получился еще лучше, чем ночью. Больнее, потому что Аким не сдерживался. И острее, будто это тянущее, распирающее чувство внутри высвободило какие-то новые грани ощущений, недоступных раньше. До глухого воя, до закушенной ладони, до желания полностью раствориться в его руках, стать одним целым. И оргазм накатил не обжигающей вспышкой, а накрыл медленно, неторопливыми волнами поднимаясь где-то внутри и выплескиваясь сокрушающим цунами в конце.       Горячие руки сжали покрепче, притянули еще ближе, хотя куда уж ближе, если они буквально впечатались друг в друга, слиплись в комок обнаженных тел, нервов, сердец. Не хотелось двигаться. Остаться навсегда в этом мгновении — сцепленными в одно, но Денька понимал, как бессмысленно это желание. Аким, словно настроенный на его волну, как самый совершенный приемник, шепнул на ухо, проводя пальцами по коже:       — Мы повторим. Много-много раз.       Денис осторожно повернулся в кольце рук, вгляделся в глаза напротив. Он не мог не спросить:       — Если у нас всё всерьёз, я же могу не скрывать тебя хотя бы от близких друзей?       Серые глаза мгновенно потемнели, словно облако скрыло солнце, но Аким не шевельнулся, по-прежнему обнимая парня.       — Да, можешь. Ты можешь всё и беззастенчиво этим пользуешься, — ответил он наконец, слабо улыбнувшись.       Аким невесомо погладил припухшую кожу под Денькиным глазом и расцепил объятия.       — Красавец! Ладно, давай вставать. Это у тебя больничный, а мне еще в клуб наведаться надо.       Денис поднялся следом, пытаясь удержать обычное выражение лица, но довольная улыбка то и дело наползала на губы.        Проводив поджарую фигуру любовника глазами, он потянулся за почти пустой пачкой салфеток. «Надо бы купить другую, Саня же не успокоится, пока не вытрясет из меня все подробности», — рассеянно мелькнуло в голове, пока Денис натягивал домашнюю одежду. Не то чтобы он собирался хвастаться своим любовником направо и налево, но и маленькой грязной тайной быть не собирался.