Допустимая погрешность

      А потом время понеслось по нарастающей — праздничная суматоха захватила клуб, и времени катастрофически не хватало. Парни встречались изредка, но что Дэн мог поделать? Только с нетерпением ждать, когда же всё закончится.       И новогодняя ночь, и вечеринка остались в памяти Дениса как сверкающий миг, переполненный работой и ответственностью. Битком набитый зал, запахи духов, сигарет и разгоряченных тел, слившиеся в одуряющую смесь, блестящие глаза и улыбающиеся лица — и Аким, от которого невозможно отвести взгляд, как ни старайся. Весь в белом, не изменивший своей привычке, он яркой вспышкой удерживал внимание, манил к себе аурой превосходства и недоступности.       Денис видел, как многие старались привлечь его внимание, но ни один не преуспел. Только ему, Денису, предназначались украдкой брошенные взгляды, лукавая полуулыбка совершенных губ, приветственно приподнятый бокал шампанского под бой часов. Это разгоняло кровь до предела, хрустально звенело внутри, с трудом заставляя сдерживаться. Не сейчас, не в этой толпе чужих людей, но наедине он сможет раствориться в своем наваждении.       На рассвете — хмельном, переполненном отголосками ночного веселья и усталости — Денис наконец-то закрыл двери клуба за последним гостем. Остались лишь свои, клубные, с возгласами удовольствия повалившиеся на все доступные поверхности.       — Вечер прошел прекрасно. Дэн, молодец. И все молодцы. Спасибо вам, и с Новым годом! — хриплым от долгих разговоров голосом произнес Вольнов. — Уборщики придут завтра, а вы все — по домам, отсыпаться, праздновать и отдыхать. Три дня вам, надеюсь, хватит? — шутливо закончил он, улыбкой отвечая на зазвучавшие вразнобой поздравления и пожелания удачного года.       Махнув на прощание рукой, он удалился, уводя с собой бледного от усталости Санька. Денис едва успел обменяться парой фраз с друзьями и приятелями, как подошедший незаметно Аким, подхватив его под руку, настойчиво повел Дэна к выходу под удивленными взглядами ребят. Последнее, что Дэн услышал, был недоуменный возглас вездесущего Ильяши:       — Они, что ли, вместе уходят? Эдя, спасай! У меня глюки…       Такси уже ждало их у входа и, облегченно выдохнув, Денис уселся на широкое сиденье, прижавшись плечом к плечу Акима.       — Ты понимаешь, что сплетен не избежать? — откинув голову назад и почти засыпая, поинтересовался он.       — А не плевать ли? Спи, солнце, — сжав Денькину руку, улыбнулся Аким. — Спи, нам долго ехать.

***

      Размеренный стук под ухом разбудил Дениса, и он нехотя приоткрыл глаза. Лёгкий тюль на окне не скрывал серебристый лунный свет, мягко омывающий комнату, добавляя обычной спальне толику волшебства. Под толстым одеялом было тепло и удобно, чужая рука по-хозяйски лежала на груди, закинутая нога прижимала бедра. Даже если они засыпали на разных концах кровати, к утру неизменно просыпались вжавшимися друг в друга как сиамские близнецы, словно притянутые в центр мощным магнитом. С бывшими это раздражало, с Акимом — нет. Оказалось, что именно этот человек — с длинным телом, уютной выемкой между шеей и плечом, в которую так приятно уткнуться носом, с мягкими кудрями — создан исключительно для Дэна, по персональному заказу. Идеально составленный пазл из перемешанных рук, ног и желания.       Денис смутно помнил, как они доехали. В памяти всплывали картинки заснеженного леса, одинокий дом и Аким, помогающий ему раздеваться. А потом только блаженный покой усталому телу.       — Ким… Кима… А мы где? — уловив движение рядом, тихонько прошептал Дэн. Теплые пальцы скользнули по груди, нашли его руку и уютно легли сверху. Приоткрыв один глаз, Аким хрипловато пробормотал:       — В частном доме отдыха. С Новым годом, солнце…       — С новым… — откликнулся Дэн, перевернув ладонь и переплетая их пальцы.       Дом был непривычным — не бетонная коробка, а сруб из настоящих бревен, терпко пахнувший сосной, небольшой — в пару комнат, кухоньку и санузел, обставленный в экостиле. Приятным сюрпризом стали огромный камин в полстены, горка дров рядом и огромная белая шкура неизвестного происхождения на полу, современная техника на кухне и неплохо оснащенная ванная. Владельцы постарались, создавая место, где человек мог наслаждаться единением с природой без отказа от цивилизации.       Неспешное пробуждение, возня на кухне и неторопливый завтрак, хотя на дворе уже давно стемнело, потом долгая прогулка по лесу под яркой луной. И никого вокруг — только деревья, снег и тишина. Слишком резкий контраст с суматохой последней недели.       Натянув поглубже капюшон куртки, Дэн повернулся к молчаливо идущему рядом Акиму:       — Здорово здесь. Так спокойно. Наверное, это самый лучший подарок, который мне дарили. Спасибо, Ким.       — Не только тебе, — задумчиво отозвался Аким. — Нам обоим нужна передышка, просто чтобы понять, чего мы хотим на самом деле.       Денис согласно склонил голову, с трудом сдерживая рвущиеся на волю вопросы. Их было много, этих неуместных и несвоевременных вопросов, которые всё чаще тревожили его мирок.       Они встречались всего пару месяцев, но каждый раз, глядя в глаза Акима, Денис понимал, что его всё сильнее захватывает чувство, которого он раньше никогда не испытывал. Не так ярко, не так полно. И с каждым днем всё глубже утопая в этих чувствах, Денис не мог понять, взаимно ли. Аким, такой родной, такой необходимый, ни разу не сказал, что значат для него их отношения. Светлов со смущением понимал, что похож на глупую девчонку, с трепетом ждущую слов любви, но перебороть себя не мог. Трудно примириться с тем, что взрослому мужику, прошедшему суровую школу жизни, внезапно захочется услышать признание в любви. А ведь хотелось, ох как хотелось! Чтобы не поступками и прикосновениями, а безыскусными словами, глядя в глаза. Но Аким молчал, а Дэн суеверно не лез, куда не просят. Сколько раз он сдерживал уже почти вырвавшееся признание, в последнюю секунду обрывая себя, лишь бы не испортить то, что есть между ними.       Денис так погрузился в свои мысли, что замер на месте и даже сперва не понял, почему заболело плечо. Удар был не очень сильным, но он автоматически бросился к ближайшему дереву, в укрытие, ища взглядом партнера.       — День, хватит киснуть! Мы отдыхаем! — засмеялся Аким, увидев маневр парня, и замахнувшись, бросил еще один снежок в удивленного Дениса.       Было чему удивляться — еще никогда он не видел своего парня таким по-детски беззаботно хохочущим.       — Эй, что на тебя нашло? — выглядывая из-за ствола дерева, поинтересовался Дэн. — Куда делся мой элегантный аристократичный спутник, и кто этот хулиган?       Аким с широкой улыбкой подмигнул, сжимая в ладони еще один снаряд:       — А ты думал, мы, элегантные и аристократичные, не люди, что ли? Да чтоб ты знал, я в детстве был чемпионом двора по метанию, так что пощады не жди!       Денькино сердце ёкнуло — впервые за все время их общения Аким сам рассказал что-то о своей прежней жизни. До этого момента о прошлом Акима Светлов знал лишь со слов начбеза. Сам Денька уже давно выложил всю подноготную, чего ему скрывать? А потом счастливая улыбка появилась на лице — значит, Аким чувствует себя свободно и… доверяет? Издав устрашающий крик, Дэн рванул наперерез шустро мастерящему снежки парню, собираясь показать, что и спецназ не лыком шит.       Набегавшиеся и разгоряченные, парни ввалились в дом, перебрасываясь шутками. Скинув с себя заснеженную куртку, Дэн оторопел: комната преобразилась как в сказке. Огонь в камине ярко пылал, невесть откуда взявшаяся елка сияла гирляндами, а перед камином стоял покрытый белой скатертью небольшой стол, заставленный закусками.       — Это что? Откуда? — он удивленно оглянулся на Акима.       — Ну мы же не встретили по-нормальному Новый год, будем наверстывать упущенное, — Аким не спеша раздевался. — Любой каприз за наши деньги. Твои вещи в спальне, в шкафу.       В шкафу действительно оказалась небольшая сумка, заполненная их аккуратно сложенной одеждой. «Ну хитрец, заранее всё продумал!», — восхищенно и немного ревниво проворчал себе под нос Денис, жалея, что такая прекрасная идея не пришла в его голову первому. Быстро приняв душ и переодевшись, он вышел в большую комнату.       Сидевший у огня Аким гибко поднялся из кресла и направился в спальню, на мгновение прижавшись к Дэну:       — Я сейчас, соскучиться не успеешь.       Оставшись в одиночестве, Денис медленно прошелся по нарядной комнате, выключил свет, в котором не было необходимости: переливающаяся елочная гирлянда и отблески живого огня создавали чарующую романтическую атмосферу. Осталось лишь включить стереосистему, которая тут же отозвалась мелодичной балладой и зажечь свечи на столе. Первый Новый год, который Дэн встретит не в шумной компании, не с семьей, но с человеком, ставшим бесконечно дорогим и важным. Застыв у окна, Денис любовался перемигиванием елочных огоньков в темном стекле, ощущая радостное предвкушение. Он не заметил, когда Аким вернулся, просто увидел отражение его фигуры позади себя.       Даже в простой одежде Аким выглядел небожителем, забредшим по ошибке в этот дом, но теплая искренняя улыбка, смягчившая красивое лицо, предназначалась только ему, Денису, и он развернулся навстречу своему парню, улыбаясь так же светло.       Сжав протянутую руку, Аким молча потянул его к столу, усадил на стул и занял место рядом. Шампанское, со сноровкой открытое Акимом, полилось в бокалы.       — За тебя! — негромко произнес Аким тост. — И за этот год, подаривший мне неожиданное счастье.       Дэн завороженно прикоснулся к тонкому хрусталю, сжимая его дрогнувшей рукой:       — За нас!       Ему так много хотелось сказать, так во многом признаться, но дыхание перехватило от значимости момента.       Аким, если и почувствовал скованность партнера, ничего не сказал. Убрав крышки с выставленных перед ними блюд, он преувеличенно довольно потер руки и предложил:       — Ну что, приступим, а то я в голодный обморок сейчас грохнусь?       Денис облегченно рассмеялся, включаясь в эту незамысловатую игру, в глубине души ощущая благодарность за то, что Аким не стал выяснять причины его сдержанности.       Перебрасываясь шутками, они отдали должное прекрасно приготовленной еде, запивая ее неплохим вином, и Денис окончательно расслабился.       — Кима, а знаешь, это ведь наше первое свидание, — он улыбнулся. — Первое настоящее свидание, с романтическим ужином, свечами и камином.       — Кто же знал, что ты набросишься на меня в прихожей и сразу уложишь в койку? — парировал Аким, ехидно выгнув бровь. — В тот вечер я рассчитывал максимум на признательные поцелуи за заботу о раненом тебе.       Жар окатил все тело, заставив Дэна поерзать на месте, когда в голове всплыли воспоминания об их первом сексе. Безуспешно стараясь сдержать накатившее возбуждение, Денька признался:       — Вот о чём - о чём, но об этом я нисколечко не жалею.       Лицо Акима внезапно оказалось совсем рядом, серые глаза ослепительно блеснули, и Аким прошептал прямо в приоткрывшиеся губы:       — Повторим? Хочу тебя тут, у камина…       Денька первым потянулся навстречу любимым губам. Не разрывая поцелуя, мужчины соскользнули вниз, на пушистую шкуру у зажжённого огня. Неловкими от нетерпения руками они срывали одежду, стараясь побыстрее добраться до обнаженной кожи. И пусть все тайные местечки были давно найдены и изучены, для Деньки все происходящее было сродни чуду. Он дрожал от возбуждения и неуверенности, словно в первый раз. Странное чувство, особенно когда уверен, что секс давно стал рутиной — рутиной приятной, желанной, но обыденно-привычной, как кофе с сигаретой по утрам, но с Акимом всё было иначе. Каждый раз Дэн ощущал себя немного девственником, впервые прикасающимся к желанному телу. Он не пытался разобраться, почему так происходит, не успевал, захваченный чувственной бурей, да и не хотел. Главное, что они вместе взрываются от страсти.        Аким выцеловывал его шею, заставляя выгибаться все сильнее, подставляясь под обжигающие губы, тянуть на себя сильное тело, с радостью ощущая тяжесть любовника на себе. Вдыхать запах разгоряченного Акима, раскрепощаясь. Денька даже не заметил, откуда взялась смазка, только ощутил скользкие пальцы, уверенно поглаживающие его зад.       Аким медленно приласкал напряженно торчащие соски, провел языком вниз по животу, склонился над истекающим смазкой членом. Приподнявшись на локтях, Дэн еще шире развел согнутые в коленях ноги, признавая власть партнера. Так хотелось толкнуться вперед, погрузиться до конца в жаркий рот, но Дэн сдерживался из последних сил — сейчас Ким был главным.       Распаленное тело подрагивало от напряжения, и из груди вырвался самый первый, еще пока негромкий стон, когда Аким скользнул губами вниз, насаживаясь сразу до половины, одновременно проникая двумя пальцами в анус. Боли не было, лишь легкий дискомфорт, моментально забывшийся, когда Ким безошибочно приласкал простату.       — Не сдерживайся, покричи для меня, любимый.        Тихий шепот, слетевший с раскрасневшихся губ, заставил Деньку застонать в голос. Искры наслаждения, прошивавшие все его тело, тихое «любимый», услышанное впервые, заставили Дениса отбросить прочь сдержанность.       Громкие стоны зазвучали в комнате, заглушая музыку. Дэн сам насаживался на двигающиеся в нем пальцы, закрыв глаза и отдаваясь ощущениям. Он кожей чувствовал голодный взгляд любовника, его едва контролируемое нетерпение и стонал все громче. Денька ощущал себя развратным и порочным, но перед Кимом это не смущало, наоборот, он хотел, чтобы ему тоже снесло крышу.       — Скажи… Скажи, чего ты хочешь… — гортанный рык перекрыл все звуки, вырвав Деньку из марева страсти.       — Тебя… только тебя, твой член во мне… Ну же, возьми меня, трахни, присвой… — как в бреду самое жгучее желание, почти молитва. — Господи, Кима, как я хочу тебя…       Крупный член резко ворвался в тело, заставив его заскулить от удовольствия. Быстрые размашистые толчки, бьющие прямо по простате, заставили Деньку орать, срывая голос. Он сжимался вокруг члена, стараясь удержать его в себе, тянулся следом, подмахивал каждому толчку, а внутри все сильнее полыхал огонь, сжигая его заживо от удовольствия. Едва открыв глаза, Денис потерялся в сером взгляде, затуманенном страстью. Крупные капли пота скатывались по искаженному лицу Акима, взъерошенные пряди волос прилипли к мокрому лбу.       Грубый, страстный, жаркий секс на грани, в котором нет места притворству, все истинные чувства напоказ.       Наслаждение накапливалось, увеличивалось, проникало в каждую клетку тела, и Денька ясно понимал, что неотвратимо накатывающий оргазм сравним по своей силе с летящим навстречу поездом. Из последних сил вцепившись руками в мощные плечи, он притянул любовника к себе, беспорядочно сцеловывая глухие стоны с раскрытых губ. Вкус соли то ли от пота, то ли от слез, и не поймешь сразу, чьих. Я люблю тебя… Денька не знал, смог ли удержаться от признания. А потом не осталось ничего, кроме сильного тела вокруг него, внутри него, и ослепительный оргазм швырнул его в сладостную агонию, взорвавшую и мозг, и тело.       Как долго он приходил в себя, Дэн не знал. Минута? Час? Неважно, ведь Аким по-прежнему был рядом.       — Определенно мой лучший праздник. И кажется, я сорвал голос, — сипло прохрипел Денис, с трудом перекатываясь набок, чтобы взглянуть любовнику в лицо.       Аким лежал не двигаясь, только грудная клетка все еще резко вздымалась после бурного соития. Чеканный профиль статуи, и не понять, услышал, понял, принял ли признание… Лицо медленно повернулось в сторону Дениса, и глаза, такие невозможно серебристые, зажглись теплом и непонятным Деньке чувством, почти ослепили.       — И мой лучший праздник. Благодаря тебе, солнце. Спасибо, что ты есть такой.       Аким рывком поднялся, не оставляя шанса Деньке собраться с мыслями и ответить, протянул руку:       — Пойдем в кровать. Не хочется шокировать людей, которые придут прибраться. Да и теплее там.       Ухватившись за ладонь, Дэн осторожно поднялся, чувствуя каждую мышцу в своем перетруженном теле, согласно усмехнулся. Всё ж хорошо, так почему в воздухе повисла недосказанность?